Текст книги "Присвою тебя. Навсегда (СИ)"

Автор книги: Виктория Кузьмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Глава 1. Правда

Я сидела, вжавшись в угол дивана. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди и убежать прочь, подальше от этого кошмара. Виктор залетел ровно через минуту после ухода Тима. Не дал мне даже прийти в себя и ринулся снимать кольцо.

От неожиданности я даже в ступор впала. Думала он начнет орать какая я шлюха и дрянь. Но он сразу же ринулся за кольцом, что светилось как фонарик на моем пальце.

Держал запястье мёртвой хваткой и причинял мне боль. Обжигающую.

Его грубые пальцы впивались в кожу до синяков. Он словно хотел вырвать мою руку из плеча. С мясом.

Рычал от злости. Низко, по-звериному, и этот звук пробирал до костей, напоминая о его ярости. Которая теперь казалась почти нежной по сравнению с этим безумием.

Боль в теле отдавалась при каждом моем движении. Следы его рук на бёдрах, укус на лодыжке. Саднящая рана между ног, где он взял меня грубо. Без жалости.

Местью, а не любовью, и я до сих пор чувствовала его внутри. Жаркого. Неумолимого.

Но несмотря на всю боль в душе и на слёзы которые я пролила… Я чувствовала себя победительницей. Это был мой выбор.

– Сука! Что ты сделала?!

Виктор заорал так громко, что я вздрогнула, не узнавая его. Черты лица исказились в звериной гримасе, кожа блестела от пота. Глаза налились кровью.

Грубо хватая меня за плечи, затряс с такой силой, что голова моталась из стороны в сторону. Зубы стучали, а в глазах потемнело. Страшно, что она сейчас слетит с плеч, и всё кончится. Хотя это будет избавлением от всего этого ада.

– Отпусти меня! Псих! – закричала, голос сорвался на хрип. Изо всех сил упёрлась руками в его грудь, чувствуя под ладонями твёрдые мускулы, и оттолкнула.

Я вложила в это всю ненависть и ярость за то, что этот подлый ублюдок разрушил мою жизнь.

Он отступил на шаг, тяжело дыша. В этот момент я увидела, как его глаза загорелись жёлтым. Ярким. Нечеловеческим светом.

Глаза хищника.

Мир замер, частички пазла сложились в голове с бешеной скоростью. Вот почему он принюхивался ко мне тогда, когда надевал кольцо, почувствовал запах Тима на моей коже. Но зачем я ему нужна, если знал, что я не чистая, что принадлежу другому? Зачем эта ложь и этот фарс с невестой?

Сердце сжалось от воспоминаний.

Взгляд Тима переполненный болью и яростью, когда я сказала ему "только ненависть, жажда мести".

Солгала, потому что не могла иначе. Не могла подвергнуть его опасности… Потому что внутри всё кричало от любви, от желания, которое он разбудил во мне, грубого, первобытного.

– Чёртова сука, – прорычал Виктор и шагнул ко мне. Но я выставила ногу, упёрлась шпилькой прямо в его грудь. Остриём проткнула кожу, и кровь потекла. Горячая, липкая, стекая по моей ноге, и в этот момент его лицо перекосила гримаса чистой ярости.

– Блядь, так он твой истинный… Сука! – взревел мужчина и схватил мою ногу. Сжал лодыжку так, что укус Тима запульсировал болью, и отшвырнул меня так, что я повалилась вбок. Резко, как тряпичную куклу, а я свела бёдра, чувствуя холодный воздух на обнажённой коже.

Стыд обжёг, смешавшись со страхом, и когда его крик до меня дошёл, я уставилась вниз, на свою ногу в неверии.

Отпечаток зубов Тима, и над ним проступала татуировка.

Бабочка, большая, голубая, с трепещущими крыльями. Пока не яркая, но уже живая, и сердце ухнуло от осознания, что это была истинная метка.

