Текст книги "Дранг нах остен по-русски. Тетралогия (СИ)"
Автор книги: Виктор Зайцев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 32 (всего у книги 84 страниц) [доступный отрывок для чтения: 34 страниц]
Петро ввёл в полках понятие "сын полка", закрепив за каждым взводом по одному пацану, склонному к службе. Мастеровые, после посещения детдомов тоже стали брать на своё попечение толковых ребят, готовить себе пополнения с детства. А Елена Александровна уже задумывала открытие первых ремесленных училищ, для мальчиков и девочек. Пацанов, понятно, на заводы слесарями и токарями, а девочек – в медсёстры и швейные мастерские. Зря, что ли, швейную машинку придумали, на неё у практичного губернатора были огромные планы. Не только производство дешёвой военной формы для магаданцев, испанцев и прочих покупателей, но и пошив недорогой готовой одежды по привлекательным лекалам, неизвестным в шестнадцатом веке. Чего говорить об одежде, если обувь аборигены до сих пор шили на одну ногу? Елена Александровна не скрывала, что завалит недорогой и качественной обувью всю Европу, едва мастера модифицируют швейную машинку под шитьё кожи. Пока её агенты приступили к закупке и заказу больших партий кожи, стараясь не взвинтить цены.
Буквально в феврале 1582 года, после окончания внешнеполитических баталий, наместник подписал несколько законов. Начиная с Конституции, Уголовного и гражданского кодекса, заканчивая Таможенным кодексом. Документы готовили почти два года, обсуждали, вносили изменения, снова переделывали. Споров хватало, но, окончательные варианты приняли единогласно, на неформальном голосовании допущенных магаданцев. Конституция была короткая, декларировала права человека и гражданина, все, которые смогли вспомнить. Добавили к этому неподсудность гражданина Западного Магадана другим странам, объявили страну исключительно православным государством, промышленным и несословным. На ближайшие двести лет такого основного закона вполне хватит, тем более, что рабство было запрещено в любой форме.
Уголовный кодекс с некоторыми поправками здорово смахивал на УК РФ, а что делать, если такие юристы? Гражданский кодекс, по мнению Николая, многое взял из Кодекса Наполеона. Особенно, в части наследственных отношений, чего должно хватить на два-три века. Зато Таможенный кодекс оказался поистине иезуитским изобретением наместника, губернатора и примкнувшего к ним отца Николая, предстоятеля магаданской православной церкви. Впервые в Европе магаданцы вводили защитительные пошлины для своих промышленников, крестьян, и купцов на дешёвую аналогичную продукцию иностранного производства, оставляя низкие сборы на заграничное сырьё. Та же голландская ткань и селёдка становилась дороже местной продукции, хоть не намного, но, дороже, а закупочные цены на рыбу у иностранных рыбаков почти совпадали с местными расценками. Во-вторых, все магаданские промышленники, торговцы и прочие участники международного рынка, могли быть только православными, иные вероисповедания до любых торгово-банковских операций с заграничными торговцами со стороны магаданцев не допускались.
Конечно, подобная дискриминация имела разумные границы, купить пищу на день, кров, недорогую одежду мог любой человек, но, более крупные сделки ему были запрещены, а вывезти из страны он мог лишь ввезённое имущество, например вещи посла любой страны. Далее, иностранные торговцы не православного вероисповедания облагались дополнительной пошлиной, протестанты – в двойном размере. А иностранные торговцы, прожившие в Магадане больше 183 дней в году, ещё обязывались к уплате налогового сбора, обязательного для всех граждан страны. Только православные будут платить этот сбор после семи лет проживания в размере десяти процентов дохода. Католики начнут платить сбор с июля 1582 года в размере двадцати процентов дохода, протестанты и мусульмане – сорока процентов дохода. Доходом будет считаться не чистая прибыль, а общая стоимость сделок.
Дикий, протекционный, негуманный закон. Однако, магаданские товары уже давно не нуждались в рекламе, шли нарасхват. И, крестьяне страны вполне обеспечивали жителей зерном, картофелем, мясом. Те же шведские торговцы из Речи Посполитой последний год сбывали свой товар по демпинговым ценам, не давая возможности магаданским крестьянам больше производить продуктов. Губернатор не сомневалась, что страна в состоянии себя прокормить, одеть и обуть, так пусть за счёт торговли на внутреннем рынке богатеют не иностранцы, а свои производители. Иначе, получится, как в ближайшие годы произойдёт с Испанией и её противниками – Англией и Голландией.
