Текст книги "Присвою тебя. Навсегда (СИ)"
Автор книги: Виктория Кузьмина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
Глава 32. Тепло
– В смысле ты уходишь в отставку?! – Кинг метался по кабинету, как угорелый, нарезая круги между столом и окном. Его голос срывался на нытье, потому что новость, свалившаяся на голову, просто не укладывалась в сознании. – А как же наш корпус?! А как ребята?! Ты в своём уме, Борзов?! ... Блять, то есть Буреломов! Или ты останешься Борзовым?! Ааааа, я не понимаю!
Тимофей даже не обернулся. Спокойно, с ленцой складывал вещи в картонную коробку, и лишь уголки губ подрагивали в усмешке. Кинг носился за его спиной, размахивая руками, но Борзов молчал, наслаждаясь этим спектаклем. Знал же, что друг взбесится. Знал и специально не говорил до последнего, чтобы увидеть эту реакцию.
– На кого ты нас оставляешь?! – взвыл Кинг, останавливаясь и впиваясь взглядом в широкую спину Тима. – На кого, я тебя спрашиваю?!
– На тебя, Кинг, – Тим наконец повернулся, и в его глазах плясали чёртики.
Парень замер. Открыл рот. Закрыл. Снова открыл. И выдал таким тоном, словно ему только что объявили смертный приговор:
– Да ты гонишь! Ты не падал, пока по лестнице шёл и принимал судьбоносное решение?
– А ты с окна давно не вылетал? – усмехнулся Тим, беря со стола рамку с фотографией.
Он посмотрел на снимок и нежно погладил его. Он не был дома пару часов, а уже скучал. Соня сидела в кресле на веранде, у неё ещё совсем маленький животик, почти незаметный под свободным платьем, но она уже светилась изнутри, и этот свет пробивался даже через фотобумагу. Умиротворённая. Счастливая. Его.
Тим аккуратно убрал рамку в коробку, поверх остальных мелочей.
– Высшее руководство одобрило твою кандидатуру, – бросил он небрежно, даже не глядя на Кинга. – Так что вытри сопли и с завтрашнего дня забудь про клубы и девочек. Ты теперь важная персона и обязан блюсти закон, порядок, чистоту и желательно сохранить честь хотя бы сибирских карателей. Свою ты потерял после случая неделю назад, когда твои фотки со стриптизёршами и текилой попали в сеть.
Кинг побагровел так, что, кажется, даже уши задымились. Замолк. Потом пробурчал себе под нос:
– Ну кто знал, что всё в сеть сольют... Подумаешь. Ну кто не пил текилу из пупка стриптизёрши? Пф... Жизни не видели юнцы.
Тим только головой покачал, заворачивая в газету настольную лампу.
– Ты точно после этого готов мне передать пост? – Кинг всё ещё не верил, всё ещё надеялся, что это шутка, розыгрыш, дурацкий прикол.
– Я башку тебе скрутить готов, – Тим усмехнулся, завязывая шпагат на коробке. – Но ради старых пеньков сверху не буду этого делать. Я бы пост Симону передал…
– Ему пять лет!
– ...если бы выбор стоял между тобой и им, – Тим засмеялся.
– Ты унижаешь меня! – завопил Кинг, но в голосе уже не было прежней паники, только обида и лёгкое недоумение.
– Так и есть, – кивнул Тим, заклеивая коробку скотчем. – Надеюсь, ты обидишься сильно и не будешь беспокоить меня по всякой херне.
– Ты хреновый друг.
– На свадьбу, значит, тебя не ждать? – Тим приподнял бровь, и в этом движении было столько иронии, что Кинг аж поперхнулся.
– Хрен тебе! – выпалил он. – Ты ещё текилу с пупка стриптизёрши не пил!
– Я и не собираюсь, – Тим покачал головой. – У меня, так-то, жена есть.
– Жена – это то, что есть, с ней такого не...
– Придурок ты, Кинг, – перебил Тим, но без злости, скорее с отеческой снисходительностью. – Встретишь истинную и я посмотрю, как ты о стриптизёршах вспомнишь. Домой лететь будешь, хвостом дворы подметая, чтобы с рук кусочек торта ухватить, а не стрипухам в декольте слюни лить.
