Текст книги "Профессор-целитель 2 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Илья Савич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

– Пожалуйста, – движение руки я пригласил её отвечать.

– Григорий Романович, – встала с места студентка. – Вы уж простите, но в вашем ли положении заявлять о таких вещах? Я имею в виду…

– Я знаю, что вы имеете в виду, – прервал я Светлану. – Пожалуйста, садитесь. Дальше вы всё поймёте.

Блондинка с недовольным видом опустилась обратно на скамью. Роксана что-то ей недовольно шикнула, но та лишь отмахнулась.

А я достал второй журнал. Уже свой личный. Аккуратно положил его рядом и сел за стол.

– Итак, господа студенты, – громко, твёрдо объявил я. – На основе комментариев ваших кураторов я подробно разобрал, в чём заключаются слабые стороны каждого из вас. Поэтому сегодня мы разберём каждую из них и научимся правильно использовать дар целительства.

Студенты снова начали переглядываться. Но на этот раз даже моя четвёрка и та не смогла сохранить равнодушие.

– Н-но, Григорий Романович, – пробормотал Петя. – А как же…

– Пётр Демьянович, – строго прервал я. – Если вы хотите что-то сказать, следует поднять руку и дождаться дозволения. Пятёрка за практику не даёт вам лишних прерогатив.

Петя смутился, чуть запунцовел, но всё же поднял руку.

– Пожалуйста, – кивнул я, и он встал.

– Григорий Романович, как вы будете проводить это занятие? У вас же травмированный Источник! Вам нельзя использовать магию.

– А он и не будет использовать, – достаточно громко прошептал Егор Семёнов, чтобы услышала вся аудитория.

– Ага, в теории всё будем прогонять, – добавил его дружок Стас.

Они были из тех студентов, которые обычно старались не слишком выделяться, чтобы не заработать лишних проблем. Но, видно, сейчас им захотелось выпендриться.

Так или иначе, им удалось привлечь внимание. Некоторые ребята заулыбались, пара девушек обречённо вздохнула. Кто-то недовольно нахмурился.

Я же ответил не сразу. Спокойно открыл свой журнал с пометками и нашёл этого Егора в списках.

– Вам, господин Семёнов, до практики ещё расти и расти, – строго глянул я на него. – Вы перепутали безобидную бородавку с неким «подозрительным новообразованием» и едва не взялись удалять её безо всякого подтверждения. Благо господин Валерьев застал вас за этим занятием и не дал навредить пациентке.

Студенты засмеялись. Егор надулся от недовольства и даже стиснул зубы от злобы.

Я достал самый ценный из своих инструментов – артефактный скальпель, подаренный мне Задориным. И положил его на стол.

Скальпель тут же привлёк внимание студентов. Каждый из них понимал ценность этой вещи.

И скоро он мне очень понадобится.

– Я вам уже говорил, господа студенты. Магия – это такой же инструмент, как вот этот вот скальпель. Им можно спасти жизнь, а можно этой жизни лишить. И не обязательно намеренно. Если бы вы повторили результаты прошлых курсов, ни о каком практическом использовании магии на моих занятиях не могло бы быть и речи. Сейчас же я решил, что пора добавить немного целительства в свою программу.

Я со скрипом отодвинул стул и направился к доске.

– Как известно, магия бывает двух видов. Первый и самый распространённый – это…

Я повернулся в аудиторию, ожидая ответов. Руку подняла Виктория Делари.

– Пожалуйста, – кивнул я.

Девушка встала.

– Самая распространённая – это твёрдая магия, заключённая в кристаллах, руде и минералах. Они находятся в залежах, под землёй и даже в воде и являются главным источником энергии, благодаря которому, например, у нас в аудитории горят светильники.

– Верно, благодарю, Виктория Владимировна. Присаживайтесь.