Испанцы, получив в шестнадцатом и семнадцатом веках огромные средства в виде золота и серебра из Америки, захотели жить богато и красиво. Принялись закупать в Голландии и Англии ткани, одежду, предметы роскоши и прочий ширпотреб, поскольку своих товаров, таких дешёвых и качественных, не было. В результате львиная доля американского золота и серебра осела в карманах голландцев, англичан, французов, поставлявших в Испанию недорогое и качественное сукно, драгоценности, прочие товары "народного потребления". А испанские крестьяне и промышленники либо эмигрировали в Новый Свет от нищеты, либо влачили жалкое существование, не в силах выдержать конкуренции с промышленно развитыми странами. Из-за отсутствия грамотной таможенной политики и защиты собственной промышленности, всего через сто-двести лет крупнейшая империя мира – Испания, скатилась до роли второстепенной страны, выкормив на свои деньги, злейших врагов – протестантов.
Кроме защиты внутреннего рынка Таможенный кодекс нёс ещё посыл – окончательно закрепить только православное вероисповедание внутри страны. Пусть немногочисленные католики и протестанты доживают свой век в имениях, но их дети и внуки не смогут заработать больше простого огородника. Им придётся стать православными или бежать из страны в одной смене одежды. Да и соседняя Швеция, таким образом, исподволь подталкивалась к переходу в православие, не зря работу в этом направлении много лет вели магаданские послы. Когда протестантские шведские торговцы увидят, сколько средств уплывает из их рук, они сами возьмут короля Юхана за горло, чтобы сменил религию. Либо, что более вероятно, активнее начнут принимать православие сами, что магаданцев тоже вполне устраивало. Предстоятель магаданской православной церкви Николай был в восторге от Таможенного кодекса.
Глава 6.
В апреле 1582 года Павел Аркадьевич встречал в Королевце знаменитого Василия Константиновича Острожского, киевского воеводу, владельца огромных земель на Волыни и Галиции. Настолько знаменитого, что Большая Советская энциклопедия посвятила ему две строфы, показывая владельца двадцати шести городков, десяти местечек и тысячи селений истинным православным патриотом. Именно он в начале 1570-х годов основал в нескольких городах Литовского княжества первые школы, где обучали православным и русским предметам, в городе Остроге учредил православную академию. В своё время Павел Аркадьевич забыл о таком возможном союзнике в борьбе за православие и русификацию, но в последние годы информация о ревнителе православия на Польско-литовских землях дошла до него. После короткой переписки воевода согласился посетить Королевец и Западный Магадан, своими глазами увидеть православных людей, перевернувших Восточную Европу.
Первые дни приезда Острожского встреча проходила исключительно в экскурсионном духе. Знатному гостю, крепкому мужчине, пятидесяти с небольшим лет, магаданцы показали все свои достижения, от воздушного шара, до типографий книжного издательства. Павел Аркадьевич, в надежде получить влиятельного союзника в Речи Посполитой, показывал всё, говорил исключительно правду, не скрывая внесённых новшеств в примитивные печатные прессы Средневековья. Долго объяснял воеводе с присущим тактом опытного преподавателя, что магаданский алфавит не выдумка, а суть русская азбука, избавленная от лишних греческих букв. Посетили высокие гости, естественно, несколько школ, ремесленное училище, университет. Конечно же, стрелял воевода из ружья и револьвера, катался на катере, проехал по железной дороге, или чугунке, как коротко назвали трассу сами строители.
Лишь через неделю, после всех увеселительных прогулок, начался серьёзный разговор Павла Аркадьевича с Василием Константиновичем. Разговор о многом, о неустроенной Литве, где православные жители подвергаются вековому унижению и притеснению со стороны католиков. Острожскому Павел Аркадьевич осторожно намекал, что магаданцы и их союзники – шведы, весьма приветствовали бы смену власти в Речи Посполитой, с католической на православную. Беседа шла тяжело, трудно, слишком многого лишился Острожский при оккупации части своих владений шведами, союзниками магаданцев. Добрая половина земель воеводы отошла шведам после отступления самого Острожского вместе с королём в Гродно. Потому, естественно, к магаданцам Василий Константинович относился, мягко говоря, плохо. Однако, особого выбора у воеводы не было, в своё время он успел повоевать и с русскими войсками, и с казаками, вернее, против тех и других. Потому налаживать отношения с Русью и Запорожской Сечью, Острожскому было ещё сложнее, в отличие от магаданцев, восточные соседи не шли навстречу князю с дружескими предложениями.