– Ой, вот меня не развезёт, как вас! – Кинг задрал подбородок, пытаясь вернуть утраченную гордость. – Я как был, так и останусь свободным, как ветер, и не обременённым вашей любятиной! Семья – не моё. И тем более карапузы сопливые!
Тим смотрел на него и думал, что обычно таких жизнь скручивает так, что они потом не то, что за истинной по пятам ходят… у таких детей выводок. Так они кричат, только пока не стрельнет. А когда стрельнет… сам придёт, просить совета, и будет готов на всё, лишь бы рядом с той, единственной.
Подойдя к Кингу, Тим похлопал его по плечу, чуть крепче, чем следовало, и тот аж присел.
– Держи, – Борзов сунул ему в руки плотный конверт. – Тут адрес и приглашение на свадьбу. Без тебя будет скучно, так что давай, приезжай. И форму надень парадную, а не эти обноски.
Кинг проводил его взглядом, полным смеси обиды, уважения и лёгкой зависти. А Тим уже спускался по лестнице, думая о том, что дома его ждёт Соня, и от этой мысли внутри разливалось такое тепло, что никакой холод был не страшен.
***
Дверь он открыл бесшумно, поставил коробку в прихожей и прислушался. Из кухни доносились звуки, выдающие уют. Что-то шипело на сковороде, звякала посуда, и вдруг оттуда выглянула светловолосая голова.
– Тим! Ты быстро сегодня! – Соня заулыбалась, вытирая руки о полотенце, и вышла в коридор.
На ней был только топик и фартук, слегка топорщащийся на уже заметном круглом животике. Тим замер, рассматривая её. Такую домашнюю и родную, с разрумянившимися щеками и блестящими глазами. В груди всё распахнулось, как дверь в рай. Фартук завязан на талии, под ним только короткие шорты, из-под которых тянулись стройные ноги.
Он подошёл, обнял за талию, чувствуя, как под пальцами теплеет кожа и нежно втянул в поцелуй.
– Ммм... Тим... – выдохнула она между поцелуями, но он не дал ей договорить углубляя, проникая языком в её рот. Чувствуя, как она отвечает и её руки скользят по его плечам, зарываются в волосы.
– Что ты... ах! – пискнула она, когда он резко развязал фартук и ткань упала на пол.
Под тонкой тканью топика тяжелела аппетитная грудь и Тим не стал медлить. Желание попробовать сладкие вершины переполняло всё нутро.
Он стянул тонкую ткань, открывая взору то, от чего у него перехватывало дыхание каждый раз. Крупная, тяжёлая, с набухшими розовыми сосками. Она налилась за эти месяцы, став ещё более желанной.
– Тим... здесь... – прошептала она, но в голосе не было протеста, только лёгкое смущение, смешанное с возбуждением.
– Здесь, – подтвердил он, прижимая её к стене коридора и накрывая ртом сосок.
Соня выгнулась, застонав, запустила пальцы в его волосы, прижимая ближе. Её стоны звучали для Тима лучшей музыкой. Он целовал её грудь, посасывал, покусывал, слушая, как сбивается её дыхание, как она вздрагивает от каждого прикосновения языка.
– Я хочу тебя, – выдохнул он, поднимая голову и встречая её затуманенный взгляд. – Прямо сейчас.
– Да, – прошептала она, и это «да» обожгло его сильнее любого огня.
Он подхватил её под ягодицы, приподнимая, и она обхватила его ногами, прижимаясь к нему всем телом. Он усадил её на тумбу в коридоре. Шорты были тонкими, и он чувствовал жар, исходящий от неё, чувствовал, какая она уже влажная... Готовая принять его.
– Тим... осторожно, – напомнила она, положив руку на живот, и он кивнул, хотя внутри всё горело желанием.
– Я помню, малыш. Я всегда помню.
Он спустил с неё шорты вместе с кружевными трусиками, и они упали на пол, присоединившись к фартуку и топику. Соня осталась полностью обнажённой в его руках, и Тим замер на мгновение, любуясь ею… Возбуждение разрывало на части, но он не мог оторвать взгляд от нее. Прекрасна. Округлившийся живот, налитая грудь, раскрасневшаяся кожа.
