Текст книги "Профессор-целитель 2 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Илья Савич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Я уже почти дошёл до двери ректорского кабинета, когда она отворилась сама и в коридор вышел Черепин.

Он закрыл дверь, сделал пару шагов в мою сторону, но когда увидел меня, вдруг замер на мгновение. Будто наткнулся на невидимую стену.

Скользнул по мне взглядом, и в глазах на мгновение промелькнуло что-то, что тут же исчезло за холодной маской. Он выпрямился, приподнял подбородок и кивнул.

– Григорий Романович.

– Станислав Викторович, – ответил я.

Мы не двигались с места, и в этой короткой паузе было больше напряжения, чем в иной драке. Я видел, как у него играют желваки. Он специально спрятал руки за спину, потому что пальцы сами собой сжимались в кулак.

Помимо этих «мелочей» Черепин казался невозмутимым, как всегда, но я чувствовал, что он был на взводе. И что-то подсказывало: именно я был причиной этого состояния.

Почему? Я не знал. В прошлую нашу встречу он хотел о чём-то со мной поговорить, но до разговора не дошло.

Признаюсь, меня интриговал этот вопрос, но разбираться с ним сейчас я не собирался. Меня ждало другое дело, куда более важное, чем выяснение отношений с заведующим кафедрой.

– Как здоровье баронессы Новицкой? – спросил я, чтобы сменить тему. – Вы ведь её навещаете?

Вопрос почему-то застал его врасплох. Черепин моргнул, на мгновение потеряв свою холодную мину, и мельком глянул на дверь кабинета – будто проверял, не слышит ли кто наш разговор. Это движение было быстрым, почти неуловимым, но я его отметил.

– С Полиной Аркадьевной всё в порядке, – ответил он ровным голосом. – Идёт на поправку. Быстрее, чем предполагали.

– Хорошо, – кивнул я. – Передавайте ей мои наилучшие пожелания, когда увидите снова.

– Передам, – сухо отозвался он. – Счастливого дня, Григорий Романович.

– Взаимно, – кивнул я.

Не добавив больше ни слова, Черепин пошагал прочь по коридору.

Я проводил его взглядом. Странный он всё-таки человек. Чую, разговор с ним когда-нибудь состоится. Но время поджимало, и я отложил этот вопрос на потом.

А затем повернулся к кабинету, постучал и вошёл.

– Иван Николаевич, здравствуйте, – приветствовал я ректора.

Лазарев стоял у окна. Он обернулся и с мимолётным удивлением посмотрел на меня.

– Здравствуйте, Григорий Романович. Это замечательно, что вы пришли. Я как раз хотел с вами поговорить.

Голос Лазарева меня насторожил. Я машинально оглянулся к выходу, будто мог увидеть Черепина. Может быть, я ошибаюсь, но по странной реакции их обоих мне показалось, что они тут обсуждали именно меня.

– Конечно, Иван Николаевич. Я как раз и пришёл за этим – поговорить с вами.

Не знаю, что на уме у Лазарева, но вряд ли мне это понравится. Особенно если это как-то связано с Черепиным.

Глава 18

И вот я снова в кабинете ректора. Вместо того чтобы нормально сесть и поговорить, Иван Николаевич стоял у окна, спиной ко мне, и созерцал Фонтанку. Мне же приходилось стоять неподалёку и ждать, пока он выдерживает драматическую паузу.

За то недолгое время, что я его знал, Лазарев успел показать себя мастером эффектных выходов. Чего стоила хотя бы его громогласная трость, которой боялись все – от первокурсников до именитых профессоров. В больнице, когда мы разговаривали с Анной, он возник из тени бесшумно, как призрак.

А теперь вот устроил спектакль у окна.

Но наконец он заговорил:

– Я должен признать, Григорий Романович, что ваши успехи на преподавательском поприще меня радуют. Ваши методы преподавания поначалу меня настораживали. Чего стоит только ваше первое занятие, где вы сыграли пациента. Но это сработало. На практике ваши ребята показали очень высокий общий уровень, вы выявили у Петра Анисимова весьма ценный дар обследования. Да и остальные профессора отметили, что с вашим приходом вовлечённость студентов и их успехи заметно выросли.