Связь, которую не разорвать, и слёзы навернулись на глаза от облегчения, от любви, которую я прятала так долго. Он мой. Только мой… Моя судьба и боль моя…

Грохот сотряс комнату. Виктор швырнул маленький столик в окно, стекло разлетелось вдребезги. Визг донёсся снизу из клуба и музыка смолкла.

Сейчас этот мужчина выглядел как демон. Волосы взъерошены глаза горят смертоносным огнем а верхняя губа дергается от злости обнажая клыки.

– Я же всё продумал, всё, блядь, продумал!

Он орал в полный голос и я отчетливо слышала как сквозило безумие в этих воплях.

Отчаяние, и внутри меня всколыхнулась циничная усмешка сквозь страх. Видимо, не настолько умён и везуч был этот подонок, раз планы рухнули от метки.

Но страх душил меня напоминанием том, что это за кольцо? Что сделало меня его пленницей? Почему именно я? Зачем я ему нужна, простая девчонка?

– Так ты теперь-то хоть расскажешь, что это за кольцо?!

Он обернулся, подлетел ко мне в мгновение, вцепился в плечи в плечи мертвой хваткой так, что когти впились в кожу.

– Я найду способ его снять! Я не для того столько пахал и ждал этой силы! – прорычал обжигая мое лицо дыханием.

– Что это за кольцо?! – повторила, трясясь в его хватке. Сердце колотилось от паники.

– Это кольцо должно было забрать твою силу. И оно это сделало, Соня… Соня, ты даже не знаешь, кто ты на самом деле, но я так и быть расскажу тебе, – прошептал, и голос стал липким, почти ласковым. – Ты миротворец. Сейчас вас называют соблазнительницы. Ведьма, способная внушить всё что угодно и кому угодно. А это кольцо должно было забрать твою силу вместе с огромным выбросом энергии от потери невинности. Я планировал забрать сразу как ты отдашь невинность по любви. Но кто знал, что ты окажешься его парой?! Этот медведь всё испортил.

Мир рухнул окончательно с осознанием его слов. Соблазнительница? Ведьма? Всю жизнь я думала, что обычная. Просто Соня. И получается, что моя мама тоже была ведьмой?

Я о них не знала совершенно ничего. Отец был против дополнительного курса когда я заканчивала школу и я не пошла. Мне и самой было не интересно, но сейчас я жалела о том, что ничего не знаю об этом…

Виктор схватил меня за руку и потащил за собой. Сжимая запястье грубо и больно.

Он достал телефон, набрал номер дрожащими пальцами.

– Готовь частный самолёт. Я со своей невестой возвращаюсь на север, – рявкнул, и в голосе была сталь, но я слышала трещину, панику.

А внутри меня все оборвалось. Он увезет меня так далеко, что я больше никогда не увижу Тима… Никогда.

Глава 2. Пленница

– Виктор, вы уже месяц как прибыли на родину, скажите, как вашей невесте здешний климат? – спросила ведущая на экране, и я увидела, как её лицо расплылось в профессиональной улыбке, слишком широкой, слишком искусственной. От этого самодовольства мне захотелось швырнуть в экран пульт, но я только сжала его в руке сильнее.

Знала, что это бессмысленно. Он просто купит новый.

Ведущая была блондинкой, с идеальной укладкой и макияжем, и во взгляде её читалась заинтересованность. Почти жадная. Виктор был известной персоной на севере. Хотя для меня он навсегда останется тем ублюдком, что разрушил мою жизнь.

Мужчина улыбнулся в ответ, и эта улыбка была такой обаятельной, располагающей к себе, что меня чуть не вырвало. Я-то знала, что скрывается за этой маской. Видела его настоящее лицо, искажённое яростью и злостью. Сейчас, глядя на экран, чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный комок.

