Текст книги "Профессор-целитель 2 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Илья Савич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Профессор-целитель 2

Глава 1

Задорин стоял со стетоскопом в руке и смотрел на меня растерянными глазами.

– Я думал, что потерял его. Не мог же кто-то старую рухлядь упереть, а? Почему он у вас в саквояже, Григорий Романович?

Вот этого я точно не ожидал. Как сейчас ему объяснить, что предшественник, скорее всего, украл стетоскоп, чтобы похитить его Источник?

Нужно срочно что-то придумать.

– А где вы его в последний раз видели? – я сохранял безмятежное лицо и подошёл поближе к Коле.

– Да вроде бы… – Задорин нахмурился, но затем помотал головой. – Нет, решительно не помню. Я его в сумке постоянно таскал, притом повсюду. Он скорее как талисман был, я даже доставал его редко. Не уверен даже, когда именно он пропал.

– Ну, значит, вывалился из сумки, – пожал я плечами. – Я его случайно нашёл в этом кабинете под столом. Тоже, кстати, закинул в саквояж и забыл про него.

Задорин улыбнулся и аккуратно, нежно, словно боялся, что тот сломается, погладил стетоскоп.

– И как я так умудрился-то? – пробурчал он, пару раз глянув на меня исподлобья. – Ну, Григорий Романович, спасибо вам большое! Для меня он очень ценен. Буду теперь внимательнее.

Внутренняя пружина наконец разжалась. Я тоже улыбнулся и похлопал его по плечу.

– Хорошо, что нашёлся хозяин этой вещицы. А то я уж думал, как отыскать владельца… или вообще выбросить эту деревяшку. Кстати, вы точно уверены, что он ваш? Там внутри буквы. Я подумал, что инициалы владельца.

– А, это! – ухмыльнулся Задорин и одним глазом глянул внутрь трубки. – «И. В. П.» – это Иванов Василий Павлович, – расшифровал он. – Мой дедушка. Ну я вам про него рассказывал. От него у меня остались только мудрость и вот этот вот стетоскоп.

Задорин аккуратно положил стетоскоп в карман и заметно повеселел.

– Уж теперь я точно на поправку пойду! Мой талисман снова со мной.

В дверь постучал и попросился войти очередной пациент.

– Вы как, Артём Леонидович? – спросил я парня. – Ещё не выдохлись?

Побледневший, с покрасневшими глазами, парень помотал головой.

– Н-нет, Григорий Романович, я ещё смогу…

– Сможет он, ага! – грозно стукнул тростью Задорин. – Я что, не вижу? У тебя Источник почти истощился. Хочешь, как я, с этой кочерыжкой ковылять, да Маковой слезой обпиваться?

– Понятно всё с вами, господин студент, – вздохнул я и обернулся к пациенту. Это был мужик средних лет с перебинтованным ухом. – Обождите, пожалуйста, любезнейший. Вас вызовут.

– Хорошо, барин, хорошо, – закивал он.

Скривился от боли и, приложив руку к перебинтованному уху, скрылся за дверью.

– Но, Григорий Романович, я могу! – возразил Артём. – Я ещё могу принимать пациентов!

– Сиди, отдыхай, – я мягко надавил на плечо Артёма и заставил его присесть на кушетку. – У тебя тут два живых примера, что переусердствовать с магией не стоит.

– Это верно, – хмыкнул Задорин.

Затем он прихромал к Артёму и достал из штанов маленькую шоколадную плитку.

– Держите, господин студент, – протянул он её Артёму. – Шоколад помогает восстанавливать запасы Источника. Это вообще лучшая часть из прописанного мне лечения.

Артём задумчиво распечатал упаковку и отломил себе дольку.

– Вы же без магии справляетесь, Григорий Романович, да получше многих, – пробурчал он, разворачивая упаковку.

– У меня есть чем магию заменить, – заметил я. – А ты уже и сам запыхался.

Парень сунул дольку шоколада в зубы и захрустел.

– Алексея к тебе пришлю, – решил я. – Будешь у него помощником работать.

– Как помощником⁈ – Артём раскрыл рот, обнажив испачканные зубы. – Не хочу я помощником! Мы же равны.