Я сделал несколько надписей на доске и продолжил говорить:

– Второй вид магии – это, собственно, мы с вами. Маги. У нас есть Источник – неосязаемый сгусток энергии, который позволяет нам вмешиваться в физический мир и воздействовать на него напрямую. Мы, маги, отличаемся от прочих людей как раз способностью содержать в себе Источник и управлять его энергией. Если, конечно, вы не в моей ситуации…

Сделал небольшую паузу, чтобы дописать сказанное и заодно проследить реакцию студентов. Все промолчали – похоже, интерес к моему недугу заметно угас.

Это хорошо, фокус внимания переключился с моего недуга на само занятие.

Поэтому я продолжил:

– Однако прочие люди также способны накапливать в себе магию. У них имеется примитивная магическая система, ведь она есть у каждого человека. У магов эта система развита до состояния полноценного Источника. У немагов она остаётся в зачаточном состоянии, однако способна накапливать магию – пусть и в мизерных дозах. Именно поэтому трамваи, светильники и прочие диковинки изобрели народные умельцы, которым недоступно прямое воздействие на Источник. Они используют кристаллы и руду – результат твёрдой магии.

Я закончил писать, положил мел и повернулся, отряхивая руки.

– А теперь давайте подумаем, что станется с обычным человеком, чьи магические каналы и зачаточный Источник рассчитаны лишь на малую толику той энергии, с которой мы работаем каждый день, если влить в них огромную по их меркам дозу даже целительской магии? Это снова вопрос к вам, господа студенты. Отвечайте.

Некоторое время никто не решался. Я подошёл обратно к столу, прищурился от солнечного луча, который пробился через окно.

Наконец-то руку поднял Пётр.

– Прошу, – кивнул я.

Он встал и с немного смущённым видом, но вполне чётко объяснил:

– Полагаю, его организм может перегрузиться, что приведёт к травме.

Я кивнул, а Петя сел обратно. К нему тут же наклонился его друг Афанасий Белов и что-то сказал.

– Верно, господин Анисимов. – Я опёрся руками на стол. – Перегрузка магической энергией может привести к самым различным последствиям. Временная потеря чувствительности, шок, в худшем случае – разрыв тканей и летальный исход. Именно поэтому целитель обязан знать меру и никогда не вливать в пациента больше, чем его система способна принять.

Мне пришлось перерыть кучу больничных листов в архиве библиотеки, чтобы найти подтверждение этим словам. Неосторожное использование магии часто вызывало осложнения, которые затем списывали на другие причины.

– А если пациент умирает? – тихо спросил кто-то с задних рядов. – Если это единственный шанс, Григорий Романович?

Я посмотрел в сторону голоса. Спрашивала Светлана. Она смотрела на меня без прежнего вызова в голубых глазах, наоборот – скорее с искренним беспокойством.

– Тогда нужно выбрать меньшее из зол, – ответил я. – Травму можно вылечить, а смерть назад не повернуть. К тому же, – я выпрямился и закинул руки за спину, – риски магического воздействия можно сократить, если часть работы выполнить консервативными или хирургическими методами.

Студенты задумались. Даже Егор с его дружком Стасом притихли.

Я дал им время подумать, а сам глазами пробежался по списку студентов в своём журнале и остановился на одном конкретном.

– Господин Белов, – обратился я к Афанасию.

– Да, Григорий Романович? – парень тут же откликнулся, встрепенулся.

Не знаю, сыграло ли роль то, что у Пети отчество Афанасьевич, но с Афанасием Беловым они явно спелись.

– Прошу, спуститесь ко мне, – позвал я его.

А пока он спускался, я снял мундир, повесил его на стул и расстегнул пуговицы на рукавах рубашки, чтобы засучить по локоть.

Мои действия заинтересовали ребят, а сам Афанасий даже замедлился. Однако он набрался решимости и скоро встал рядом со мной.

– Повторюсь ещё раз, – обратился я к аудитории. – Магия – это такой же инструмент, как и мой скальпель.

С этими словами я взял тот самый скальпель со стола и вытянул перед собой. По острому лезвию прибежал блик света, а в кристалле мелькнул изумрудный перелив.

– И совершенно необязательно иметь худые намерения, чтобы нанести инструментом вред. Достаточно лишь… – Я повернулся к Афанасию, улыбнулся ему и подмигнул. – Слегка переусердствовать.

