Текст книги "Хозяин Волшебной Лавки. Том 8 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Юрий Розин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Жаров достал пачку и на этот раз убрал ее не сразу.

– Хорошо, – сказал он. – Допустим, я согласен. Но не пойдем же мы туда вдвоем.

– Ася и Сема.

– Колдунья пятого ранга и парень, который двумя пальцами ломает подковы. Уже лучше, конечно. Но, опять же, если держать в голове их возможности, это все еще не штурм. К тому же мы не знаем ни дома, ни сколько их внутри, ни что у них там из оружия, есть ли маги.

– Значит, нужно быстро найти способных людей для полноценного штурма, но таких, которым точно можно доверять. У тебя есть такие на примете?

– Двоих приведу точно, – подумав, кивнул Жаров. – Служили вместе, оба боевые товарищи, оба мне должны больше, чем деньги. Есть куда больше, на самом деле, но остальных быстро не подтянуть. Кто в других городах, кто на особых заданиях и так далее.

– Я тоже постараюсь подумать, где достать проверенных людей, – кивнул я.

– Идем когда?

– Сегодня ночью. Им нужны чертежи контуров, так что сначала они еще будут пытать Покровителя, но даже если бумаги будут у них, работу над Гранью быстро не проведешь. Тем не менее, мы с тобой сегодня знатно наследили. Хотя ты вычеркнул наши имена из отчетов стражи, кто знает, когда те люди про нас узнают.

Жаров тяжело вздохнул.

– Ты понимаешь, что я сейчас делаю?

– Понимаю.

– Не понимаешь, – возразил он. Потом еще раз вздохнул. – Я знаю, что это для благого дела и не против помочь. Но я просто не хочу, чтобы ты потом делал вид, что этого разговора не было.

– Ты меня сильно обижаешь такими предположениями, – совершенно искренне нахмурился я.

– Я знаю, Петр, – кивнул он. – Черт… извини, ладно? В целом я никогда не был против иногда закрывать на что-то глаза или действовать в обход начальства, если так было правильнее, но сейчас мы все будем рисковать буквально жизнями потому, что ты не хочешь, чтобы я вызывал официальную группу захвата.

– Марк, я…

– Я все понимаю и согласен, – оборвал он меня. – Просто речь ведь идет не только обо мне или о тебе. Мои товарищи пойдут туда со мной, Ася с Семой, которые вообще никакие не бойцы, если так по-честному, те, кого ты найдешь, тоже. Ну и ты в конце концов. Ты ведь лавочник и артефактор. Мне это очень сильно не нравится, только и всего.

– Я это понимаю и ценю то, что ты соглашаешься идти у меня на поводу, – улыбнулся я.

– Издеваешься?

– Даже в мыслях не было, клянусь.

– Ладно. Тогда в десять у тебя.

– Идет. Поспорим, кто соберет лучших людей?

Марк хмыкнул.

– У тебя нет шансов.

– Посмотрим. В десять?

– В десять.

Глава 5

В Лавку я заехал за Асей и за четверть часа выложил ей ровно столько, сколько нужно для сборов. Варя в зале дослушала, спросила только, идет ли Сема, и вернулась к покупателю.

Мы тронулись в путь и первой остановкой была одна печально знакомая мне оранжерея.

Под стеклянной крышей у Вешнего парило и пахло мокрой землей. Хозяин работал у среднего стеллажа в фартуке, обрезал у рассады нижние листья коротким ножом и складывал их в жестянку.

– Доброго дня вам, Петр Алексеевич, – сказал он, не оборачиваясь. – Как поживаете? С чем пожаловали?

– Аркадий Силыч, мне нужен колдун на сегодняшнюю ночь.

– Для чего?

– Нам предстоит вломиться в здание, где в плену держат человека. Что внутри, я не знаю, кто нам будет противостоять, тоже, поэтому нужен достаточно надежный и умелый человек, чтобы не сплоховал в критической ситуации.

Он положил нож на полку лезвием от себя, повернулся к нам.

– Кого держат?

– Этого сказать не могу.

– Чьи люди держат?

– И этого.

– Занятно вы просите об услуге.

– Знаю.

– А колдунью вы с собой зачем возите, если вам нужен колдун?

Ася осталась у входа, возле кадки с чем-то цветущим, и на этот вопрос хмыкнула, достаточно громко, чтобы мы услышали.

