Текст книги "Профессор-целитель 2 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Илья Савич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 10

Санкт-Петербургское управление жандармерии. Несколько ранее.

Жандарм Семён Рваницкий стоял на дежурном посту, на проходной управления. Нос у него до сих пор побаливал, дышать было сложно, и каждое шмыганье приносило боль.

Из-за всего этого спал он отвратительно. Потому сейчас, мысленно поминая виновника своих мучений нехорошими словами, Семён хмуро глядел в стену напротив. Прямо на портрет генерала Соболева, начальника управления. А генерал Соболев смотрел прямо на Семёна, и это единственное, что не давало Семёну заснуть прямо на ногах.

Взгляд у генерала был серьёзный и суровый. Даже на портрете.

Тут входная дверь грохотнула, и Семён чуть взбодрился. В проходную влетел мужик – бородатый, в простой одежде, с кепкой. По виду Семён уже намётанным глазом определил в нём дворника.

– А ну стой! – Семён преградил ему путь.

Но мужик выглядел слишком уж беспокойно.

– Пусти! Пусти, солдатушка! – настаивал он. – У меня срочное послание к майору Строганову! Срочное!

– Ага, так я тебя и пустил к самому майору!

Семён отпихнул дворника, но тот лишь насупился и чуть пригнулся, будто собирался брать Семёна на таран.

– Э-эй, ты что удумал⁈ – Семён нахмурился, положил руку на рукоять шашки. – Поумерь-ка пыл, дурень.

– Мне майору Строганову! От лекаря Вересаева! – выпалил дворник. – В опасности он может быть, как ты не понимаешь?

Тут Семён отпустил рукоять и с удивлёнными глазами коснулся распухшего носа.

– Вересаев? Это который Григорий Романович, что ли?

– Да, он самый, – обрадовался дворник. – Он мне вот записку дал и сказал, значит, Строганову. Лично в руки! Ну так пропусти, солдатик, пропусти!

Дворник шагнул было вперёд, но Семён снова преградил ему путь. На этот раз без угрозы, просто с тяжёлым взглядом.

– Не могу я тебя пропустить, мужик. Да и некуда. Нет здесь майора Строганова, и до завтра его не будет.

━─━────༺༻─────━─

Задорин с довольной улыбкой и слегка удивлённым взглядом пошагал к нам.

– Григорий Романович, – прошептал мне позади Дистер. – Как это понимать?

Ответить я не успел. Задорин как раз встал напротив меня и протянул руку.

– Не думал найти тебя в таком злачном местечке, Гриша.

Мы обменялись рукопожатиями.

– А я ожидал, что ты будешь примерным пациентом и не станешь нарушать постельный режим, Коля.

– Значит, ты меня ещё очень плохо знаешь, – хмыкнул Задорин.

Затем он глянул мне через плечо на обоих поляков.

– О! Пан Волынский! – улыбнулся он ещё шире. – Смотрю, вы тоже заскучали на больничной койке?

Теперь Дистер сурово глянул на Тадеуша. Сам Тадеуш растерялся. Он и так был весь на нервах. А теперь, когда всё пошло не по плану, даже расслабляющая бурда не позволяла собрать мысли в кучу.

Хотя, быть может, именно она и была причиной дезориентации.

Так что пришлось брать дело в свои руки.

– Это Задорин Николай Олегович, – представил я своего друга ростовщику. – Именно с ним мы в ту злополучную ночь нашли господина Волынского раненым в проулке.

В ломбарде упоминание меня в качестве спасителя сработало на Дистера благополучно. Поэтому я справедливо предположил, что он оценит то, что мы с Задориным сделали для его земляка.

– Приятно познакомиться, – натужно улыбнулся ростовщик и протянул расслабленную кисть.

– И мне очень приятно, – хлопнул в ответ Задорин.

Причём даже болезненная слабость не помешала ему сжать руку ростовщика так, что тот слегка оскалился.

– Прошу прощения, господа, – недовольно процедил Дистер. – Но нам требуется поспешить, иначе мы упустим возможность занять места.

– Ух, точно! – хлопнул себя по голове Задорин. – Аукцион! Он уже начинается, похоже.

Коля достал из кармана часы, глянул на стрелки и покачал головой.

– И правда, пора уже выступать.