Я не обольстился. Так начинают разговоры, которые заканчиваются неприятностями.

– Благодарю, Иван Николаевич, – ответил я ровно. – Но?

Лазарев чуть повернул голову. В профиль было видно, как дёрнулся уголок его губы – не то усмешка, не то досада.

– Но… – протянул он. – И правда, есть одно но. Ваши успехи привлекают внимание, и у меня есть дело, которое я хочу поручить именно вам.

Он наконец повернулся и взглянул на меня безо всяких эмоций.

– По итогам последних экзаменов пятеро студентов старших курсов провалились. Кто-то по нерадивости, кто-то по глупости, кто-то из-за обстоятельств. Но итог один: они не могут быть допущены к дальнейшему обучению или к выпуску из университета. По уставу я могу либо исключить их, либо дать им последний шанс. Именно вы будете решать, как именно поступить с ними.

Он замолчал, наблюдая за моей реакцией. А я не спешил с ответом.

– Пятеро… – призадумался я. – И что именно нужно сделать?

– Отобрать тех, кто достоин повторной попытки, и представить их на комиссию, – сказал Лазарев. – Остальных ждёт отчисление. Некоторым – с правом получить звание фельдшера, если ВЫ посчитаете нужным. Они смогут уйти из университета с дипломом, но без права практиковать как целитель.

– Сурово, – заметил я.

– Это их последний шанс, Григорий Романович, – сказал Лазарев. – Если они не смогут проявить себя, из университета их исключат, невзирая на регалии предков и наличие дара.

Значит, вот оно что. Лазарев хочет повесить на меня ответственность за судьбы людей. Не в операционной, где стоит вопрос о жизни или смерти, а ответственность педагога – определить, кого не стоит вообще допускать до серьёзной медицины. Кто-то потратил годы на обучение, кто-то, быть может, потратил и целое состояние.

Студенты в этом университете буквально судьбой предназначены для работы лекарями. Наверняка для тех, кого придётся исключить, рухнет целый мир.

Я кивнул. Меня не пугает подобная ответственность, потому что за ней стоит другая ответственность – за жизни пациентов, которые могут попасть к тем, кого мы выпускаем из стен университета.

Вот только почему на меня выпало такое испытание? Это показалось странным.

Что ж, мотивы Лазарева пусть останутся при нём. Но у меня появилась идея, как получить то, что мне нужно.

– У меня есть предложение, – сказал я. – По поводу того, как организовать проверку.

Лазарев приподнял бровь.

– Слушаю.

– В городе они останутся в привычной среде, – сказал я. – Они уже были в нашей больнице, сидели за нашими партами, и заставить их думать по-другому будет непросто. Нужно вывезти их туда, где они окажутся без привычной обстановки. Где придётся работать руками, в чужом окружении и с проблемами, которые им не знакомы. Давайте отправим их в Шахтёрск.

– Шахтёрск? – приподнял бровь Лазарев.

– Именно. В этом посёлке добывают магическую руду, и мы наверняка найдём интересные случаи для проверки студентов. К тому же они окунутся в совершенно другую среду работы.

– Шахтёрск… – размышлял Лазарев. – Что ж, в этом что-то есть. Их фельдшер постоянно шлёт депеши и жалуется на недостаток рабочих рук. В последней депеше он упоминал, что участились случаи рудниковой хвори…

Значит, Лазарев держит контакт с этим посёлком. Это хорошо, очень хорошо.

– Значит, вы согласны? – уточнил я.

– Согласен, – кивнул Лазарев. – Так и поступим, Григорий Романович. Завтра к полудню я подготовлю билеты и рекомендательное письмо к фельдшеру. Отправитесь поездом, студенты доберутся своим ходом.

Он подошёл к столу, порылся в ящике и достал папку.

– Здесь переданная фельдшером информация, – он протянул её мне. – Скудная, конечно, но для первого знакомства с обстановкой хватит.

Затем он достал вторую папку – значительно толще.

– А здесь личные дела студентов. Также рекомендую изучить их заранее.

– Благодарю. – Я убрал обе папки в саквояж. – Могу идти?

– Вы хотели о чём-то со мной поговорить, – напомнил Иван Николаевич.