– Будет тебе уроком, – строго пресёк я возражение. – Лекарь должен рассчитывать свои запасы магии, но ты потратил почти все в самом начале. А если бы пришёл пациент со срочным случаем?

Артём понурил голову и, обречённо вздохнув, хрумкнул вторым куском шоколадки.

– Алексея, положим, надо ещё отыскать, – заметил Задорин. Он тоже достал шоколадку и принялся её откусывать. – Вдруг он до сих пор за Прохором не гоняется по всей больнице? Что думаете, Григорий Романович?

– Думаю… – протянул я задумчиво, – что у вас наверняка найдётся ещё одна плитка, Николай Олегович.

━─━────༺༻─────━─

Алексей за Прохором уже не гонялся. Он его догнал и даже доставил до операционной. Голодного и с психологической травмой, правда. Это, конечно, не диагноз, но по лицу Прохора, когда он бежал от Алексея из процедурной, было бы справедливо предположить именно такой исход.

К тому же доказательством моей теории служили слова Тамары Семёновны, которая помогала Черепину приступить к операции. Да, он сегодня тоже дежурил, но в качестве оперирующего лекаря.

В общем, для Прохора потребовалась повышенная доза эфира, чтобы успокоить бедолагу.

Справедливости ради во взгляде и самого Алексея мелькали тревожные флешбеки из процедурной. Прям клизма впечатлений какая-то…

Но зато парень жутко обрадовался, когда я отправил его в дежурку. И совсем уж возомнил о себе, когда я сказал, что у него в помощниках будет Артём.

Разобравшись с этими двумя, мы с Задориным отправились к Пете в 211-ю палату. Там Петя продолжал шаманить над Маргаритой. Как позже выяснилось, небезуспешно.

Когда мы зашли, запыхались и сам Петя, и Маргарита, и даже Маруся. Она тяжко вздыхала, положив подбородок на край кровати.

– Как успехи, студент Анисимов? – спросил Коля и присел на кровать рядом.

Парень поднялся, нахмурился и помотал головой.

– Ничего не выходит. Я будто бы нащупываю что-то, но не получается. Словно рыбачу голыми руками.

– А рыбка-то скользкая, да? – хмыкнул Задорин. – Но ты правильно уловил суть. Хорошее сравнение.

– Так вы знаете, как пользоваться даром? – заинтересовался Петя.

– Не совсем, – помотал головой Задорин. – Но кое-что смогу подсказать…

Я тем временем занялся самой пациенткой.

Коля оказался прав, когда посоветовал оставить Петю. За это время парень успел перепробовать все неверные подходы к дару обследования, и оставалось лишь направить его в верном направлении. Но и для него самого, и для Маргариты всё это далось нелегко. Когда выдалась передышка, женщина улеглась на койке так, словно часа два разгружала тяжёлые вагоны, и прикрыла глаза.

– С вами всё в порядке, любезнейшая? – спросил я, присаживаясь на край постели.

– Да-да, господин лекарь, – с одышкой пробормотала Маргарита. – Всё хорошо. Нужно только отдохнуть, и можно продолжать.

Я глянул, как Задорин наклонился поближе к Пете и активно объяснял ему, как это работает:

– У меня знакомый был с даром обследования. Я пытался у него выучиться, но не пошло. Видишь ли, тебе нужно направить магию внутрь человека, но не затем, чтобы исправить что-то, а как бы обволочь нужный участок и заглянуть туда поглубже. Не решать проблему, а выявить её. Как выясняется, это разные подходы.

Петя активно кивал и хмурился, чтобы сосредоточиться и не упустить ни слова.

– Если, как ты, сравнивать с рыбалкой, то это как раз словно руками охотиться. Но рыба же скользкая, верно? И выворачивается, пытается улизнуть. Вот и организм человека – он ведь не статуя, а живой, подвижный, реагирует на каждое воздействие. Не хочет, чтобы его обхватывали всякие там магии. Поэтому нужно зацепиться, как гарпуном или крючком, иначе будешь перескакивать с места на место.

– О, а я-то думал, что такое! – почесал затылок Петя. – За кости постоянно цепляюсь, но мышцы и связки не вижу.

– А это они просто на месте стоят, правильно? – кивнул Задорин. – Хотя ты аж до костей добрался, хм… – призадумался он, по привычке закрутив ус. – А мне ведь так и не удалось. Молодец! Живо схватываешь даже.