– Подожди, ты тоже на аукцион? – удивился я.

– А зачем, ты думаешь, я сбежал из больницы? – посмеялся Задорин. – Я просто не мог упустить подобный случай.

Последнее Коля сказал каким-то странным голосом, будто за ширмой веселья скрывал нечто большее. Затем он двинулся к неприметной двери, скрытой в тени коридора за комнатами для особых гостей.

Мы с ростовщиком переглянулись. Дистер был явно недоволен. Да и я, честно говоря, напрягся – уж слишком всё шло не по плану.

Но несмотря на это, мы двинулись на аукцион.

━─━────༺༻─────━─

Аукцион проводился будто бы в совершенно другом месте. Там, в залах, – веселье, дым сигарет, нескладная, но задорная музыка. А здесь… Здесь царила атмосфера таинственности.

Как только за нами закрылась дверь, шум исчез, а вокруг опустилась мрачная тишина, которую нарушали только тихие перешёптывания присутствующих.

И если в том основном зале клуба можно было встретить и мещан, и крестьян, и заводских рабочих, и даже дворян, то здесь публика была куда менее разношёрстной: чиновники, купцы и дворяне – все как один в дорогих мундирах и шляпах, с важным видом.

Участники аукциона сидели на стульях перед возвышающейся платформой с кафедрой оратора, пока ещё пустующей.

Мы с Дистером, Задориным и Тадеушем заняли четыре места на заднем ряду, поближе к выходу. Каждому выдали по табличке с номером, который был внесён в журнал. Его вёл на входе один из организаторов аукциона.

Пока ничего не началось, я внимательно осматривался, изучал обстановку. И Коля заметил это.

– Ты здесь первый раз, да?

Я кивнул.

– В таком случае советую не пялиться на окружающих, Гриша. Это не самый законный аукцион, как ты уже понял. И лоты здесь бывают с довольно тёмным прошлым. Не все, конечно, – пожал он плечами. – Но очень часто.

– Чёрный рынок, – догадался я.

– Можно и так сказать, – чуть ухмыльнулся Задорин. – Но здесь можно найти то, чего не сыщешь ни на одном рынке целого мира. О, кажется, начинаем!

Он глянул в сторону кафедры, куда как раз подошёл высокий мужчина лет пятидесяти. Широкоплечий, чуть сутулый, с прямоугольным вытянутым лицом и маленьким ртом, отчего его взгляд казался слегка чванливым.

– Господа, – чуть протяжно объявил он. – Прошу всех занять свои места. Мы начинаем аукцион.

Глядеть по сторонам я, конечно, перестал. Но троицу криминального вида, которую видел на входе в клуб, всё же заметить успел.

Только они сидели не на местах игроков, а стояли по периметру и следили за всеми цепким охотничьим взглядом. Похоже, их наняли в качестве охраны.

Особенно мне не понравился тот лысый. Мы как-то раз пересеклись с ним глазами, и у меня по телу будто пробежали ледяные мурашки, предупреждающие опасность.

Скоро в помещении воцарилось полное молчание. Все пристально наблюдали за аукционистом. Тот же, в свою очередь, наблюдал за нами, медленно обводя зал взглядом.

Наконец он объявил:

– Итак, первый лот на сегодня – это ятаган османского паши! Искусно сделанный из дамасской стали клинок, украшенный серебряной рукоятью, инкрустированной магическим кристаллом под названием «Кровавая слеза».

Пока он это говорил, двое помощников внесли на платформу стойку с оружием.

Ятаган действительно выглядел удивительно. Он казался настолько же смертоносным, насколько и красивым. Произведение искусства, которое может убивать.

В зале послышались редкие вздохи. В общем приглушённом освещении вспыхнул яркий луч света, который упал на ятаган. И рубиновый камень начал переливаться гранями.

– Это оружие взято в бою на минувшей войне между Россией и Османской империей, – продолжил аукционист. – Русский офицер обезоружил самого Девлет-пашу, который возглавлял защиту крепости, чьё название переводится как «Ядро». И теперь у вас есть возможность завладеть этим оружием. По сообщению продавца, «Кровавая слеза» истощает Источник противника, даже если лезвие ятагана не касается плоти. Захваченная энергия частично пополняет запасы владельца оружия. Очень ценный экземпляр. Ставки начинаются с тысячи рублей, с шагом в сто рублей. Кто готов? А вот вижу… Номер тридцать один – тысяча рублей. Раз!.. Номер тридцать семь – тысяча сто рублей. Раз! Два!.. Номер сорок восемь, тысяча двести!

