Текст книги "Профессор-целитель 2 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Илья Савич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4

Все вокруг вдруг притихли. Фёдор Михайлович нахмурился и странно взглянул на своего товарища.

– Вадим Емельянович, может, не стоит? Он всё-таки лекарь.

– Стоит, Фёдор Михайлович, стоит, – отрезал атлет и снова посмотрел на меня. – Ежели вы, Григорий Романович, хотите заниматься в нашем зале, то вам придётся пройти некоторые испытания.

Мужчины за его спиной взволнованно поглядывали на меня и на Фёдора Михайловича. Что-то мне подсказывает, обычным подъёмом с переворотом тут не отделаться.

– Правда? – улыбнулся я как ни в чём не бывало. – И в чём же они заключаются, позвольте узнать?

– Ну вот, Фёдор Михайлович, а вы говорите – не надо! – ухмыльнулся Вадим Емельянович. – Во-первых, господин… как, простите, ваша фамилия?

– Вересаев.

– Господин Вересаев. – Он шагнул в мою сторону, встал рядом и положил руку на плечо. Нарочито с усилием, явно хотел, чтобы у меня подкосились ноги. Но я такого ожидал, а потому крепко стоял на ногах. – Во-первых, вам предстоит выполнить жим штанги лёжа. Необходимый вес – шесть пудов.

Я быстро посчитал, что это около ста килограммов. Чуть меньше.

– Затем поднятие гири над головой – два пуда.

Тридцать два килограмма, значит.

Ну а после бровастый указал на висящие на гвоздях подковы. Я уже подозревал, что именно он хотел от меня. Поэтому прервал тираду:

– Остановитесь, Вадим Емельянович. – Я вежливо сбросил его руку с моего плеча и стряхнул меловую пыль. – Благодарю за предложение, но, пожалуй, откажусь.

Ухмылка с его лица сползала медленно, будто до него не сразу дошли мои слова.

– Как это – откажетесь? – переспросил он.

– Вот так, – развёл я руки. – Ладно, господа, пойду переоденусь. Не скучайте.

И направился в кабинет, где в прошлый раз подписывал своё членство в Сообществе.

А позади начался спор. Атлеты калибром поменьше во главе с Фёдором Михайловичем пытались угомонить Вадима Емельяновича, который слишком уж расстроился из-за моего ответа.

– Господин Вересаев! – всё же выкрикнул он. – Постойте!

Что ж, пришлось остановиться. Он ведь не отстанет, уверен.

Я развернулся, всё так же улыбаясь. Будто не понимал, что происходит. А здоровенный, почти квадратный мужик с очень недовольным видом тяжёлым шагом надвигался на меня.

– Возможно, я неправильно выразился, Григорий Романович, – объявил он так громко, что эхо расходилось по залу, – но посвящение – это не то, от чего вы можете отказаться. Только атлет, выполнивший эти минимальные нормативы, может по праву находиться в нашем Сообществе и считать себя полноценным его членом. А если вы откажетесь, то…

– Позвольте вас перебить, Вадим Емельянович, – улыбка исчезла с моего лица, и я ответил уже стальным тоном. – Быть может, Владислав Георгиевич Коган не рассказал вам об условиях нашей сделки, но в таком случае я вас посвящу в детали. Во-первых, своё право заниматься в этом прекрасном зале, причём с правом приходить сюда когда угодно, я выиграл в нашем с господином Коганом споре.

Я сжал лямку сумки, выдержав небольшую паузу. Здоровяку явно не нравились мои слова и тон, которым я с ним разговаривал. А мне не нравился он сам в целом, так что мы квиты.

– Во-вторых, я вступал в Сообщество не как атлет, а как лекарь. На звание полноценного атлета я не претендую. Мне нужны возможность тренироваться и свободный доступ в зал, – продолжил я. – Ну и в-третьих, я, Вадим Емельянович, как уже говорил – лекарь. И преследую собственные цели, напрямую связанные с моим ремеслом. Атлетические рекорды и тяжёлые веса меня мало интересуют – разве что как инструмент. Поэтому никакого посвящения мне не требуется. Своё право находиться здесь я попросту выиграл, а состоятельность как лекаря смогу доказать, если вдруг с одним из вас что-то случится. Всё это было заранее обговорено.