Возможно, Василий Константинович, отказался бы и от контактов с магаданцами, но, обстоятельства поджимали. Он отлично знал и видел, как с каждым годом всё сильнее дискриминируется православное большинство в Литовском княжестве и Речи Посполитой. В отличие от прежней истории, когда Речь Посполитая победила в Ливонской войне, и Стефан Баторий был занят управлением обширных территорий, строил замки и дворцы, сейчас земли бывшего княжества Литовского подверглись огромному давлению. Польский король, всеми возможными способами, выбивал доходы из городков и вёсок, оставшихся под его властью. Он отчаянно нуждался в средствах, тут было не до строительства дворцов и замков, с литвинов драли три шкуры. В своих владениях, вернее, в том огрызке, что остался от страны после заключения мирного договора, Стефан Баторий бесчинствовал. Метался по небольшому государству, выбивал деньги и рекрутов, засылал послов в соседние страны, вербовал запорожских казаков, в надежде найти достаточно союзников для возвращения потерянных коронных польских земель.
Его сторонники, после потери своих владений, который год становились всё беднее и беднее, что им определённо не нравилось. Кое-кто из православных дворян перешёл на сторону царя Ивана, получив неплохие поместья в Московии. Другие, в основном католики, отправились в Стокгольм, вымаливать у короля Юхана прощение и возвращение хотя бы части своих бывших владений в оккупированных шведами землях. Самые непримиримые сплотились вокруг короля Стефана, в надежде на его воинские таланты, способные вернуть потерянные польские земли. Таланты, конечно, у Батория были, в прошлой истории он не только выиграл Ливонскую войну у Руси, но и захватил неплохие территории. Но, тогда не было магаданцев, поломавших всю игру венценосного трансильванца. Турки, активно поддерживавшие Батория при избрании его королём Речи Посполитой, сейчас оказались заняты своими проблемами, организованными коварными магаданскими правителями.
Оставались, конечно, старые союзники Польши, вернее, её привычное наёмное войско – запорожские казаки, раньше воевавшие за польские деньги с кем угодно, хоть с Русью, хоть с татарами, хоть с турками. Но и запорожцы попали под влияние магаданских ружей, с подачи наместника Западного Магадана решили не лить кровь за чужие интересы, а завоевать себе новые земли, расширить владения Сечи и заработать на этом. Опять же, многое для запорожцев значило православие магаданцев, их помощь оружием и отношение к казакам, как равным себе, а не слугам и быдлу, кем казаков привычно считали король и его шляхта. С востока владения Батория подпирала Русь, тоже православная, с которой совсем недавно закончилась многолетняя война, принесшая Речи Посполитой полное поражение. Искать там союзников король Стефан не стал бы под угрозой смерти.
Был, правда, ещё один сосед, – Священная Римская империя германской нации, братья по вере, католики. Но, и тут успели всё испортить проклятые магаданцы, подкупив почти всю правящую элиту империи, включая императора Рудольфа Второго, да не деньгами, а проклятым оружием. Дали венграм, сербам, немцам, болгарам и прочим подданным Вены свои ружья, а вместе с ними, надежду на победу над Турцией. И, надо сказать, не обманули магаданцы имперцев, за четыре месяца возобновления боевых действий турки несли одно поражение за другим, постепенно оставляя захваченные земли Габсбургов. Впервые за долгие десятилетия империя возвращала себе захваченные турками территории, в таких обстоятельствах заводить речь о военной помощи против магаданцев (читай – благодетелей), в Вене было бесполезно. Пока Габсбурги нуждались в магаданских ружьях и патронах, они не рисковали портить отношения с Королевцем.
Третий год Стефан Баторий сидел в Гродно, рассылая грамоты и послов во все стороны, в поисках союзников или денег. Франция год назад обещала помощь, деньгами и наёмниками, увы, нынче король Генрих Третий сам вынужден сражаться, не до помощи дальним соседям, впору самому ружья у магаданцев покупать. Испанцы, всегда охотно помогавшие католикам, нынче не желали портить отношения с Королевцем, закупали там ружья, в обмен на пленных гёзов, восхищаясь такой выгодной сделкой. Лишь римский папа, да иезуиты обещали помощь, но, как обычно тянули время, выгадывая будущие преференции. На них одних и оставалась надежда у Батория, коротавшего время в охоте и строевых смотрах своей куцей армии.