Таблички взметались кверху одна за другой, участники быстро включились в гонку.

– Вот это они дают, – хмыкнул Задорин, глядя на ятаган. – Первый лот, и сразу такая вещица.

В глазах Коли загорелся азарт, но он ни разу не поднял табличку с номером. А прочие участники знатно оживились. Предложения летели быстрее, чем аукционист успевал их замечать.

После напряжённой борьбы желающие иссякли на десяти тысячах рублей.

– И «Кровавая слеза» достаётся номеру сорок один! – Аукционист стукнул деревянным молотком и махнул своим помощникам, которые унесли ятаган с платформы.

Сам аукционист тут же перешёл к делу.

– Следующий лот, – объявил он. – Картина французского художника Жана-Поля Дегара, «Женщина с дынями».

Конечно, этот лот представлял собой куда меньшую ценность. Но ятаган подзадорил участников, и торги начались довольно активно. Многие хотели отыграться хотя бы на картине.

Задорин от одного только названия заёрзал на стуле, но был жутко разочарован, когда увидел саму картину. Дыни в названии обозначали обычные дыни, а не то, что он себе напридумывал.

Организаторы своего добились. Второй лот ушёл быстро и дорого. Третий, четвёртый, пятый тоже не заняли много времени. Азарт заставлял игроков скидывать таблички с номерами с завидной ловкостью.

Но мы продолжали ждать своего часа. Что странно, Задорин тоже ни на что не позарился, а будто бы тоже чего-то ждал, чего-то конкретного. Я уже начал скучать и продолжал гадать, когда же вынесут кольцо.

Вряд ли оно представляет собой какую-то особую ценность для кого-то, кроме самого Волынского. Так что, думаю, оно должно появиться ближе к середине.

Но затем на платформу внесли очередной лот.

– Дорогие господа, – аукционист закинул руки за спину, чуть наклонился и таинственным взглядом окинул зал. – Следующий лот интересен не только своим происхождением, но и загадкой, которая таится в нём самом. Это последнее изобретение безумного гения – его имя мы оставим неназванным в качестве дани уважения, – которое забрало рассудок своего создателя. Взгляните! Мы назвали это «Таинственная шкатулка».

Свет, падающий на постамент с лотом, загорелся чуть ярче, а я слегка нахмурился и наклонился вперёд, пытаясь рассмотреть ту самую шкатулку.

Угловатая, довольно объёмная. Я бы даже назвал её небольшим ящиком.

Из неё торчал рычажок, очень уж мне знакомый. И красиво свисали несколько проводов с металлическими зажимами на концах.

– Что именно изобрёл этот безумный гений, нам неведомо, господа! – загадочным тоном объявил аукционист. – Но наши специалисты выдвинули несколько предположений. Самое популярное гласит, что это машина, позволяющая читать мысли человека… если правильно подсоединить его к этим жутким проводам, разумеется. Другие склонялись к мнению, что шкатулка создана для мучительных пыток. А некоторые утверждали, что она способна свести человека с ума. Что, собственно, и произошло с её создателем.

Люди притихли, начали переглядываться. Я заметил, как общее освещение тоже немного погасили, подогревая атмосферу.

– Но тайна осталась тайной, – вкрадчиво, словно страшилку у костра рассказывал аукционист. – Но кто из вас готов приобрести возможность раскрыть её и, возможно, получить бесценный артефакт?

– Гриша, – тихо прошептал мне Коля. – Ты что, заинтересовался этой хреновиной?

– Коля, – повернулся я к нему и сказал так, чтобы услышал только он. – Мне нужна эта шкатулка. Если будет возможность, помоги, прошу. Потом всё объясню.

Задорин незамедлительно кивнул, соглашаясь. Но выглядел он задумчиво.

– Итак, первая ставка – сто пятьдесят рублей! – объявил аукционист. – Шаг в двадцать пять!

Желающих оказалось немного. Я огляделся и поднял свою табличку.