– Говорит, что холодно! – весело ответил, и в его голосе звучала такая непринуждённость, словно он действительно был счастливым женихом, заботящимся о своей невесте. – Думал, мы на лыжах покатаемся, а она и выходить отказывается! Нежная пташка мне досталась.

Нежная пташка.

Я прикусила губу так сильно, что почувствовала металлический привкус крови на языке. Это помогло мне не закричать, не заорать на весь дом о том, какой он лжец и ублюдок.

Никакая я не нежная пташка. Я его пленница, заточённая в этом особняке среди гор, где до ближайшего города добираться несколько часов по заснеженным дорогам.

Невозможно. Сбежать отсюда было невозможно.

Хотя я и пыталась найти способ, каждый божий день обдумывая варианты побега. Но всё было бесполезно.

– Ох, вы преувеличиваете! – игриво возразила ведущая, поправляя светлый локон, который упал ей на лицо, и я увидела, как она слегка наклонилась вперёд, демонстрируя декольте. Стало очевидно, что она флиртует с ним, хотя он якобы помолвлен, вот только это её, похоже, совершенно не волновало. – Ваша жена ведь и сама из Сибири, насколько я помню?

Она назвала меня его женой. От этого слова меня передёрнуло, потому что я не была его женой, даже невестой не была по собственной воле. Всё это одна сплошная ложь. Выдуманная история для публики. Хотя, я понимала, что рано или поздно ему придётся на мне жениться. Иначе весь его план рухнет.

– Вы совершенно правы, но она хотела в тёплые края, – ответил Виктор, и снова эта улыбка, от которой меня мутило.

– Молодые дамы всё чаще предпочитают море заснеженным горам? – спросила и в её голосе прозвучало что-то кокетливое, почти намекающее, из-за чего я поняла, что она явно не прочь была бы оказаться на моём месте, вот только если бы она знала правду, то наверняка передумала бы.

Этот фарс мне надоел и я схватила пульт и нажала на кнопку выключения. Экран погас мгновенно, погрузив гостиную в полумрак. За окнами уже смеркалось, а зимние дни здесь были короткими.

Мне этого подонка и хватало по горло дома. В этом проклятом особняке, где каждая стена словно давила на меня. Напоминая о том, что я в западне. Дышать тут становилось всё труднее с каждым днём.

Глаза бы мои его не видели. Никогда больше. Пусть он исчезнет ко всем чертям и больше в моей жизни не появляется.

Молилась мысленно, обращаясь то ли к Богу, то ли к самой судьбе, хотя и понимала, что это бессмысленно. Я была в его власти, как птица в клетке.

Он отравлял каждый мой вдох своим присутствием. Даже когда Виктора не было рядом физически, я всё равно чувствовала его влияние. Его контроль. Не могла расслабиться ни на секунду. Прислуга докладывала ему обо всём, о каждом моём шаге, каждом слове.

С тех пор как он привёз меня месяц назад из родного города, моя жизнь превратилась в сплошной ад. По-другому это нельзя было назвать.

Никакой связи с внешним миром, только его вечное присутствие и каждодневные попытки стянуть с меня это чёртово кольцо. Я до сих пор до конца не понимала, что именно со мной произошло, ведь я никогда не знала о своих способностях, никогда не чувствовала себя особенной.

Но с каждым днем я все больше чувствовала себя странно. Это было необычное ощущение словно внутри моей груди сгусток и он распирает и непрерывно тянет. Но куда я совершенно не понимала.

Виктор пригрозил, что отрежет палец, если не отдам его. Я то теперь могла его снять. Оно спокойно проворачивалось на моем пальце. Но рисковать и отдавать его в обмен на свободу было глупо, ведь я видела как он отчаивался с каждым днем все больше.

Если бы всё было так просто, он бы уже его отрезал. Я была неприкосновенна пока оно на мне.

Пока пытаясь найти логику в его поступках и держала оборону как могла. Не давая ему сломить себя окончательно, хотя с каждым днём это становилось всё труднее, ведь он знал, как давить.

