Текст книги "Профессор-целитель 2 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Илья Савич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

– Да, она была холодной из-за температуры в комнате, а зрачки были сужены и почти не реагировали на свет из-за маскирующего компонента и крайнего состояния. Руки в локтях сгибались трудно, но всё это показывало, что если и правда была замешана Маковая слеза, то смерть наступила не так давно… Но грудь приподнялась. А хлоралгидрат, который удалось бы незаметно добавить в чай, действует медленно. Неспешное действие яда убийца, вероятно, и попытался компенсировать вторым компонентом. Но у него не получилось.

Я закончил говорить. Хоть всё и звучало логично теперь, но ведь в самом начале я совершенно не был уверен, что баронесса жива. Меня подтолкнул мой опыт. И теперь прошлые ошибки позволили сохранить ещё одну жизнь.

Игорь Борисович взял стакан и только поднёс его к губам, чтобы пригубить, как вдруг раздался стук в дверь.

Мы с майором синхронно оглянулись, и он коротко гаркнул:

– Войдите.

В дверях показался жандарм, имени которого я не знал. Но лицо было знакомым – это он потрошил мою сумку на дубовой аллее.

– Тут визитёр прибыл, представился бароном Венисаровым. Говорит, дядя госпожи Новицкой.

Игорь Борисович поставил стакан обратно, встал и подтянул мундир.

– Как себя ведёт этот визитёр? – спросил он.

– Горюет, – пожал плечами жандарм. – Требует увидеть племянницу, рыдает. Разве что волосы на голове не рвёт.

– Веди его, – рыкнул майор, едва сдерживая ярость.

– Будет исполнено, ваше благородие! – кивнул жандарм и скрылся за дверью.

Мы со Строгановым переглянулись. Он замер на несколько секунд, и тишину разбавил треск камина.

Вот и объявился доброжелатель. Собственной персоной.

Глава 7

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетел человек в мокром фраке. Полноватое лицо, тонкий нос и круглые, поросячьи глазки, которые лихорадочно озирались по сторонам. Он заметил нас, но сделал вид, что не придал этому значения.

– Полиночка! – воскликнул он, наконец-то отыскав баронессу, и тут же бросился к дивану, рухнул на колени и протянул руки. – Полиночка моя, ты дорогая племянница! Ну как же так! Как же так⁈

Его пальцы сгребли одеяло, голос дрожал, а лицо выражало глубочайшую скорбь.

Мы с майором переглянулись. Молча.

Строганов хмуро глянул на родственничка баронессы. И хоть он сохранял каменное лицо, от него будто повеяло холодом в сторону барона. Если уж я заметил, как наигранно сокрушается барон, то Строганов уж точно это увидел.

Постойте, а может, это магия так разошлась? Что-то у меня и правда мурашки пробежали, как от ледяного дуновения.

– Ой, Полиночка! По-ли-ноч-ка-а-а-а! Племяшка ты моя родненькая-я-а-а-а! – Венисаров замотал головой, а затем уткнулся лбом в одеяло и принялся дёргаться всем телом, изображая рыдания и стенания.

Я отступил на пару шагов назад, предоставив Строганову право осадить скорбящего родственника.

Он уже набрал воздух в лёгкие, собираясь окликнуть барона, который упорно не замечал наше присутствие.

Но вдруг сквозь фальшивые причитания раздался слабый, тоненький голосок:

– Дя… дя? А что ты здесь… делаешь…

Баронесса чуть приоткрыла глаза и мутным взглядом смотрела на Венисарова. Барон в то же мгновение прекратил рыдать. Замер, всё ещё уткнувшись в одеяло, и пару секунд совсем не двигался.

Затем медленно поднял голову с выпученными от ужаса глазами.

Они встретились взглядами и ещё пару секунд смотрели друг на друга. А затем барон вдруг подскочил и закричал:

– Она разговаривает!

Он отскочил в сторону и уже помчался на выход, где дорогу ему преградил жандарм. Но так просто остановить испуганного человека не удалось – он всё-таки восставшего из мёртвых увидел. Барон сходу махнул рукой, и жандарма сдуло плотным потоком ветра. Бедняга ударился о стену, но перед Венисаровым вдруг выросла стена из льда.

– Стоять! – звонко скомандовал Строганов.