Я замолчал. Вадим Емельянович переваривал услышанное – и с каждой секундой краснел всё сильнее. Брови сходились всё ближе, и я уже всерьёз задумался, есть ли у этого процесса предел. А густые усы зашевелились, будто живые.

– В таком случае, – процедил он с яростью, – вы, Григорий Романович, никогда не сможете считаться равным в нашем обществе! И не надейтесь на мою поддержку или советы!

Я сделал вид, что призадумался, дал ему ложную надежду. Даже брови его слегка распахнулись.

А затем я улыбнулся чуть пошире и кивнул:

– Хорошо, меня это вполне устраивает.

Развернулся и пошагал дальше в кабинет.

Кажется, я даже сквозь эхо собственных шагов слышал, как шевелятся усы Вадима Емельяновича.

А я ведь и правда призадумался, но только над тем, как именно ему ответить. Так, чтобы не обидеть остальных атлетов, ведь мне совершенно наплевать на «равность» с ними. За всеми рекордами не угонишься, и цели у меня иные.

В кабинете я спокойно переоделся. Костюмчик выдался что надо. Стоил он, конечно, немало, но получился вполне удобный и не стеснял движений. Но самое главное достоинство – это определённо было не трико.

Кроссовок здесь пока тоже не придумали, поэтому я решил заниматься босиком. Пол в сообществе был достаточно гладкий, чтобы не зацепить занозы. К холоду тоже стоило понемногу приучать тело.

Если вдруг меня самого настигнет какая-нибудь болезнь, то лечиться, скорее всего, придётся натуральными способами. Иммунитет – это такая же важная вещь для меня, как знание анатомии или способность ровно держать скальпель.

Костюмчик бордовый – лёгкие растягивающиеся штаны и куртка, похожая на олимпийку. Для привычки я даже попросил нашить по бокам полосы, так что это почти походило на обычную адидасовскую форму, в которой я прогонял половину своей юности на стадионах и в дворовых коробках.

Но для меня это был привычный образ, а вот когда я вышел в зал, все атлеты резко замерли и уставились на меня. А один, с кудрявыми локонами, даже остановился на половине становой тяги, распахнул глаза и приоткрыл рот. В следующую секунду он покраснел от натуги и уронил штангу.

Но пристальнее других на меня уставился Вадим Емельянович.

Ладно, пусть глазеют, мне не жалко. Вообще-то отопление здесь было, прямо скажем, скудноватое, а на улице холодало. Так что тепла от него было немного, и потому волосы на телах атлетов вставали дыбом, а кожа покрывалась мурашками.

Чтобы разогреться, я принялся бегать по периметру пустующей половины зала.

Со временем атлеты перестали глазеть и вернулись к своим снарядам. Я даже решил, что инцидент исчерпан, и я смогу спокойно провести свою тренировку.

По плану сегодня была ОФП на все группы мышц. Не слишком сложные упражнения вроде приседаний, отжиманий и упражнений на перекладине, чтобы разогреть тело и подготовить его к последующим нагрузкам.

Переусердствовать не стоило, трясущиеся ноги или руки мне совершенно ни к чему. Но без мышечной боли всё равно не обойдётся, такова уж цена возвращения в спорт после долгого застоя. Судя по всему, мой предшественник физической культурой себя не особо утруждал.

После пробежки я принялся растягиваться. Чувствовал, как мышечные волокна ноют с непривычки, и уже представлял, как тяжело будет приводить тело в нормальную форму.

Только я закончил разминку и готовился приступить к основной тренировке, как ко мне снова направился Вадим Емельянович. Что-то ему всё не сидится.

– Что желаете, уважаемый? – сдерживая раздражение, поинтересовался я, когда здоровяк встал прямо напротив меня, уперев руки в бока.

– Говорите, вы выиграли своё место в этом зале у Когана в споре? Верно?

– Верно, – кивнул я.

Вадим Емельянович оглядел меня с ног до головы. Задумчиво нахмурился – наверное, оценивал спортивный костюм.

Но затем вернулся к теме.

– Тогда я предлагаю вам ещё один спор, господин Вересаев. Соревнование! Если я выиграю, то вы покинете это место и не будете щеголять тут в своём… Я даже не знаю, в чём это вы! Пока, естественно, не наберётесь достаточной физической силы, чтобы пройти испытания и честно занять место среди атлетов.