Единственное, что меня удерживало на плаву и не давало окончательно сломаться, это понимание того, что вечно он меня здесь держать не будет и ему всё равно придётся на мне жениться. А жениться на мне он будет только в родном городе. Об этом я узнала случайно, совершенно случайно, из-за чего теперь цеплялась за эту информацию как за спасательный круг.

Я так боялась, что останусь в этом мерзком месте навечно. Никогда не увижу родные улицы, не почувствую тёплого солнца на лице, ведь здесь был только снег, ветер и этот проклятый холод, проникающий в самые кости.

Спустя две недели страха, боли и слёз по ночам, я услышала его пьяный разговор, и это изменило всё.

Вышла ночью разведать обстановку и набрела на его кабинет, где он с кем-то ругался по телефону. Виктор орал так, что стены дрожали, даже сквозь дверь было слышно, и я замерла в коридоре, прижавшись к холодной стене, боясь пошевелиться. Потому что если бы он узнал, что я подслушиваю, то наказание было бы страшным.

Кольцо было нужно не ему самому. Он его кому-то обещал. Это открытие меня одновременно и напугало, и обнадёжило, ведь значило, что у Виктора есть кто-то над ним. Кто-то более могущественный. Из-за чего он не мог поступать исключительно по своему желанию.

Он сказал, что если не получится, то придётся ехать этому человеку на свадьбу. Но с другой стороны, был шанс того, что в родном городе я смогу хоть как-нибудь улизнуть.

Связаться со стражами порядка, осветить эту ситуацию в СМИ, хоть как-нибудь, но смогу вырваться из этого кошмара. Там были люди, которые меня знали, места, где я могла спрятаться.

А еще… Ключи от квартиры Борзова. Там мой поддельный паспорт.

Здесь ужасно не хватало солнечного света, люди хмурые и злые. Единственная, кто была со мной добра, это медсестра, которая работала в этом доме.

Лола была единственной, кто относился ко мне по-человечески. Не как к пленнице или обузе, а просто как к молодой девушке, попавшей в беду. Уже довольно пожилая, она меня осматривала, когда я приехала. Проверяла моё здоровье после перелета. Только в её глазах я видела сочувствие, хотя она ни о чём не спрашивала.

Сейчас, зайдя на кухню, я как раз увидела её, и это было словно глоток свежего воздуха среди удушающей атмосферы особняка. Хотя я и старалась не привязываться ни к кому здесь, ведь понимала, что это опасно. Женщина делала чай, и повернувшись ко мне, сказала:

– Не хочешь ли выпить чаю со мной, деточка?

На самом деле я не хотела никого видеть, хотела только забиться в свою комнату и лежать там, уставившись в потолок, пытаясь не думать ни о чём. Но её компания хотя бы была приятной. Не давила и я решила, что это неплохая идея, ведь что-то горячее могло помочь согреться. Пусть холод внутри меня шёл не от температуры воздуха, а от самой ситуации, в которой я оказалась.

– Да, конечно.

– Ну, тогда пойдём в мой кабинет. Я вижу, у тебя тут ещё и ранка разошлась.

Не понимала, о какой ранке идёт речь, потому что не чувствовала боли, не замечала ничего необычного. Но всё равно кивнула и пошла за ней в кабинет.

Как только мы зашли, Лола поставила поднос с чаем на стол, тихонько подошла к двери кабинета, проворачивая защёлку. Это движение было настолько осторожным, словно она боялась, что кто-то за дверью находится и может услышать.

Сердце забилось быстрее. Не понимала, что происходит, почему нужна такая секретность. Она показала мне палец, поднесённый к губам, чтобы я молчала. Я кивнула, чувствуя, как по спине побежали мурашки от внезапно нахлынувшего страха. Всё это было слишком подозрительно. Слишком напряжённо.