Это наконец заставило барона остановиться и обернуться. Во взгляде – паника и ужас. А между пальцами клубилась воздушная магия, от которой пламя в камине зашелестело.

Когда наваждение спало, барон убрал магию, напряжённое тело расслабилось, и он часто задышал. От волнения даже побледнел и упёрся руками в колени, чтобы отдышаться и прийти в себя.

И теперь он наконец-то уставился на нас с Игорем Борисовичем.

– Кхм, – прочистил горло Строганов. – Здравствуйте, Платон Давидович. Меня зовут Игорь Борисович Строганов. Майор Петербургского жандармского управления.

– Ж…ж… ж-жандармского? – заикался Венисаров. – П-полина⁈

Он снова повернулся к девушке, но та уже отключилась. Пробуждение после такого отравления далось ей нелегко и не могло длиться долго. Такое ещё будет повторяться некоторое время, но скоро она придёт в себя.

Сейчас же баронесса лежала с закрытыми глазами, а её лицо исказила болезненная гримаса. На лбу выступил пот.

Я кивнул Строганову, оставив его разбираться с родственничком, а сам подошёл к Полине Аркадьевне.

Сейчас ей следовало положить на лоб влажное полотенце, чтобы облегчить страдания. Рядом стоял заранее заготовленный тазик и чистые полотенца.

Пока большего я сделать не мог.

– К счастью, – заговорил Строганов, – первоначальный диагноз оказался неверным, и Григорий Романович Вересаев, – кивнул он в мою сторону, – обнаружил, что Полина Аркадьевна жива. Она сейчас в тяжёлом состоянии, однако её жизни ничего не угрожает.

– Ж… ж… жива? – захлопал глазами барон. – Полина?

Он снова уставился на девушку так, словно впервые её видел.

До него наконец начало доходить, что происходит. Платон Давидович подобрался, выпрямился, выровнял дыхание и даже чуть улыбнулся. Хотя улыбка получилась нервной.

– Ох, господа, к-какое счастье! – Он достал из внутреннего кармана платок и вытер вспотевший лоб. – Какое счастье, да! Полиночка жива, а я уж… Кхм. – Он перевёл взгляд на майора. – Благодарю за прекрасную новость, ваше благородие! И вас, Григорий Романович. Господа, мы, кажется, незнакомы. Я…

– Вы дядя Полины Аркадьевны, – прервал его Строганов. – Венисаров Платон Давидович.

– Да-да-да, – нервно закивал барон. – Хотя чего это я? Вы же жандарм! Тем более в чине майора, хех. Вы и так всё знаете… – протянул барон, снова покосившись на девушку.

Он хоть и пытался делать вид, что всё в порядке, но растерянность читалась в каждом движении. Слишком уж большое впечатление на него произвела очнувшаяся племянница.

Но смятение быстро сходило на нет. Платон Давидович упорно пытался взять себя в руки и шагнул поближе к дивану.

Я как раз наложил влажное полотенце и проверил давление девушки через яремную вену. Ей становилось всё лучше – даже быстрее, чем я ожидал.

– Она точно будет в порядке? – настороженно поинтересовался Венисаров.

Не знаю, сколько в его голосе было надежды. И ещё больше сомнений у меня вызывало, на что именно надеялся барон.

– Да, с ней всё будет хорошо, – я встал и вытер мокрые руки сухим полотенцем. – Но за Полиной Аркадьевной требуется постоянный присмотр ближайшие две недели, строгий режим, регулярные процедуры и длительное восстановление.

– О, не волнуйтесь об этом! Я обязательно позабочусь о бедняжке. Это мой долг! – залепетал барон.

Но Строганов со сталью в голосе произнёс:

– Баронесса Новицкая отныне будет под надзором моих людей. Ей обеспечат круглосуточный надзор и приставят сестру милосердия. Григорий Романович, прошу вас подробнейшим образом изложить все назначения.

– Естественно, – кивнул я.

И направился к письменному столу в углу комнаты. Там имелись перо и несколько листов бумаги.

– Также её будет навещать лекарь, – добавил я по пути. – Он поможет облегчить и ускорить выздоровление. Конечно, я тоже буду наблюдать госпожу Полину Аркадьевну.