Ох, ё-моё… Мускулов у него с избытком, но, кажется, они неслабо поджимают мозг. Хоть это анатомически и неверно, но как я могу спорить с центнером фактов, который стоял прямо передо мной?

Я глянул ему через плечо, остальные атлеты неловко озирались по сторонам. Фёдор Михайлович недовольно глядел в спину своего сотоварища, но не спешил на выручку ни мне, ни ему.

Видимо, у них тут в Сообществе жёсткая иерархия, которую я посмел нарушить. Иначе не понимаю, почему Вадим Емельянович так резко отреагировал на моё появление.

– Интересное у вас предложение, конечно, – я тоже упёр руки в бока, но только для того, чтобы поразмять шею, раз уж мою тренировку посмели отложить. – А в чём, позвольте поинтересоваться, моя выгода?

Вопрос почему-то застал Вадима врасплох. Судя по всему, он был уверен, что вызов, брошенный в лицо, должен быть принят.

Отчасти я его понимал, не скрою. Это ведь спортсмен – тестостерон зашкаливает, а в голове одни соревнования. И только мысль о проверке собственных сил заводила его сильнее, чем Задорина вид проходящей мимо кокетки.

– Поймите, уважаемый, – я перестал крутить шею. – Мне уже обеспечено место в Сообществе и право свободного посещения. Вы же предлагаете мне поставить всё это на кон. Но ради чего? В таком случае ставка должна быть достойной, но, уж простите, я не представляю, что вы могли бы мне предложить.

Когда я закончил говорить, Фёдор Михайлович наконец-то решился подойти к нам.

– Вадим Емельянович, – пробурчал он осторожно. – Может, не нужно нагнетать? Оставьте господина Вересаева, он полезный и достойный человек.

– Нет! – резко отказался Медведев.

В отличие от коренастого Фёдора Михайловича, он не уступал мне в росте. Но плечи у него были даже шире, чем у того же Фёдора Михайловича.

Настоящая машина из мускулов, что уж говорить.

– Не для того мы с Коганом создали это Атлетическое сообщество, чтобы всякие!.. – Он осёкся, чтобы не сказать лишнего. – … господа хорошие обходили наши правила. Я подобного не приемлю!

Эх, вот оно что. Но теперь всё стало ещё понятнее.

– Надо полагать, уважаемый, – улыбнулся я, – эти правила придумывали вы?

– Это не имеет к делу никакого отношения, – встрепенулся Вадим Емельянович, чем только подкрепил мои догадки.

– Григорий Романович мне помог, – продолжал настаивать Фёдор Михайлович. – Я же вам показывал эту технику – она хорошо работает. И мазь помогает! Мне легче стало, колено перестало ныть! Кстати, благодарю, господин Вересаев, – поклонился он мне.

– Не стоит, – кивнул я в ответ.

А ещё я заметил, что слова Фёдора Михайловича дали ровно обратный эффект. Как только он упомянул о моём вкладе в технику упражнения, Вадим Емельянович натурально дёрнулся. Полагаю, до моего прихода за подобные вещи отвечал именно он.

Ну теперь всё понятно. Если мои догадки верны, я не просто «подло» пробрался в Сообщество атлетов, но ещё и посягнул на роль, которую исполнял сам Вадим Емельянович. Надо полагать, он здесь не только самый крутой перец в зале, но ещё и тренер, которому все смотрят в рот.

Ну или смотрели раньше.

– Чего вы желаете, Григорий Романович? – насупился он.

Полагаю, он от меня не отстанет. Если сейчас его не осадить, то ни о каких нормальных тренировках дальше не может быть и речи.

– Будь по-вашему, – я с укором глянул на здоровяка.

Его усы снова дёрнулись, но на этот раз с торжеством. В глазах загорелись огоньки.

– Однако у меня есть два условия, – добавил я.

– Излагайте, господин Вересаев, – торопливо потребовал здоровяк.

– В случае моей победы я займу место третьего руководителя Атлетического сообщества.

От этих слов глаза Вадима Емельяновича широко раскрылись, а усы, кажется, выпрямились от возмущения. Пока шок не спал, я продолжил:

– Это, естественно, означает, что мой голос будет иметь такой же вес, как ваш и господина Когана.