– Ну-ка, ложись на кушетку, быстро, – скомандовала, кивая на медицинскую кушетку в углу кабинета. В голосе была такая срочность, что я не посмела возразить.

Она ощупывала мой живот и хмурилась словно искала что-то конкретное, из-за чего я напряглась, не понимая, что она делает, зачем ей это нужно. Я не жаловалась ни на какие боли в животе.

– Нет, показалось... Ладно, – пробормотала, и я увидела, как на её лице промелькнуло облегчение, смешанное с чем-то ещё, чего я не смогла распознать.

– Что показалось? – не понимающе переспросила у женщины, приподнимаясь на локтях и глядя на неё с недоумением. Весь этот осмотр был странным, слишком внезапным и необъяснимым.

– Да показалось, что у тебя живот чуть-чуть подрос, но это, наверное, из-за маленькой активности.

Я внутренне сжалась от этих слов, и по телу прокатилась волна холодного ужаса, потому что мысль о беременности была самым страшным кошмаром, который только мог произойти в моей ситуации. Сердце екнуло так болезненно, что на мгновение перехватило дыхание.

– Вы уверены, что точно нет?

Лола кивнула, и налила мне чай в простую керамическую кружку. Я взяла её, ощущая приятное тепло, которое растекалось по ладоням, но когда отпила первый глоток, тут же поморщилась, потому что вкус был странным, горьким, совершенно не похожим на обычный чай.

– Это что?

Она посмотрела на чай и усмехнулась, и в этой усмешке было что-то заговорщическое, почти шутливое, из-за чего атмосфера немного разрядилась.

– Это мох. Хорошая вещь, – сказала садясь напротив меня и наливая себе из того же чайника. – Его бы с мёдом, конечно, а лучше с медовухой.

Лора подмигнула и мы обе засмеялись.

– Но вообще его здесь пьют, чтобы не мёрзнуть так сильно, – продолжила, отпивая из своей кружки и глядя куда-то в сторону, словно смотрела не на стену кабинета, а куда-то далеко, в прошлое или будущее. – Места тут... убогие. И люди такие же.

В её голосе прозвучала такая горечь и усталость, что я почувствовала к ней прилив сочувствия, потому что, похоже, она тоже была несчастлива здесь, в этом мрачном месте среди гор.

Глава 3. Пристрастия

​​Тимофей стоял напротив останков своего дома и хмуро курил, выпуская дым в морозный воздух. Каждая затяжка была злой, резкой. Внутри всё кипело от ярости, которую он едва сдерживал. Очередное предупреждение. Очередной удар по нему. По его территории. По его жизни.

Дом был разрушен почти до основания. Обугленные брёвна торчали из почти растяевшего снега, словно чёрные кости скелета. Запах гари всё ещё висел в воздухе. Едкий и въедливый. Забивающийся в лёгкие при каждом вдохе. Крыша провалилась внутрь, окна выбиты, и всё, что осталось от того места, где он провёл столько времени...

Только пепел и руины.

Его машину неоднократно пытались взорвать за этот месяц. Каждый раз он находил заложенные под капотом устройства. Примитивные, но достаточно мощные, чтобы разнести машину к чёртовой матери вместе с ним внутри. Если бы он не был достаточно осторожен, чтобы проверять всё перед тем, как садиться за руль.

Также ребята поймали около его квартиры несколько взломщиков, которые, впрочем, ничего не смогли рассказать, потому что умирали ровно до того момента, пока их везли.

Как оказалось, это были бездомные, которым давали задачу, и если они её выполняли или проваливали, маленький механизм в их телах просто гасил их. Прямо в машине.

По дороге на базу, они начинали кашлять кровью, биться в конвульсиях, а потом просто умирали. Быстро. Жестоко.

Не оставляя никаких следов того, кто за этим стоял.

Жестокий ублюдок… Мысленно выругался Тим, выбрасывая окурок в снег. Отстраненно наблюдая, как он зашипел, погружаясь в белую толщу.