– Ты прекрасна, – прошептал он, и это не было комплиментом, это была констатация факта.
– Люблю тебя, – выдохнула она.
– И я тебя люблю.
Подхватив её ноги под колени, он осторожно вошёл. Медленно. Плавно. Чувствуя, как её тело раскрывается навстречу, как тугие стеночки сжимают его. Принимая. Она глухо застонала, запрокинув голову и вцепилась пальцами в его плечи. Стон разнёсся по коридору, отражаясь от стен. А у Тима каждый нерв пел от осознания её наслаждения.
Он двигался медленно, глубоко, стараясь не причинять дискомфорта, но каждое движение отдавалось в ней дрожью. Он знал, что сейчас ей нравилось именно так. Нежно. Глубоко. Она дурела от полного контакта и, возможно, именно беременность делала её такой чувствительной. Но Борзов терял голову от того, как она задыхалась от удовольствия, когда он двигался в ней.
– Чуть быстрее, – захныкала, кусая пухлые губы. – Тим, пожалуйста... Я.. Ммм
Он целовал её шею, плечи, грудь, не переставая двигаться, и Соня отвечала на каждый поцелуй, царапала его спину. Стонала, не сдерживаясь, потому что в этом доме не было никого, кроме них, и можно было не прятать своих чувств.
– Тим... я... – начала, но слова оборвались криком, когда оргазм накрыл её волной, заставляя выгнуться, прижаться к нему сильнее, сжимая его внутри себя так сильно, что у него потемнело в глазах.
Он продолжал двигаться, продлевая её наслаждение, чувствуя, как она дрожит в его руках, как её тело пульсирует вокруг него, и через несколько мгновений сам достиг пика, уткнувшись лицом в её плечо, заглушая рык.
Они обнимались и дышали в унисон. Тим гладил её по спине, целовал в висок, в щёку, в губы. Она отвечала на поцелуи, нежная, расслабленная и счастливая.
– Я люблю тебя, – прошептала снова и улыбнувшись провела носом по шее мужчины вдыхая его запах.
– А я люблю тебя больше жизни, – ответил он, осторожно опуская её на пол и подхватывая на руки. – Пойдём, я отнесу тебя в душ.
– А ужин? – слабо запротестовала она, но глаза уже слипались.
– Ужин подождёт, – усмехнулся Тим, направляясь в ванную и уже оценивая в голове насколько сильно она устала и возможно в душе у них получится еще раз…
Глава 33. Мыс
Сжимая пальцы на крепком предплечье отца, я сделала глубокий вдох, и морозный горный воздух обжег легкие несмотря на жаркий июль тут было прохладно. Солнце уже клонилось к закату окрашивая все в легкие розовые тона.
Волнение внутри достигало какого-то совершенно критического предела, из-за чего колени предательски подрагивали.
Демид шел рядом. Уверенно. Спокойно. Осторожно поддерживая меня за локоть, он вел меня по устланной хвоей и белыми лепестками тропе прямо к огромному вековому дубу, чьи мощные ветви вздымались к самому небу, словно руки древнего титана.
Я опустила свободную ладонь на свой уже заметно округлившийся живот, погладив его сквозь тонкий фатин воздушного платья, и нервная дрожь скользнула по телу. Малышка толкнулась. Тихо. Едва ощутимо. Словно давала понять, что она тоже здесь, тоже чувствует эту сумасшедшую энергетику, которая витала в воздухе, заставляя кровь быстрее бежать по венам.
Переведя взгляд чуть правее от импровизированной арки из сплетенных корней, я увидела маму. Она сидела на резной деревянной скамье, укутанная в пушистый плед, и на её губах играла такая нежная, такая трепетная улыбка, от которой у меня внутри всё сжалось до боли. Живой. Исцеляющей.
Но стоило мне повернуть голову прямо, как всё остальное просто перестало существовать.
Тим.
Он стоял под сенью дуба, широко расставив ноги, и его темный, поглощающий взгляд безжалостно проходил по моим нервным окончаниям, высекая из них искры. На нем не было классического костюма, только свободная льняная рубашка со шнуровкой на груди и темные брюки, потому что сегодня мы следовали древним традициям его стаи.