– Ох, благодарю, господа… – безо всякой улыбки произнёс Венисаров. – Вы очень любезны, господин Строганов, господин Вересаев. – Он чуть поклонился и выдавил из себя скупую улыбку. – Как великодушно с вашей стороны. Но, право слово, стоит ли так беспокоиться? Я в состоянии позаботиться о собственной племяннице.

Я сел за стол и взял перо, краем глаза наблюдая за бароном.

– Троюродной племяннице, – уточнил Строганов. – И дело не касается ваших возможностей, Платон Давидович. На госпожу Новицкую совершено покушение. И надзор за ней является частью нашей работы.

– Покушение? – удивился барон.

И, если честно, мне показалось, что удивился он вполне искренне.

– Но я думал… – попятился он на полшага, – Я думал, Полиночка просто перебрала с дозой снотворного.

– К счастью, это не так, – сказал я и принялся записывать рекомендации для баронессы.

– К счастью? – удивился Венисаров. – И почему же, позвольте узнать?

– А это уже тайна следствия, – пожал я плечами.

Барон несколько секунд осмысливал ответ, но затем живо сменил тему:

– Я, кстати, её предупреждал, чтобы она перестала баловаться Маковой слезой. Лекарь ей прописал раствор, но я всегда говорил, что стоит больше гулять на свежем воздухе и наладить питание, а не прибегать к алхимии.

– Разумно… – протянул я, выписывая буквы.

Читать мне уже удавалось без заминок, но писать с архаичной грамматикой давалось тяжелее. Тем более передо мной стояло небольшое зеркальце, через которое я мог наблюдать за бароном и майором. Так что я ещё и отвлекался.

– И всё же я побуду в особняке, – настоял Венисаров. – За домом нужен постоянный присмотр. И когда Полиночка окончательно очнётся, ей будет легче, если рядом окажутся близкие люди.

– Это ваше право, – кивнул майор.

– Вот и отлично! – воскликнул барон. – Засим, господа, позвольте откланяться. Мне предстоит раздать несколько важных распоряжений.

– Разумеется, – ещё раз кивнул Строганов. – Не смеем вас более задерживать, Платон Давидович.

━─━────༺༻─────━─

Через несколько минут Венисаров отбыл на своём экипаже. Мы со Строгановым стояли на парадной лестнице у дверей в особняк и провожали его карету глазами.

Когда карета скрылась за дубами, я спросил майора:

– Почему вы его не арестовали, Игорь Борисович? Он же наверняка причастен к попытке убийства.

– Не стоит спешить с выводами, Григорий Романович, – майор снова говорил ровно, будто сцена в гостиной его совершенно не впечатлила. – Барон просто беспокоился о своей родственнице, разве вы не слышали? По крайней мере, именно так он будет утверждать, если мы прямо сейчас предъявим ему обвинение. Чтобы привлечь кого-то к ответственности, Григорий Романович, необходимо собрать веские доказательства.

– Тогда, может, не стоило открывать ему правду? – нахмурился я.

– Нет, – вздохнул майор и наконец-то отвернулся от дубовой рощи, за которой скрылась повозка Венисарова.

Он взглянул на меня пристально и слегка задумчиво.

– Если Платон Давидович и виновен, он начнёт нервничать. И тогда с большей вероятностью допустит ошибку.

Тем временем снарядили ещё один экипаж, на этот раз принадлежавший жандармерии. Я узнал карету, в которой меня сюда привезли. На козлах сидел знакомый извозчик – Потап Филатов. Теперь, правда, он был в служебной форме.

Экипаж остановился у подножия лестницы, и Потап взглянул в нашу сторону.

– Вас отвезут в город, Григорий Романович, – пояснил Строганов. – Полагаю, задерживаться вам более незачем. Скоро прибудет сестра милосердия, и мы продолжим наблюдать за Полиной Аркадьевной.

Двери открылись, и к нам подбежал Семён с моей сумкой в руках.

– Вот, ваше благородие, – протянул он её.

Я принял сумку и спросил:

– Мой костюм отыскали?

Семён потупил взгляд и виновато произнёс:

– Да, отыскали… но не в лучшем виде, Григорий Романович.

– Новый костюм вам пошьют в срочном порядке, – уверил меня Строганов. – И доставят его на вашу квартиру.

– Хорошо.

Я кивнул, перекинул сумку через плечо. Затем мы с майором пожали друг другу руки, и я сел в карету.