– Номер тринадцать! – аукционист молотком указал в мою сторону. – Сто пятьдесят рублей, принято. Раз, два…

Тут слева мелькнула ещё одна табличка.

– Сто семьдесят пять рублей, номер сорок один! – он указал в сторону мужчины в сером фраке и в высокой шляпе-цилиндре.

Вот зараза. У меня ведь не так много денег.

– Раз, два…

Ну, была не была. Если я прав, то оно того стоит.

Я поднял табличку.

– Двести рублей! Номер тринадцать! – объявил аукционист. – Раз, два…

Ну уж отступи, сорок первый. Зачем тебе эта штука?

– Двести двадцать пять рублей! Номер сорок один! – объявил аукционист.

Зараза.

– Один, два!..

Этот самый мужчина в цилиндре обернулся и подмигнул мне. Им оказался Дегаль. Вот же французский чёрт.

Но я не собирался отступать и поднял табличку.

– Двести пятьдесят рублей, номер тринадцать!

Вряд ли кто-то из присутствующих здесь знал об истинном назначении этой шкатулки. Только я могу применить её правильно. Если, конечно, не ошибаюсь.

Дегаль дёрнул локтем, заставив аукциониста прервать счёт. Затем он повернулся в мою сторону, подмигнул. И помотал головой аукционисту.

– Три! – Молоток стукнул о подставку. – Таинственная шкатулка уходит номеру тринадцать!

С ударом молотка напряжение внутри разом исчезло, словно разжатая пружина. Я медленно выдохнул.

Задорин наклонился ко мне и прошептал:

– Так что, помощь нужна?

– Нет, – вздохнул я, горько хмыкнул. – Разве что ты захочешь водить меня по ресторанам и чайным до следующего жалования.

Я похлопал себя по карману с кошельком, прикинул в голове и понял, что у меня осталось всего десять рублей. Эх, а ведь я так привык не нуждаться в деньгах.

Ну ничего, заработаю ещё. Пирожки у тётушки Авдотьи стоят сущие копейки, а питательные они – ух! Можно весь день только на них одних работать.

Следом были ещё два лота, которые не особо заинтересовали ни меня, ни Задорина. И даже Дистер скучающе зевал в их сторону.

Но затем на постамент вывезли ещё одну шкатулку, но на этот раз маленькую и цветастую.

– Табакерка неизвестного происхождения, – объявил аукционист. – Сделана искусно, предположительно в тысяча семьсот пятидесятых годах. Украшена янтарём и изумрудами. По корпусу расположены красочные миниатюры. Стартовая цена – двести рублей!

– В тысяча восемьсот двадцать седьмом… – тихо пробурчал Задорин и первым вздёрнул кверху табличку с номером.

– Четырнадцать! – указал на него аукционист. – Двести пятьдесят рублей! Кто-то ещё?

Я понял, что именно за этой вещью Коля и прибыл на аукцион. А не просто побывать на столь интересном мероприятии.

Он вскидывал табличку каждый раз, когда кто-то перебивал цену. Даже Дегаль заинтересовался и рискнул влезть между ним и этой табакеркой. Но поймал на себе злой взгляд Задорина и отказался от затеи. Но Дегаль оказался не единственным игроком, которому приглянулся лот.

В итоге…

– Табакерка отходит номеру четырнадцать за две тысячи пятьсот пятьдесят рублей! Поздравляю!

Лот увезли. А Коля наконец-то расслабился, откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. Будто только что спас безнадёжного пациента.

Он заметил мой взгляд, улыбнулся в ответ и подмигнул.

– Потом всё расскажу, – прошептал Коля.

Я кивнул и вернулся к аукциону. И вовремя – следующим лотом наконец-то вывезли перстень. Чтобы его смогли рассмотреть в подробностях, на постамент установили большую лупу.

– Родовой перстень с очень интересной историей, – начал представление аукционист.

Тадеуш мигом напрягся, сжал кулаки, и рядом с ним вдруг стало жарко.

– Успокойтесь, подпоручик, – процедил я ему на ухо. – Лучше сосредоточьтесь и рассмотрите кольцо внимательнее.