– Ах да, – улыбнулся я. – А можно мне прибавку?

Ректор сощурил глаза и раздражённо поджал губы. Вот так вот молча можно послать нафиг.

– Понял! – улыбнулся я чуть шире. – Ну, попытка не пытка, как говорится. До свидания, Иван Николаевич.

– До свидания, – кивнул Лазарев.

Я развернулся и пошагал к двери, но уже у выхода Лазарев окликнул меня:

– И ещё, Григорий Романович.

– Да? – обернулся я.

– Рудниковая хворь – это не простуда. Это болезнь магической природы. Убедитесь, что ваши подопечные готовы к тому, что их ждёт. И что вы – готовы.

Лазарев смотрел на меня внимательно, и в этом взгляде было что-то большее, чем просто предупреждение ректора.

– Благодарю, – ответил я. – Подготовлюсь.

И вышел из кабинета.

Значит, рудниковая хворь? Магическая болезнь, с которой я до сих пор не сталкивался. Пока я работал руками, головой и знаниями из прошлой жизни, но здесь этого может оказаться мало.

Пора учиться справляться с магическими недугами, иначе в Шахтёрске нам придётся несладко.

━─━────༺༻────━─━

Я решил не тратить время зря и подготовиться к грядущей командировке. Поэтому сразу направился в преподавательскую.

Поудобнее расположился за своим столом, положил документы перед собой и принялся изучать.

Итак, Шахтёрск. Население всего пара тысяч человек, что, впрочем, не так уж и мало по здешним меркам. Главное назначение посёлка – добыча магической руды. Ближайший к Петербургу рудодобывающий посёлок.

В общих чертах Емельян мне описывал детали насчёт посёлка. Там есть несколько шахт, где добываются разные виды руды. Перунит, та самая небесно-синяя руда для Контура сердца, добывается как раз в одной из них.

Емельян знает бригадира, который там работает. Он и помог раздобыть руду для будущей огранки. Вероятно, он сможет помочь снова. Но с рудой для Контура души сложнее…

Но об этом придётся думать уже на месте. А сейчас нужно понять санитарную обстановку, потому что командировку я себе выбил с дополнительными обязанностями.

Судя по донесениям от Шахтёрского фельдшера, поначалу он просто жаловался на высокую нагрузку, но неделю назад в посёлке особо активизировалась стандартная для таких мест рудниковая хворь, которая поражала шахтёров.

С такими случаями фельдшер сталкивался часто и был уверен, что справится без особых проблем. Однако почему-то число больных начало увеличиваться. Фельдшер жаловался, что ему приходится работать без выходных.

Он в посёлке один, и рук ему категорически не хватает, ведь другие горожане тоже не перестали болеть.

Что ж, с последним мы точно поможем, снизим нагрузку по обычным болезням. Но и с рудниковой хворью нужно что-то делать, рост числа заболевших может быть не случайностью.

Закончив читать донесения от фельдшера, я приступил к личным делам студентов. Нужно понимать, с каким уровнем подготовки я столкнусь и как смогу использовать студентов для эффективного устранения проблемы.

– Итак, – проговорил я себе под нос, – что вы из себя представляете, судари штрафники?

Увиденное мне совершенно не понравилось.

Один завалил практически всю теорию. Ещё была сударыня, у которой по отметкам во время учёбы всё вроде бы хорошо, а на одном из экзаменов внезапно стоит «неуд». А другой, четверокурсник, упал в обморок на практическом экзамене, где должен был ассистировать на не самой сложной операции.

Хм, а последний случай заставил меня немного отвлечься. Подумалось, что Петя Анисимов по этому критерию уже мог бы считаться как минимум подлекарем.

Хотя, думаю, теорию он бы пока завалил. Парень мозговитый, но он скорее практик – и чутьё у него отличное. С опытом это большущий плюс, но пока может сыграть злую шутку.

К тому же он как-то определил состояние своей сестры во время операции. Точнее почувствовал, если верить его словам. Это было очень интересно…

Так, ладно! Возвращаемся к нашим баранам. Точнее, провалившим экзамены студентам.

Хотя первое определение тоже не стоит откидывать раньше времени.