– Н-но-о! – хлестнул поводьями Потап Филатов, и экипаж затрясся по неровной дороге в сторону города.

━─━────༺༻─────━─

– Пр-р-р, сто-ой! – раздался снаружи голос Потапа.

Карета в последний раз покачнулась и замерла, скрипнув рессорами. Я открыл дверцу и спрыгнул на тротуар.

– Григорий Романович, вы уверены? – чуть гнусаво поинтересовался Потап. – Я могу и до квартиры довезти.

– Нет, не нужно, – помотал я головой. – У меня здесь имеется ещё одно дело.

– Ну как знаете, – пожал он плечами.

Тут двери университета распахнулись, и наружу выскочили хохочущие Роксана и Артём.

– Ой, Григорий Романович! – увидела меня сударыня Аверина. – А вы разве ещё не ушли?

– Потап, стой! – махнул я жандарму.

Тот уже схватился за поводья, чтобы рвануть с места, но вовремя замер.

– Уходил, – кивнул я Роксане. – Но пришлось вернуться снова.

– Можем чем-нибудь помочь? – выступил вперёд Артём.

Он прям мысли мои прочёл.

– Можете, – улыбнулся я. – Видите, вот этого бравого жандарма? – указал я на Потапа.

Тот, в свою очередь, огляделся по сторонам, видно, в поисках какого-то другого жандарма. Но наконец-то понял, что речь идёт именно о нём.

– У него сломан нос! – с каким-то детским восторгом воскликнула Роксана.

– Да, именно. – Я поправил сползшую лямку и подмигнул растерянному Потапу. – Если хотите помочь, поправьте это дело. И хороший поступок совершите, и дополнительная практика будет.

– Это мы сейчас! Это мы быстро! – заулыбался Артём.

И пока Филатов соображал, что здесь происходит, парень вскочил на ступень к месту извозчика, склонился над удивлённым Потапом и выпустил к его носу золотистые потоки целительской магии.

– Ох, господа хорошие! Что же вы!.. О-о-ой-й-й… – сначала испугался, а затем с облегчением протянул Филатов.

Покрасневший, искорёженный нос понемногу обретал нормальный цвет.

– Артём, постой! – ворвалась в целительский процесс Роксана. – Ты забыл ему кости вправить, сейчас же всё зарастёт неправильно.

– Ой, точно! – Артём тут же перекрыл потоки магии и хлопнул себя по голове. – Простите, любезнейший, сейчас всё исправим.

– В смысле испр-а-а-а! – подскочил Потап, когда Артём резким движением пальцев вправил ему нос.

Я отметил точное движение: боль получилась резкой, но короткой. К тому же вновь полившиеся золотистые потоки смягчили боль, и жандарм плавно опустился на сиденье.

Когда Артём закончил исцелять нос, он отклонился назад, чтобы получше рассмотреть результаты своей работы. И довольно кивнул.

– Вот, теперь всё в порядке. Будьте здоровы, любезнейший! – Затем парень спрыгнул и похлопал руками, словно стряхивая пыль. – Готово, Григорий Романович!

– Хорошо, спасибо, – кивнул я. – Подскажите, господин Черепин ещё на месте?

Ребята удивлённо переглянулись и подозрительно притихли.

Затем Роксана, сдвинув брови, скрестила руки на груди и буркнула:

– На месте он…

– Что-то не так? – заметил я мрачное настроение.

– Станислав Викторович сегодня не в духе, – буркнула она недовольно.

– Ага, не в духе, – хмыкнул Артём. – Просто он отчитал нашу красотку за неподобающий вид. Вот она и дуется.

– Касимов! – рявкнула в его сторону девушка. – Тебя кто за язык тянул, а?

– А чего такого? – развёл руками Артём.

– Помолчи, а не то тебе самому придётся вправлять нос! – Роксана погрозила ему кулачком.

Надо сказать, замечание Черепина было небезосновательным, ведь Роксана любила привлекать к себе внимание. И иногда слегка перебарщивала.

У студентов университета была единая форма: светлые мундиры для юношей и светлые строгие платья для девушек.

Роксана, конечно, придерживалась основных стандартов, но допускала и немало вольностей. Например, сейчас на строгом платье лекаря красовалось совершенно нестрогое декольте, которое смело можно было использовать в качестве своеобразной анестезии для пациентов мужского пола. А причёску она соорудила такую, что впору с ней ходить на бал, а не на лекции.