Ожидая меня, он напряженно сжимал челюсти, и даже на расстоянии я чувствовала ту сокрушительную, первобытную мощь, которая исходила от него, затапливая всё пространство вокруг. По коже вспышками прошел обжигающий ток.
Демид остановился, плавно отпуская мою руку, и, посмотрев на меня в последний раз с безграничной отцовской теплотой, отступил в сторону.
Я осталась одна. Вернее, не одна. Я сделала последний шаг навстречу своему истинному, и Тим тут же перехватил мои холодные ладони своими горячими, мозолистыми пальцами.
– Искра моя, – его голос, низкий, вибрирующий, прозвучал тише шелеста листьев, но ударил прямо в сердце, заставляя меня шумно выдохнуть.
Он не спрашивал. Утверждал. Властно притягивая меня ближе, так, что я почувствовала жар его тела. Смотрел на меня сверху вниз, и в его черных глазах плескалась такая бесконечная нежность, смешанная с дикой жаждой, что у меня просто перехватило дыхание.
Вынырнув из-за спины Тима, к нам приблизился Степан. Старый оборотень нес в руках длинные алые ленты, от которых исходило слабое, едва уловимое свечение.
– Вы пришли сюда, чтобы связать свои души перед лицом природы и предков, – голос Степана звучал гулко, торжественно, и каждое его слово эхом отдавалось в сознании.
Протянув руки, мы с Тимом соединили наши ладони. Разжав пальцы, Степан ловко обернул алую ленту вокруг наших запястий, затягивая первый узел.
– Я, Тимофей Буреломов, альфа черных медведей, признаю тебя своей истинной парой, – Тим говорил медленно, не отрывая от меня своего гипнотизирующего взгляда, и каждое его слово было как гвозди, забиваемые в самое сердце, только вместо боли они приносили абсолютное счастье. – Моя жизнь – твоя жизнь. Моя сила – твоя защита. Пока бьется мое сердце, никто и никогда не посмеет причинить тебе боль.
Степан затянул второй узел, и лента вдруг вспыхнула ярким рубиновым светом, обжигая кожу, но этот жар не пугал. Он впитывался в кровь, сплетая наши ауры воедино.
– Я, Соня Барсова —голос предательски дрогнул от непривычки к этой фамилии, которую Демид все же подсуетился и изменил в моих новых документах. Мне пришлось на секунду прикрыть глаза, чтобы справиться с накатившими эмоциями, ведь слезы уже стояли в горле. – Я принимаю тебя своей истинной парой. Твою сущность. Твою душу. Навсегда.
Только Степан затянул последний узел, закрепляя клятву, как ленты растворились прямо на нашей коже, оставив после себя лишь легкое покалывание и тонкий красноватый след, который исчезнет через пару часов.
Лес взорвался приветственным гулом. Гости хлопали, оборотни издавали глухие рычащие звуки, одобряя выбор своего вожака. Мама плакала, прижимая ладони к лицу, а Демид обнимал её за плечи, и от этой картины горло снова сжало от щемящей нежности.
Но Тим уже не смотрел на них. Оторвавшись от моих губ после долгого, собственнического поцелуя, он хрипло выдохнул мне прямо в губы:
– А теперь – только ты и я.
Отступив на шаг, он начал стягивать с себя рубашку прямо на ходу. Гости уже начали расходиться к огромным накрытым столам на поляне, зная, что сейчас произойдет.
Стиснув зубы и замерев, я смотрела, как его тело начинает ломаться. Трансформация всегда пугала других, но для меня она была чем-то завораживающим. Человеческая кожа покрылась густой черной шерстью, кости захрустели, перестраиваясь, потому что зверь рвался наружу, а я не могла отвести взгляд. Уже в следующий момент передо мной стоял огромный, устрашающий своей мощью черный медведь. Уголёк…
Он подошел ко мне, мягко ступая огромными лапами по мху, и ткнулся влажным носом в мои ладони.
– Мой хороший, – прошептала я, зарываясь пальцами в его жесткую шерсть на загривке, и по спине скользнул сладкий холодок предвкушения.
Медведь опустился на живот, ложась прямо у моих ног. Подобрав подол своего белоснежного платья, я осторожно перекинула ногу через его широкую спину, усаживаясь верхом. Лишь только я ухватилась за его густую шерсть, медведь плавно поднялся, следя за тем, чтобы мне было удобно, чтобы не потревожить наш живот.