Аукционист тем временем продолжал презентовать лот:

– Это древнее кольцо, изготовленное в незапамятные времена. Оно инкрустировано огненным рубином, который встроен в само тело кольца и проглядывается сквозь прорези, словно облачённый в доспехи рыцарь. Перстень принадлежал наследнику древнего рода, который по глупости своей проиграл реликвию в карты и, по некоторым данным, сгинул где-то в трущобах Петербурга.

Услышав это, по залу раздались возмущённые ахи и смешки. Видимо, всем тут было ясно, насколько позорно потерять родовое кольцо, особенно таким способом.

А Тадеуш снова начал излучать жар. Он сидел слева, и моей щеке стало вдруг очень горячо. До того, что хотелось резко одёрнуться.

– Пан Волынский, – процедил ему Дистер. – Успокойтесь. Скажите, это оно или не оно?

Такое поведение не могло не привлечь внимания. И хуже всего, оно привлекло внимание лысого бандита и его дружков. Они прямо-таки уставились на нас.

Причём не просто как охранники. Мне показалось, они будто узнали Тадеуша. Удивились, начали переглядываться… На лице второго, повыше, отразилось явное беспокойство.

Но Тадеуш скоро взял себя в руки, успокоился, вздохнул. И кивнул.

– Да, это оно. Это мой родовой перстень.

– Отлично. – Дистер повернулся к аукциону и поднял табличку.

– Номер десять, – объявил аукционист. – Тысяча сто рублей! Раз, два…

━─━────༺༻─────━─

Родовой перстень Волынских ушёл с молотка за три тысячи семьсот пятьдесят рублей. Целое состояние. И сейчас мы ждали своей очереди, чтобы забрать выигранные лоты.

А пока стояли в коридорчике, Задорин наконец-то объяснился:

– Эта табакерка моего отца. Я своровал её и проиграл, когда был ещё безмозглым юнцом. А недавно узнал, что она всплыла, и её выставили на аукцион. Понял, что не могу упустить такую возможность.

– И много таких проигранных вещичек ты уже купил? – спросил я.

Задорин лишь горько улыбнулся и молча кивнул.

Тут дверь открылась, и показался распорядитель аукциона, полноватый мужчина в чёрном костюме.

– Господа, прошу. Ваша очередь.

Мы вошли в небольшую комнату, где принимали деньги и отдавали лоты.

Тадеуш весь извёлся ещё снаружи, поэтому принялся лихорадочно осматриваться в поисках своего кольца. И как только оно показалось на полке рядом с документами о покупке, тут же ринулся к нему.

– Подождите, пожалуйста! Подождите, молодой господин, – остановил его распорядитель. – Прежде нужно оплатить лот.

Дистер пододвинул своего будущего делового партнёра и выступил вперёд.

– Давайте закончим с этим побыстрее, – кивнул он распорядителю.

И, быть может, мне показалось, но они как-то по-особенному переглянулись. Опыт работы с людьми научил меня считывать взгляды, повадки, жесты… Но, быть может, мне просто показалось.

Пока они разбирались с документами, я подошёл к своей Таинственной шкатулке. Один из помощников распорядителя отдал документы на подпись, принял деньги и оставил меня с покупкой наедине.

Первым делом я проверил свои догадки. Открыл шкатулку, увидел там два потухших кристалла, прибор, похожий на гальванометр, ролик, куда следует наматывать бумагу… В общем, я оказался прав.

Это аппарат ЭКГ.

Не самый привычный по виду, но вполне узнаваемый.

Настоящее сокровище в этом мире. С его помощью можно отслеживать состояние сердечно-сосудистой системы человека, предупреждать инфаркты, оценивать степень повреждения сердца, воздействие токсинов и много чего ещё. И это безо всякого вскрытия и анализов!

Крайне полезная штука. И, возможно, я единственный, кто умеет ею пользоваться.

Хотя, если уж история с кольцом оказалась удобной ложью, то и мастер, изготовивший этот аппарат, может быть до сих пор живым и вполне себе здравствующим.

– Подождите! – раздался позади взволнованный голос Тадеуша.

Я обернулся, подошёл к нему и Дистеру. Распорядитель уже забрал деньги, договор был подписан. Но Тадеуш растерянно смотрел на кольцо на своём пальце.

– Что случилось? – спросил я.

– Это… это не оно! – Тадеуш взглянул на меня глазами обманутого ребёнка, растерянного и потерявшегося. – Это подделка! Это не моё кольцо!

