Текст книги "Бывает и хуже? Том 10 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

В письме был указан номер Сергея Викторовича, поэтому я тут же ему перезвонил.

Оказалось, что он как раз находится в Аткарске, и мы договорились встретиться в «Инь-Яне» через час.

Встреча действительно состоялась. Сергей Викторович оказался мужчиной сорока пяти лет, с начинающейся лысиной и тёмными кругами под глазами. Мы заказали два кофе и сели за столик.

– Ситуация хуже, чем я написал, – сказал инспектор. – Завод подключил серьёзных юристов. Областная контора, которая специализируется на экологических спорах. Я проверил их историю. Три подобных дела в области за последние два года. И все три они выиграли.

– Впечатляет, – признал я.

Хотя другого от этого завода и не ожидал. Не зря голос предупреждал меня, что будет очень непросто.

– Это не просто юристы, это волки, – хмыкнул Сергей Викторович. – Они не будут доказывать, что завод чистый. Найдут любую зацепку в ваших документах. Неправильно оформленный забор пробы, отсутствие подписи понятого, нарушение сроков. Одна формальная ошибка, и все ваши доказательства превращаются в макулатуру.

Он отпил кофе и понизил голос до шёпота.

– И это не всё, – тихо сказал он. – У меня есть основания полагать, что у завода есть связи внутри самого Росприроднадзора. Мой непосредственный начальник вчера вызвал меня к себе. И настоятельно рекомендовал не усердствовать. Прямым текстом так и сказал: «Не усердствуй, Сергей. Себе дороже». Я сделал вид, что понял. Но…

Он не договорил. Впрочем, ситуация и так яснее некуда.

Голос предупреждал. И мне действительно мешали все подряд: Шмелёв, юристы, чиновники. Но я тоже умел играть, просто другими инструментами.

– Что нам нужно, чтобы переломить ситуацию? – спросил я.

– Две вещи, – отозвался инспектор. – Первое – это живые свидетели. Люди, которые работали на заводе и готовы дать показания под запись. Второе – новые пробы, взятые по всем правилам. С видеофиксацией, с понятыми, с опломбированными контейнерами.

Я кивнул. Что ж, звучит вполне осуществимо.

– Свидетель у меня есть, – поделился информацией я. – Один из работников завода недавно обращался ко мне с токсическим бронхитом. У него были трудности с больничным листом, и он пообещал мне в случае чего дать показания.

Сергей Викторович поставил чашку.

– Это уже другой разговор, – сказал он. – Можно возобновить проверку. Дайте мне контакты. Я свяжусь с ним лично, обеспечу юридическую поддержку.

Мы обменялись номерами.

– Можно личный вопрос? – спросил я. – Почему вы так яростно взялись за это расследование? Если вам даже руководство сказало туда не лезть?

Это меня смущало с самого начала. Я не спешил доверять этому сотруднику Росприроднадзора.

– А вы? – в свою очередь спросил Сергей Викторович.

– Я первый спросил, – усмехнулся я. – Но если вам нужен мой ответ, то этот завод вредит здоровью людей. И я просто не могу этого так оставить.

– И загрязняет природу, – пожал плечами инспектор. – Я пошёл на эту работу не для того, чтобы это допустить.

Что ж, ответ прозвучал логично. Хотя доверять ему я всё же не спешил. Но понимал, что в одиночку с этим мне не совладать, нужны помощники.

– Какой план? – спросил я.

– Вам пока что ждать, а я постараюсь продвинуть это расследование, – отозвался Сергей Викторович. – Будем на связи.

Мы разошлись по нашим делам. Что ж, в такие периоды я как раз занимался кучей других дел в своей жизни.

Из кафе поехал прямиком в поликлинику. Кречетов вызвал меня ещё утром коротким сообщением: «Зайдите как сможете». Вечный трудоголик и в субботу был на рабочем месте. Хотя я уже и не удивлялся.

Главврач, как обычно, находился в своём кабинете.

– Садитесь, Александр Александрович, – кивнул он мне и протянул бумагу. – Полюбуйтесь.

Я взял лист. Официальный запрос от областного Минздрава. Запрос о предоставлении всех медицинских заключений по «спорным случаям, связанным с деятельностью промышленных предприятий».

Формулировка размытая. Но я прекрасно понимал, о каких случаях тут вообще идёт речь.

– Проверка медицинских карт, – сказал я.

– Не только, – покачал головой Кречетов. – Карт, заключений, направлений на анализы. Во что вы снова влезли? Не хватило вам истории со свинцом? Там дело до сих пор идёт, вообще-то.

В его тоне не было злости, скорее любопытство. Уже привык, что где Агапов – там интересные истории.

Я кратко рассказал ему про завод. Кречетов тяжело вздохнул.