Это воодушевило Петю. Я наказал ему немного передохнуть, чтобы и сам он немного восстановил Источник, и Маргарита перевела дух.

Она выглядела ещё более истощённой, чем сам студент. И у меня на самом деле были некоторые подозрения насчёт воздействия магии на организм человека. Тем более магии обследования.

Я улыбнулся, чтобы не нервировать пациентку, и попросил:

– Можно я вас ещё раз осмотрю, любезнейшая?

– Ой, конечно, Григорий Романович, – кивнула она со всё ещё закрытыми глазами. – Конечно, вам можно.

Я через одежду мягко прощупал бедро Маргариты. И даже при небольшой пальпации по её лицу сразу понял, что она болезненна.

– Вам некомфортно? – спросил я, чуть надавив на болезненную область.

– Да, есть чуть-чуть, – кивнула она.

Но стоило мне нажать чуть сильнее, Маргарита вскрикнула и дёрнулась. Плохой признак, этого я и опасался.

Я успокаивающе погладил больное место, отпустил пациентку и обернулся к Пете и Коле.

– Похоже, на сегодня придётся закончить с обследованием.

– Как? – удивился Петя. – Почему?

– Григорий Романович, сейчас очень важно, чтобы Пётр продолжил использование дара, – Коля вдруг сделался очень серьёзным. – Если прервёмся, всё будет впустую. Нужно брать, пока горяченькое, понимаете?

Я встал с койки, схватился за фонендоскоп, чтобы занять руки.

– Нельзя. Похоже, дар обследования при длительном воздействии пагубно влияет на самого пациента. Маргарите нужно отдохнуть.

В голове у меня были параллели с рентгеновским облучением, воздействие которого не было изучено в начале его применения. С магией, судя по всему, было нечто похожее. По крайней мере, касательно дара обследования.

После моих слов Пётр и Коля наконец-то заметили состояние Маргариты.

– Что случилось? – очнулась вдруг Маруся. – Маргоша, как ты⁈

Девушка увидела, как Маргарита кривится от приступа боли. Тут же ахнула, подскочила с кровати и бросилась в нашу сторону.

Но на полпути вдруг остановилась, зажмурилась сама и упала на коленки, обхватив голову.

– Маруся! – сорвался с места Петя.

Он так шустро мчался на помощь, что передо мной мелькнули полы его халата, а его ботинки скрипнули по полу.

Мы с Задориным переглянулись и глянули на парня, который нежно обнял пациентку. Та глубоко задышала.

– Не… знаю, – простонала девушка. – Голова… болит.

– Эх, зачем же вы так резко встали? – причитал ПетяЖ, обволакивая её голову золотистым светом. – Ну ничего. Сейчас будет полегче, подождите.

Картина была умилительной. Парень заботливо придерживал Марусю одной рукой, а второй мерно кружил над её головой.

Вот только умиляться я перестал очень быстро – когда Маруся потеряла сознание.

– Григорий Романович, – испугался Петя. – Что происходит? Я ведь… я просто хотел уменьшить боль!

Я присел рядом. Коля, несмотря на слабость, неловко приземлился с другой стороны и принялся осматривать Марусю.

Я быстро свёл симптомы воедино. Травма головы, резкий подъём, потеря сознания через несколько секунд. Всё было очень похоже на эпидуральную гематому, но были и другие варианты. Субдуральная гематома, внутримозговое кровоизлияние или сотрясение с ортостатическим коллапсом.

В любом случае действовать нужно быстро и наверняка. Но КТ или МРТ в эту больницу ещё не завезли, очередь лет на сто вперёд. Даже если будем первыми. И проверить, что именно пошло не так, сейчас можно лишь одним способом.

– Вот тебе и практика, Пётр, – Задорин тоже понял ситуацию и принялся наставлять студента. – Помни, что я тебе говорил. И найди, от чего именно она пострадала.

Маруся очнулась, слабо приоткрыла глаза. Выглядела она крайне плохо: мутный взгляд, глаза еле шевелятся и закатываются.

Я проверил реакцию её зрачков. Правый был расширен – как раз с той стороны, где была травма.

– Область между черепом и мозгом, в височной зоне, – направил я Петю. – Сперва посмотри там.

