Текст книги "Присвою тебя. Навсегда (СИ)"

Автор книги: Виктория Кузьмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 8. Выбор

– Ты говорил, у тебя есть дети.

Тим стоял и смотрел на двух девушек чуть старше двадцати лет. Обе с тёмными волосами, одна повыше, другая пониже, и маленького мальчика лет пяти. Который стоял между ними, держась за руку старшей сестры, и теперь он понимал, где был подвох.

Его дети не подходили, чтобы занять место во главе клана. Девушки не могли быть альфами. А мальчик… он ещё мал. Слишком мал, чтобы защитить себя, не то что клан.

А Захар переживал за их сохранность.

Потому что умирал.

Во время поездки Тим видел, как Захар кашлял кровью. Сначала в платок, потом просто в кулак, стараясь скрыть. Но Тим всё равно заметил. Заметил тёмные пятна на ткани, резкий металлический запах. И понял, что его время на исходе.

Не знал, как старик скрывает на себе запах болезни… Но хитрец явно знал много. Он не был стар и мог бы жить еще долго, но видимо его зверь сдавал. Это была точно не людская болезнь. Ведь пока здоров зверь, и человеческая суть здорова. А зверь Захара умирал. И на то должны быть причины.

– А жена твоя где? – спросил Тимофей, переводя взгляд на Захара.

Улыбка Буреломова сползла с лица, и дети, кроме мелкого карапуза, опустили глаза.

– Она улетела к ангелам! – неожиданно проговорил мальчик, и улыбнулся, показывая ямочку на одной щеке. – Папа говорит, что она полетела сказать спасибо за то, что они подарили меня!

Так вот почему его зверь болел.

Подумать только! Сам Захар Буреломов, альфа чёрных медведей и убийца, не смог пережить потерю истинной пары и выбрал уйти. Хотя Тим и понимал его. Это не понять тем, кто не испытал чувство, когда она рядом. Одна улыбка, взгляд, запах… способны вознести тебя на небеса, а слёзы выворачивают наизнанку.

Разлука невыносима.

– Вот оно как, – задумчиво произнёс Борзов, присаживаясь на корточки перед мальчиком и протягивая руку, которую тот перехватил и сжал в довольно крепкой хватке. – И как тебя зовут?

– Кристиан! Как маму! – радостно выпалил ребёнок.

Вот даже как. В сердце Тимофея против воли что-то сжалось. Всё же это чудовище оказалось довольно сентиментальным.

– Я Люда, а это Юля, – тихо проговорила одна из девушек. Та, что была постарше.

– Меня зовут Тим.– Он встал с корточек и кивнул чувствуя как на плечо легла тяжёлая рука Захара.

– Ладно, девочки, мы с дороги. Я сейчас пойду, покажу Тиму окрестности, те, что не успел показать, а вы пока организуйте что-нибудь поесть. Мы ужасно голодные. Поездка была тяжёлая.

Девочки синхронно кивнули, и Юля взяла брата за руку.

– Пойдём, – сказала она мягко, и они все вместе пошли в сторону дома.

***

– Пойдём, покажу тебе тут всё, – сказал Захар, и они двинулись по узкой тропинке, петляющей между домами.

Пока они шли, Тимофей был погружён в свои мысли, но отмечал для себя важное. Городок находился прямо посреди гор и был со всех сторон окружён высокими пиками, покрытыми снегом даже летом.

Он был небольшим но явно не бедным. Ни одного покосившегося дома, никаких признаков мусора или грязи. Всё чисто, убрано, и видно было, что люди живут тут в достатке.

– У вас здесь есть люди? – спросил Тим, оглядываясь по сторонам.

– Свободные нет, – покачал головой Захар. – Иногда сюда приезжают люди, как правило, это те, кто организуют здесь бизнес, или доставка. Ну а так – нет.

– Среди вас есть смешанные пары с людьми?

Захар остановился и выдохнул тяжело.

– Есть. Они тут как свои, и все живут на равных. Мы, конечно, понимаем, что они слабее и…

Он не договорил, потом, посмотрев куда-то вдаль, произнёс:

– Зверь сам выбирает свою пару. И если он выбрал человека, значит, этот человек достойный.

Тим отстранённо подумал о том, что в Сибири считали по-другому. Если оборотню достался в пару человек, то значит, этот оборотень слаб. А тут, несмотря на суровый нрав, если судить по Захару, считали иначе. Необычный подход.