Пока листал страницы этих личных дел, новых вопросов у меня появлялось больше, чем я получал ответов. А ещё здесь не было фотокарточек, хотя очень хотелось поглядеть на физиономии таких замечательных ребят.

В общем, командировка обещала быть очень интересной. Если подумать, очень много всякого интересного в последнее время перепадает.

Слишком уж везёт. Чтоб её, эту Фортуну.

Пока я раздумывал над предстоящей работой, в преподавательскую зашёл ещё один педагог. Точнее, зашла. Она успела пройти полкабинета, увлечённо роясь в своей сумочке.

Замечательная, кстати, картина. Очень схожая с теми, что я не раз наблюдал в прошлой жизни, только наряды отличались.

Но как только она заметила меня, то замерла на месте в паре шагов от моего стола.

– Ой! Григорий Романович, здравствуйте!

Девушка смотрела на меня так, словно её застали с поличным за чем-то совершенно непозволительным.

– Здравствуйте, Анна Ивановна, – приветствовал я и вернулся к личным делам студентов, стараясь сделать вид, что не заметил её замешательства.

Анна ещё несколько секунд простояла на месте, затем всё же двинулась дальше и расположилась за рабочим местом в дальнем конце кабинета.

Ещё некоторое время мы провели молча. Анне требовалось время, чтобы оправиться, а мне требовалась тишина, чтобы сосредоточиться на деле.

– Григорий Романович, у вас разве не закончились занятия? – спросила Анна, наверняка имея в виду: «Почему я сижу в преподавательской?»

– Да, закончились, – ответил я, закрывая папку с личными делами. – Но меня скоро ждёт длительная командировка, так что вот готовлюсь к работе.

Анна вдруг замерла, держа в руках стопку бумаг, которую достала из сумки. Кажется, это были проверочные работы студентов.

– Так вот почему вы такой грустный, – виновато произнесла она и аккуратно положила стопку на стол.

Я грустный?

Но не успел я задать этот вопрос, как Анна вдруг со странными глазами уставилась на меня.

– Григорий Романович, я хочу, чтобы вы знали! Отец наверняка…

– Не стоит, Анна Ивановна, – не дал ей договорить то, о чём она могла пожалеть. – Это я предложил ректору отправить меня в Шахтёрск. Это даже веселее, чем читать лекции в аудиториях.

– Вам мало веселья? – чуть нервно хихикнула Анна.

Похоже, она немного растерялась из-за моих слов. И поняла, что реакция на новость о командировке оказалась… слишком красноречивой.

Это заставило меня улыбнуться. А в груди снова отступило свербение, которое я почти научился не замечать.

– Приключения позволяют не терять вкус к жизни, – произнёс я, задумчиво откинувшись на спинку кресла.

– Однако всё же вы чем-то озабочены, – Анна мягко положила руки на стол и машинально принялась теребить ноготь на указательном пальце. – Что-то не так? Может, я смогу помочь?

Я посмотрел на девушку и на несколько секунд задумался. Она же выдержала лишь пару секунд зрительного контакта и тут же нашла какое-то занятие – принялась поправлять и без того аккуратно сложенные бумаги на столе и взялась за перо, хотя ещё и не придумала, для чего именно его использовать.

– Знаете, – задумчиво протянул я. – Быть может, вы и сможете мне помочь, Анна Ивановна.

– Правда? – не то с удивлением, не то с восторгом откликнулась девушка. – Вы только скажите, и я обязательно помогу! Ч-чем только смогу, конечно.

Была не была. Анне можно доверять. И, если честно, мне очень хотелось ей довериться.

– Видите ли, Анна Ивановна, – начал я объяснять. – Так уж вышло, что я ранее не сталкивался с рудниковой хворью напрямую и потому имею мало знаний об этой болезни. Быть может, вы поможете мне восполнить пробел?

Я всегда считал, что настоящего профессионала от прочих специалистов отличает способность признавать, что он чего-то не знает. Пусть даже речь идёт о самой простой, всем известной вещи. То, что очевидно для меня, иногда открытие для здешних целителей. Но это работает и в обратную сторону.