Петя кивнул. Вдохнул поглубже. И сосредоточился, прикрыв глаза, и повёл ладонью вдоль виска.

Золотистое свечение озарило лицо девушки и обдало волной тепла.

Мне оставалось только наблюдать.

За короткое время Пете выпало немало испытаний, и пока он справлялся отлично.

– Маруся в порядке? – забеспокоилась Маргарита.

Она попыталась встать, но зажмурилась и распласталась обратно на кровати.

– Всё будет хорошо, – кивнул я в её сторону. – Вы пока что лежите и отдыхайте.

– Нашёл! – распахнул глаза Петя. – Да – там гематома. Прямо между черепом и мозгом. Но повреждённый сосуд пока не могу разглядеть.

Я оказался прав. Значит, Пете предстоит ещё одна операция, только в этот раз не со мной.

– Сколько сил в Источнике у тебя осталось? – спросил я Петю.

– Около трети, кажется, – нахмурился он.

У меня промелькнула мысль, что он влил очень много магии в одну конкретную область пациента, и это пагубно сказалось на состоянии. Маргарита до сих пор не вставала с постели, хотя очень беспокоилась за состояние Маруси.

Аналогия с рентгеном становилась всё убедительнее, если бы его излучение было иного рода.

Но другая мысль заключалась в том, хватит ли студенту второго курса трети запаса, чтобы ассистировать при сложной операции?

– Как думаете, Черепин уже закончил с Прохором, Николай Олегович? – рассуждал я вслух.

– Думаю, да, – кивнул Коля.

– Давай-ка мне её сюда, – я аккуратно подхватил Марусю и указал Пете на каталку в углу палаты. – А ты подготовь каталку. Будешь ассистировать во время операции.

Глаза Пети распахнулись, но удивление быстро спало. Он кивнул и направился к каталке.

━─━────༺༻─────━─

Да, практика у Пети выдалась нелёгкой. Черепин выслушал меня, молча глянул на Петю, которого я предложил в качестве дополнительного ассистента. Но всё же согласился, когда узнал о прорезавшемся даре обследователя.

Будь здесь обычный девятнадцатый век, девушка не обошлась бы без дырки в черепе, о которой мы совсем недавно шутили для Митяя. Но сейчас опытный целитель Станислав Черепин проведёт всё без вскрытия, потому что студент Анисимов сможет его направлять.

– Да он сам рад, – ухмыльнулся Коля перед моим уходом. – Поработать вместе с обследователем, даже если тот только-только проклюнулся, это дорогого стоит. Так что смотри, как бы он Петьку в ассистенты не забрал.

– Если Петру Демьяновичу это пойдёт на пользу, то пускай, – пожал я плечами. – Сам же знаешь, я для него подобной практики организовать не смогу.

Коля напоследок покрутил усы, раздумывая над моими словами, и скрылся в сторону операционной.

Сам Коля останется на операции. Так уж получилось, что одна юная девушка стала поводом для привлечения сразу трёх целителей. Первый, оперирующий лекарь, был единственным опытным лекарем с полноценным Источником. Второй, Петя, служил портативным КТ-навигатором. Ну, а Задорин, как единственный, у кого был опыт работы с даром обследователя, был кем-то вроде штурмана, чтобы навигатор не завёл куда-нибудь не туда.

А я отправился дальше. Дежурка занята Артёмом и Алексеем, Роксана должна скоро закончить с прививками, и нужно придумать ей ещё одно задание.

Но должен признаться, когда Коля сказал о том, что Черепин может переманить Петю, я почувствовал лёгкий укол ревности. Нравился мне этот парень.

А ещё не нравилось, что такую операцию Черепин провести может, а я – нет.

━─━────༺༻─────━─

Под утро все четверо практикантов снова выстроились в дежурке. Я стоял напротив них с журналом, где отметил весь сегодняшний день.

– Итак, подведём итоги сегодняшней практики, – приступил я к делу. – Касимов Артём – три балла.

– Но почему? – поправил он очки с хмурым видом. – Я же честно всё отработал.

– Ага, – шмыгнул Алексей. – Застращал пациентку и не увидел обычную простуду.