– Одного пятого ранга мне мало, – сказал я. – Вообще, нужны все, кого получится найти.

– Почему тогда именно я?

– Потому что я уверен, что вы с теми людьми не заодно, и вы достаточно меркантильны, чтобы за достаточную плату закрыть глаза на что угодно и не задать ни одного вопроса.

– Могло бы быть обидно, если бы не было чистой правдой, – улыбнулся Вешний, оборачиваясь, наконец, ко мне.

Он вытер ладони о фартук и назвал сумму. Явно не собираясь торговаться, не спрашивая, что я об этом думаю. За такие деньги в Грозове перестраивают дом.

Ася почти буквально крякнула.

[Милый, пошли-ка отсюда!]

– Вы не оборзели? – поинтересовалась она, и хотя это было, пожалуй, грубовато, в целом я был с ней согласен. – Давайте мы вам что-нибудь еще починим, и вы перестанете строить из себя Арофанта, – я не понял, но, судя по лицу Вешнего, понял он.

– Сегодня я беру только деньги.

– Почему?

– Потому что сегодня мне нужны деньги.

– И все?

– И все. Если не согласны, вы знаете, где выход.

Объяснять дальше он не захотел, а я не спросил. Но мы все-таки поторговались, так, что он даже не сразу понял, что вступил в переговоры. Это было то, в чем я был намного способнее него. Когда соглашение было достигнуто и мы пожали друг другу руки, он сделал это с таким выражением, будто я скормил ему гнилую сливу.

– Что брать с собой? – спросил Вешний.

– То, чем вам будет удобнее всего расправляться с противниками. Разумеется, мы постараемся избежать смертельных исходов. Наша цель – спасение пленника и, если получится, захват их главаря.

– Драться все-таки придется? Или может обойтись просто запугиванием?

– Рассчитывайте на драку.

– Тем более за такие деньги! – подала голос Ася.

– Тогда возьму все.

Он проводил нас до двери и там остановил меня на полшага.

– Человек, которого держат, вам кто?

– Никто, если вы хотите снова начать торговаться.

– Мы уже договорились, – сказал Вешний. – Я, конечно, меркантильный, как вы и сказали, но договоренностей не нарушаю, иначе со мной просто отказались бы работать. В десять вечера?

– Да. В моей лавке.

– Я буду.

* * *

В конторе «Черного Льва» пахло бумагой и лошадьми со двора. На стене висела карта губернии с маршрутами, отчеркнутыми синим, над ней вторая, поменьше, но с куда большим масштабом, от Белоречья до Новограда и Москова. У окна двое приказчиков сверяли накладные.

Ася на этот раз осталась снаружи кабинета Николая. Ее задачей на самом деле было не участие в переговорах, а боевая поддержка. С прошлой осени мы не выходили из дома поодиночке, и я не собирался отменять это решение даже несмотря на поддержку князя.

Николай вышел из-за стола, пожал мне руку и начал было с обсуждения свадьбы, как и каждый наш разговор после того, как его сестра согласилась за меня выйти, но на этот раз я не стал повторять ему, что ни я, ни Варя не хотим торопить события с учетом всех сложностей, с которыми нам сейчас предстоит разбираться, и, остановив его жестом, перешел к своему делу.

– Коля, – сказал я. – Мне нужен человек, который умеет драться. И не просто на ринге, а реально сражаться. И такой, за которого ты ручаешься.

Николай нахмурился.

– Что-то серьезное?

– Можно и так сказать. Но не волнуйся, Варе ничего не угрожает.

– А тебе?

– Скажем так. Если представишь мне достаточно компетентного человека, угроза мне заметно уменьшится.

– Когда?

– Сегодня ночью.

Он немного подумал, потом подошел к двери, выглянул и сказал в контору, чтобы позвали Анну Гордеевну, и вернулся к столу. Больше он у меня не спросил ничего.

Она вошла через минуту. Лет чуть за пятьдесят, сухая, с прямой спиной, с гладко забранными почти полностью седыми волосами, в темном конторском платье. Но ногу она ставила не по-конторски: строевой шаг чувствовался даже при том, что она была на каблуках.

– Анна Гордеевна Ремизова, – представил Николай. – Держит у меня всю охрану, после слияния и Клим под ней. Маг пятого ранга.