Не сказать, чтобы недавно построенный дом хранил в себе так много воспоминаний. Нет. Сама земля здесь хранила воспоминания о семье. О родителях, о брате. О том, как они жили здесь, когда он был ещё маленьким, о смехе матери, о суровом голосе отца, о тех редких моментах тепла, которые он помнил сквозь годы боли и потерь.

О Соне…

Соня. При мысли о ней сердце болезненно сжалось, и Тимофей стиснул зубы так сильно, что челюсть заболела, потому что думать о ней было и спасением, и проклятием одновременно.

Он помнил всё то, хреновое и хорошее, что здесь происходило за тот короткий период, когда она была рядом. Её запах, её тело под его руками, мягкое, податливое, горячее.

За этот месяц Тим изрядно устал.

Должность главы карателей легла на его плечи тяжким грузом, и он не был уверен, что справится с этим дерьмом, хотя выбора не было.

Агастус подтвердил назначение и отпустил его. Отказаться означало бы показать слабость, чего Тимофей не мог себе позволить. Он бой выыйграл. Все. Пути назад нет.

Еще и три прибывших пацана, что никак не хотели уживаться с остальными. Карапузы постоянно устраивали драки и проверяли границы. Испытывали его терпение.

Старший по корпусу уже дважды вламывал им так, что они неделями не могли встать с постели, но это, похоже, только подстёгивало их желание бунтовать. Тим знал почему. Им больно. Потерять близки и родных всегда больно.

Ты становишься похожим на одичалое зверье и пытаешься укусить побольнее. Кругом одни враги и кажется, что никто не понимает как тебе больно и паршиво.

Злятся на себя, что не смогли защитить не понимая, что они еще дети. И им не помочь просто похлопав по плечу. Они теперь сироты. Сироты которые выбрали путь защитников.

Бесконечные поиски Сони и попытки переговоров с северным кланом не давали результатов. Совершенно никаких.

Он звонил, отправлял послания, пытался договориться о встрече, но каждый раз получал либо молчание, либо холодный отказ. Северный клан был закрыт, как крепость. Проникнуть туда было невозможно без начала войны, которую Агастус категорически запретил.

На чёрном рынке за информацию он выставил огромные бабки. Суммы, которые могли купить целые жизни, целые судьбы... Но никто не брался.

Никто.

Даже самые жадные, самые отчаянные информаторы молчали. Отворачивались. Отказывались. Словно само имя северного клана было проклятием, которого они боялись больше, чем смерти.

Это было пиздец как подозрительно. Тим это понимал. Понимал, что кто-то очень влиятельный, очень опасный стоял за этим всем. Контролировал информацию, затыкал рты, убирал следы. И этот кто-то явно не хотел, чтобы Тимофей нашёл Соню.

Уже скоро весна.

Снег начал таять, и воздух стал немного теплее, хотя по ночам всё ещё ударяли морозы, превращающие лужи в лёд. Словно сама природа вымораживала его ночами. Его кровь в лед. Закаляла. Показывала что такое вечная мерзлота и упрямыми когтями пыталась достать до сердца.

Но Тим не сдавался. Он не позволит ей так исчезнуть. Защитница глупая. Как она могла? Такая маленькая поставила грудь пытаясь его защитить? Не доверяла… Нет. Дело было не в этом.

Тим хмуро провернул кольцо на пальце думая о том, что среди всех ведьм миротворцы все же несли самое тяжкое бремя. Он нашел о них все, что только мог. Хоть какая то польза была от его нового положения.

Будучи такими слабыми и уязвимыми эти хрупкие женщины были прокляты иметь истинного. И зависеть от него. Их душа требовала энергии жизни. Требовала мира и покоя. Они не терпели насилия и войн. Не терпели жестокости.