– А если бы её удар хватил по твоей милости? – кивнул я. – К тому же использовал слишком много магии, чтобы эту простуду вылечить и уже к середине дня остался без энергии.

– Понял, – вздохнул Артём.

– Знаний у вас, господин Касимов, много. Но нужно больше практики. Знания, как и магию, нужно уметь применять.

– Понял, Григорий Романович, – кивнул Артём. – Буду исправляться.

– Но в целом-то молодец. Если б не провалил начало, думаю, смог бы выдержать темп. Надеюсь, урок усвоен.

– Усвоен, Григорий Романович, усвоен, – вздохнул Артём.

Я поставил отметку в журнале и остановился напротив Алексея.

– Вы, господин Родимин, тоже сработали на троечку.

– Эй, не может такого быть! – возмутился парень. – Я ведь со всем справился!

– А бедняга Прохор? – напомнил я. – Операцию-то ему сделали. Вот только он теперь в процедурную заходить боится и сидеть отказывается.

– Какой чувствительный, – фыркнул парень, скрестив руки на груди.

– Уж какой есть, – пожал я плечами и поставил вторую отметку. – К тому же не стоит бегать за пациентом по коридорам с клизмой наперевес. Это, так сказать, понижает боевой дух остальных больных.

– Хе-хе-хе, – хихикнула Роксана.

И я шагнул к ней.

– А вы, Роксана Демидовна… – протянул я.

Она тут же захлопала глазками и мило заулыбалась.

– Что такое, Григорий Романович?

– Вы справились на четвёрку. Хороший результат.

Улыбка у девушки спала. Сама она нахмурилась.

– А почему это только четвёрка?

– Она ещё недовольна! – хмыкнул Петя.

– Ты вообще молчи! – кинула она в его сторону. – Я тебя за весь день ни разу не увидела. Григорий Романович, где он прятался?

Раскрывать новость, что Петя овладел даром обследования, пока не стоило.

– Хочешь пятёрку, значит? – ответил я вопросом на вопрос. – Тогда поведай, как ты угомонила тот детский сад?

На это девушка тут же стушевалась. Недовольно, с лёгкой угрозой во взгляде прищурилась, надула губки и отвернулась.

То, что Роксана сегодня справилась, – хорошо. Но если дети в следующий раз наотрез откажутся переступать порог больницы, то это уже плохо. Как именно Роксана навела порядок, я не знал, но кое о чём уже догадывался. Взгляды детей и Тамары Семёновны в процедурной немного напрягали, а реакция самой Роксаны на простой вопрос лишь укрепляла мои подозрения.

– Четыре так четыре, – буркнула девушка.

– Хорошо, – кивнул я и подошёл к последнему практиканту. – Пётр Демьянович…

Парень устало улыбнулся. Выглядел он хуже всех – даже Артёма, хотя по моему наставлению старался не переборщить с магией и действовать аккуратно.

– Петя получает пятёрку, – констатировал я, черканул в журнале и захлопнул его. – На этом можете быть свободны. Идите домой и отдыхайте.

– Чего⁈ – хором воскликнули Роксана и Алексей.

– Почему это Пете – пятёрку⁈ – Роксана упёрла руки в бока и грозно уставилась на…

Нет, не на меня. А на Петю.

Тот отшатнулся.

– Григорий Романович, – потребовал Алексей. – Объяснитесь, пожалуйста, чем вы там таким занимались?

– Вы, господа студенты, кажется, слегка забылись, – стальным голосом ответил я двум бунтовщикам. – Спрашивать объяснения – моя обязанность. А не наоборот.

Холодный тон заставил Роксану и Алексея утихнуть. Пока они возмущались, Петя и Артём спокойно сняли с себя халаты и накинули мундиры. А скоро и эти двое быстро переоделись, попрощались и юркнули в дверь следом.

Я же остался в дежурке один. Сбросил грозное выражение лица, чуть расслабился. За окном расплывался алый рассвет и сияли огоньки уличных фонарей. Через открытую форточку тянуло прохладным влажным воздухом.

Обошёл стол, сел в кресло и устало вздохнул, глядя на открытый саквояж.

Значит, предшественник хотел украсть Источник у Задорина. Но, похоже, эта вещь больше принадлежала его дедушке, Иванову Василию Павловичу, чем самому Коле.