Глава 11

Дистер бросил раздражённый взгляд в сторону распорядителя, затем торопливо спрятал договор в сумку, нахмурился и спросил:

– О чём вы говорите, пан Волынский? Вы сами подтвердили, что это ваше кольцо.

– Да, оно выглядело именно так, – Тадеуш злился, стянул с себя перстень и принялся трясти его перед глазами Дистера. – Но это не оно! Кольцо не откликается на мой зов. Это подделка!

На шум приковылял Задорин.

– Что-то случилось, Гриш? – спросил он меня.

– Кажется, да, – протянул я задумчиво.

А сам смотрел, как распорядитель отправил одного из своих помощников из комнаты. Кажется, скоро нагрянет силовая поддержка для разрешения подобных споров.

– Господа, – вклинился я в разговор поляков. – Предлагаю сейчас всем спокойно уйти, разберёмся после.

– Что⁈ – рыкнул на меня Тадеуш. – Уйти⁈ Ну уж нет, Григорий Романович. Меня подло обманули!

Он повернулся в сторону распорядителя и швырнул кольцо прямо ему в лицо.

– Вы подсунули подделку!

– Господин, – с ледяным взглядом произнёс распорядитель. – Такие подлые обвинения требуют доказательств. У нас в наличии все необходимые документы и сертификаты, подтверждающие подлинность перстня. К тому же… – он презрительно взглянул на парня, – приобретателем лота является сударь Дистер, а не вы. И от него я не услышал никаких претензий.

Распорядитель повернулся к ростовщику. Тот нахмурился сильнее, прикрыл глаза и покачал головой.

– Пока что претензий нет, сударь. Документы подлинные. Однако я буду вынужден провести независимую проверку подлинности самого перстня. И если окажется, что вы подсунули фальшивку, репутация аукциона потерпет необратимые последствия.

Распорядитель кивнул:

– Не имею никаких возражений, сударь.

Дистер глянул на подпоручика.

– Господин Волынский, следуйте своим клятвам. Вы заверяли, что если вы подтвердите подлинность кольца во время аукциона, то наш договор будет считаться действительным. Так было или не так?

– Так, но… – попытался возразить Тадеуш.

Но Дистер не дал ему это сделать.

– Тогда извольте выполнять свой долг, господин Волынский. А я постараюсь уладить вопрос доступными мне способами.

Он показательно подошёл к упавшему кольцу, наклонился и подхватил его. Затем вернулся и протянул Тадеушу.

– Вот. Подделка или не подделка, но вы подтвердили покупку. Можете носить в качестве прикрытия, раз уж на то пошло.

– Я… – начал закипать Тадеуш.

Но тут в комнату вошли несколько угрожающего вида людей. Крепкие ребята. В тёмных плащах, с холодными взглядами и злыми мордами. А во главе у них шёл тот самый лысый, что немного прихрамывал.

Тадеуш тут же замолк. Он быстро понял, к чему всё идёт.

Мы с Задориным беспокойно переглянулись. Ни ему, ни мне против такой толпы не сдобровать. А Тадеуш, каким бы гусаром он ни был, сейчас слишком ослаблен, чтобы противостоять силовому методу. А если и попытается, всем в этой комнате станет худо.

– Господин Волынский, – процедил Дистер, – прошу не нагнетать обстановку. Это может плохо кончиться для всех нас.

Я замер на месте, наблюдая за головорезами. Особенно за тем лысым и двумя его приятелями.

Если остальные просто ждали команды, словно цепные псы, то эти отчего-то нервничали. Я заметил, что они специально встали за спиной у Тадеуша, при этом подвинув двух других головорезов. А когда поляк оглядывался, эта троица пыталась спрятать лица.

Стоило призадуматься. Смутные сомнения начали зарождаться в голове, но их требовалось как-то подтвердить.

Но прежде – выбраться отсюда живым.

Я подошёл к парню и взглянул в глаза.

– Тадеуш, – тихо произнёс я. – Иногда жизнь макает нас в дерьмо, так уж случается. Но если ты хочешь отплатить обидчикам, то придётся выдержать невзгоды, чтобы стать сильнее.