[Ой как она мне нравится! Не знаю почему, но она прям такая… настоящая, что ли? Я бы предпочла, чтобы с тобой отправилась одна она, а не даже десяток Вешних!]

Она пожала мне руку сухо и жестко, по-мужски.

– Я знаю, кто вы, – обратилась она ко мне без улыбки, но с некой отчетливо уловимой теплотой. – Хозяин зовет вас братом. Что нужно?

– Ночью нам предстоит войти в одно здание. Внутри маги, артефакторы, вероятно ловушки. Сколько их, неизвестно. Плана здания нет. Внутри похищенный человек, его надо вывести живым, это минимум. Максимум – захват их главаря или хотя бы кого-то, кого можно тщательно допросить.

– Сколько у вас людей?

– Если вы согласитесь, будет восемь, плюс у меня сегодня назначена еще одна встреча, так что может быть девять или десять.

– Кто командует?

– Детектив МОЛОТа. Марк Жаров.

– Знаю такого, – кивнула она. – Дом чей?

– Узнаем на месте.

– Как уходим?

– Отход мы не готовили.

– Раненых куда?

– Тоже не решили. Не думаю, что Марк в этом прямо большой профессионал, хотя он и бывший военный, а уж я и подавно.

Она выслушала это без единого движения лицом.

– Плохо, – сказала она. – Я буду обязательно, иначе хозяин останется без зятя. Оружие у меня свое, чужого не надо.

– Я бы и не предложил, у меня оружия нет. В десять, «Лавка Чудес» на тихом канале.

– Найду.

Ремизова вышла так же, как вошла. Николай проводил меня до дверей и там, напоследок, спросил, вернусь ли я к утру.

– Вернусь, – пообещал я.

* * *

Виктор вернулся в Грозов и жил теперь не на Вязовой, а в городском доме с отдельным входом и с кабинетом на первом этаже. Там в том числе он занимался и работой, принимая людей по вопросам банка. Меня приняли без особых разговоров. Асю я и тут оставил в прихожей, она села там на стул с прямой спинкой, подумала немного, поерзала попой, и переместилась прямо на пол к стене, явно выражая таким образом некий протест Виктору в целом.

Он встретил меня в дверях кабинета. И первым, что я услышал после приветствия, был вопрос, не оставил ли я на его имя долгов в публичных домах и не ждет ли его теперь где-нибудь невеста.

– Одна ждет, – сказал я. – Фамилия Захарова. Но характер тяжелый, не думаю, что ты потянешь.

– Это я переживу. Как оно вообще, в моей шкуре? Я слышал, ты даже волосы перекрашивал, чтобы выглядело правдоподобнее? Думаю, блондином тебе шло больше, чем брюнетом.

– Побывав в твоей шкуре, я только в очередной раз убедился, что ни за что не смог бы жить так беспринципно, как ты. Но это хотя бы было полезно.

– Что же, сочту за комплимент, – хмыкнул он, признавая ничью.

За зиму и весну он почти не переменился, только волосы стал стричь короче, а под глазами у него залегла тень, какой в декабре не было. Кабинет у него был почти пустой: шкаф, стол, четыре стопки бумаг на столе и несколько стеллажей с папками, ни одной картины на стенах или каких-то иных декоративных элементов.

– Я вам в Лавку послал две партии артефактов в феврале и апреле, – сказал Виктор. – Получить благодарность, конечно, было приятно, но меня интересуют результаты. Далеко еще до кабинета Апостофина?

[До следующего большого расширения осталось около двух пятых. Но я очень не уверена, что в нем будет то, что он ищет. К сожалению. Хотя надежда умирает последней, так?]

Я вздохнул про себя. Виктор не знал этого, но с зимы я начал свое независимое расследование касательно панацеи. Не ради него, но ради его сестры. К сожалению, безрезультатно.

– Лавка растет не по моему расписанию, – оставалось сказать мне.

– Срок?

– Не назову.

– Умеешь порадовать, – вздохнул он.

Потом сел на угол стола.

– С чем пожаловал?

– Мне нужен человек, – перешел я к делу. – Один или может двое. Сильные и надежные, на сегодняшнюю ночь.

– Ты во что-то влез вместо того, чтобы заниматься расширением лавки? – с недовольством переспросил Виктор.