– Кхм-кхм, – вдруг напомнил о себе Филатов. – Господа, быть может, вас подвезти?

Его предложение мигом завершило конфликт между Артёмом и Роксаной. Ребята переглянулись, затем снова уставились на Филатова и синхронно кивнули.

– Да, конечно! – обрадовался Артём.

Роксана обрадовалась ещё сильнее.

– Нужно заехать в алхимическую лавку, любезнейший. Это недалеко, всего несколько кварталов вперёд и ещё несколько направо. Вас же не затруднит, сударь?

Она заулыбалась и захлопала ресницами, глядя на Потапа. А ещё по-девичьи, будто для пущей скромности опустила выпрямленные руки. Отчего, правда, декольте стало ещё более откровенным.

Потап заворожённо приоткрыл рот.

– Угу, – будто под гипнозом кивнул он. – Лавка… алхимическая… да без проблем!

– Вот и отлично! – хмыкнула Роксана и ожидающе встала напротив дверцы.

Тут уже подскочил Артём. Он услужливо открыл ей дверь и помог залезть в карету.

– До свидания, Григорий Романович, – помахал он и сам прыгнул внутрь.

– Ну, п-шли! – с энтузиазмом хлестнул лошадей Филатов.

И строгий экипаж жандармов, который под влиянием женских чар на время превратился в такси, влился в поток Невского проспекта.

Я же ухмыльнулся им вслед и зашёл в университет.

━─━────༺༻─────━─

Кабинет заведующего кафедрой Черепина находился на третьем этаже. Я поднялся по пустующей лестнице – студенты к этому времени уже в основном разбежались по своим делам. Встречались только редкие бездельники или же, наоборот, зубрилы, которые почти безвылазно находились в стенах учреждения.

Я подошёл к двери, взялся за ручку и потянул створку на себя, но та слишком уж легко поддалась, отчего я машинально отпрянул назад.

И не зря – на меня едва не вылетела рыжеволосая девушка лет двадцати пяти. Она распахнула глаза, увидев меня прямо перед собой, ахнула и тоже отпрянула в сторону. Правда, чуть не оступилась, поэтому пришлось подхватить её за руку, чтобы удержать на ногах.

– Приношу свои извинения, госпожа, – учтиво поклонился я. – Надеюсь, не слишком вас испугал.

– Ой, н-нет, что вы! – вздохнула она, затем замерла, и удивление в её глазах сменилось подозрением. – Это… это же вы!

– Я? – на моём лице сама собой появилась улыбка. – Ну, наверное, да. Да, я – это определённо я.

– Нет, это же вы тогда вмешались! Ну, на набережной, когда Анна потеряла сознание от жары.

Так, а теперь уже я вспомнил эту рыжеволосую. Точно, это же подруга Анны, которая звала на помощь. И, кажется, она также сестра Роксаны.

– Да, вы правы, – кивнул я.

– Вересаев Григорий Романович, – с нескрываемым холодом в голосе произнесла она и внимательно осмотрела меня с головы до ног. – Так вот вы какой. Хмф! Вот неужели…

– Арина? – из кабинета показался сам Черепин. – С вами всё в порядке?

Девушка осеклась, потупила взгляд.

– Да, Станислав Викторович. Можете не беспокоиться.

Черепин скользнул ледяным взглядом по мне и кивнул ей:

– Арина Сергеевна, раз мы закончили наш разговор… прошу покинуть университет.

Такое обращение ей явно не понравилось. Девушка ошарашенно взглянула на Черепина, потом на меня и наконец демонстративно вздёрнула носик.

– До свидания, господа! – воскликнула она и умчалась прочь, громко стуча каблуками.

Я глянул ей вслед и повернулся к Черепину.

– Станислав Викторович, здравствуйте.

– Здравствуйте, Григорий Романович, – как-то слишком уж мрачно приветствовал меня завкафедрой.

Да и взгляд у него был жутко недовольный. Как будто я снова успел ему чем-то насолить.

Ну да ладно, я здесь не за тем, чтобы выяснять отношения.

– Мне нужно с вами поговорить, – приступил я к делу. – Можем переговорить наедине?

Мои слова почему-то удивили Черепина. Тот шагнул в сторону, освобождая проход, и жестом пригласил внутрь.