Природа породила их защитниками но сделала хрупкими в надежде, что опора рядом сможет позаботится и сохранить эту хрупкость. Сберечь. Но судьба внесла свои коррективы. Природа истинности сильнее чувства собственного достоинства, гордости и ценности своей жизни. Она вопит как самая страшная сирена вынуждая творить глупости.

Его девочка о своем даре не знала. Не знала что творит. Действовала как маленькая и неопытная птичка в попытке защитить своё гнездо. Делала то, что ей шептало сердце.

А оно у нее раненое со всех сторон. Не верит никому и опоры у нее не было. Но Тим это исправит. Пусть он сдохнет в итоге. Но никому не позволит сделать ей больно. Вырвет из лап хоть у дьявола.

А этого уёбка… Он своими руками отправит в ад. Каждый репортаж, который выходил на телевидение, он смотрел. Все новости читал. Всё, что касалось этой мрази, спрятавшейся так далеко, Тим отслеживал. Записывал, анализировал, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, хоть какой-то намёк на то, где она может быть.

Но вот, найти… Подонок спрятался так глубоко, как только это возможно. Трусливая мразь.

Он видел Виктора на экране. Улыбающегося, уверенного, играющего роль заботливого жениха. И каждый раз, когда он слышал его голос, внутри всё закипало такой яростью.

Хотелось разнести всё вокруг, сломать, уничтожить, растерзать этого ублюдка голыми руками, вырвать ему глотку и смотреть, как он истекает кровью у его ног.

Тим отправил своих людей на поиски в полной секретности. Если их найдут, северный клан снимет с них три шкуры. Но парни сами вызвались ему помочь. И он им верил.

Верил, что они не подведут, что найдут хоть что-то, хоть какой-то след, который приведёт его к Соне.

Если Агастус узнает, он просто снимет с него голову.

Влипнуть в такое дерьмо… Это нужно быть очень везучим, и Тимофей прямо ощущал, насколько он нравится госпоже Удаче. Она, похоже, имела к нему личную неприязнь, потому что всё, что могло пойти не так, шло именно так, и он уже начинал думать, что проклят.

Каждую ночь. Каждую чёртову ночь он видел во сне её.

Она звала его, и он шёл к ней. Шёл сквозь тьму, сквозь туман, сквозь бесконечные коридоры своего подсознания, а расстояние между ними всё никак не сокращалось. Он тянулся к ней, кричал её имя. Но она отдалялась, растворялась, исчезала, оставляя после себя лишь пустоту и боль, такую острую, что он просыпался с её именем на губах.

– И что будем делать? Такое уже нельзя проигнорировать. Твой дом сожгли, – тихо проговорил Кинг, подходя к нему со спины и останавливаясь рядом. Он смотрел на руины с хмурым выражением лица.

Как оказалось, его специально попросили вывести Борзова из себя. Это было задание.

Спровоцировать, разозлить, заставить потерять контроль, и Кинг справился с этим на отлично, хотя и получил за свой отчаянный пиздёж несколько раз по печени от Тимофея. Когда правда всплыла.

Но парень не сдался. Разозлился и послал Тима на хрен, сказав, что он добился того, чего хотел, поздравил его с новой должностью, поставив на стол бутылку виски с высоким содержанием аконита. Махнул рукой и хотел уже отправиться в отпуск. Вот только Тим его аннулировал. Нахрен. Никакого отпуска, пока это дерьмо не закончится.

– Не знаю, – процедил Тимофей сквозь зубы, доставая новую сигарету и прикуривая её от зажигалки. – Есть предположения?

Кинг посмотрел ещё раз, обошёл всё, внимательно осматривая землю, обугленные доски, остатки мебели, и, нахмурившись, сказал:

– Работали профессионалы, это уж точно. Ни следов, ни запаха, вообще ни хрена. Тут стопроцентно использовался призрак.