Немногочисленные придворные короля Речи Посполитой, вынужденные прозябать в болотах Припяти и Немана, вместо того, чтобы блистать на балах в Кракове и Львове, начали задумываться. Конечно же, ничего иного, кроме замены плохого короля хорошим, придумать паны и шляхтичи не смогли. И, в рядах польско-литовского дворянства начал крепнуть заговор. Пока неопределённый, без ярких лидеров и политической программы, но, дело шло к выбору нового короля. Именно потому и пригласили магаданцы Острожского в Королевец, именно об этом и шёл задушевный разговор в замке наместника.
– Василий Константинович, – уговаривал своего гостя Петро, зауважавший литовского боярина после изучения его краткой биографии в изложении Павла Аркадьевича, – у нас много расхождений, но, в самом главном, – мы союзники. Да, природные союзники, ибо магаданцы и литвины православные, говорим на русском языке, по сути мы все – природные русские люди. Так чего мы ждём? Католики и протестанты всех стран давно объединились и помогают друг другу, лишь мы, православные, молчим и сносим оскорбления от прочих христиан. Подумайте, насколько можно облегчить положение православных людей в Литве, если место Стефана Батория займёт православный король?
– Я не считаю себя в праве, – бравировал своей честностью и неподкупностью Острожский, – не считаю себя вправе претендовать на трон. В Речи Посполитой есть более именитые и достойные люди, нежели князья Острожские.
– Мы не будем спорить по таким вопросам, – вступил в беседу Павел Аркадьевич, стараясь разговаривать тактично, без прямоты, свойственной Петру, – решать вопрос о короле должны подданные Речи Посполитой, а не магаданцы. Но, со своей стороны, готовы помочь избранию православного короля Речи Посполитой всеми возможными способами.
– Да, не только деньгами, – Пётр конкретизировал предложение, – хотя и денег для святого дела не жаль. Кроме денег, мы можем предложить самую эффективную военную помощь в Европе, оружием и советниками. Но, для этого надо перестать ходить вокруг, да около, и начать конкретный разговор.
– Хорошо, – согласился Острожский, убедившись в реальных намерениях магаданцев. – Хорошо, давайте разговаривать откровенно. Что я могу обещать своим сторонникам?
– Ну, шведы захваченных земель не отдадут, это точно. Не будем обманывать избирателей. – Приступил к перечислению предвыборных обещаний наместник. – Однако, при заключении союзного договора с Западным Магаданом, Речь Посполитая сможет многое получить. Во-первых, беспошлинная торговля с нами, что даст приток недорогих магаданских товаров в вашу страну. Во-вторых, вы сможете вооружить свою армию нашим оружием и, с такой помощью, расширить территорию за счёт освобождения захваченных турками православных земель, – Молдавии, Валахии, Трансильвании, Сербии, вплоть до Болгарии и Греции. Попробуйте подкупить панов великой целью, – создание православной европейской империи, объединившей всех славян. Согласитесь, это трудная задача, но, с нашей помощью, достойная и реальная цель. Полководцы, что смогут разгромить турок и принести свободу православным славянам, навеки останутся в памяти людской, обретут истинное бессмертие в сердцах тысяч славян.
– Да, тут есть, над чем подумать, – опешил от размаха своих собеседников Острожский. – Почему вы сами не хотите заняться этим святым делом?
– У нас другая цель, – Англия, – не стал скрывать Петро. – Эта страна нам мешает, и будет мешать всем славянам в будущем. Потому она должна исчезнуть, не пройдёт и месяца, как магаданские войска высадятся на Острове и захватят королевство Елизаветы.
– Вы не боитесь об этом говорить? – Удивился Василий Константинович.
– Нет, – пожал плечами наместник, – чего тут скрывать? Нет в мире силы, способной спасти Англию от разгрома. Пусть хоть сто тысяч наёмников выставит королева Елизавета, её гибель неизбежна. Да, именно гибель, оставлять королеву в живых мы не собираемся. Да, кстати, после захвата Англии, мы намерены ввести там православие, полностью искоренить протестантскую ересь и католичество. И язык будет русский, бог даст, управимся за двадцать-тридцать лет, все будут православными на острове. Вот таким образом, Василий Константинович.