– Прошу, господин Вересаев. Тем более… – добавил он со сталью в голосе, которая мне совсем не понравилась, – я как раз хотел вас разыскать. У меня тоже имеется к вам разговор.

Когда я вошёл внутрь, он закрыл за нами дверь и прошагал мимо меня к своему столу. Однако садиться не стал, а повернулся ко мне и выпрямился, приподняв подбородок.

Я вдруг понял, что никогда ещё не видел его таким. Не раздражённым, не надменным – собранным.

Как перед дуэлью.

Глава 8

Кабинет завкафедрой был поскромнее, чем у ректора. Небольшой… примерно с мою квартиру, ага. И мебели тут куда больше: книжные шкафы, небольшой диванчик с торшером и рельефный глобус на низкой тумбе.

Даже тяжёлый рабочий стол казался монолитным и каким-то монументальным, словно постамент – из красного дерева, с резными узорами. И высокое кресло с кожаной обивкой, в котором можно утонуть.

Но Черепин всё же стоял на ногах и глядел на меня тяжёлым взглядом, чуть приподняв подбородок.

Ситуация казалась мне странной. И подружка Анны тоже вела себя странно перед уходом. Что она вообще делала в университете?

Может, пришла насчёт сестры пообщаться?

– У Роксаны какие-то проблемы? – спросил я у Черепина.

– Что? С чего вы… – удивился он. – Ах да, точно. Нет, не волнуйтесь, мы с Ариной обсуждали не её сестру.

– Ладно, – пожал я плечами.

Кажется, он напрягся, когда я затронул эту тему. Но раз уж она не касалась моей студентки, меня больше интересовало другое.

– Так вот, я к вам пришёл по важному вопросу, Станислав Викторович. Вы слышали про баронессу Новицкую, Полину Аркадьевну?

Черепин насторожился. Казалось, до этого он размышлял о чём-то другом, но теперь всё его внимание привлекли мои слова.

– Да, слышал. А в чём дело?

– Полина Аркадьевна пребывает сейчас в тяжёлом состоянии. Она перенесла отравление хлоралгидратом, усиленным вторым, неизвестным мне в точности компонентом.

Глаза Черепина распахнулись. Он на полшага ступил вперёд, не зная, куда деть руки, которые то сжимались в кулаки, то разжимались обратно.

– Что случилось? Как с ней это произошло? – забеспокоился он.

– Надо полагать, вы знакомы, – догадался я. – Не волнуйтесь, сейчас ей ничего не угрожает.

Высокомерие во взгляде Черепина полностью исчезло, как и непонятная напряжённость в мою сторону. Но теперь он беспокоился, причём очень сильно.

– Да. Мы с Полиной знакомы, – кивнул он, глянув куда-то в сторону. И зачем-то принялся объяснять: – В детстве часто проводили время вместе. Наши семьи дружили и… – Он вдруг опомнился, выровнялся и сменил тон. – Впрочем, не важно.

– Значит, вы знаете, где располагается её особняк, – кивнул я. – Это очень хорошо. Собственно, я хотел попросить вас позаботиться о госпоже Новицкой. Мне удалось вывести её из комы, но…

– Комы? – переспросил Черепин. – Всё так серьёзно?

Он насильно сдерживал беспокойство, хотя удавалось ему это не очень хорошо. Только я не понимал, зачем ему это вообще нужно. Возможно, он не хотел показывать эмоции именно передо мной. Так что я делал вид, что ничего не замечаю.

– Всё более чем серьёзно, – произнёс я спокойным голосом. – Но критическая стадия уже миновала, и теперь стоит вопрос о восстановлении. Хлоралгидрат был усилен вторым компонентом – я подозреваю клонидин.

В моём мире его синтезировали намного позже, но здесь я уже встречал упоминания в алхимических справочниках.

– Но это может быть что-то ещё, – подчеркнул я. – Сейчас ей не помешала бы целительская помощь, чтобы ускорить и облегчить выведение токсинов.

– Да-да, конечно, – закивал Черепин. – Отправлюсь немедленно!

Он бросился к рабочему столу, схватился за сумку, которая лежала на столешнице, раскрыл её и принялся засовывать туда какие-то документы.