Тим прошёлся вдоль периметра, вглядываясь в снег, в пепел, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы дать ему зацепку, и внезапно Кинг, нахмурившись, присел, взял что-то с земли и растёр в пальцах, поднося к носу.

– Красный песок, – подытожил он, и его голос стал серьёзным, настороженным.

Тимофей выругался сквозь зубы. Красный песок. Это означало только одно – северный клан. Его машину взорвали именно они. Когда Соня исчезла.

– Поехали. Делать тут больше нечего, – обрубил Тимофей и, развернувшись, направился к своей машине.

Парень засеменил за ним и сел на пассажирское сиденье, захлопывая дверь и пристёгиваясь.

– А тебе разве не надо здесь ничего забрать? – спросил, оглядываясь назад.

Тимофей посмотрел на него, как на полоумного, и произнёс сухо:

– Здесь всё сгорело. Забирать здесь нечего.

И неожиданно Кинг, покраснев, вытащил из пазухи прозрачный пакет, в котором…

– Твою мать! – выругался Тимофей и выхватил пакет из рук.

В голове не укладывалось, как, чёрт возьми, они уцелели. Шёлковые шорты. Её шорты. Короткие, лёгкие, которые она носила, когда была здесь, и запах… Боже, запах. Он поднёс пакет к носу, вдыхая глубоко, и её аромат ударил ему в голову сильнее любого наркотика. Сладкий, тёплый, родной, её запах, который он помнил каждой клеткой своего тела.

– Я, конечно, понимаю, о пристрастиях не спрашивают… – Кинг игриво поиграл бровями, ухмыляясь.

Тимофей влепил ему подзатыльник, от которого парень охнул и потер ушибленное место, потому что Тим не был настроен шутить. Вообще ни разу.

Он сжал пакет в руке, чувствуя, как внутри что-то ломается и собирается одновременно, потому что это было всё, что у него осталось от неё. Кусок шёлка, пропитанный её запахом, её присутствием, и он не отдаст это никому, ни за что.

Внезапно зазвонил телефон. Звонила его помощница с базы. Он взял трубку, прижимая её к уху.

– Да, Лера, что-то случилось? – спокойно произнёс он, заводя машину.

– Да, – тихо проговорила девушка, и в её голосе была нервозность, какая-то натянутость. – К вам тут гости. Требуют вас.

Тимофей выругался.

– Кто? – рявкнул он. – Кому, блядь, что надо? Ты же говорила, на сегодня ничего не будет!

Девушка зачастила:

– Да, по расписанию на сегодня было пусто. Это не запланировано. Гости…

Тимофей уже хотел сказать ей, чтобы она послала их ко всем чертям, пусть записываются, но трубку у девушки перехватили, и на том конце Тимофей услышал очень хриплый и весьма болезненный голос, старый, усталый, но в то же время властный:

– Здравствуй, Тимофей. Нам нужно с тобой очень много обсудить. Жду тебя на базе. Приезжай скорее.

Тимофей напрягся, сжимая телефон так, что пластик заскрипел.

– Кто это? – рявкнул в трубку.

Ответ его не просто шокировал. Он его уничтожил.

– Твой дядя.

Телефон запилил отключённым вызовом, а Тимофей шокированно уставился в экран, не веря своим ушам.

–Какой к чёрту дядя?! – Выругался он сквозь зубы, и его джип набрал скорость, срываясь с места и разбрасывая снег из-под колёс.

Он этому шутнику сейчас хребет сломает. Дядя, блядь. У него не было никакого дяди. Его семья была мертва. Все. До последнего.

И если кто-то решил поиграть с ним в эти игры, он пожалеет об этом очень, очень сильно.

Кинг, вцепившись в ручку над дверью, покосился на Тимофея с тревогой.

– Эй, ты чего? Что случилось?

– Заткнись, – процедил Тимофей, давя на газ ещё сильнее, и машина понеслась по заснеженной дороге, оставляя за собой шлейф пыли и снега.