– Однако, – покачал головой князь, не зная, как отреагировать на подобные планы.
– Да, наши планы кажутся сказкой, но, мы их выполним. – Петро взглянул в глаза князю, уверенно посылая мысленный импульс своей правоты и убеждённости. – Не пройдёт и полугода, как Вы убедитесь в этом. Более того, мы собираемся создать огромное православное государство на новых западных землях, в Америке. Там будут разговаривать по-русски, писать на русском языке. В Европе же, главная наша цель, – восстановление православия и уничтожение протестантства. Ну, ещё изгнание мусульманства из европейских земель, как минимум.
– Дайте мне время подумать. – Вспотевший от всего услышанного князь поднялся из-за стола, направляясь к выходу на подрагивающих ногах. Внутренне он уже согласился с предложениями Петра, оставалось всё просчитать и продумать.
Шаги подбитых стальными подковками сапог гулко отдавались в пустых коридорах губернаторского дворца. Петро и Николай невольно залюбовались великолепной отделкой потолка и стен, позолотой и лепниной, мраморными статуями и картинами, вышколенными охранниками в парадных красочных мундирах "а ля Екатерина Великая". Елена Александровна за два года выстроила великолепный дворец, достойный стать в один ряд с будущими Лувром и Эрмитажем, лишь немного меньше размерами. Ещё один лестничный марш, два поворота, и офицеры остановились в приёмной губернатора. Молодой вышколенный секретарь встал, приветствуя наместника.
– Вам назначено? – Вежливый тон секретаря не скрывал насмешки над солдафонами, как окружение Елены Александровны давно называло наместника со товарищи.
– Нет, мы пройдём без разрешения, – язвительно улыбнулся Николай. Затем прошёл через двойные двери за подполковником, тщательно закрыл за собой, и встал у стены слева от входа.
Петро прошёл через кабинет по ковровой дорожке до рабочего стола, за которым губернатор правила какие-то документы. Отодвинул стул у длинного приставного стола для совещаний, уселся наискосок от Елены Александровны и замер в молчании. Наместник несколько минут сидел молча, положив тяжёлые руки на стол, уставившись взглядом на полированную поверхность столешницы. Женщина писала, словно не замечая незваного гостя, наконец, положила карандаш на стол и официально улыбнулась.
– Чем обязана?
– Что мне с тобой делать? – вопросом ответил Петро, не глядя на собеседницу.
– Ах, вот как? – Елена Александровна незаметно нажала левой рукой на кнопку экстренного вызова службы безопасности. – Меня ты тоже повесишь, как полковника Сюрмеева? Или застрелишь при попытке к бегству, как капитана Ясакова? Когда ты перестанешь играть в солдатики? За пять лет мы выстроили замечательную страну, зачем новая война?
Петро вздохнул, собираясь ответить, но, женщина не ждала ответа, она лишь тянула время. Двери кабинета внезапно распахнулись, в помещение ввалились шесть вооружённых револьверами охранников. Николай, оказавшийся за их спиной, пришёл в движение мгновенно, он ждал этого момента. Рукояткой револьвера, зажатого в правой ладони, он ударил двух ближайших охранников по коротко стриженым затылкам. Их тела ещё не успели опасть на пол, как майор с разворота нанёс сильнейший удар ребром левой ладони по переносице третьего охранника. Оставшиеся трое дворцовых увальней только сейчас почувствовали неладное за своими спинами и начали разворачиваться. На полный разворот им не хватило доли секунды.
Николай начал "работать" связку, раскручиваясь на месте. Шаг вперёд с одновременным ударом ближайшего парня коленом в пах. Ай-яй-яй, как должно быть ему больно, пару минут он не встанет с ковровой дорожки, это гарантировано. Ещё шаг, разворот и удар правой рукой в челюсть следующему бойцу, нокаут удался, охранник улетает к стене. Однако, Николай этого не видит, он продолжает крутиться в отработанной связке. Вперёд выстреливает правая нога, последний охранник получает сильнейший удар с разворота ногой по затылку, опадает на пол. Майор, закончив разворот, невозмутимо принимается сковывать руки своих противников, доставая из карманов заранее припасённые наручники.