– Ты ничего не хочешь сказать по поводу того, что ты меня обманул?

– Я не обманывал тебя, – усмехнулся Буреломов. – Я лишь сказал правду наполовину. У меня ведь есть дети.

Они пошли дальше, мимо какого-то здания, похожего на школу, и Тим спросил:

– Так чего ты действительно хочешь от меня? Зачем привёз сюда?

– На моё место претендуют много оборотней, – сказал Захар, и голос его стал серьёзнее. – Самых выдающихся из них всего двое. Все они достойные мужчины, но…

И Тимофей увидел, как в глазах мелькнул страх.

– Но чтобы занять место, им придётся покрошить твою семью.

От этих слов плечи великана ссутулились, и он будто уменьшился в размерах.

– Ты слишком умный. Весь в мать.

– Так ты хочешь, чтобы я всё-таки занял место главы клана?

Захар повернулся к Тимофею и, положив ему руку на плечо, произнёс твёрдо:

– Это выгодно нам обоим. Если за твоей спиной будет стоять клан, такой как этот, с тобой будут считаться и сочтут тебя достойным. К тому же… белые положили глаз на это место.

– Зачем им это место?

Челюсть Захара заходила ходуном, и он просто кивнул в пролесок рядом с каким-то зданием, очень похожим на школу. Они шли недолго и набрели на ограждение. Высокое, из толстых брёвен, обвитых колючей проволокой. Захар достал ключи и открыл тяжёлый заржавевший замок, не без усилий. Тот не поддавался, скрипел, но в конце концов щёлкнул.

Пройдя недолго по гравийной дорожке с пробивающимися зелёными ростками каких-то цветов, Захар показал Тиму рукой на гору, в которой был выдолблен вход, и перегорожен всем, чем только можно и везде висели таблички: «Не входить! Опасно!»

– У вас здесь были шахты? – спросил Тим.

– Не были. Они здесь есть и они функционируют, но то, что в этих шахтах… это под запретом. Наш клан, а в частности наша семья, хранит эти шахты.

– И что там?

Захар подхватил руку Тима, на которой было кольцо, переданное Степаном, и постучал пальцем по чёрному камню.

– Там находятся залежи вот этого камня.

– И что? Неужели больше нигде эти камни не лежат? И насколько я знаю…

– Ты многого не знаешь, Тим, – оборвал его Захар. – Если эта руда попадёт не в те руки, они начнут пытатся изготавливать из неё артефакты. И тогда в ход пойдут такие девчули, как твоя Соня. Артефакты делают из душ. Ты думаешь, почему больше не создаются артефакты? И те, кто их создавал, тот клан, по слухам, весь вымер?

Тим припоминал, что подобное говорил не так давно Агастус. Это было, когда наследник волков всё же принял наказание и забрал свою пару, и Гас передал этим двоим обручальные кольца, которые не дают влиять друг на друга… но чтобы всё было так, Борзов и не подозревал.

– То есть у вас здесь находится камень, с помощью которого можно сделать подобные кольца?

– Не только кольца. Из них много чего делают. Но факт остаётся фактом – этот камень способен впитать в себя силу. Искры, арбитры, видящие, все ведьмы окажутся в опасности, если такое количество камня попадёт в чьи-то лапы. И мы должны сохранить это. На наших плечах, на плечах этого клана, лежит ответственность. И я не могу доверить её никому из другой семьи.

– Ты доверяешь людям собственного клана?

– Они не должны нести ответственность за то, что сделали наши предки.

Тимофей развернулся и спросил:

– Что сделали?

– Те, кто делали эти артефакты, это наш род. Это твой и мой род. Те, кто добывали эти камни, а потом обрабатывали и изготавливали из них артефакты.

Тимофея затошнило. Он представил, что на месте одной из несчастных девушек могла быть его Соня. Что из неё изготовят кольцо, что её взгляд погаснет, когда с её пальца сорвут колечко с камнем. И внезапно он увидел поблёскивание крошки на своём кольце, которую изначально принял за стекло.

Это была чья-то душа. Как и говорил Степан когда передал его ему. Захотелось сорвать его нестерпимо и выбросить к чёрту.

– Вот такая погань, – хмуро произнёс Захар и, развернувшись, пошёл на выход.

– Зачем это белым? – спросил Тим, догоняя его.