В магическом мире причина болезни может быть такой же магической, и это будет главным препятствием на моём пути. Главное здесь – принять недостаток и устранить его. А ещё лучше – обратить в достоинство и стать лучшим в этом деле.

– Вам очень повезло, Григорий Романович, – Анна засияла своей улыбкой с ямочками. – Во время обучения в университете я писала большую исследовательскую работу по этой болезни. Так что знаю о ней очень многое. Правда, лишь в теории, – поправилась она. – Лично с ней столкнуться не довелось.

Я взглянул на карманные часы, которые лежали на столе.

– Сколько у вас есть времени, чтобы провести мне экстренный семинар, Анна Ивановна?

В ответ девушка нахмурилась и принялась задумчиво стучать тупым концом пера по столешнице.

– Видите ли, Григорий Романович, через полчаса у меня начинается занятие. К сожалению, я не могу его пропустить… О, знаю! Давайте поступим так.

Сказав это, она покрепче ухватилась за перо, взглядом поискала что-то на своём рабочем столе и выхватила небольшой листок бумаги. После чего с минуту увлечённо выписывала там что-то, а затем вместе с бумажкой пошагала ко мне.

– Вот, – протянула листок. – Это список книг на тему рудниковой хвори. Все они находятся в нашей библиотеке, что на первом этаже. На самом деле это довольно небольшие труды отдельных целителей, которые много работали в шахтёрских городках. Сходите и изучите, сколько успеете. А я, как закончу лекцию, присоединюсь к вам. И вместе мы восполним пробелы в ваших знаниях.

Всё это Анна говорила с завидным энтузиазмом. Она с готовностью ухватилась за возможность показать свои знания и заметно волновалась. Наверное, её нечасто просят о помощи опытные лекари.

– Благодарю, Анна Ивановна, – улыбнулся я. – Тогда я немедленно отправлюсь в библиотеку.

– И дождитесь меня! – напоследок добавила девушка.

━─━────༺༻────━─━

Библиотека в университете была не слишком большой, но в ней хранились редкие и узкоспециализированные издания. Научные труды, монографии, записки, методички и прочие работы, которые редко появляются в широком доступе.

Вообще-то я и так собирался изучить всё это до последнего корешка. Лучшего источника знаний о целительстве у меня пока что нет, но за то время, как я впервые вступил на лекторскую кафедру, успел разобрать только шкаф с книгами в преподавательской. Там тоже хранились очень интересные вещи.

Через пару минут пути я перешагнул порог библиотеки. Её заведующий, Никифор Авласевич, встретил меня цепким взглядом из-за своей стойки.

Это был пожилой мужчина лет шестидесяти. Лысый, с седой острой бородкой и глубоко посаженными, вечно недовольными глазами, которые так и высматривали нарушителей из-под густых бровей.

Обычные студенты и преподаватели старались лишний раз не общаться с Никифором Авласевичем. Он ведь мог и взашей выгнать из библиотеки, невзирая ни на какие регалии или родословные. Но это я знал лишь со слухов. А слухам доверять не привык, поэтому я подошёл к библиотекарю, поприветствовал и прямо попросил о помощи.

– Здравствуйте, Никифор Авласевич. Вы мне не поможете? Нужны вот эти экземпляры.

Я протянул ему листок, оставленный Анной. Длинными костлявыми руками Никифор Авласевич с шуршанием притянул к себе листок. С минуту всматривался в список через монокль с совершенно каменным выражением лица. Лишь в конце чуть нахмурился и едва заметно приподнял уголки губ.

Затем так же молча он вышел из-за стойки и пошагал к стеллажам, тихо шаркая туфлями.

Надо полагать, это был знак, поэтому я отправился следом за ним. Кажется, всё это время он в голове прокладывал маршрут, потому что сейчас не глядя выхватывал с полок книги одной рукой, а другой передавал их мне.

Через пару минут у меня в руках уже была целая стопка необходимой литературы, а Никифор Авласевич так же молча вернулся за свою стойку и продолжил наблюдать за библиотекой, словно горгулья.

– Спасибо, любезнейший, – поблагодарил я и направился к ближайшему столу.