Ошарашены были все. Даже Фёдор Михайлович уставился на меня, как на умалишенного. Вадим захотел что-то ответить, но я ему не позволил.

– А во-вторых, – продолжил я, – упражнение выбираю сам. Раз уж вы, фигурально выражаясь, вызвали меня на дуэль, то выбор оружия полагается принимающей стороне.

Ну что скажешь, здоровяк?

Если не можешь избавиться от дурака, поставь ему такие условия, чтобы он сам поспешил от тебя отстать. Конечно, у меня были некоторые планы на Сообщество, в том числе по поводу определённого руководства. Но кто ж согласится назначить руководителем человека, который появился в зале второй раз?

– Это должно быть спортивное соревнование, Григорий Романович! – чуть ли не пропыхтел Медведев.

Э-э-эм… Серьёзно?

– Но ваши условия беспрецедентны! – заявил он. – Это высочайшая наглость, так и знайте.

– Напоминаю, вы сами бросили мне вызов, – строго произнёс я.

Вообще не думал, что это сработает. Я надеялся, что от меня наконец отстанут, вот и всё. Но раз уж карта сыграла, нужно играть до конца.

– И неужели вы не уверены в собственных силах? – слегка приподнял я уголки губ. – В таком случае и вовсе не стоило бросать вызов.

Довольно легко управлять излишне эмоциональными и чересчур амбициозными людьми. Они сами заводят себя в ловушки, из которых потом неуклюже выпутываются.

И сейчас на Вадима Емельяновича смотрела вся его паства, так что ударить в грязь лицом он просто не мог.

– Хорошо, Григорий Романович, – рыкнул он. – Но предупреждаю, ваше упражнение должно испытывать силу атлета, а не гибкость или склад ума. И никаких попыток извратить суть нашего соперничества. Мы всё же в Атлетическом сообществе, а не в шахматном кружке.

Уж туда бы тебе стоило походить.

– О, не волнуйтесь, ваше благородие, – улыбнулся я. – Более того, моё упражнение испытывает не только силу. Уверяю, в конце спора вы будете мечтать о штангах и гирях.

Это заинтересовало Фёдора Михайловича и прочих атлетов. Скоро они все собрались вокруг нас и с интересом наблюдали за развитием событий. А их снаряды сиротливо остались лежать по залу.

– Давайте приступим, – начал я объяснять. – У меня не так много времени осталось для тренировки. Упражнение называется «бёрпи». Начинается оно стоя, следующее положение – упор лёжа. Затем нужно выполнить отжимание от пола и тут же выпрыгнуть вверх, подняв руки над собой. После этого сразу возвращаемся к упору лёжа и повторяем всё сначала. Вам, надеюсь, всё ясно?

– Ха! – выпятил грудь Медведев. – Отжимания? Я с собственным весом уже давно не занимаюсь, потому как не чувствую его. Вы, Григорий Романович, можете прощаться с этим залом.

– Хватит слов, уважаемый, – мне уже надоел весь этот фарс. – Давайте приступим и поскорее разрешим наш спор.

В качестве судьи соревнования был выбран Фёдор Михайлович. Он должен был отсчитывать количество выполненных повторений.

Итак, мы встали в одну линию. Фёдор Михайлович встал напротив нас по центру, глянул на меня, на Вадима Емельяновича. Затем махнул рукой и скомандовал:

– Начали!

Первое повторение пошло влёгкую. Мышцы приятно прожгло. Кровь забурлила. Второе, третье, четвёртое повторения пролетели незаметно и бодро.

Медведев тоже не чувствовал никакого дискомфорта. Наоборот, он довольно скалился, громко дышал и уверенно глядел вперёд из-под густых бровей.

Пять, шесть, семь. Тут я уже почувствовал, как мои конечности тяжелеют, а дыхание начинает сбиваться.

Бёрпи – это вам не хухры-мухры, особенно если тело не подготовлено. Но у меня есть определённая база. И всё-таки предшественник не совсем запустил своё тело, мышцы имелись, и вполне годные. К тому же навыки из прошлой жизни каким-то образом всё равно помогали развивать нынешнее тело.

А вот у Вадима Емельяновича крупные, налитые мышцы очень быстро начали требовать всё больше кислорода. Скоро его надменный оскал превратился в скрежет зубов.