Тогда привязка просто не могла сработать: Василия Павловича уже нет в живых. Нельзя украсть у него Источник.

Однако ритуал всё равно дал результат – появился я и пропал сам предшественник. При этом закон сохранения энергии никуда не делся, всё должно быть в балансе.

Так что именно случилось с тем – прошлым Вересаевым?

Глава 2

Я шагал по залитой набережной Большой Невы с новой сумкой на плече. Дождь барабанил по плечам и стекал с полей шляпы прямо на ботинки. Мимо проезжали редкие экипажи, трамвай рассекал лужи. А несколько отчаянных пешеходов двигались короткими перебежками от козырька к козырьку.

Отличное время, чтобы сделать то, что я хотел сделать уже давно.

После прошлого дежурства у меня выдалась пара свободных дней. Прелесть ненормированного графика работы в том, что выходные могут выпасть в самые неожиданные дни – например, понедельник и вторник. Даже не знаю, как Лазарев и Черепин допустили, чтобы я прохлаждался в такое время.

Но на самом деле бездельничать не приходилось. Первым делом я засел за чёрную книгу и наконец-то прочитал её до конца. Сложилась пока ещё смутная, но более-менее цельная картина.

Для итогового уравнения я ввёл несколько обозначений: Предшественник – П, стетоскоп – С, реципиент с Источником (дедушка Коли) – Д1.

Если сложить всё это вместе, должна получиться следующая картина: П+С+Д1=П1+С+Д.

Вполне себе простое уравнение, где единичка «1», обозначающая наличие Источника, перекочевала к предшественнику.

Но на деле получилось иначе:

П+С+Д1=Я+С

То есть Я – это, собственно, я. Новая переменная. С-стетоскоп остался невредим и теперь вернулся к Задорину.

Дедушка Коли Д1 пропал из уравнения, потому что его и не было, а П-предшественник куда-то пропал, уступив тело мне.

Какого-нибудь математика наверняка хватил бы удар от такого вольного использования переменных, но уравнение решается в моей голове, так что ни один математик, физик и алхимик не пострадал.

Но когда я вывел второе уравнение, получил несколько странную картину. Д1 должно быть равно нулю, ведь дедушки не было. И что тогда получается?

П+С=Я+С. То есть – П=Я.

Из этого следует, что по какой-то неизвестной мне характеристике я равен предшественнику, в чём я сильно сомневаюсь.

Но был ещё один вариант.

Чтобы провести ритуал, нужна какая-то энергия. Допустим, Э. Просто так ничего не происходит, верно?

Тогда уравнение выглядит так:

П+С+Э=Я+С

Ритуал искал того, к кому был привязан стетоскоп, но не нашёл его и притащил меня. Куда делся предшественник?

Можно было бы подумать, что он очутился в моём прошлом теле. Но, во-первых, моё прошлое тело погибло, и сколько душ туда ни суй, оно не оживёт. Во-вторых, ритуал предназначен для хищения Источника, а не обмена. Поэтому «энергия» Предшественника должна остаться в этом мире.

Он не мог исчезнуть, а значит…

Тут поток мыслей пришлось оборвать. Я замер посреди Дворцового моста. Дождь к тому времени перешёл в ливень, но я его даже не замечал из-за глубоких раздумий.

Наклонился над оградой и посмотрел на бурлящую реку, и тут же поёжился, потому что со шляпы потекло прямо за шиворот.

Сунул руку в сумку и достал оттуда чёрную книгу.

Я в последний раз взглянул на потёртую кожаную обложку. Капли быстро залили её брызгами, проникая в трещины.

– Ну, спасибо за всё, – сказал я.

И бросил книгу в реку.

Она быстро стала тёмным пятном и сгинула в речной ряби, словно её и не было.

Я коснулся груди – там будто свербило.

Самовнушение? Вполне возможно, но ощущения казались донельзя настоящими, будто я просто не замечал их до недавнего момента.

Нет, предшественник не исчез бесследно. Я в этом уверен. И я запомнил каждую строчку из чёрной книги, поэтому она мне уже не нужна.

━─━────༺༻─────━─

Через полчаса я снова стоял у дверей университета.

Как ни странно, я уже успел заскучать по этому вместилищу гранита целительской науки. И по «грызунам», конечно.