Взмах!

Лезвие скользнуло на свету.

Глава 3

Кровь мелкими брызгами оросила пол кафедры. Раздались тревожные короткие вздохи девушек, а пара молодых людей чуть не подскочила от моего резкого взмаха. Но сильнее всех отреагировал Афанасий.

Он распахнул глаза, губы его задрожали, а сам парень начал потихоньку пятиться.

– Г-Григорий Романович, что вы делаете⁈

Я взглянул на подушечку указательного пальца своей левой руки, на которой сейчас кровоточила тонкая рана.

– Упс, – пожал я плечами. – Порезался.

А следом Афанасий плюхнулся на задницу.

Вид у него был ужасающий, словно он увидел, как меня располовинило этим самым скальпелем.

– Белов, что с тобой случилось? – подскочила с места Роксана.

Тут все остальные студенты начали замечать слишком уж эмоциональную реакцию парня на самый маленький порез.

– Господин Белов получил за свою практику отметку в три балла, – объявил я на всю аудиторию. – Однако его лекарь-куратор приметил, что во всех случаях, когда дело касалось открытых ран, господин Белов искал способы избежать таких случаев. Это было лишь наблюдение, но теперь я убедился, что оно оказалось верным.

– Г-г-г-Григорий Романович, я просто… – залепетал студент.

Я повернулся к парню и шагнул в его сторону. Капля крови упала между нами, а бедный Афанасий побледнел ещё сильнее.

– Боязнь крови, – прошептал кто-то с задних рядов.

– У лекаря? Да не может быть! – начались пересуды.

– А как он собирается заниматься целительством?

– Это невозможно…

– Ужас!

– Встаньте, господин Белов, – строгим голосом повелел я, убрав руки за спину.

Бедняга нервно сглотнул, поймал на себе множество взглядов. Ему наверняка сейчас было очень некомфортно. Я хотел бы ему посочувствовать, ведь такая тайна может здорово подпортить ему будущее. Если, конечно, не искоренить проблему.

А вот этим уже буду заниматься я.

– Да, вы поняли верно, – повернулся я в аудиторию. – У господина Белова боязнь крови. Но не стоит спешить с выводами, ведь вы даже не представляете, какие страхи скрываются внутри вас самих. И с этими страхами вам когда-нибудь придётся столкнуться. И с ними придётся бороться.

Афанасий тем временем встал рядом со мной, опустив голову. Он старался не смотреть на своих однокурсников и уводил взгляд от моей руки за спиной. До сих пор мелкими каплями падала кровь, и от каждой такой капли парень слегка вздрагивал.

Кончик пальца жёгся, а приливающая к ране кровь распирала изнутри.

– Я понимаю, почему вы, Афанасий Александрович, скрыли сей факт от преподавателей и однокурсников, – обратился я к студенту. – Однако должен заметить, что это крайне безответственно.

– Простите, Григорий Романович, – понурил голову парень.

– Меня просить прощения не стоит, – прохладным тоном ответил я. – Вы подвергли опасности пациентов, которых вам доверили, и ввели в заблуждение преподавательский состав. Что важнее – не поставили в известность своего лекаря-куратора. А ведь ваш недуг мог сказаться на качестве лечения. Не где-нибудь в теории, а на самой настоящей практике.

Парень молчал. Молчали и его однокурсники. Я сделал небольшую паузу, чтобы все успели проникнуться ситуацией и сделать собственные выводы, ведь наверняка тайны имелись не только у Афанасия.

– Господин Белов, – наконец-то сказал я. – Вы же понимаете, что сокрытие такого важного факта может привести к вашему исключению из университета?

Афанасий совсем сник. Неморгающий взгляд уставился в пол, а руки сжались в кулаки.

Тут с места подскочил Петя.

– Григорий Романович, я ручаюсь за него! Афанасий сможет преодолеть себя! Я верю!

Затем Петя поймал мой строгий взгляд и медленно опустился обратно.

Я же встал напротив Белова, спиной к остальным студентам, и спросил:

– Ну, Афанасий Александрович, ваш друг в вас верит. А вы что скажете?