Затем наклонился к нему на ухо и прошептал так, чтобы никто, особенно Дистер, не услышал:

– У нас есть зацепка. Мы стали на шаг ближе к твоему настоящему перстню. Не упусти шанс, иначе он останется в чужих руках. Или его также продадут на другом аукционе на потеху публике. Вот только там расскажут иную историю.

Говорить ему это было попросту больно. Тадеуш излучал жар, от которого хотелось поскорее отодвинуться, словно стоял прямо возле костра.

Но я вытерпел и плавно отклонился назад. Ещё раз пристально взглянул ему в глаза.

Он уставился в ответ. Зрачки то сужались, то расширялись, а радужка будто мелькала отсветом.

Тадеуш дышал, раздувая ноздри, сжал кулаки. Взглянул на распорядителя, на Дистера, на головорезов, которые только и ждали команды.

Затем прикрыл глаза, вздохнул глубже и немного успокоился.

– Ладно, Григорий Романович. Вы правы.

Он стиснул зубы и, не моргая, посмотрел на свой палец. Затем медленно, словно тот причинял ему физическую боль, надел на него фальшивый перстень.

В то же мгновение напряжение в помещении разрядилось. Я и Задорин тихо вздохнули с облегчением и переглянулись.

Затем каждый из нас молча забрал свой лот, и все вместе мы двинулись к выходу. Головорезы всё это время горгульями стояли вокруг нас и следили за каждым движением.

– Всего доброго, господа, – с фальшивой, как и то самое кольцо, вежливостью пожелал нам распорядитель.

Я заметил, как они с Дистером переглянулись ещё раз. Мельком, едва заметно, но переглянулись. И подозрений насчёт этого ростовщика у меня прибавилось.

Первым вышел Тадеуш, за ним Дистер. Я чуть задержался, придерживая дверь Задорину, ковылявшему с тростью. Но это было не единственной моей целью – ещё я тянул время, потому что видел, как нервничает один из троицы лысого. И не прогадал.

Уже когда я почти закрыл за собой дверь, из комнаты раздался тихий, едва различимый голос:

– Это же он! Я его узнал! Надо Голове сказать.

И дверь захлопнулась.

– Что-то не так? – обернулся ко мне Задорин.

Я задумчиво помотал головой.

– Нет, всё… всё в порядке, Коль. Пошли отсюда поскорее.

– Это точно, – хмыкнул он. – Пошли, нужно отпраздновать приобретение. И то, что мы остались живы-здоровы. Вот уж не думал, что отцова табакерка обернётся для меня таким нервным приключением!

━─━────༺༻─────━─

Дистер и Тадеуш отправились на экипаже вдвоём. Им ещё предстояло обсудить дополнительные условия будущей сделки в связи с новыми обстоятельствами. Но такие дела делают наедине, так что меня попросили найти другой экипаж.

Напоследок я предупредил парня, чтобы он осторожнее относился к ростовщику и по возможности затянул подписание сделок. Тадеуш мрачно кивнул и сел в экипаж.

Их извозчик повёл лошадей – скрипучая повозка задрожала по колдобинам. И я провожал взглядом непутёвого огнекрылого гусара, за которого почему-то чувствовал ответственность.

Однако в одиночестве я не остался. Задорин нанял извозчика, и мы поехали в центр вместе.

Дорога на окраинах оставляла желать лучшего, так что свой аппарат ЭКГ я аккуратно держал на коленях так, словно это был хрупкий ребёнок.

– Что это за шкатулка-то такая, а, Гриш? – поинтересовался Коля.

– Эта Таинственная шкатулка, Коля. Разве ты не слышал, что сказали на аукционе? – улыбнулся я.

Коля закатил глаза, так что я объяснил:

– Это что-то вроде передатчика, благодаря которому мы можем «разговаривать» с сердцем. Точнее, выслушивать его жалобы.

– Выслушивать сердце? – нахмурился Задорин. – Тебе для этого фонендоскопа не хватает?

– Нет, это другое, поверь. Эта шкатулка поможет нам проверять людей перед операциями, предупреждать инфаркты, проблемы с сердцем, аритмию. В общем, те вещи, которые обычный фонендоскоп просто не уловит. А шкатулка нарисует всё на бумаге, нужно только понять её язык. Понимаешь?

– Если честно, ничего я не понимаю, Гриша, – Коля нахмурился и отклонился назад. – Но я рад, что ты раздобыл чудо-переводчик с сердечного на русский. Хотя если бы шкатулка читала мысли, было бы куда лучше!