Мягко ступая сквозь лес Тим нес меня сквозь чащу всё дальше и дальше от чужих глаз. Из света во тьму. Сидя на спине своего истинного, своего защитника, я чувствовала себя в безопасности. В итоге, мы вышли на небольшую поляну, скрытую от всего мира густыми зарослями вечнозеленых кустарников.
Впереди я увидела яркое мерцание и огромное озеро. Его вода не была обычной. Светилось изнутри мягким голубым светом, источая легкий пар и словно отражала звезды. Это место было священным для стаи, скрытым от чужаков, и то, что Тим принес меня сюда, значило больше, чем любые слова.
Остановившись у самой кромки воды, медведь снова опустился на лапы, позволяя мне соскользнуть на мягкую траву. Сделав шаг назад, он встряхнулся, и уже через секунду передо мной снова стоял мужчина. Обнаженный. Идеальный. Тяжело дыша, Тим подошел ко мне и его пальцы скользнули по скрытой молнии на моей спине.
Ткань платья с тихим шорохом упала к моим ногам, оставляя меня обнаженной. Сейчас мы были открыты друг перед другом телом, душой и помыслами.
– Какая же ты красивая, – его голос безжалостно прошелся по нервам, заставляя кожу покрыться мурашками, когда его широкая ладонь легла на мой округлый живот.
Подхватив меня на руки, Тим шагнул в светящуюся воду. Она оказалась нестерпимо теплой, почти горячей, обволакивая тело, словно жидкий шелк.
Вода мерцала вокруг нас, когда Тим опустил меня, позволяя ногам коснуться каменистого дна. Уровень доходил мне до груди.
Зачерпнув светящуюся влагу ладонями, Тим провел ими по моим плечам, смывая остатки тревог, смывая всё то прошлое, которое когда-то тянуло меня на дно.
– Я люблю тебя, – сорвалось с моих губ вместе с рваным выдохом, когда его губы коснулись моей шеи, обжигая влажную кожу.
– Сильнее жизни, клянусь беречь и быть верным. Клянусь ни словом, ни делом не причинять вреда, – прорычал он в ответ, прижимая меня к себе так крепко, словно пытался впаять в свое тело.
Его руки скользнули ниже, сминая мои ягодицы, и он приподнял меня, заставляя обхватить его бедра ногами. Вода плескалась вокруг нас, светясь от каждого движения. Я подалась вперед, впиваясь в его губы жадным, отчаянным поцелуем, потому что мне было мало. Всегда было мало.
– Не торопись. У нас вся ночь.
Усмехнувшись с какой-то первобытной нежностью, он провел ладонями от моих бедер вверх по талии. Скользнув по ребрам, его большие руки легли на мою грудь, осторожно сжимая ее, словно самое хрупкое сокровище. Закусив губу до солоноватого привкуса крови, я почувствовала, как низ живота сводит тягучей судорогой.
– Тим...
Запрокинув голову, я зажмурилась, ведь смотреть на него становилось почти невыносимо. Его радужка полыхала звериным алым светом. Медведь внутри него брал контроль, пугая и возбуждая одновременно.
Склонившись ниже, он обхватил губами набухший сосок. Вскрикнув, я инстинктивно вцепилась в его плечи. Вода вокруг нас резко всколыхнулась, расходясь светящимися кругами, а стая светлячков на берегу взметнулась ввысь, испугавшись громкого звука. Тим покусывал чувствительную кожу, играя языком, и каждое его влажное движение отдавалось пульсирующим удовольствием между ног, из-за чего я уже неосознанно терлась бедрами о его твердый живот.
– Там тоже хочешь?
Подняв голову, он встретился с моим помутневшим взглядом, и его рокочущий голос безжалостно распалял жар в моем теле. Я лишь судорожно кивнула, в конце концов даже не пытаясь подобрать слова. Опустив руку вниз по моему животу, он ласково обвел пупок, едва ощутимо погладив то место, где спала наша малышка. Это движение оказалось настолько трепетным, что в глазах предательски защипало от слез. А уже в следующий момент его длинные пальцы скользнули между моих бедер, находя влажные складки.