– Я… – тихо, хрипло отозвался парень. – Я смогу, Григорий Романович. Обещаю. Я преодолею страх.

Я сделал небольшую паузу, чтобы убрать скальпель в чехол и, конечно же, немного пощекотать нервишки Белову.

– Что ж, раз вы это говорите, я вам поверю, – произнёс я.

Парень обрадовался, с надеждой взглянул на меня, но в следующий миг уголки его губ снова опустились.

– Если сейчас докажете свои слова на практике.

– В-в в каком смысле, Григорий Романович? – испугался он.

– Палец. – Я снова вытянул перед собой руку. На пальце слегка кровоточил порез, и это сразу же заставило бедолагу побледнеть. – Исцелите мою рану, господин студент. Если у вас получится, я лично замолвлю за вас слово и сделаю всё, что в моих силах, чтобы вас не исключили из университета.

Аудитория позади меня притихла: все молчали и наблюдали за тем, как прямо на их глазах решается судьба их однокурсника.

А сам однокурсник, похоже, вот-вот готов был потерять сознание.

– Афанасий Александрович, не волнуйтесь так сильно, – поспешил я успокоить Белова. – Я буду помогать, но вы должны приложить усилия и прямо сейчас сделать первый настоящий шаг. Поверьте, если вид крови заставляет вас содрогаться, хорошим лекарем стать не выйдет.

Белов замер. Он жутко побледнел, забыл, как моргать, стиснул зубы до скрипа и напряг желваки. А ещё он уставился на рану на моём пальце так, словно оттуда сейчас вот-вот вырвется фонтан крови.

– Афанасий Александрович, – позвал его я, но парень не откликнулся. Тогда пришлось резко и громко крикнуть. – Господин Белов!!!

Наконец-то он вздрогнул, оторвал взгляд и посмотрел на меня.

– Дышите! – приказал я. – Глубокий вдох носом, на четыре счёта. Задержка. Выдох ртом – на шесть счётов. И ещё раз. Медленно. Я считаю. Раз, два…

Я считал до тех пор, пока Афанасий не выровнял дыхание и немного не успокоился. Спустя десять вздохов он порозовел, хотя при этом я всё время держал палец перед собой.

– Кажется… – выдохнул парень, – я готов…

– Отлично, – кивнул я. – А теперь используйте Источник. И сделайте так, чтобы мне не пришлось следующую неделю отвлекаться на эту маленькую царапину.

– Х-хорошо, – кивнул Афанасий и вытянул перед собой руки.

Скоро мой палец осветился золотистым светом. Его обдало неровными потоками тепла вперемешку с лёгким холодом, от которого хотелось поёжиться.

Я вспомнил, как на меня целительской магией воздействовала Анна. И то были совершенно иные ощущения. Ровная, мягкая, спокойная энергия госпожи Лазаревой и рваная, будто бы дикая и дрожащая магия Белова.

Стало понятно – ему страшно. Парень волновался и жутко нервничал, ведь помимо кровоточащей раны на моём пальце за нами наблюдал весь его курс. Друзья, приятели, недруги и красивые девушки.

Ставки для Белова были крайне высоки. Пан или пропал, прямо как сейчас у меня. Но именно в таких ситуациях и решается, сможет ли человек выдерживать удары судьбы или нет.

И сможет ли он стать настоящим лекарем.

– Спокойнее, Афанасий Александрович, – уже мягче подбадривал я его. – Надеюсь, вам не нужно читать лекцию о том, как работает восстановление подобных ран?

– Нет, не нужно, Григорий Романович, – помотал головой Белов.

– Тогда не забывайте дышать. Прогоните волнение, спрячьте его поглубже… И напрягите ягодицы.

– А? – Афанасий вдруг оторвался от процесса.

– Да-да, – кивнул я. – Напрягите ягодицы, это поможет вам унять волнение.

По залу раздались тихие, короткие смешки. Но никто из ребят не стал вмешиваться.