– Подробностей сказать не могу, я давал клятву. Но, если вкратце, нужно спасти одного важного человека из плена.

– То есть я даю тебе своего человека, а взамен получаю краткое содержание?

– Я не запрещаю ему потом тебе рассказать, что он видел. Просто уже восьмой час, а сбор назначен на десять. А я тебя знаю: начну рассказывать, ты душу вытянешь подробностями.

– Прекрасно, – он фыркнул. – Тогда я повторю вопрос. Ты во что-то влип, хотя должен был старательно расширять свою лавку?

– Во-первых, я ничего тебе не должен, – чуть ожесточив голос, парировал я, не собираясь превращаться в ведомого. – Во-вторых, я ни во что не влип. А в-третьих, человек, которого нам надо спасти, может знать нечто о Лавке, что не знаем ни я, ни ты. До сих пор мы общались на расстоянии и он был не только очень предусмотрителен, избегая обнаружения, но и крайне щепетилен в вопросах раскрытия мне какой-либо информации. Но если я его спасу, возможно, от худшей участи, у него не останется выбора, кроме как отплатить мне тем, что я попрошу: документами о Лавке, и, возможно, там даже найдется что-нибудь, что позволит открыть кабинет Апостофина раньше срока. Я не обещаю, вообще нет, но вполне допускаю подобное.

Виктор поднял бровь. Молчал дольше, чем нужно для ответа, потом потянул к себе лист.

– Лавки, – повторил он. – Хоть что-то человеческое.

Писал он быстро, ровным почерком, без помарок. Строчки вышло три. Он сложил лист, убрал в конверт, надписал сверху адрес.

– Спальные ряды за Мельничной, Яблочная улица, семнадцатый дом, третий этаж, восьмая квартира. Таблички на двери нет, но, если он не делал ремонт, рядом с дверью должна остаться вмятина в стене от кулака. Он мне должен, и должен много. Даже твоей спонтанной операции не хватит, чтобы он расплатился. Так что записки хватит, уговаривать не надо.

– Спасибо.

– И вот еще. Если ты прав насчет того человека и Лавки, обязательно верни его живым. Обязательно.

Я кивнул и вышел.

Спальные ряды за Мельничной застроили одинаковыми домами в три этажа, с общими дворами и с веревками от окна до окна. Тот двор, куда мы въехали, был, чего уж там, откровенно засран. Грязь, строительный мусор, какие-то бутылки в неприличных количествах, у стены доживала телега без колеса… ну и запах… соответствовал. Привыкнув к чистому и респектабельному Грозову, оказаться в таком месте было не слишком приятно.

Ася осталась в карете, отказавшись выходить. Найдя в наступающих сумерках нужный дом, я открыл незапертый подъезд, поднялся по лестнице с выщербленными ступенями до самого верха и постучал в дверь рядом с вмятиной.

Открыли почти сразу, будто хозяин ждал в прихожей.

Первым словом, которое пришло мне в голову при виде его, было слово «кубик». Ростом он доставал мне до плеча, но при этом сам в плечах был заметно шире даже Семы. Грудь колесом, половину которой закрывала всклокоченная иссиня-черная борода, под которой висел мощный живот. Все это покоилось на ногах-колоннах, и обрамлялось руками, на которых бицепсы были, кажется, толщиной с мой торс. Ну ладно, не мой. Но Варин точно. Длинные волосы торчали во все стороны, будто его шандарахнуло током.

[Думаю, именно так выглядят гномы из тех книг твоего мира, что ты мне пересказывал.]

– Чего надо? – спросил он могучим басом.

– Петр Воронов. Вам записка.

Он взял конверт, вскрыл ногтем. Пока читал, шевелил губами.

Дочитав, выругался в бороду длинно и с удовольствием, помянув и Морозова, и того, кто Морозова родил. Потом снова поднял взгляд на меня, смерил с головы до ног.

– Ладно, ничего не поделаешь. Долг есть долг, – подвел он итог. – Что за дело?

– Сегодня ночью берем один дом. Народу там неизвестно сколько, поэтому оперативно собираем только достаточно опытных и умелых. Если Виктор вас порекомендовал, думаю, вы под эти критерии подходите.

– «Вы»-кать будешь всяким благородьям, – поморщился он. – Известно что-то про защитные системы? Оборонные артефакты?