– Восемь! Девять! Десять! – считал Фёдор Михайлович.

Я уже чувствовал, что подхожу к своему пределу. Но слышал, как пыхтит Медведев, и понимал, что он уже на пределе.

Нужно лишь сделать на одно повторение больше, чем он.

– Одиннадцать! Двенадцать! Тринадцать! Четырнадцать! Пятнадцать!

Вадим Емельянович продолжал упорствовать, несмотря на хриплое тяжёлое пыхтение вместо нормального дыхания. Но я тоже теперь начал работать уже на пределе. Дышал через рот, стиснул зубы, чувствуя, как боль пронзает мышцы.

– Шестнадцать! Семнадцать! Восемнадцать!

Ещё чуть-чуть. Надо ещё совсем чуть-чуть продержаться.

Тело уже сдавалось, но упрямство гнало меня на новый круг. Я заставлял себя двигаться и уже начал волноваться, потому что здоровяк никак не хотел сдаваться.

– Девятнадцать! Двадцать! Двадцать один! Двадцать два!

– Гр-р-р-р-а-а-а-а! – рычал Медведев, но продолжал выполнять упражнения.

Я не рычал. Я изо всех сил старался держать дыхание, чтобы насытить мышцы кислородом. И уже зажмурил глаза, сосредоточившись только на движениях.

Прыжок. Упор лёжа. Отжался. Прыжок. Упор лёжа. Отжался…

Справа что-то грохнуло, но я почти не обратил внимания – настолько сосредоточился на движениях.

Отжался. Прыжок. Упор лёжа. Отжался…

– Всё, всё, Григорий Романович! – раздался сквозь шум в ушах голос Фёдора Михайловича. – Всё! Хватит!

Я будто очнулся от сна. Тяжело задышал, вдруг оказавшись на четвереньках. Голова немного кружилась, а перед глазами мелькали звёздочки.

Не думал, что это будет настолько тяжело.

Я повернул голову и увидел Медведева, распластавшегося на полу. Его широкая грудь тяжело и высоко вздымалась.

– Победил! – выдохнул я. – Отлично… Но, кажется… тренировка закончена.

– А? Чего? – не понял Фёдор Михайлович.

Он склонился надо мной, но затем до него дошло, и он засмеялся. А сам я свалился на бок и отчаянно задышал.

– Признаю, господин Вересаев, – тяжело выдавливал из себя Медведев. – Признаю… проиграл!

В груди свербело, но отнюдь не странно, а вполне себе ожидаемо. Горло тоже немного драло, но понемногу я восстанавливался.

Медведев тем временем присел, ещё пару раз отдышался и задумчиво себе под нос произнёс:

– Быть может, оно и к лучшему… Быть может, Коган и не станет возражать. Втроём мы, глядишь, и придумаем, как остаться на плаву.

О чём он говорит, я не успел поинтересоваться. В следующий миг с грохотом отворились двери, и послышались быстрые шаги тяжёлых сапогов с набойками.

– Мне нужен господин Вересаев! – раздался звонкий голос. Молодой, но требовательный. – Отзовитесь, ваше благородие!

– Вот он, – указал на меня Фёдор Михайлович.

А затем на фоне потолка, в который я глядел, появилось лицо хмурого мужчины в форме жандарма. С такого ракурса его второй подбородок перевешивал основной.

– Господин Вересаев, ваше благородие! – салютовал он. – У меня к вам срочное донесение. Вас вызывает майор Строганов.

Я приподнялся на локте. Жандарм смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде не было ни капли срочности. Только холод.

– Передайте, что буду, – кивнул я.

– Не велено передавать, ваше благородие, – отрезал он. – Велено доставить! Немедля!

Глава 5

Мрачный чёрный экипаж с двойкой шустрых лошадей и чёрной угловатой каретой быстро мчался по улицам Петербурга.

Извозчик так спешил, что внутри всё тряслось и скрипело. И от мягкого места до самой макушки проходила вибрация. Я начал скучать по амортизации своего автомобиля, который остался далеко в прошлом. Точнее, в прошлой – жизни.

Посыльный, который – спасибо ему большое – позволил мне переодеться из спортивного костюма в нормальный мундир, всю дорогу молчал и отказывался отвечать на любые вопросы.