– Они вымирают. Постепенно. И численность довольно сильно начала сокращаться.

– Почему?

Захар пожал плечами и произнёс:

– Ходят слухи, что альфа белых изначально был как не от мира сего. Немножечко сумасшедшим. Он считает метки пары слабостью и не даёт их ставить. Его жена родила ему без метки, и он поставил запрет на них. Сильная пара дает сильное потомство, а слабакам не место в этом мире. Сейчас его сын уже взрослый, и на севере зреет огромный конфликт. Закрытый. Два чудовища столкнулись лбами не на жизнь, а на смерть за эти чёртовы метки.

– Так сын отца не поддержал?

– Нет. Он, как мне кажется, скоро устроит переворот. И альфа это чувствует, но он стар и слабеет с каждым днём. Его зверь не подпитывается своей парой без метки.

– А на какой чёрт ему руда?

– Есть информация, что им удалось достать душу одной искры. Но кольца нет, чтобы её переложить на него.

Тима током пробило. Это же Соня. Его Сонечка. И кольцо…

– Зачем ему её душа? Оно же защищает только от влияния?

– Нет. Не только. В нём энергия, а её можно направить на что угодно и как угодно. Ему нужна душа, чтобы поддерживать себя и не умереть.

И сейчас Тим понял, что он костьми ляжет, но ни руду, ни Соню он этому ублюдку не отдаст. Фотографии, сделанные на каком-то банкете в честь свадьбы… Кольцо всё ещё было на её пальце, а значит, пока у него не появится каменного кольца, Соня в относительной безопасности.

Он вырвет свою девочку из лап этого ублюдка, что бы это ни стоило.

– Расскажи мне о тех, с кем мне предстоит биться за место альфы, – произнёс Тим уверенно.

И Захар за его спиной улыбнулся, понимая, что он сделал правильный выбор.

Глава 9. Малыш

Я сидела на стуле в тёмной больничной палате, сжав пальцами край сиденья так, что костяшки побелели. Чувствовала, как руки дрожат от неверия, от шока, который накрыл меня с головой, лишая способности думать, дышать, вообще что-то делать.

Я не верила Виктору. Ни единому слову не верила, потому что он лжец, манипулятор, тот, кто способен придумать любую историю, лишь бы получить желаемое. И не ожидала, что утром он сам увезёт меня в больницу. Частную.

Он провёл меня в одну из палат реанимации, открыв дверь бесшумно, словно боялся потревожить кого-то. На белой больничной койке, под стерильным одеялом, опутанная трубками и проводами, и правда была моя мама.

Я не спутаю её ни с кем.

Даже сейчас, когда она была такой бледной, почти прозрачной. Она была жива. Всё это время жива. Пока я рыдала на похоронах, пока стояла у гроба, пока верила, что больше никогда не увижу её. Она была здесь. В коме.

– Откуда ты знаешь? Почему отец… солгал и подстроил её похороны?

Я вытерла рукой слёзы со щёк и второй рукой сжала её ладонь, такую холодную, безжизненную, что внутри всё оборвалось от ужаса.

Даже тепла нет.

– Твоя мать, как и ты, миротворец. Вот только в пару ей достался отброс, и он её не любил.

Он сел на стул поодаль, облокотившись на спинку, и сжал виски, массируя их пальцами, словно у него разболелась голова. А с чего бы ей не болеть когда он так сильно пьет.

– А вы, по природе своей, не черпаете энергию из природы. Вы расходуете внутренний резерв, и если его не пополнять, он просто кончится. У твоей матери кончилась не вовремя, и она попала в аварию.

Я слушала, и внутри всё сжималось от боли и осознания того, что она умирала медленно. Годами. Потому что отец не любил её, потому что не мог дать ей то, что нужно было для жизни.

– А отец твой знал, что ничего сделать не сможет, ведь не любит её, и хотел похоронить. Вот только не смог. Ему помешали, и предвещая твой вопрос говорю тебе сразу, я не знаю, кто. Его сюда на пушечный выстрел не пускают. Другим разрешено приходить.

Я повернулась к нему, отрывая взгляд от мамы, и спросила, стараясь, чтобы голос не дрожал:

– Я знаю, что она спит. Но скажи мне, ты думаешь, я отдам кольцо ради этого знания? Её не вернуть… А даже если вернуть, я умру, отдав кольцо.