Петро, в это время продолжал неподвижно сидеть за столом, спокойно протянул руку с ножом и ловко перерезал телефонный шнур на аппарате губернатора. Елена Александровна побледнела и бессильно опустила руку на трубку бесполезного телефона. Теперь женщина поняла, что проиграла окончательно и осела в кресле, сгорбившись. Оба мужчины с грустью смотрели, как сорокалетняя моложавая деловая женщина за пару секунд превратилась в старуху, разбитую болезнями и невзгодами. Казалось, даже ярко-чёрные волосы поседели, покрывшись пепельным цветом. Лицо губернатора, из бледного, стало землистым, накрашенные губы потеряли цвет, сливаясь с серой кожей. Руки, бессильно лежавшие на столе, начали подрагивать, постепенно тряслись всё явственнее. Офицеры удивились тому, насколько их испугалась давнишняя знакомая, "боевая подруга", можно сказать.
Наместник с грустью смотрел на женщину, вспоминая, как пару часов назад к нему пришёл Николай.
– Петро, у нас очередной заговор. – Начальник службы безопасности посмотрел наместнику в глаза. – Елена решила отделаться от нас, выступление назначено на следующий день после высадки в Англии.
– Войска? – Профессионально поинтересовался подполковник.
– Первый и третий гарнизонные полки, охрана губернаторского дворца, рижский гарнизон полностью. Пять кораблей и два катера. Ну, естественно, вся городская верхушка, в смысле бюргеры и торговцы.
– Что предлагаешь?
Двумя часами позже в зале для совещаний дворца наместника стояла тишина, впервые "старые магаданцы" с детьми сидели в полном молчании. Петро и Николай закончили свой доклад, Елена Александровна облокотилась о стол между ними, мрачно сверлила глазами лица своих друзей и подруг.
– Что скажешь, Елена? – уселся на место Петро.
– В своё оправдание? – съязвила женщина, явно желая устроить скандал.
– Нет, мы тебя не судим. Мы решаем, что делать дальше. – Наместник устало вздохнул, показывая всем видом, как неприятна ему вся сцена. – До сегодняшнего дня было восемнадцать случаев нападений на нас, людей из двадцать первого века, либо попыток бунта. Начиная от десятника Субилая, ударившего ножом Николая ещё в Форт-Россе, заканчивая прошлогодним заговором капитанов, под руководством полковника Пинегина. Но, мы сохраняли внутреннее единство и верили друг другу. Сегодня я узнал, что это не так.
– Да, не так! – Истерично вскочила Елена, распаляя себя и всех магаданцев резким голосом на повышенных тонах. – Не так всё идёт!
– Что именно не так? Мы договаривались помочь Руси, – мы помогли ей! Договаривались выстроить сильное государство, в котором наведём порядок и двинем вперёд технический прогресс, – мы выстроили свою страну, какую хотели! – Голос Валентина, глядевшего в глаза Елене, был негромким, но каждое слово доходило до слушателей ударом тяжёлого молота. Каждое слово приносило воспоминания о первых ружьях, обороне Форт-Росса, первом выплавленном чугуне, первом выстроенном коттедже, рождённых в шестнадцатом веке детях. Обо всём, что пережили магаданцы вместе, плечом к плечу.
– Да, мы выстроили страну, о которой мечтали, – взяла себя в руки Елена, успокаиваясь. – Мы добились всего, о чём мечтали, нас боятся и уважают все европейские государства. Жители Западного Магадана не знают оспы, голода, угнетения. Наши граждане богатеют с каждым днём, становятся образцом для подражания остальных европейцев. Так и слава богу! Зачем вы снова ввязываетесь в войну? Зачем наши войска нападают на Англию, почему бесчинствуют кипрские пираты? Для чего натравливаем одних европейцев против других, вместо создания объединённой мирной Европы? Мы опустились до немотивированной агрессии, чем мы лучше Чингисхана или Гитлера?
– Но, Елена Александровна? – С места поднялся обычно молчаливый инженер Корнеев. – Вы разве забыли, что принесёт англо-протестантская культура миру? Десятки миллионов уничтоженных индейцев и индусов, две развязанные мировые войны, апартеид, концлагеря, атомная бомба, в конце-концов, те же Югославия и Украина? Да нас самих недавно хотели убить именно англичане!
– Сядь, Сергей, Елена не глупее нас с тобой, и память у неё отличная, – устало попросил Петро. – Полагаю, ей просто хочется покоя, и она поверили, что европейцы нормальные люди. Так?