– Скорее всего есть. Но о том, сколько и какие, ноль информации.

– Нормально.

– Также там могут быть маги. И скорее всего все внутри вооружены.

– Вообще нормально.

Он смерил меня снизу вверх еще раз.

– Пятнадцать минут постой тут.

Дверь закрылась. За ней сперва протащили по полу что-то тяжелое, потом уронили, потом хлопнула вторая дверь. Все это время хозяин разговаривал сам с собой, но слов я не разбирал.

Вышел он ровно через пятнадцать минут, уже переодетый: короткая куртка с широким поясом, высокие ботинки на шнуровке. Волосы и борода были перехвачены веревками, чтобы не топорщились. И я, признаться, немного обомлел.

Маны в нем самом не нашлось ни капли. Зато боевого железа на нем висело гуще, чем на Жарове вместе с охранниками Лавки разом: пояс, оба предплечья, оба ботинка, плоское на груди, тяжелое под курткой на спине, это не считая всякой мелочи и трех… нет, четырех кобур на поясе и подмышками, а также ножен, пристегнутых горизонтально сзади к поясу. Все артефакты были явно не промышленного производства, слишком нестандартные контуры, но дешевок среди их я не увидел ни одной.

– Юра я, – сказал он, запирая дверь на два оборота. – Кряжин. Ехать далеко?

– До Тихого канала.

– Вечер добрый, барышня, – бросил он Асе, влезая в покосившуюся от его веса пролетку.

К десяти Лавку закрыли, ставни на витринах свели, в первом зале горели две лампы над прилавком и одна у прохода.

Вешний расположился на стуле у прилавка, поставив рядом холщовый мешок. Ремизова выбрала место у стены, откуда было видно и дверь, и проход внутрь. Кряжин занял середину зала и разглядывал полки с искренним наивным восторгом ребенка, попавшего в магазин сладостей.

Жаров пришел без четверти и привел двоих. Оба старше его, оба в штатском, у обоих тела обвешаны артефактами, как и у самого Марка. Кряжина, впрочем, никто так и не перещеголял. На меня люди Жарова глянули один раз и больше не отвлекались.

[Милый, это прямо-таки боевой отряд!]

«Помолчи чуток».

Ася и Сема ждали у прохода, уже в жилетах. Сема принес сверху еще четыре, выложил на прилавок. Взяли свои, однако, только я и Вешний. У остальных уже были средства защиты.

Ремизова пришла в довольно тяжелой на вид кирасе из матово-черного материала, отчетливо фонящего маной, под рукавами и штанинами тоже угадывались элементы необычной брони. Четверо артефакторов лишь пожали плечами.

Варя, Зоя и Азалия встали в проходе во второй зал. Азалия тяжело вздохнула, глядя на Марка.

В зале стало явно тесно. Девять человек между двумя прилавками, и половина из них при оружии.

– Если коротко, – начал Жаров. – Сегодня утром украли человека, Дмитрия Третьякова. За пятьдесят, высокий, очень худой, лицо как у мертвой селедки. Где он, мы знаем по направлению и расстоянию, так что пойдем в ту сторону, но куда придем, вообще не ясно. Тем не менее я почти уверен, что там будут сильные маги и мощные защитные артефакты. Для этого, собственно, вы все здесь. Помимо Дмитрия там также может оказаться еще один человек, которого надо вывести живым, но, к сожалению, про него мы знаем только то, что это мужчина. Понимаю, не ахти, мы сами не в восторге, но, думаю, если один человек будет направлять на вас ствол, а другой лежать связанным, логичнее будет обезвредить первого и спасти второго. Да, по возможности пользуемся нелетальными методами. Это не официальная операция, так что никому из нас не нужно открытое дело о массовом убийстве.

– Ты и дальше руководишь? – спросил тот из армейских, что повыше.

– Я, – ответил Жаров.

– Понял и рад, – кивнул тот.

– На всякий случай спрошу. Кроме убийств все разрешено?

– Скажем так, доведение до полусмерти тоже не приветствуется, – оглядев его и, кажется, заметив то, что я не понял, осторожно произнес Жаров. – В остальном полная свобода самовыражения.

– Отлично! – Юра просиял. – Тогда я готов!