Виктор замер. Его глаза распахнулись шокировано, и я увидела, как по его лицу пробежала тень растерянности, потому что он видимо не ожидал того, что я знаю.

– Я всё знаю, – подтверждающе кивнула я, поглаживая холодные костяшки мамы большим пальцем.

Виктор молчал секунду, две, потом полез во внутренний карман пиджака и достал кольцо. Такое же, как у меня, но потрескавшееся и потухшее. Там разве что маленькая искра на дне камня пылала. Слабая, мерцающая, едва живая. Меня затошнило от одного вида и понимания, что его носительница мертва.

– Этого заряда хватит, чтобы дать тебе неделю, – сказал он, вертя кольцо в пальцах. – Я готов дать тебе время с матерью. Ты всё равно не жилец, и скрывать это я не буду. Но даю тебе шанс побыть с родным человеком.

И заставить её сердце разорваться от боли, что я так глупо потеряла шанс на своё спасение, который она мне оставила.

– Ты хочешь сделать это до свадьбы?.. – спросила осторожно, стараясь не показать, как сильно меня зацепили его слова.

– Я же не изверг какой-то! – фыркнул, и на его лице появилась кривая усмешка. – После свадьбы, конечно. Но ты за это подпишешь кое-какие бумаги. Ничего, что могло бы тебе понадобиться.

Мне кажется, он наслаждается тем, что говорит. Подтекст прямее палки у этого подонка. Мне на том свете ничего не понадобится? Может, я, как фараон, сама уйду, и не только имущество с собой, но и мужа потащу? Не одной же мне всё это терпеть?

Хотя, если судить по состоянию Виктора и его поведению, то он за свою жизнь тоже трясётся. Дрожит как хвост у пса, что косточку у хозяина просит.

С другой стороны, моё согласие ослабит его бдительность. Это шанс. Мама учила меня быть сильной. Хитрой мне приходится учиться быть самой.

– Я согласна, – произнесла твёрдо, глядя ему в глаза.

Виктор поднял взгляд, и на дне его глаз я увидела торжествующие нотки, словно он только что выиграл главный приз. Но пусть не обольщается сильно. Я сдаваться не собираюсь.

***

Мне не спалось. Вообще. Сердце было не на месте и я ворочалась в постели, скручивая простыни в постоянных приступах беспокойства и непонимания, что вообще со мной происходит. Ночь всегда вскрывает души и достает мысли из самых тёмных уголков разума. И от них под одеялом не спрячешься. Эти монстры сидят у тебя в голове.

Подойдя к окну, я распахнула его и взглянула в небо. Кровавая луна освещала всё зловещим светом, окрашивая снег в красноватый оттенок, особенно платье, что висело на манекене в углу комнаты. Полупрозрачный белый стал похож на кровь, и камни не добавляли белизны, а наоборот, делали его ещё более жутким, словно это было не свадебное платье, а саван.

Почему-то сегодня мне так отчаянно захотелось услышать его голос, и я, подавляя в себе все чувства, полезла в карман халата и по памяти набрала номер. Наизусть его знала. Не вытеснить из головы эти цифры. Не вытравить.

Приложила трубку к уху.

Гудок.

Ещё.

И ещё.

– Борзов слушаю, – раздался голос, и я замираю вместе со своим глупым сердцем, что защемило от пары слов его хриплым, усталым голосом.

– Говорите, – хрипит. А я ловлю рваный вдох, чувствуя, как он произносит это болезненно, словно ему больно говорить, и внутри всё сжимается от тревоги. Может, он ранен? Вдруг он заболел… Я ведь ничего не знаю. Ничего.

А в груди щемит так, что хочется закричать.

– Соня? – внезапно звучит его голос, тише, осторожнее. – Малыш, это ты?

И я всхлипываю, зажимая рот рукой, пытаясь сдержать рыдание, которое рвётся наружу, разрывая горло. Пытаюсь нажать кнопку сброса, но всё плывёт перед глазами, пальцы не слушаются. Меня насквозь прошибает болью через метку. Она жаром по телу ползет и ломает во мне что то. Рушит меня.

– Соня! Соня, прошу тебя, ответь! Не бросай трубку! Сон…!

И я отключаю её, нажав на красную кнопку так резко, что телефон чуть не выпал из рук. Убираю его и хватаюсь за подоконник ладонями, сжимая дерево так сильно, что заноза впивается в кожу, вызывая острую боль.