Разложил книги в том порядке, в котором они были в записке, и принялся изучать. Поймал на себе взгляд молодого человека, который корпел над толстенной книгой через стол от меня. Белобрысый, с веснушками и чем-то жутко недовольный.

Видел его среди студентов, но, похоже, он из старших курсов, поэтому лично с ним не был знаком. Он лишь пару секунд глядел на меня, а затем снова уткнулся в своё чтиво. И последующее время мы провели в тягучей тишине, среди деревянных стеллажей и запаха старой бумаги.

Эх, сюда бы для атмосферности ещё стаканчик кофе… Но, во-первых, кофе навынос здесь ещё попробуй раздобудь. А во-вторых, приди я с напитком в библиотеку, Никифор Авласевич тут же вышвырнул бы меня вон.

Кажется, подобную историю я краем уха слышал от студентов. Только там фигурировал не напиток, а какая-то еда.

Погрузившись в чтение, я снова не заметил, как пролетело время. Опомнился только, когда рядом со мной присела Анна, но узнал её, прежде чем увидел – по лёгкому цветочному аромату.

– Итак, Григорий Романович, – тихо произнесла она. – Как ваши успехи? Много успели прочитать?

Как раз к этому моменту я захлопнул последнюю книгу.

– Всё, – выдохнул я и устало откинулся на спинку скамейки.

– Т-то есть как – всё⁈ – ахнула Анна.

Но делала она это слишком громко, из-за чего по залу библиотеки раздался одиночный звонкий…

– Цок.

Анна оглянулась в сторону Никифора Авласевича, который и издал это предупреждение.

– Простите, сударь, – шёпотом извинилась она. – Больше не повторится.

А затем снова вернулась ко мне.

– Как вы успели всё прочитать, Григорий Романович? Конечно, это не самые большие книги, но всё же их целых пять штук. И они сложные.

– Скорочтение – замечательный навык, – улыбнулся я.

Но хорошенько так нагружает мозг. Голова немного побаливала, однако информация уже вовсю варилась в котелке.

– Что ж, отлично, – призадумалась Анна. – Раз уж так…

Затем вдруг стала совершенно серьёзной, изменилась в лице и даже, казалось, взгляд у неё поменялся.

– Тогда приступим сразу к деталям. У нас очень мало времени, а тема на самом деле сложная. Очень много запутанных вещей и переплетающихся между собой теорий. Я укладывала это у себя в голове целых полгода, вам же предстоит освоить всё до вечера.

С этого момента мы не теряли времени и полностью сосредоточились на деле. И правда, просто взять и прочитать все книжки оказалось недостаточно. Анна знала куда больше, чем написано в них, и разжёвывала мне непонятные моменты.

– Вот здесь целитель Воронин утверждает, что причина рудниковой хвори кроется в спорах, которые пропитываются магической энергией и попадают в дыхательные пути шахтёров, – поясняла Анна. – А лекарь Семёнов в своём труде уверяет, что опасность исходит из самой руды. В шахтах образуется плотная магическая атмосфера, которая с течением долгого времени негативно влияет на организм шахтёров. Вследствие того, что на рудниках работают исключительно простолюдины, их магическая система плохо переносит как сильный разовый выброс магии, так и длительное постоянное воздействие.

Было очень приятно работать с этой девушкой. Она полностью включилась в дело, говорила чётко и без воды. Мы быстро вошли в совместный поток.

– Однако эта теория не объясняет, почему рудниковая хворь поражает именно лёгкие, – продолжала Анна. – Но в своём труде «Влияние магии на организм простолюдинов» целитель Погожин в каком-то смысле объединяет обе эти теории. Во-первых, грибки, которые пропитаны магией, поражают лёгкие и усиливают лёгочные болезни. Вместе с этим общая атмосфера и кристаллическая пыль усугубляют эффект и служат катализатором процесса. Понимаете, Григорий Романович? Причин может быть несколько. Нам нужно понять, какая из них главная. Я считаю, это и есть ключ к успешному излечению.

– Понимаю. Спасибо, – с полной серьёзностью поблагодарил я. – И вот тогда в чём кроется главная сложность, верно? Использовать Источник для излечения болезни, причиной которой является сама магия, чревато резким ухудшением состояния.