Утро после дождя бодрило, несмотря на то, что я застал этот самый дождь. Заметно похолодало, а сырой питерский ветер не сдавался и пробирался за шиворот.

Так что я стряхнул с плаща влагу и поспешил внутрь.

В том, чтобы проснуться с рассветом в ливень, есть одно преимущество – опоздать куда-то очень сложно.

Поэтому до занятия оставалось ещё пятнадцать минут, студенты вовсю сновали по коридорам, в здании – шум и гам.

Я двинулся к лестнице на второй этаж, к аудитории. Однако по пути начал ловить странные взгляды.

Вот, например, двое старшекурсников, заметив меня, замедлили шаг и о чём-то между собой тихо перешепнулись. А вот по ступенькам бежала кудрявая студентка. Причём она так сильно куда-то спешила, что чуть в меня не врезалась и едва не споткнулась.

– Осторожнее, барышня, – придержал я её.

– Ой, простите, пожалуйста! – залепетала девушка. – Я просто… – Тут она подняла голову, увидела, с кем столкнулась, и резко замолчала.

А затем отвела взгляд, прижала к груди какую-то папку, тихо бросила:

– Простите.

И убежала прочь.

Весело, однако. Косые взгляды, перешёптывания и шарахающиеся студентки. Университет встретил меня с радушием!

Не обращая внимания на них, я поднялся на второй этаж и направился к аудитории. Как раз в это время навстречу вышел профессор лет пятидесяти или даже старше. Высокий, с морщинками в уголках глаз, явно привыкших щуриться от смеха. Даже сейчас на его лице жила лёгкая улыбка.

Тут профессор заметил меня, встретился со мной взглядом и чуть изменил направление, чтобы пересечься со мной.

– Григорий Романович, доброе утро, – он протянул руку.

– Здравствуйте. – Я ответил на рукопожатие.

– Судя по всему, о вашем недуге узнал весь университет, – мягким, вкрадчивым голосом произнёс профессор. – Соболезную. Крепитесь.

Говорил он это искренне и всем своим видом располагал к себе. В его взгляде, голосе и улыбке было что-то тёплое и располагающее.

– Не стоит беспокоиться, – слегка поклонился я в ответ. – Это никак не помешает мне обучать студентов.

– Рад, что вы не падаете духом, – профессор, имени которого я не знал, улыбнулся ещё шире. – Просто будьте чуточку осторожнее, хорошо? Полагаю, первое время вам предстоит заново доказывать свою состоятельность. У студентов молодые, горячие умы и ещё больше гонора.

– Студентов бояться – в университете не преподавать, – подмигнул я.

– А вы правы! – засмеялся профессор. – Чертовски правы, господин Вересаев!

Тут он отвлёкся, глянул мне через плечо, а затем за спиной раздался голос:

– Господин Добронравов, вот вы где!

По коридору послышался частый лёгкий стук шагов. Я обернулся и увидел ту самую студентку, которая едва в меня не врезалась. Она затормозила, когда заметила, что рядом с профессором Добронравовым стою я. Остановилась и захлопала глазами.

Добронравов чуть склонился в её сторону:

– Что такое, Агафья Никитична?

– Михаил Иванович, – тихим голоском произнесла студентка. – Я вас искала… в смысле, работу передать.

Она протянула ему ту самую папку, которую едва не выронила на лестнице.

– Ух, отлично! – искренне обрадовался профессор и принял папку. – Как раз направляюсь в преподавательскую, теперь будет что почитать. А вы не спешили, госпожа Воронцова, не правда ли? Срок ведь уже почти вышел.

– Очень спешила, Михаил Иванович, – надулась девушка. – Просто тема сложная. А библиотекарь за что-то на меня разозлился! И, представляете, взял да…

– Представляю. Ой, как представляю, – хмыкнул Добронравов, пролистывая работу студентки.

Его глаза живо бегали по строкам, и, судя по реакции, труды Воронцовой были не зря.

– Должен признаться, меня он тоже как-то выставил вон.

– Правда⁈ – ахнула девушка.

– Правда, правда, – Добронравов лукаво стрельнул взглядом в сторону студентки. – Я как-то протащил в библиотеку пирожок с капустой. Очень нужно было найти одну книгу, но я был чрезвычайно голоден. Ой, только вы никому, ладно, Агафья Никитична?