«Не велено говорить, господин Вересаев. Велено доставить», упрямо повторял он вместо любого внятного ответа.

Единственной подсказкой оставалась записка от Строганова, в которой кратко было изложено, что он просит меня явиться для решения очень важного дела.

Я с облегчением заметил, как за окном показалась знакомая улица, на которой располагалась жандармерия. Она примыкала к проспекту, по которому мы мчали. Причём извозчик не замедлялся и, похоже, планировал крутой вираж.

– Слушайте, сударь, – я уже приготовился скоро выходить, поэтому взял с соседнего места свою шляпу. – А как вы узнали, где меня искать?

– Не велено…

– Не велено говорить, понял, – хмыкнул я и уже ухватился за ручку двери, чтобы не уехать с места на повороте.

Однако экипаж не свернул на улицу, а помчался дальше.

– Мы разве не в штаб? – напрягся я.

– Н-н… кхм, простите. Нет, – нервно ответил жандарм, пошевелив усами.

Что это с ним?

На всякий случай я поближе прижал к себе сумку и примерился к ручке двери.

– Куда именно, тоже говорить не велено, я правильно понимаю?

– Верно, ваше благородие, – ровно кивнул жандарм.

– То есть я не должен знать, куда мы едем? – продолжал я.

– Верно, ваше благородие, – уже напряжённее кивнул жандарм.

Очень хотелось сейчас просто взять и выпрыгнуть из экипажа, благо скорости здесь смешные по меркам моего времени. Но хорошенько подумав, я решил, что это вполне в духе жандармов. И вряд ли меня кто-то собирается похитить. К тому же, вероятно, мне просто достался крайне исполнительный посыльный.

Экипаж ехал долго. Мы добрались до окраины города, где многоэтажные доходные дома сменялись загородными угодьями купцов и дворян. И деревеньками, в которых за нами пристально наблюдали местные крестьяне, пасущие коров или же везущие на телегах дрова на зиму.

Одно хорошо – извозчик хотя бы перестал гнать лошадей во весь опор, потому что дорога испортилась. Но он не слишком-то щадил повозку, так что скоро к дребезжанию и скрипу рессор добавился какой-то нехороший скрежет справа снизу. Я решил, что это было колесо.

Через какое-то время справа раскинулось поле со стадом коров, за которым наблюдала пара малолетних пастушков. Мы же свернули с тракта налево, на просёлочную дорогу под тень дубовой аллеи.

Деревья были такие старые, что их кроны касались друг друга и образовывали длинную арку. В воздухе повеяло древесиной, сыростью и листвой. Шелест добавился к дребезжанию экипажа. Но дорога здесь оказалась коварной.

Нас вдруг резко тряхнуло. Карета с грохотом подскочила, меня так подбросило вверх, что головой я едва не коснулся крыши, а затем резко плюхнулся вниз.

По всему салону задребезжало и завибрировало. Карету с наклоном скосило вправо – там же пришёлся удар.

– Пр-р-р-р! Сто-о-ой! – скомандовал извозчик, и лошади остановились.

Жандарм насторожился и строго глянул на меня.

– Оставайтесь на месте, ваше благородие, – предупредил он и выставил перед собой руку.

В следующий миг между пальцами сверкнуло небольшое пламя, а лицо жандарма очертили тени.

Он вздохнул, будто набираясь храбрости, и предупредил:

– Я проверю. Не высовывайтесь.

И спрыгнул наружу.

А я принялся осматриваться через окна.

– Что случилось? – раздался голос жандарма снаружи.

– Да колесо, зараза, чтоб его! – прохрипел в ответ извозчик.

Он как раз слезал со своего места и грузно спрыгнул на землю. Подошёл к жандарму и встал напротив колеса, пнул его ногой, отчего вздрогнула вся карета.

На душе немного отлегло, но расслабляться не спешил. Я пристально наблюдал за дубовой рощей. Древние деревья безмятежно нависали над дорогой. И почему-то именно это спокойствие заставляло меня быть начеку.

Вдруг в роще слева мелькнула какая-то тень.

Я наклонился поближе к окну, попытался что-то разглядеть. Но роща оставалась безмятежной.

Возможно, мне просто показалось, потому что теней тут хватало. Но предчувствие говорило об обратном.