– Да, вы правы, – кивнула Анна. – Вот здесь, – она по памяти открыла конкретную страницу и даже ткнула в нужный абзац книги, – целитель Абрамов приводит примеры из собственного опыта, когда привычные манипуляции Источником приводили к резкому ухудшению состояния. В одном случае пациент погиб прямо во время операции.

Теперь понятно, почему Лазарев так легко согласился на Шахтёрск. Получается, клин клином в данном случае не вышибают, и бороться с магической болезнью придётся, не прибегая к магии.

Оставалось только гадать, сколько в его согласии было желания избавиться от меня, а сколько – здравого расчёта отправить туда самого подходящего целителя с травмированным Источником.

Однако не всё так просто.

– Есть способ лечить поражённые органы напрямую через Источник, и пациентам он действительно помогает, – произнесла Анна. – Но у него есть серьёзный побочный эффект.

– И какой же? – спросил я.

– Когда целитель восстанавливает большое количество поражённых тканей, он подолгу взаимодействует с заражённой магической системой. В таком случае рудниковая болезнь с определённой долей вероятности может перекочевать и в его организм. А если болезнью поражён Источник мага-целителя, последствия для него намного серьёзнее, чем у обычного человека.

– Значит, – резюмировал я, – само лечение рудниковой хвори может быть опасно для целителя.

━─━────༺༻────━─━

Ночной поезд мерно двигался в сторону Шахтёрска. А я дремал у окна на сидячем месте в вагоне второго класса. Взять билет меньшего класса дворянину просто нельзя, каким бы обедневшим и последним из рода он ни был.

Я впервые путешествовал на таком старом поезде, хотя для жителей здешнего мира он был пиком технологического прогресса.

Шумный, громкий. От привычных мне поездов его главным образом отличал источник энергии. На вокзале я видел, как вагоны с топливом загружали чем-то вроде смеси угля и дроблёных магических кристаллов.

Уже позже, купив в привокзальной лавке небольшую брошюру по теме транспортных сообщений, я понял, что это отходы магических производств, которые усиливали каменный уголь. Дым от такого топлива поднимался высоко в небо и был таким чёрным, что больше напоминал след от пожарища.

Но при всём при этом картинка за окном оказалась вполне знакомой – Россия с её раскинувшимися полями, лесами и станциями-посёлками, на которых поезд периодически останавливался. А мерный ход этого железного монстра убаюкивал даже сильнее, чем комфортабельные поезда из моего мира.

Заснуть удалось не сразу, в голове крутились мысли по поводу изученных материалов. Анна просидела со мной в библиотеке до позднего вечера, но дольше оставаться не позволяли приличия, а дальше я занимался уже сам.

Ближе к трём часам ночи меня одолела приятная дремота. Я прикрыл глаза, укутался в новенькое пальто, которое купил по пути на вокзал, и начал понемногу погружаться в сон.

Как вдруг дверь вагона громко распахнулась.

Секундой позже мимо меня шумно промчалась группа молодых людей. Один из них отстал от приятелей и ловко юркнул под сиденье прямо напротив моего места.

А когда оставшаяся группа уже скрылась в следующих дверях, за ними тем же путём пробежали двое полицейских с раскрасневшимися усатыми лицами и бранью на устах.

– Стоять! Да я вас прямо посреди болота вышвырну, не пожалею! – угрожали они, уносясь прочь.

А когда эта весёлая компания скрылась, разбудив по пути всех пассажиров, паренёк, что спрятался под сиденьем, осторожно вылез, огляделся, со вздохом плюхнулся напротив меня. Но как увидел моё лицо, тут же весь напрягся, расширил глаза и приоткрыл рот.

– Ну-с, – ухмыльнулся я, – и что же вы натворили, молодой человек?

Это был тот самый студент, который корпел над толстенной книгой в библиотеке. И судя по виду, он меня тоже узнал.

Итак. Пятеро студентов, поезд в сторону Шахтёрска, один из них точно из моего университета. Я, конечно, не математик, но дважды два складываю без калькулятора.

– Ладно, сударь, ответьте хотя бы на другой вопрос, – не оставлял я надежды. – Надеюсь, вы со своими приятелями не в Шахтёрск на отработку направляетесь, а?