– Полина Аркадьевна сейчас под присмотром жандармерии, – продолжал я объяснять. – К ней приставили сестру милосердия. Я же оставил указания по дальнейшему восстановлению.

– Да-да-да, – продолжал кивать Черепин, но затем нахмурился: – Жандармы? При чём тут они?

Стоит ли ему говорить? Всё-таки стоит, иначе будет слишком много вопросов. К тому же стоит его предупредить о возможной опасности, ведь убийца может предпринять новую попытку, чтобы довести дело до конца.

– Полину Аркадьевну отравили, – тише произнёс я. – Подставили всё так, чтобы это выглядело, словно она переборщила с Маковой слезой.

В глазах Черепина вспыхнула холодная ярость. Но он промолчал и продолжил собираться.

На этот раз он выдвинул ящик стола и загремел инструментами, которые тоже отправились в сумку. Затем выдвинул ещё один ящик, из которого уже послышалось бряцание склянок.

– Хотел бы вас предупредить, Станислав Викторович. На всякий случай, – добавил я. – Полина Аркадьевна сейчас очень слаба. Не стоит перегружать её излишней магией, это может плохо сказаться на дальнейшем выздоровлении. Действовать нужно постепенно.

– Григорий Романович, – прервался Черепин и с раздражением уставился на меня. – Не забывайтесь, я не ваш студент, а опытный лекарь. И ваш непосредственный начальник, если вы ещё не забыли.

– Не забыл, – спокойно ответил я.

Черепин сейчас явно был на нервах. Он закончил собирать сумку, вышел из-за стола и направился к выходу.

– Подождите, Станислав Викторович, – окликнул я его.

– Да, что ещё? – обернулся он.

– Вы зачем-то меня искали и хотели, наверное, о чём-то поговорить.

Тут Черепин резко изменился в лице. Задумался о чём-то. Но спустя недолгую паузу помотал головой и всё же произнёс:

– Сейчас это уже не столь важно, Григорий Романович. Поговорим как-нибудь потом.

Он снова двинулся к выходу, но опять остановился, обернулся и задержал на мне странный взгляд.

– И да, господин Вересаев…

– Я весь внимание, Станислав Викторович, – улыбнулся я.

– Благодарю вас за то, что спасли жизнь Полине Аркадьевне. И что пришли именно ко мне.

В его взгляде таилась искренность, которую он очень не хотел показывать. Должен признать, Черепин умеет не смешивать личное с прочими делами. Даже несмотря на определённые разногласия.

– Я всего лишь выполнил свой долг, – ответил я.

Черепин молча кивнул.

А затем мы покинули его кабинет. Он быстрым шагом ринулся дальше по коридору и скоро скрылся на лестнице. Я же устало вздохнул и не спеша побрёл к выходу.

У меня выдался ещё один безумный денёк, так что сейчас единственное, чего мне хотелось, – это вернуться домой, принять горячую ванну и лечь спать.

Собственно, это и был мой план на оставшийся вечер. И я решил уверенно ему следовать.

━─━────༺༻─────━─

Чайная «Италия». Несколько позже.

– Анна Ивановна, ваши кофе и тирамису.

Сальваторе услужливо поставил заказ на столик и улыбнулся, отчего его лицо сделалось ещё лучезарнее и добродушнее, чем обычно.

– Благодарю, сударь, – улыбнулась в ответ девушка. – Как вкусно пахнет!

От кофе действительно исходил приятный терпкий аромат, а тирамису выглядело очень аппетитно. Так что Анна поспешила окунуть в нежную текстуру маленькую ложку и сделала первую пробу десерта.

Сладость и сливочность захватили вкусовые рецепторы. Блюдо таяло во рту и заставило даже прикрыть глаза от наслаждения – сама нежность.

Сальваторе удовлетворился произведённым эффектом и удалился.

А в это время в чайную зашла ещё одна прекрасная особа – рыжеволосая, с красивыми и правильными чертами лица. Но сейчас она выглядела раздражённой и сердитой, так что опытный итальянец не стал приставать с расспросами, а лишь учтиво поклонился и поспешил скрыться на кухне.

Рыжеволосая дама отыскала взглядом свою подругу и быстрым шагом добралась до её столика.

– Ох, вот ты где! – воскликнула она и плюхнулась на стул напротив Анны.

Та как раз закончила с первой пробой десерта, запила его кофе и улыбнулась Арине.