– И сколько это займёт? – продолжался разговор снаружи.

– Так кто ж его знает, сударь? – вздыхал повозчик. – Я и до вечера могу провозиться. Надоть в деревню идти, мужиков звать.

– Чтоб тебя! – рыкнул жандарм.

В его руке вспыхнуло и тут же погасло пламя, но извозчик уже успел испугаться. Он попятился и спиной ударился о карету. Я открыл дверцу и хотел было предупредить жандарма, что рядом кто-то есть, но тот сам сунулся внутрь.

Ступив одной ногой на ступеньку, он строгим голосом наказал:

– Не высовывайтесь, ваше благородие, небезопасно. Не волнуйтесь, сейчас я…

Договорить он не успел. Извозчик вдруг выхватил из рукава ручной кистень – грузик на верёвке – и стукнул его по затылку.

Жандарм без сознания рухнул под карету. Сам извозчик с искривлённым от раздражения лицом глянул на меня. Угрожающе постукивая по ладони грузилом, перевязанным в кожаный мешочек, он приказал:

– Ну что, господин хороший, вылезайте! И без фокусов.

Но затем его глаза удивлённо распахнулись – прямо перед тем, как моя нога вылетела прямо из кареты, и отпечаток грязи с петербургского тротуара плотно осел на его ошеломлённой морде.

Извозчик медленно закатил глаза и плюхнулся на землю. Я же выскочил наружу, огляделся и уже прикидывал пути отступления, но тут тени в лесу зашевелились.

Из-за деревьев, из кустов с обеих сторон аллеи появлялись люди в тёмных рваных одеждах. Со злыми взглядами они надвигались на меня.

Среди бандитов выделился один человек. Его лицо пересекал шрам от левой брови до левого уголка рта, из-за чего казалось, что он постоянно усмехается. Левый глаз был закрыт грубой тряпичной повязкой, но и правого вполне хватало, чтобы наводить жути.

Я оглядел его людей. Семеро. Может, больше – за деревьями не видно. Но у некоторых имелись арбалеты, у пары человек сверкнуло холодное оружие. Я понял, что сбежать не получится.

– Ну что, господин хороший? – криво осклабился Шрам. – Драться будешь или по-хорошему поговорим?

Я медленно поднял руки и кивнул. Шрам подошёл ко мне ближе и взглянул с прищуром.

– Вот и молодец. Молодец, ваше благородие… – Голос его был странным, скрежещущим и низким.

– Что вам нужно? – спросил я.

Волнения не было. Страх заёрзал где-то глубоко внутри, но сейчас только холодный рассудок мог спасти меня. Потому я оставался невозмутим.

– Скоро всё узнаешь, – хмыкнул Шрам. – Если не будешь глупить, увидишь рассвет, и не один. Но подумаешь рыпаться, и прямо здесь закопаем. Под дубом.

Тут позади раздался стон боли. Шрам отвлёкся, на мгновение его бандитская рожа будто бы обрела нормальные черты.

– Моя голова… – заскулил извозчик. – И нос! Он сломал мне нос, паскуда!

Извозчик грузно, пошатываясь, поднялся. Глянул на меня злобно и уже сбросил с рукава кистень, но Шрам его грубо осёк:

– Цыц, Филя! Назад!

Извозчик Филя недовольно сплюнул кровавым сгустком, спрятал кистень и обошёл меня по дуге, чтобы присоединиться к остальным. Зыркнул на меня грозно, но ничего не сделал.

Шрам же проследил за ним взглядом, а затем вернулся ко мне и взглянул на сумку.

– Сымай, – приказал он.

Пришлось подчиниться. Я стянул сумку, кинул её Шраму, а тот швырнул её одной из своих шавок в капюшоне.

Тот варварски порылся внутри, выкинул журнал со списком студентов, рабочую тетрадь, где я записывал темы лекций и некоторые опорные моменты. Всё это полетело в траву, как и мой новенький спортивный костюм, который шавка ненадолго задержал перед глазами, пытаясь разгадать, что это такое.

Сумка тоже полетела вон и упала куда-то в кусты, и только кошель с деньгами шавка прикарманила себе.

Я уже было обрадовался, что скальпель остался при мне, потому что хранил я его в кармане, в кожаном чехле. Но Шрам шагнул поближе и провёл обыск, словно заправский полицейский.