Афанасий же, судя по лицу, воспользовался моим советом и вернулся к целительству. Он громко, шумно вдыхал носом и выдыхал ртом, пока золотистый свет делал своё дело.

Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох – и так до тех пор, пока бушующая, дикая магия не успокоилась, словно море после шторма.

Скоро в пальце перестала пульсировать ноющая боль. А тонкая рана медленно, с краёв, начала затягиваться.

Сам Афанасий тем временем вспотел от напряжения. Он полностью сконцентрировался на целительстве, не отрывая взгляда от раны.

Но когда оттуда снова выступила небольшая капля крови, его магия вздрогнула, и снова кончик пальца отозвался лёгким онемением.

Но Афанасий тут же задышал громче и снова взял себя в руки.

Исцеление маленькой раны, которое заняло бы у другого второкурсника всего пару минут, продлилось минут десять.

В полной тишине, чувствуя биение собственного сердца, я наблюдал, как студент борется сам с собой. Медленно, но верно у него это получалось, а я стоял неподвижно, чтобы не шелохнуться и случайно не сбить его концентрацию.

Рука уже затекла, когда наконец-то от ранки не осталось и следа. А Белов развеял магию, упёрся руками в колени и тяжело задышал, словно пробежал марафон. Пот заливал ему лоб, волосы слиплись над глазами. От избыточной магии вокруг нас стояло ощутимое тепло.

Но всё наконец-то закончилось.

Я пошевелил пальцем, согнул его и разогнул. Лёгкое онемение сохранялось, в суставах отдавало ноющей болью, и мои догадки оказались верны – из-за недостаточного контроля Афанасий хоть и смог излечить рану, но явно задел соседние ткани и суставы. А ещё, судя по всему, он почти исчерпал свой Источник.

Значит, можно сделать следующие выводы.

Во-первых, магическую энергию можно потратить впустую. Если она не идёт на какую-то полезную работу, то превращается в тепло. Что, в общем-то, логично: энергия должна куда-то деваться.

Во-вторых, мои прежние выводы подтвердились: плохо направленная магия действительно задевает соседние ткани. Что ещё сильнее убеждает меня в необходимости более тщательной подготовки практикантов. Если следовать теории, которую я почерпнул из учебников и монографий, контроль магии целителя напрямую зависит от того, насколько он понимает недуг, с которым борется, и процесс его устранения.

Ну и, в-третьих, эмоциональное состояние целителя также сильно влияет на контроль магии. Простейшая рана, которая и сама способна затянуться за пару дней, сейчас потребовала огромных запасов Источника и обессилила Афанасия.

Однако главное условие Афанасий выполнил. А потому я объявил:

– Что ж, господин Белов, – я развернул рукава, чтобы их застегнуть. – Вы выполнили свою часть сделки. И надеюсь, понимаете, что я обязан оповестить о вашей боязни крови вышестоящее руководство. Однако будьте уверены, я приложу все усилия, чтобы вы остались в стенах нашего учреждения.

– Спа… – выдохнул Белов. – Спасибо… Григорий… Романович.

Он до сих пор не мог восстановиться. А когда выпрямился, колени его задрожали, и парня чуть повело в сторону.

Я положил руку ему на плечо и мягко улыбнулся.

– Вы молодец, Афанасий Александрович. Не волнуйтесь, я помогу вам справиться со страхом, ведь это только начало. Вы будете настоящим лекарем.

Наконец-то парень успокоился, даже слегка улыбнулся.

– Спасибо, господин Вересаев!

– Только скажите, уж больно интересно… – прищурился я.

– Да? – насторожился парень.

– Вы же присутствовали во время аврала после аварии. Как вам удалось скрыть свою боязнь?

Кажется, Афанасия я тоже видел среди помогавших в больнице студентов.

Парень отвёл взгляд и тихо ответил:

– Выпил отвар из лактукария с добавлением Безмятежной росы…

– Алхимией балуемся, значит, – повёл я бровью. – Ладно, впредь я запрещаю вам принимать подобные лекарства. А теперь возвращайтесь на своё место, и мы продолжим занятие.