– Да, я хочу покоя, хочу жить в своём уютном городе, хочу торговать с европейцами, а не воевать. – Устало опустилась на стул губернатор. – Я считаю, что изменения курса развития европейской цивилизации можно добиться мирным путём, через торговлю и обучение молодёжи в нашем университете. Через совместные промышленные предприятия можно связать Европу в единую экономику, избавив от будущих столетий европейских войн.
Николай поднялся со стула и медленно прошёлся по залу, он уже рассказал наместнику, что все учительницы поддерживают своего бывшего завуча, женщины хотят спокойствия и уюта. Благо, с деньгами проблем нет, и, каждый "старый магаданец" в силах исполнить любое своё желание, каким бы затратным оно не было. Однако, майор не успел выяснить отношение к "заговору губернатора" других магаданцев. Ясно, что Павел Аркадьевич будет с Леной, но, кто ещё хочет тишины и покоя? Сейчас, Николаю с Петром предстояла битва за умы и души магаданцев, поскольку отменять высадку в Англию они не собирались. Пока офицеры были уверены лишь в Валентине, теперь к вероятным союзникам попал Сергей, на котором держалась вся моторная промышленность. Кто ещё поддержит офицеров?
– Озвучу свою позицию, – Пётр встал перед друзьями, демонстрируя открытые ладони. – Я не согласен с Еленой, но, не буду ей мешать. Просто, вместе с экспедиционным корпусом, мы всей семьёй отправимся в Англию, чтобы начать там всё сначала. Вместе с Николаем мы перевезём на остров часть оборудования, тех мастеров, кто согласится на переселение. Семьи солдат и офицеров, что пожелают перебраться на остров, переправим позже, как и все детские дома. Чтобы не случилось волнений, я предлагаю назначить Елену новым наместником Западного Магадана, создав преемственность власти. На острове нам, как я понимаю, придётся образовывать отдельное государство, чтобы не мешать вашему счастью. Далее, надеюсь, что Королевец будет нам поставлять боеприпасы и порох, как минимум, в ближайшее время. Ну, и торговать предлагаю беспошлинно. Делить нам нечего, враждовать я не собираюсь, надеюсь на дружественные отношения в будущем. Вот так.
– Предлагаю провести цивилизованный раздел имущества, – вступил Николай, – чтобы не получилось, как при распаде Союза. Кипрский гарнизон мы берём на своё содержание, как и три четверти военного флота. Для прикрытия Балтики вполне хватит катеров, все это знают. Учитывая мирные стремления Чистовой, уверен, что армию кормить она не собирается, потому мы предлагаем оставить в Западном Магадане только четыре полка, остальные будем готовить к переезду. И, думаю, стоит сделать перерыв, обговорить в частном порядке наш "развод". Будем считать, что часть магаданцев переселится в другое место, как это уже было при переезде с Урала в Европу. Но, мы по-прежнему друзья и единомышленники.
Во время получасового перерыва мужчины и женщины оживлённо шушукались, переходили друг к другу, спорили и уговаривали. Николай, аки змей-искуситель, вился вокруг молодёжи, расписывая им перспективы путешествий по южным морям, по нетронутым джунглям, невиданных зверей и птиц, несметные сокровища далёких морей. Женщины окружили Елену, утешая её, и громко рассуждали об авантюризме солдафонов. Петро не поддавался на провокации, он вместе с Павлом Аркадьевичем обсуждал будущие действия обеих дипломатий, кто станет преемником заключённых договоров, и, в каких рамках. Анатолий, выбрав минуту, когда командир остался один, подошёл к нему.
– Извини, Петро, я своих детей и жену не брошу, останусь в Королевце.
– Нормально, – похлопал его по плечу подполковник, – лучшего безопасника для Западного Магадана и желать не надо. Да не тушуйся, нам ещё не один год вместе сотрудничать, будем помогать. Надеюсь, у Елены хватит ума сохранить дружественные отношения с нами.
После перерыва произвели окончательное размежевание магаданцев. Как и ожидалось, "солдафоны" оказались в меньшинстве. С Петром и Николаем в Англию решили отправиться супруги Корнеевы и Валентин с женой. Зато молодёжь поразила своих родителей, кроме Макса Глотова, радиотехника, решившего отправиться в Англию, на запад изъявили желание отплыть практически все старшие дети "старых магаданцев", как парни, так и девушки. Скандалов изумлённые родители устраивать не стали, надеясь уговорить детей дома. Благополучно пройдя самый опасный момент разделения, мужчины и женщины приступили к "разделу имущества", засидевшись за этим занимательным делом допоздна.