Вешний поднял с пола мешок и поставил его себе на колени. Сема переступил с ноги на ногу, и половица под ним отозвалась на весь зал.

Варя подошла ко мне, пока все выходили на улицу. Она ничего не попросила и ни о чем не спросила: положила ладонь мне на грудь, туда, где под жилетом билось сердце.

– Мы будем тебя очень ждать, – сказала она тихо. – Мы обе.

[Приведи мне всех обратно. И, главное, сам вернись.]

– Я обязательно вернусь.

Ася у прохода улыбнулась, Сема кивнул в пустоту перед собой. Азалия, не услышавшая ни слова, перевела взгляд с одного на другую и ничего не спросила.

На набережной было темно и тихо, вода чернела, с моста доносило грохот расшатанного колеса. Извозчиков нашли двух, девятого посадили на облучок к первому.

Я сел с краю, поставил прибор на колено, открыл окно.

Четвертая стрелка показывала на запад.

– Прямо и через мост, – сказал я вознице.

Операция по спасению Третьякова и, хотелось верить, Покровителя, началась.

Глава 6

За мостом фонари кончились. Дорога пошла между полей, потом потянулся лес, а четвертая стрелка на приборе за всю дорогу ни разу не дрогнула. Прибор лежал у меня на колене, окошко я прикрывал ладонью от встречного света: запад, чуть бледнее двух больничных. Дмитрия никуда не везли. Он оставался на месте, и место это было уже недалеко.

К исходу часа впереди показались огни. Трактир, одноэтажный, с коновязью и парой телег у крыльца. Возница первой кареты придержал лошадь и обернулся ко мне.

– Дальше, ваше благородие? Или тут?

– Тут.

Я вышел, подошел к тому, что постарше, и вынул чековую книжку.

– Кареты с лошадьми я беру у вас до утра. Вы оба ждете здесь, в трактире, ужинаете и спите, сколько влезет, за мой счет. Кареты вернем к рассвету.

– Это как это «беру»? – Он оглянулся на второго. Второй промолчал.

– В аренду.

Я молча написал сумму, вырвал чек, протянул ему. Потом второй чек, второму. Оба глянули на цифру, потом друг на друга, потом на меня.

– За ночь-то? – не поверил первый. – Куда повезете, что за такие деньги? Что с каретами-то будет?

– Никуда не повезем. Сами поедем. А если с каретой что случится, ремонт оплачу отдельно и полностью, каким бы он ни вышел. Слово.

Он еще раз перечитал чек, медленно сложил его вдвое, убрал за пазуху. Все вопросы, какие у него были, он оставил при себе. Это мне в нем понравилось.

– Кобылу правую не гоните, – сказал он только. – У нее нога.

– Не будем.

На облучки сели сослуживцы Жарова, Олег и Глеб. Оба умели править, и оба сделали это без единого слова, даже не спросив, куда. Когда мы отъезжали, старший извозчик все еще торчал на крыльце под фонарем с чеком в руке. Ни в чем они не участвовали, ничего не видели, ничего не знали. Меня это вполне устраивало.

Дальше ехали шагом, тихо, с потушенными фонарями. Дорога свернула в лес. Стрелка на приборе густела красным с каждой минутой. Метров за двести до ворот Жаров остановил кареты.

Слева, за кустами и деревьями, тянулась кованая ограда на каменных столбах. Вокруг нее разросшийся парк, за оградой большой двор и крыша двухэтажного дома без единого огня, половина окон заколочена досками крест-накрест. На воротах белел лист: продается, дом с парком и службами, обращаться к поверенному.

Мы с ним прошли вдоль ограды под прикрытием кустов, остановившись там, где заросли становились уже совсем непроходимыми. У самой решетки я вытянул руку с перстнем и повел ею над землей.

Сеть была. Тонкая, на ману, нити ее тянулись вдоль ограды и по столбам. Настроена она была на живое вообще, без разбора: пройди тут кошка, зацепила бы и кошка, и вдобавок к сигналке кошку неслабо так шандарахнуло бы маной. Так что лезть просто так было нельзя.

Питание к сети подавалось со стороны. Линия уходила вдоль ограды направо, к темной постройке в самом углу, к амбару с большими воротами. Сзади к амбару можно было подобраться из парка: ограда там кончалась глухой стеной самой постройки. Только парк зарос настолько, что, попытавшись продраться через кусты и валежник напрямик, мы бы с немалой вероятностью подняли тревогу, если кто-то из охранников дома караулил снаружи.