Дура. Я ведь себе больнее делаю сама. Зачем всё это было, если я не могу сдержаться? Я сделала ему так больно, а он мне…

Малыш…

Оседаю на пол, прижимая колени к груди и уткнувшись лицом в них.

Дура я.

У меня скоро свадьба, где моя дорожка будет не к алтарю, а на эшафот, и я, вместо того чтобы пытаться сбежать, рву себе сердце. Я так и не нашла способ сбежать ведь теперь все стало сложнее. Ведь я даже на краю света буду думать о том, что мама тут. Одна. И не иметь возможности даже увидеть её. Чертов ублюдок... Хитрый и изворотливый.

Телефон в кармане завибрировал, и я достала его, увидев смс и кучу пропущенных с номера Тима.

«Возьми трубку»

«Соня, пожалуйста, возьми трубку»

«Он ничего тебе не сделал? Скажи мне хоть об этом»

«Я заберу тебя»

«Я найду способ»

«Прошу тебя, ответь»

Читать нет сил, и я выключаю телефон, впервые осознавая, как сильно я хочу его обнять. Просто обнять, уткнуться ему в грудь, почувствовать его запах и услышать, как он говорит, что всё будет хорошо.

Глава 10. Альфа

Сжав телефон в ладони так сильно, что услышал треск пластика, Тимофей замер, и рука сама собой разжалась, потому что вдруг она ответит, а он уже раздавил телефон в клочья. Но она молчала. Не отвечала на звонки и смс.

А ему её всхлип душу вывернул наизнанку, словно кто-то взял и выпотрошил всё живое, что было внутри.

Дурочка его маленькая.

Сильная девочка.

Не выдержала и позвонила.

Возможно, почувствовала его, как он её. Тим приложил руку к перебинтованной груди, и тут же по телу прошла волна тупой ноющей боли. Раны сходились тяжело. Медленно, мучительно, хотя для оборотня это было странно, ведь обычно они заживали за пару дней.

Он не проиграл ни одному противнику. Прошёл три этапа, и остался последний бой. Как Захар и сказал выдающихся из них только двое, и на днях будет последний бой. Всё решит жребий.

– Ты чего подскочил?! Дурак! – дверь распахнулась с грохотом, и на пороге возник Захар, уже рычащий, с налитыми кровью глазами. – Рана откроется, а мне потом кишки твои собирать по комнате?!

Тим сжал челюсть, стараясь не показать, как больно, и прорычал сквозь зубы:

– Не дави мне на мозг. И без тебя хреново.

Захар подошёл и, подхватив Тима под плечо, помог дойти до кровати и лечь обратно. Пружины скрипнули под весом, и Тим прикрыл глаза, стараясь дышать ровно.

– Нехило он тебя задел когтями, – произнёс Захар, оглядывая повязку, из-под которой уже начала просачиваться кровь. – Но ты отлично сражался, если учесть, что он был в форме зверя, а ты так и не обратился.

Он подал ему стакан с мутной жидкостью тёмно-зелёного цвета и впился взглядом в глаза:

– Почему не обращаешься? Тебе не победить без второй формы.

Тим сжал челюсть, смотря в стакан и понимая, что Буреломов прав. Но его медведь всё ещё сидел в углу сознания, повёрнутый к нему мохнатой задницей, и на контакт не шёл ни в какую. Не желая иметь со своим человеком ничего общего. Хотя сейчас, стоило услышать отголосок её всхлипа, мохнатый тут же уши навострил.

– Не знаю, чем ты своего медведя обидел, – Захар скрестил руки на груди, – но ты обязан найти с ним общий язык. Иначе тебя просто размажут. Игорь и Стас – опытные бойцы. Они в полном контакте со своей второй сущностью и стабильно обращаются. Ты же не обращался давно, и у тебя с ним контакт очень слабый. Хочешь победить? Договаривайся с ним. И как можно скорее.

***

Захар ушёл, и Тим остался один. Договориться со зверем, значит… Он допил житкость и на секунду прикрыв глаза сморщился от горечи. Дед бы лучше настойки аконитовой дал. Тим онкрыл глаза и пружинисто встал на ноги, игнорируя боль, что полоснула по груди острым лезвием, и вылез через окно за дом. Не хотел идти через коридоры и будить других. На улице стояла тёплая ночь. Снег почти сошёл, обнажив мокрую землю, пахнущую талой водой и прелыми листьями.