– Какая ты мокрая. И не только от воды.
Горячее дыхание опалило мочку моего уха. Проникнув внутрь, он начал двигаться. Медленно. Дразняще. То глубоко толкаясь двумя пальцами, то возвращаясь к клитору, вычерчивая по нему замысловатые спирали. Кусая губы, я пыталась сдержать всхлипы, но в итоге потерпела поражение. Каждое его прикосновение заставляло тело выгибаться дугой.
– Не сдерживайся. Хочу слышать тебя. Хочу, чтобы озеро слышало, как моя пара кончает от моих рук. Это твоя брачная песня.
Усилив нажим, он прижал меня к себе вплотную. Его большой палец принялся массировать самую чувствительную точку с умопомрачительной точностью.
Словно он выучил мое тело наизусть. Напряжение скрутилось в тугую пружину и лопнуло, разрывая сознание на тысячи сияющих осколков. Забившись в его сильных руках, я сорвалась на громкий крик, выдыхая его имя, и голубая вода вокруг нас вспыхнула ярчайшим светом, отзываясь на мой экстаз.
Но Тим даже не думал останавливаться. Продолжая свои безжалостные ласки, он довел меня до состояния, когда последние судороги стихли, и я просто безвольно обвисла на его руках, пытаясь поймать ртом воздух.
– Это было только начало. А теперь... я хочу быть в тебе.
Оставив влажный поцелуй на моем виске, он приподнял меня за бедра. Обхватив его торс ногами, я почувствовала, как его раскаленная плоть упирается во влажный вход. Глядя мне прямо в глаза, не разрывая зрительного контакта ни на секунду, он начал медленно опускать меня на себя.
Я задохнулась.
Входя миллиметр за миллиметром, до сумасшествия глубоко, он заполнял меня изнутри, из-за чего дрожь била по каждому нерву. Его член пульсировал в такт с моим бешеным сердцебиением. Светящаяся вода вокруг нас буквально закипела, проникая сквозь поры, навсегда сплетая наши души в единое целое.
– Смотри на меня. Теперь мы связаны крепче истинности. Мы одно целое.
Зажмурившись от переизбытка чувств, я тут же распахнула веки, подчиняясь его властному рыку. Его глаза полыхали алым, глубоким поглощающим звериным светом. Там не было ни капли угрозы.
Только сокрушающая, абсолютная любовь. Ускоряя темп, он вбивался в меня, и каждый его толчок выжигал на моем сердце его имя, безвозвратно стирая прошлое.
– Тим...
Сорвавшийся с губ стон превратился в мольбу. Я просила его не останавливаться. Никогда.
– Я здесь. Я всегда буду здесь.
Скользнув рукой между нашими столкнувшимися телами, он снова нашел мой клитор. И этого оказалось слишком.
Его жесткие толчки внутри, его пальцы снаружи, его поглощающий взгляд и сбитое дыхание на моей коже… всё слилось воедино. Новый оргазм накрыл меня как лавина.
Запрокинув голову, я закричала, выгибаясь струной, и Тим, ответив мне низким звериным рыком, излился глубоко внутри меня. Горячие пульсации его семени смешались с моими судорогами.
Мы замерли.
Тяжело дыша и прижимаясь друг к другу настолько тесно, что уже невозможно было разобрать, где заканчивается он и начинаюсь я. Светящаяся вода постепенно успокаивалась, возвращаясь к своему мягкому, мерцающему ритму. Лишь светлячки продолжали кружиться над берегом.
– Навеки моя.
Уткнувшись носом в мою влажную макушку, он шумно втянул воздух, успокаивая своего зверя.
– Навеки мой.
Прикрыв глаза, я почувствовала, как малышка внутри плавно толкнулась, словно заявляя, что она тоже является частью этого идеального мира. Осторожно опустив меня на ноги, Тим не отстранился. Продолжая поглаживать мою голую спину, он бережно целовал мои волосы. Время для нас просто перестало существовать.
– Пойдем. Гости заждались.
Переплетя наши пальцы, он потянул меня к берегу. И, выходя из теплой воды вслед за своим истинным, я точно знала, что всё самое страшное осталось позади. Впереди была целая жизнь.
И она только начиналась.