Я отступил к Жарову и сказал тихо, не показывая рукой:

– Через ограду сейчас не пойдет никто, можно поджариться. Пока источник жив, ворота закрыты, и это еще меньшая беда.

– А большая?

– Что в доме, я отсюда не вижу.

Жаров кивнул и пошел назад к каретам. Я за ним.

У карет было темно, лошади переступали и фыркали. Все восемь сгрудились между экипажами, ждали.

– Ограда под сетью, – сказал я. – Питает ее генератор в амбаре. Я его вижу.

– Вижу? – повторила Ремизова. – Через стену?

– Дар такой. Особенный. Не буду сейчас вдаваться в детали. Я смогу его отключить, не заходя внутрь, но нужно время.

Как это работает на самом деле, я объяснять, разумеется, в любом случае не собирался.

– Ловушки в доме будут, – сказал Жаров. – Наверняка.

– Наверняка. Что именно, отсюда не разглядеть. Разберу генератор, может, станет понятнее, что он еще кормит.

– И сколько это займет?

– Минуту. Или пять. Или пятнадцать. Смотря что там намотано. Мы недостаточно долго там были, чтобы я успел разобраться.

Жаров помолчал, потом кивнул. Цена его, похоже, устроила.

– Тогда так. Тихая группа: Петр, Ася, Семен, Аркадий Силыч. Заходите с парка к амбару, гасите генератор, потом в дом через боковой вход. Громкая: я, Глеб, Олег, Юра. Фасад. Идем по сигналу. – Он показал стеклянный шар на ладони.

– Первым иду я, – сказал Кряжин и шагнул вперед.

– Ну да, первым идешь ты, – согласился Жаров. – За мной.

Кряжин сказал что-то в бороду, невнятно и долго, но с места не двинулся.

– Тогда я займусь отходом и прикрытием, если что, – сказала Ремизова.

– Как я и собирался вас попросить, Анна Гордеевна. Напоминаю. Брать главаря живым и в состоянии разговаривать, остальных в худшем случае чуть-чуть калечить.

Сема достал из-под сиденья кареты, куда их положил для удобства, три мотка веревки и повесил их через плечо, крест-накрест. Веревки были наши, из кладовой Лавки, он прихватил их по моему настоянию именно для такой ситуации.

Вешний двинулся первым. Он вел ладонью перед собой, и заросли расступались: сирень, бузина, какая-то колючка, все это отходило в стороны и смыкалось за спиной Семы, замыкавшего цепочку. Земля под ногами мягко пружинила, ни ветки не хрустнуло. Сверху, между кронами, висел кусок ночного неба, больше ничего.

К задней стене амбара мы вышли через несколько минут. Стена была дощатая, старая, в две доски. Гул за ней я почувствовал раньше, чем коснулся ее рукой. Вблизи сомнений не осталось: за стеной гудело, ровно и сильно, почти как в моей мастерской в хороший день, от этого гула в сеть уходили нити.

Я прижался к доскам грудью и щекой.

[Милый , п осмотри в щель, левее и ниже.]

Я посмотрел. В щели между створками, в темноте, угадывался высокий черный бок с блестящей полосой по краю. Экипаж, самоходный, без лошади, очень похожий на тот, что уходил утром от мастерской.

«Он».

[Он самый. Или брат-близнец, но я в такие совпадения не верю.]

«Согласен, Лад. Но давай не отвлекаться. Запускай мастерскую».

Мана начала постепенно утекать куда-то в сторону Тихого канала, а вокруг меня на полметра раскрылось пространство, полностью подконтрольное Лавке.

[Вижу. Ох, милый. Это не генератор, это целая станция. Накопитель в середине, а от него… девять. Нет, одиннадцать выводов. Одиннадцать!]

Монокль вне Лавки был бы слепым стеклом, но в полуметре от меня он работал, так что мне открылось то же, что ей: в темноте за досками помещалось сооружение размером с пикап, от него во все стороны уходили жилы. Три к ограде. Остальные к дому.

Восемь на дом. При том что ограда уже была под мощным напряжением маны на трех.И по устройству узла сомнений не оставалось. Большая часть защиты этого дома висела на этой штуке.