Дойдя до пролеска за домом, он вышел к небольшому озеру, сел на лавочку и достал пачку сигарет. Прикурив, он затянулся и увидел краем глаза, как на него… несётся огромный медведь.

От шока сигарета выпала изо рта, и он еле успел отпрыгнуть, как тот снёс лавку одним махом, превратив дерево в щепки.

– Ты кто, блять, такой?! – рявкнул Тим, встав в стойку, готовый отбиваться.

Вот только медведь перед ним зарычал, полыхнув алым взглядом. Альфа?! Но точно не Захар… Его медведь уже седой и старый. Тогда кто это мог быть…

А зверь был зол. Очень зол. Тим отстранённо увидел, как мохнатый подходит к телефону, который тот выронил, и берёт его осторожно в лапы и… протягивает ему с рычанием.

Борзов опешил. Какого чёрта тут происходит? И прислушался к себе, совершенно не ощущая своего зверя. Его словно не было. В грудине было непривычно глухо и пусто, словно часть него вырвали с корнями и оставили его совершенно одного в этом теле.

А мохнатый утробно зарычал, и шерсть дыбом на загривке встала.

Тим понял. Он сейчас не на улице. Нихрена. Он уснул и провалился в своё сознание. Чёртов Захар принёс не просто чай. Озера ведь никакого небыло за домом этого хитрого старпера!

– Ты хочешь, чтобы я ей позвонил?

Медведь кивнул и швырнул в него гаджет, навострив уши в ожидании.

– А толку? – Тим поймав сжал телефон в руке. – Сердце ей рвать? Слёзы её слушать в трубку?

Чёрный зарычал, сдвинув морду вперёд, и взгляд такой обвиняющий. Мол, ты идиот, сам виноват!

Да, Тим знал, что сам виноват. Но в прошлое уже не прыгнешь и не настучишь по глупой головешке самому себе. Тут о будущем нужно думать.

– Я не могу сейчас её спасти. Сам видишь – я ранен, и ты не помогаешь мне.

Медведь на слова лишь фыркнул, закатив глаза, и, отвернувшись к Тиму спиной, сел на берег смотреть на озеро.

– Если мы не будем работать сообща, мы не спасём её, – Тим сделал шаг вперёд, стараясь достучаться. – Ты понимаешь это?

Мохнатый и ухом не повёл.

– Я виноват. Но без тебя у меня ничего не получится! Как ты не понимаешь этого?! Мы с тобой одно целое, и если мы не будем биться за неё сообща, то нас просто положат!

Вот только чёрный так и не повернулся к нему. А потом Тимофея выкинуло из сна. Сердце колотилось бешено о ребра. Он провел рукой по лицу прогоняя остатки видения.

Резкий грохот и звон стекла раздался на первом этаже. Борзов соскочил с кровати и побежал, подмечая что боль похоже до мозга не дошла еще. На первом этаже стояли оборотни их клана и Захар, а сзади него тряслись его дети, стараясь страха не показывать. Помимо старейшин стоял ещё один. Стас. Он был в крови с ног до головы, словно искупался в ней, и от него несло смертью.

Подняв на него обезумевший взгляд, мужчина поднял руку и медленно пальцем провёл вдоль шеи. Посыл был ясен. Это угроза.

– Стас убил своего брата, доказав готовность возглавить клан. Бой будет прямо сейчас, – произнёс один из старейшин, и Тим увидел, как Захар сжал свои кулаки и сквозь зубы прорычал:

– Пока здесь я альфа, и я решаю, когда будет бой!

– Твоё время вышло! – Стас вышел вперёд старейшин и продолжил, и голос его был таким холодным, таким уверенным, что внутри Тима взметнулась волна дикой злости. Он не представлял как можно отнять жизнь у члена своей семьи. Перед глазами сразу возник образ его младшего брата. Маленького и застенчивого сорванца. Тим любил его и не мог представить что он когда нибудь смог сам лишить его жизни… Он бы себе руки отгрыз но семью не тронул. А этот...

– Ты стар и немощен, и больше не можешь возглавлять наш клан. Твоё место должно достаться сильному! А ты, – он указал на Тимофея, который спускался по лестнице, – пошли на улицу. Мы будем биться прямо сейчас и сразу решим, кто же достойнейший из нас занять место Альфы чёрных!