Скальпель он нашёл быстро. Обнажил, поглядел на лезвие, поймав луч солнца, пробившийся сквозь кроны.

– Интересная вещичка, – хмыкнул он. – Острый?

– Очень, – процедил я.

В груди засвербило сильнее, но сейчас это была ярость. Хотелось выхватить скальпель и добавить мерзавцу новых шрамов. И, похоже, Шрам понял мои намерения.

– Не стоит, Вересаев, – приподнял он левый уголок рта со шрамом.

И в доказательство его слов двое бандитов демонстративно вскинули арбалеты.

А Шрам убрал скальпель за пояс и достал оттуда же плотный холщовый мешок.

– Примерь-ка эту шляпу, господин хороший. Она тебе понравится, зуб даю.

Сейчас у меня было только два варианта. Подчиниться и целым добраться до места, куда меня хотят отвезти, чтобы там найти возможность побега. Или сопротивляться, получить по голове и оказаться в том же месте, но с куда меньшими когнитивными функциями.

Если они не прибили меня сразу, значит, я им зачем-то нужен.

Прежде чем мешок накрыл меня и в нос ударил запах земли и залежалой картошки, я вдруг понял, что где-то уже видел этого Шрама.

Вот только не мог вспомнить, где именно.

━─━────༺༻─────━─

Меня долго вели по лесу. Несколько раз я едва не споткнулся о выступающий корень или торчащий в траве булыжник, но Шрам поддерживал меня на ходу.

Затем земля сменилась ручьём, а тот – притоком реки, которая поднялась мне по колено. Затем мы оказались в тёмном сыром помещении. Журчание воды и шорох шагов гулко отражались от стен, и я сперва подумал, что это какая-то пещера.

А когда в нос ударил тяжёлый затхлый запах, стало понятно, что это канализация. Хорошо хоть мы теперь шагали по каменным порогам, а зловонный поток журчал слева.

– Кто-то из вас забыл помыться? Или ваше убежище находится в отхожем месте? – скривился я под мешком.

А через пару секунд дыхание перехватило от резкого удара в солнечное сплетение.

Я скрутился от неожиданности и резкой боли. Где-то позади раздался раскатистый скрипучий смех.

– Филя, ну ты чего? Смешно же!

– А мне не смешно, – обиженно буркнул извозчик.

Тяжёлый у него удар – ничего не скажешь. Но замах долгий, я даже в мешке мог бы уклониться. Однако случайно окунуться в дерьмо очень не хотелось, да и не нужно это было.

Я слышал его голос и шарканье его ботинок. А сквозь мешок видел очертания и самого извозчика.

Выровнял дыхание. Выпрямился, перетерпев боль в животе. Выдохнул. И саркастическим тоном добавил:

– Зачем обижаться, если можно просто помыться?

– Ах, ты!.. – разгневался Филя.

Он снова замахнулся на меня, но на этот раз кулак рассёк воздух в том месте, где я только что стоял.

Я шагнул чуть назад, но выставил сапог. Удивлённый Филя потянулся за собственным кулаком, а затем споткнулся о мою ногу и полетел прямо в канал.

– Эй-ай-яй-яй-яй! – заверещал он, закрутив руками, словно хотел поднять себя в воздух.

Был очень большой соблазн позволить ему плюхнуться прямо в дерьмо. Но я схватил здоровяка за шиворот, и тот завис над зловонным потоком. Соблазн снова шепнул на ухо «отпусти», однако я справился с искушением и швырнул Филю в обратную сторону.

Засранец грохнулся о стену, не удержал равновесие и плюхнулся на задницу.

Несколько секунд напряжённой тишины…

И за спиной снова раздался тот самый раскатистый смех.

А Филя опомнился, подскочил с места и кинулся было на меня, но Шрам его остановил.

– Хватит! – гаркнул он так, что воздух в канализации задрожал.

Филя мигом остановился, запыхтел в мою сторону.

– Он это специально! – заявил засранец.

– Ясен пень, – хмыкнул Шрам. – Иди давай! А то и правда провоняем дерьмом.

– Филя уже воняет, хе-хе-хе, – посмеялся один из бандитов.

Филя пробурчал в его сторону что-то невнятное, а затем отвернулся и пошагал дальше, вперёд остальных.