И пока Афанасий тяжёлой походкой взбирался по ступенькам, я снова накинул на себя мундир, перелистнул журнал и внимательно обвёл взглядом аудиторию.

Стоило мне пересечься взглядами с кем-нибудь из них, как ребята ёжились и машинально старались сделаться незаметнее.

– Не расслабляйтесь, господа студенты. У каждого из вас есть какая-то слабость, а может быть, и не одна. Даже если вы ещё не знаете о ней. Итак, господин Семёнов!

Я остановился на Егоре. Парень, почуяв неладное, машинально скатился по скамейке вниз.

– Прошу к барьеру. Будем вас учить отличать родинку от меланомы…

━─━────༺༻─────━─

Когда я вышел из университета и сделал пару шагов вперёд, то остановился прямо на тротуаре. Задрал голову, ловя на себе скудные лучи пасмурного питерского солнца, и вдохнул влажный прохладный ветер.

Этот день меня очень сильно вымотал. Нервное утро, напряжённые занятия, каждый ответ студента – всё было испытанием.

Но я выдержал. Справился.

Думаю, в следующие дни обо мне пойдут совершенно иные слухи. Надеюсь, эту проблему я пресёк в зародыше.

Позади раздался грохот дверей и шлёпание сапогов по лужам.

– Григорий Романович! – прозвучал уже знакомый голос.

Я обернулся и увидел перед собой всё так же улыбающегося профессора Добронравова.

– Здравствуйте, Михаил Иванович. Ещё раз, – кивнул я и сам невольно улыбнулся этому человеку.

– Похоже, вы справились, – чуть поклонился он, признавая мои заслуги. – Даже не думал, что у вас это получится так скоро. Студенты на последнем занятии все уши прожужжали про вас. Молодец!

– Благодарю, господин Добронравов, – поклонился я в ответ.

– Однако должен заметить, вы выглядите слишком хорошо для того, кто травмировал Источник, – профессор слегка нахмурился, а улыбка исчезла.

Внутри резко вспыхнула тревога.

– Что вы имеете в виду, Михаил Иванович?

Пришлось подавить тревогу и сохранять спокойствие. Дышать под счёт сейчас не вариант, но удалось обойтись силой воли.

Добронравов слегка улыбнулся.

– Я видел нескольких несчастных, кому доводилось испытывать то же, что и вам, – начал он объяснять. – Однако каждый выглядел страшно истощённым, словно десятилетиями мучился на каторгах. Что уж говорить, вы сами наблюдали, как на глазах чахнул господин Задорин, несмотря на весь свой позитив и присущую ему бодрость!

Это правда, Коля очень быстро потерял здоровье. Источник для мага – не только основа дара, но и часть самой жизни.

– Маги с подобными проблемами вынуждены лечить себя алхимией, – печально произнёс профессор. – Но вы цветёте и пахнете, словно недуг вам нисколько не страшен. Это просто удивительно.

Диалог вдруг стал очень рискованным. Добродушный Добронравов неожиданно загнал меня в угол. Оставалось только гадать, случайно он это сделал или намеренно.

Я продолжал улыбаться и спокойно смотреть профессору в глаза в шаге от того, чтобы раскрыть своё положение.

– Полагаю, – нашёлся я с ответом, – недуг оказывает своё влияние на каждого из нас по-своему. Насколько я смог изучить вопрос, интенсивность и продолжительность болезненных ощущений зависят также от причины травмы. К тому же качественная алхимия позволяет чувствовать себя лучше, Михаил Иванович. Ну и напоследок… – я перестал улыбаться и посмотрел на него серьёзно, будто приоткрывал душу, что на самом деле было близко к истине. – Я не могу себе позволить сгибаться от боли. Нужда делает организм крепче, а упорство позволяет преодолевать любые преграды.

Добронравов выслушал меня молча, нахмурился чуть больше, призадумался и даже увёл взгляд, уставившись в никуда.

– А знаете, – чуть тише, задумчиво произнёс он, – полагаю, вы правы, Григорий Романович. К тому же… Вы позволите?

Он протянул руку, будто хотел коснуться меня. Пару мгновений я раздумывал.