– Ах ты щенок! Что ты себе позволяешь?! – зарычал Захар, и Тим увидел, как его руки уже начали покрываться шерстью. Он начал трансформироваться, но это был не его бой. Но Тимофей подошёл и положил ему ладонь на плечо:

– Если он так хочет боя, он его получит.

Он взял и сорвал с груди повязку, перематывающую его рану, и увидел, как глаза Стаса зажглись недобрым огнём. Злым. Перевёл взгляд вниз и понял, что рана полностью затянулась.

Расклад этого подонка был прост. Он хотел напасть, пока Тим слаб. Вот только, проснувшись после разговора со своим мохнатым, он заметил, что у него больше ничего не болит. Сначала думал, что не проснулся окончательно но оказалось, что как бы сильно его зверь ни был обижен. Соню, он всё-таки любил сильнее. И понимал, что иначе никак.

– Ну, пойдём, – бросил Тим, и они вышли на улицу.

Первое что сразу бросилось в глаза на выходе, это количество других людей, стоящих около дома. Все они были взволнованные. Мужчины хмурились, женщины прижимались к ним и шептались. Но гул голосов не трогал его сознание. Тим сосредоточился, пытаясь почувствовать своего зверя, ровно до того момента, пока они не вышли к тренировочной площадке, на которой и происходили прошлые бои.

И Тим увидел тело побеждённого. Даже не удосужились убрать. Если он всё-таки победит, он станет во главе этого клана и отменит эти жуткие законы. Ко всем чертям. Хватит смертей и убийств. Крошить свою семью за право добраться до власти неприемлемо.

Они встали друг напротив друга, и только старейшина взмахнул рукой, как Стас сорвался с места, пытаясь достать до Тимофея голыми руками. Но тот уклонялся, чувствовал, как его наполняет энергия. Тим видел, что Захар стоит. Его плечи напряжённые, кулаки сжаты и он внимательно смотрит за боем. Слишком внимательно. От него даже до Борзова доносились отголоски паники. От этого боя сейчас зависит не только его жизнь, но и жизни его детей. И Тим был уверен, что сам Буреломов был бы не против уйти к праотцам и своей паре. Вот только дети были её продолжением и Захар не позволил бы причинить им вреда.

В какой-то момент Тимофей понял, что воздух начал сгущаться. Он видел, что Стас с каждой неудачной попыткой становится всё злее, адреналин бушующий в крови не отпускал его и произошёл срыв.

Мужчина не выдержал и просто обратился от злости. Это не было всё спланировано. Он перестал контролировать себя, и в следующий момент на Тима уже летел огромный медведь, сверкающий чёрными, как смоль, глазами.

От такого было уклоняться сложнее. Тим пытался воззвать к своему медведю, но ничего не получалось. Драться с таким чудовищем голыми руками было сложно, но Борзов, собрав всю свою силу в кулак, отбросил огромную тушу от себя, и медведь вылетел за ограждение снося металические прутья своей тушей.

По правилам он победил. И только когда он развернулся, собираясь выйти из круга, прутья в которых лежал Стас отлетели в разные стороны, и на Тима опять понёсся бешеный медведь. Уже не контролируя себя, он начал хаотично пытаться укусить, схватить и разорвать.

И в этот момент Тим почувствовал нестерпимую боль во всём теле, словно его ломало и разрывало изнутри, и в следующую секунду он уже увидел мир намного выше, чем он есть.

Зверь перед ним отошёл на несколько шагов, а потом зарычал и кинулся. И Тим не понял, как схватил его и начал трепать, рвать. Все слилось в одну сплошную ярость и алая пелена затмила разум. В себя пришёл только тогда, когда его подхватил под плечо Захар и, подняв его руку вверх, произнёс:

– Да здравствует альфа!

Гомон голосов, крики и свист раздались на площадке. Тим попытался проморгаться но в голове был туман, и даже не помнил, как дошёл до дома. Точнее, как его дотащил Буреломов. В себя пришёл, когда его окунули головой в ледяную воду, и по всему телу прошёлся разряд боли.

Поднял взгляд к зеркалу и опешил. Его глаза, когда-то жёлтые, сейчас были багряные, и он видел в них, в этих красных зрачках, близость своего зверя. Он словно чувствовал, как тот встал в его груди во весь свой могучий рост и повернулся наконец своей пастью к нему.

Лицом к лицу. Агрессивно требуя забрать своё, потому что он победитель.

Он альфа.

И ему нужна его пара.