– Конечно! Никому-никому, – закивала студентка.

Михаил Иванович мне определённо нравился. Жаль, времени на разговор уже не оставалось.

– Михаил Иванович, – обратился я к профессору. – Мне уже пора. Было приятно с вами повидаться.

– Конечно, Григорий Романович, мне тоже, – кивнул Добронравов. – Идите.

Мы разошлись. Я подошёл к аудитории, взялся за ручку и чуть задержался, прежде чем отворить дверь. В груди слегка кольнуло волнение, но тут же сменилось привычным приливом адреналина.

Дело в том, что как только я узнал о слухах насчёт моего недуга в университете, то понял: косых взглядов и обсуждений не избежать. Так что помимо изучения чёрной книги и оформления лицензии мне пришлось потратить ещё несколько часов, чтобы подготовиться к предстоящим занятиям.

Ведь репутацию нужно было вернуть быстро и надёжно, и сейчас от этого первого занятия зависело очень многое.

Я тихо выдохнул, сосредоточился и толкнул дверь.

Как только вошёл внутрь, гвалт студентов резко прервался. По замеревшей аудитории раздавались звуки моих шагов. В полном молчании я добрался до рабочего стола, поставил на него сумку и повернулся к студентам.

– Здравствуйте, дамы и господа!

Я обвёл взглядом все ряды. Каждый из студентов сейчас глядел на меня так, словно видел впервые. В глазах – сомнение, вопросы, даже недовольство. У кого-то – жалость. Только Роксана, Артём, Петя и Алексей, которые провели со мной свою практику, слегка улыбались. Алексей даже ткнул двух своих друзей, чтобы те перестали перешёптываться между собой. Наверняка обсуждали меня.

– Итак! – продолжил я. – Вы все недавно провели своё первое практическое занятие в больнице.

Я открыл сумку и достал оттуда папку, перевязанную плотной верёвкой.

– Вот здесь, – я поднял её над головой, – сводный журнал ваших результатов. У меня имеются все отметки и все комментарии ваших лекарей-кураторов.

Я хлопнул журналом по столу, и по аудитории прокатилось резкое эхо. Подружки Роксаны аж вздрогнули от неожиданности.

– И должен сказать, что результаты не впечатляют, – со сталью в голосе произнёс я. – Средняя оценка – всего четыре целых одна десятая балла.

Я замолчал.

Студенты тоже молчали. Они удивлённо переглядывались между собой, но так и не понимали, к чему я клоню.

Руку подняла Роксана.

– Да, госпожа Аверина, – кивнул я.

Девушка встала.

– Григорий Романович, – немного неуверенным тоном начала она. – Ведь это хороший результат. Насколько я знаю, у старших курсов средняя оценка была в районе трёх баллов. Быть может, мы вообще поставили рекорд университета?

– Благодарю, Роксана Демидовна, – я жестом показал, чтобы она садилась. – Да, верно. Четыре целых одна десятая балла – это хоть и не рекордное значение для первой реальной практики, но по меркам прошлых курсов очень впечатляюще.

– Так в чём тогда проблема? – буркнул Алексей.

Я взглянул на него и улыбнулся. Парень отвёл взгляд и тут же затих.

– Проблемы целых две. И первая, – я поднял руку и выпрямил указательный палец, – в том, что у вас уже была самая настоящая практика, причём в экстремальных условиях, до того, как вы должны были получить её по учебному плану… Во-вторых, – я выпрямил средний палец, – у вашего курса есть одно значительное преимущество перед остальными. У вас в преподавателях появился я.

Последнее заявление ошарашило многих. Виктория Делари приоткрыла рот, но не нашлась, что сказать. Друзья Алексея Самуилов и Белокунов переглянулись так, словно оба пытались понять, послышалось ли им или нет. Затем они глянули на Алексея, но тот даже не улыбнулся.

Резкое заявление, согласен. И повышает ставки, ведь теперь ударить в грязь лицом никак нельзя. Но если у меня имеется изъян, с которым в этом мире вообще нельзя работать целителем, придётся делать куда больше остальных.

Пан или пропал.

Руку подняла Светлана Валерьевна, блондинка с голубыми глазами, сейчас необычно серьёзными.