– И тебе добрый вечер. Ты почему такая сердитая, моя дорогая?

– Да потому что!.. – хотела было воскликнуть Арина, но вдруг осеклась.

Вместо слов она выхватила чашку у Анны из рук, сделала пару глотков и поставила её обратно, стукнув о столик.

– День выдался не очень хороший, вот и сердитая я. Понятно?

– Понятно, понятно, – хмыкнула Анна.

Её подруга всегда была довольно эксцентричной, а настроение у неё очень часто менялось. Причём порой её бросало из одной крайности в другую. Так что Анну поведение Арины не особо смутило.

– Сальваторе! – недовольно воскликнула рыжеволосая. – Ну где же вы, сударь? Сколько я ещё должна ждать?

Итальянец нацепил дежурную улыбку и поспешил вернуться к их столику.

– Сударыня, чего изволите? – поинтересовался он вежливым почти искренним голосом.

Всё-таки многолетний опыт управления чайной научил его работать с самыми разными клиентами. В том числе с рассерженными красавицами, которых Сальваторе уверенно держал на вершине списка. Даже выше подвыпивших моряков, которые искали приключений на суше.

– Мне… – осеклась Арина, потому что она ещё не придумала, чего хочет отведать. Но затем бросила взгляд на заказ Анны и махнула рукой. – То же самое, что и госпоже Лазаревой. И побыстрее, пожалуйста.

– Считайте, что уже почти готово, Арина Сергеевна, – ещё шире улыбнулся Сальваторе. – Сию минуту!

И поспешил удалиться.

– А ты-то чего такая счастливая? – буркнула Арина. – Я думала, после того как ты скажешь своему отцу, что не хочешь помолвки со Станиславом, он будет в ярости.

– Он и так в ярости, – пожала плечами Анна и отправила в рот ещё одну ложку тирамису. – Поэтому я здесь, чтобы переждать бурю.

Арина похлопала глазами на довольную Анну, а затем покачала головой:

– Не понимаю я тебя, подруга. Вот честно. Отказаться от такого кавалера! Да ради кого⁈

– Если он тебе так нравится, можешь сама отправить к нему сватов, – нахмурилась Анна.

– Ты знаешь, что я не могу… – Арина откинулась на спинку стула, скрестила на груди руки и продолжила причитать: – А я ведь столько сил положила, чтобы вы друг с другом сошлись. Чего стоила одна лишь затея с корсетом.

– Я тебя об этом не просила, – строго напомнила Анна. Но затем тепло улыбнулась и добавила: – Но за тот случай спасибо, иначе мы с Вересаевым могли и не познакомиться.

И снова отправила в рот ложку тирамису, и на этот раз нежность лилась не только во рту, но и в душе. Но затем Анна вспомнила, что очень хорошо знает свою подругу. А потому нахмурилась, поспешно проглотила десерт и настойчиво взглянула на неё.

– Арина, а где ты была, позволь узнать? Уж слишком ты заведена.

Подружка тут же всполошилась. Её глаза лихорадочно забегали, а пальцами она принялась искать упавший локон.

– Я? Я… Да нигде, – залепетала она. – Просто ходила в лавку, хотела подобрать парфюм, вот. Но не нашла, представляешь?

– Арина… – строго протянула Анна и взглянула на свою подругу пронзительным взглядом, который напоминал взгляд её отца.

– Ну, я же говорю, я… – попыталась снова оправдаться рыжеволосая.

– Сударыня Аверина! – не позволила юлить Анна. – Или говори правду, или мы больше не подруги. Я знаю, что ты что-то натворила.

Арину зажали в угол. Причём и метафорически, и буквально – столик располагался в уютном углу чайной.

Она рыскала глазами по сторонам в поисках путей спасения, но ничего не нашла. К тому же Сальваторе уже двигался к ним с её заказом на подносе и отрезал даже самый отчаянный путь бегства.

– Вот, госпожа, – он поставил чашку с кофе и миску с тирамису. – Приятного аппетита.

Затем Сальваторе поспешил исчезнуть. Но сам того не подозревая, он дал Арине немного времени.

Она подумала и решила всё выложить подчистую.

– Ладно, ладно! – вздохнула она и принялась ложкой размешивать тирамису в хаотичное месиво. – Я… я ходила к Станиславу.