[Снимаем по одному. Сначала верхнее кольцо, оно держит остальные. Тяни на себя, не рви.]

Я потянул. Телекинез пробивался через стену тяжело, доски мешали, мана уходила, а работа была тонкая: кольцо стабилизатора снималось быстро, но его нужно было удерживать на весу до тех пор, пока не остынет соседнее.

[Второе. Теперь третье. Милый, не спеши, ты дрожишь.]

Дрожал, правда. По лицу текло, жилет прилип к спине. За спиной Ася прикрывала сторону дома, Сема парк, Вешний угол амбара. Никто из них не сказал ни слова.

Восьмое кольцо. Девятое. На десятом накопитель дернулся, гул упал на полтона и оборвался. Готово.

Сеть погасла. Я почувствовал это ладонью через доски: нити вдоль ограды обвисли и растаяли. Вместе с сетью должно было погаснуть все, что кормил накопитель…

В доме ударил колокол, звонкий, дребезжащий. Разом во всех окнах первого этажа вспыхнул желтый свет.

[Сторожевой контур! Автономный, встроенный в спящий контур! Черт! ]

– Двое бегут, – сказала Ася. – Слева.

Мы с Семой подскочили к ней и выглянули из-за угла. Двое действительно уже бежали от дома к амбару, оба с артефактами в руках. Нас они пока не видели, так как мы стояли снаружи территории, прячась за стеной. И это было более чем удачно.

Когда они подбежали к воротам амбара, полностью скрывшись от наших взглядов, Вешний быстро соорудил что-то вроде лестницы из кустов у решеток, и мы просто забежали внутрь территории, сначала сделав девять шагов вверх, а потом девять шагов вниз.

Спустя несколько секунд Ася кивнула: ее колдовство было готово. Мы выскочили на пару похитителей. Ася выбросила ладонь, и первого, стоявшего с оружием наготове, пока второй возился с замком амбара, сбило с ног. Второй успел вскочить, но Сема просто вошел в него плечом и его отбросило в стену с тихим треском досок. Я надеялся, что досок.

Веревка слетела с его плеча и через минуту оба уже валялись связанными по рукам и ногам и друг с другом, лицом в траву. Последний узел Сема затянул зубами.

От фасада, из-за дома, взлетел зеленый огонь стеклянного шара Жарова. И следом там почти сразу началось: хлопки, крик, треск.

– Пошли, – сказал я. – Боковая дверь. Дом достаточно большой, чтобы она там была.

Через двор бежали открыто, прятаться было уже не от кого, тревога уже поднята.

Боковая дверь действительно нашлась и, более того, оказалась не заперта. За ней начиналась анфилада: комнаты одна за другой, дверь в дверь, в каждой мебель в чехлах, серые горбы в темноте. Пахло пылью и мышами. Желтый свет сторожевого контура сюда не доходил, здесь окна не зажглись.

Из-за зачехленного шкафа во второй комнате на Сему прыгнули, сразу, без разговоров. Удар пришелся в грудь, в жилет; жилет вспыхнул синим, Сему качнуло к стене. Он не стал разбираться, сгреб нападавшего в охапку и понес на шкаф. Рухнули они вместе с чехлом.

Еще двое возникли в дверях третьей комнаты. Оба ударили по Асе. Две вспышки с ладоней, противомагическая дрянь, от такой у меня самого мана просто перестала бы собираться. Ася даже не покачнулась.

– Колдуны! – крикнул один. – Меняй!

Второй залп вышел уже другого цвета, тусклого, ржавого. От него Асю толкнуло на шаг назад. Но для пятого ранга этого оказалось недостаточно. Ася шагнула вперед и хлопнула ладонью об пол.

От ладони по половицам разошелся круг подавления, сине-зеленый, дошел до дверей, и оба стрелка оказались внутри. Артефакты у них в руках должны были погаснуть, но не погасли, лишь вспыхнули тем же ржавым, который начал будто бы стекать на пол каплями.

Ася выругалась и подняла вторую руку. Пламя над ладонью стало другим: бледное, почти прозрачное, оно потянулось к ближнему стрелку, легло на его артефакт, и артефакт погас у него в кулаке. Свет ушел из железки в пламя, пламя на секунду сделалось ярче.