Я пожал плечами, но ничего не стал отвечать. Да, поездка вышла не самой удачной, и чувствую, она мне ещё аукнется. Но нет худа без добра.

И всё-таки не хотелось бросать паренька разбираться со всеми этими делами наедине – слишком уж он вспыльчив, молод и растерян. А ростовщик Дистер, который заявлял, что поляки друг друга не обманывают, оказался слишком уж подозрительным. Уверен, он замешан в подмене кольца.

Если подумать, для него всё обошлось как нельзя лучше. Даже несмотря на неудачу самого клиента.

И эти его переглядки с распорядителем…

В общем, подозрений у меня хватало.

Через минут двадцать Задорин глянул в окно, где показались стены нашей больницы, и постучал тростью по задней стенке кареты.

– Эй, извозчик, останови!

Снаружи раздалось ржание лошадей, повозку тряхнуло, и мы свернули в сторону. Вскоре экипаж остановился.

– Ну-с, Гриша, я пошёл. А то скоро кормить будут, нельзя пропускать.

– У нас так вкусно кормят, что даже дворянин спешит на раздачу? – улыбнулся я.

– Не-е, – отмахнулся он. – Кормят так себе. Но еду раздаёт Людмила, если ты понимаешь, о чём я.

Задорин ухмыльнулся, весело шевельнул усами и вышел из кареты.

Дверь захлопнулась, но извозчик не спешил трогать лошадей. Я немного подождал, а когда решил уже высунуться и поторопить его, дверь вдруг отворилась. И внутрь бесцеремонно залез невысокий человек в сером неприметном мундире.

Он со спокойным лицом уселся напротив и взглянул мне в глаза.

Значит, заметил, что тут кто-то есть. Но не стал уходить, извиняться или что-то в этом роде.

Выглядел этот человек так же неприметно, как и его костюм. Лицо не запоминалось, хотя я и смотрел на него вот уже несколько секунд.

А ещё от его взгляда, такого же ровного и ещё более отстранённого, чем у майора Строганова, почему-то становилось не по себе.

У меня вдруг засвербило в затылке. Примерно так же, как в тот день, когда я пришёл к Строганову с запиской из-под пола.

– Извините, сударь, но экипаж занят, – произнёс я осторожно. – И я не планировал ехать с попутчиком.

Вместо ответа человек постучал по спинке кареты кулаком в чёрной перчатке, и извозчик тронулся.

– Я не займу у вас много времени, Григорий Романович, – тихим, но вкрадчивым голосом произнёс человек.

Затем он сунул руку во внутренний карман мундира и достал оттуда свёрток.

– Это ваше?

Я принял бумажку, развернул и кивнул.

– Да. Я передал её через нашего дворника, Фому Лукича. С ним всё в порядке?

– Не волнуйтесь, Григорий Романович. Ваш дворник в полном здравии. Просто так случилось, что господина Строганова на месте не оказалось, поэтому вашей просьбой занялся я. – Он чуть улыбнулся – натужно, будто не умел этого делать. – Однако, Григорий Романович, полагаю, помощь жандармерии вам не понадобилась. Верно?

Я насторожился, пытался понять, кто именно сейчас передо мной.

– Верно, господин… – протянул я, ожидая, что он представится.

Но он проигнорировал намёк.

– Несмотря на это, Григорий Романович, – сказал он вместо своего имени, – будьте уверены, ваша жизнь находилась в полной безопасности. Наши люди следили за всем происходящим со стороны и были готовы прийти на помощь в любую секунду.

– Очень рад это слышать, – настороженно произнёс я. – Благодарю.

– Не стоит благодарности, – помотал он головой. – Лучше завтра принесите рапорт о произошедшем сегодня. Подробный рапорт. Объясните, что именно произошло, почему вы оказались в компании Тадеуша Волынского, которого совсем недавно сами вытащили из переулка раненым. И особенно внимательно изложите, как всё это связано с ростовщиком Янушем Дистером. Полагаю, ваши мотивы были благородны. Уж я в это верю. Но сами того не подозревая, вы вышли на след Канальных крыс. И полагаю также, что теперь нам придётся привлечь вас к этому делу.