Сейчас уже мне предстояло принять судьбоносное решение. И я последовал интуиции.

– Конечно, – кивнул я в ответ.

Профессор Добронравов аккуратно коснулся моей грудины, и с его пальцев хлынуло тепло. А золотистый свет растекался в лучах дневного солнца, поэтому я почти его не видел.

Однако непонятное свербение, которое я ощущал утром внизу груди, теперь усилилось. И было совершенно явным.

Волосы вздыбились, по спине пробежали мурашки. Что-то внутри очень слабо, но совершенно точно откликнулось на магию Добронравова.

Как только это произошло, профессор отдёрнул руку и слегка мне улыбнулся.

– Полагаю, вы семимильными шагами движетесь к восстановлению, Григорий Романович. Очень за вас рад. Ну-с… – Он ещё раз поклонился. – До встречи, господин Вересаев. Было очень приятно с вами пообщаться.

– Мне тоже, – слегка растерянно ответил я и запоздало поклонился в ответ.

Профессор Добронравов всё так же, чуть ссутулившись, весёлой походкой двинулся дальше по тротуару. Кивнул проходящим мимо барышням, и те ответили лучезарными улыбками.

А я ещё несколько секунд стоял на месте в попытках понять, что именно сейчас произошло.

Затем, уже опомнившись, двинулся в другую сторону. Если до этого момента я ещё думал, чем занять свой вечер, то теперь точно знал, куда отправлюсь.

После тяжёлого рабочего дня, после этого странного эпизода с профессором Добронравовым мне требовалась срочная эмоциональная и физическая разрядка.

Если верить портному, мой спортивный костюм должен быть уже готов. Так что я завернул за угол и направился к нему в лавку.

А следом заглянул бы в Атлетическое сообщество. Мне срочно нужно было размять тело и проветрить голову.

━─━────༺༻─────━─

Помещение Атлетического сообщества сходу встретило меня пылью в оконном свете, прохладой, грохотом железа и натужными возгласами атлетов.

– Ур-р-ра! Да-а-а-а! – раздался гулкий голос крепкого мужчины с густыми хмурыми бровями.

Кажется, в прошлый раз я его здесь не видел. А ещё, кажется, он только что взял какой-то очень важный вес.

– Добрый вечер, господа! – приветствовал я его и прочих атлетов.

Мужчины в трико обернулись в мою сторону. Кто-то смотрел настороженно, кто-то улыбался и здоровался.

Фёдор Михайлович, тот самый, которого я учил правильной технике жима, расплылся в широкой улыбке и помахал рукой, измазанной в меле. Он направился ко мне бодрым шагом.

– Григорий Романович, рад вас видеть! Проходите, проходите скорее.

Колено у него было перевязано бандажом, но шагал Фёдор Михайлович уверенно. Похоже, мои рекомендации пошли на пользу.

Придерживая раздувшуюся сумку с новым спортивным костюмом, я обменивался рукопожатиями со всеми атлетами. Уже после пятого рукопожатия кисть слегка заныла.

Но последний, тот самый с густыми бровями, будто и вовсе хотел мне сломать пальцы. Благо я это увидел заранее и успел правильно подать ладонь и жёстко зафиксировать хват, не позволив ему сдавить пальцы.

Фёдор Михайлович заметил нашу не самую радушную встречу и поспешил представить бровастого:

– Григорий Романович, это один из основателей сообщества, Вадим Емельянович Медведев. Когда Владислава Георгиевича здесь нет, Вадим Емельянович за старшего.

Я действительно заметил, что Коган отсутствовал, а этот Медведев как-то нехорошо смотрел на меня.

Интересно, чем я успел ему насолить, пока шагал от входа?

– Так вы тот самый новичок, о котором так много говорят! – хищно осклабился он. – Я очень ждал встречи с вами!

Ага, как мишка с ульем ждал, видимо.

Чёрт, кажется, мои мысли сбываются. Медведев осклабился сильнее, поиграл мышцами и глянул исподлобья, шевельнув усами.

– Наконец-то вы решились пройти посвящение!