– Это даже уровень повыше, – сказал он. – Вот они и ищут зацепки. Одна неточность в бумагах, одна неправильная формулировка диагноза – и на вас повесят служебное несоответствие. А заодно объявят все ваши заключения недостоверными. Красивая схема, между прочим. Дискредитировать не доказательства, а врача, который их собрал.

– И вы обязаны всё предоставить, – сказал я.

– Обязан, – кивнул главврач. – По форме, в установленные сроки. Но слушайте внимательно. Пока я готовлю официальный ответ, пока бумаги идут через канцелярию, пока регистрируются… у вас есть дня три-четыре. Выверите каждую запятую в каждой карте. Каждый диагноз должен быть подкреплён анализами. Каждое назначение должно быть обосновано. Я прикрою вас, насколько смогу. Но ошибок быть не должно.

– Спасибо, Павел Викторович, – сказал я.

В очередной раз подумал, что с главврачом нам на этот раз повезло. Жёсткий, принципиальный, но своих в обиду не даст.

– Мэр, я так понимаю, в этот раз отказал в содействии? – Кречетов посмотрел мне в глаза.

– Сказал, что завод чист, и посоветовал туда не лезть, – хмыкнул я.

– Ну да, – Павел Викторович потёр виски. – Конечно. Ладно, идите.

Я вышел из кабинета Кречетова и позвонил Лене. Нужна была помощь медсестры.

– Лена, срочное дело, – заявил я. – У нас ожидается крупная и очень серьёзная проверка карт. Всех, кто проходил у нас с производственными диагнозами. Надо поднять все карты и проверить всё до последней запятой. Список я скину.

– Сделаю, – тут же отозвалась Лена. – Жду список.

Вот за это я и ценил медсестру. Ноль паники, ноль лишних вопросов. Не удивлюсь, если она в выходные начнёт с этим разбираться.

Бумагину сильно повезёт, если у него хватит смелости. Насколько я знаю, он пока так и не предлагал ей встречаться. Дело ограничивалось походами в кино и кафе.

После поликлиники я вновь вернулся в лавку.

Варя встретила меня у прилавка с блокнотом.

– Саша, я нашла юриста! – заявила она. – Михаил Борисович, специалист по гражданским спорам. Меркулов порекомендовал, они с ним какие-то старые знакомые. Ну, тот, который проверку у нас проводил. Я ему уже переслала письмо конкурента. Он сказал, что изучил и готов дать заключение. Позвонишь?

Сколько сразу информации! Жизнь кипит по всем фронтам.

Я позвонил прямо при ней, включив громкую связь.

– Добрый день, – поздоровался я. – Это Агапов, по поводу травяной лавки.

– Александр Александрович, добрый день, – ответил юрист. – Изучил ваше письмо. Можете не волноваться. Иск абсолютно бесперспективен.

– Обоснуйте, – попросил я.

– С удовольствием, – голос у Михаила Борисовича был в самом деле довольный. – Патентного права на народные рецептуры не существует в природе. Ромашка, мята, кора дуба – общее достояние человечества. Запатентовать сбор из них нельзя. Ваши собственные авторские сборы он в глаза не видел, состав не знает, значит, доказать заимствование не сможет физически. Это чистый блеф и психологическое давление на неподготовленного предпринимателя.

Как я и думал, юрист просто это подтвердил.

– И что делаем? – уточнил я. – Мы готовы нанять вас для этого дела.

– Прекрасно, – отозвался тот. – Я подготовлю встречное письмо. С требованием прекратить распространение недостоверных сведений, иначе уже мы пойдём в суд за клевету и ущерб деловой репутации. Если он рискнёт подать иск, то мы выиграем и взыщем судебные расходы.

Мы обсудили оплату юристу, и он отправился работать. Варя, внимательно слушавшая разговор, громко выдохнула.

– Я так и думала, что блеф, – сказала она. – Но всё равно тревожно было.

– Не переживай. У нас хороший продукт и чистые документы, – я оглядел лавку. – А что тут происходит?

Лавка преобразилась. На прилавке были разложены карты Таро. В центре стоял маятник на подставке. Повсюду были амулеты, электрические свечи.

– Ой, это… – Варя оживилась. – Геннадий с утра готовится. Сказал, что сегодня «день силы» и откладывать ритуал нельзя.

– Какой ритуал? – вздохнул я.

– Великий ритуал магической защиты бизнеса от конкурентов и злых сил, – ответил Геннадий. – Гасите свет, зря я, что ли, электрические свечи заказывал?

Ёлки-иголки.

Варя выключила верхний свет. Лавка погрузилась в полумрак, а электрические свечи были очень похожи на настоящие. Атмосферно.

Геннадий поднял руки над прилавком и начал.

– Духи трав, защитите этот дом! – загудел он. – Дух ромашки, дух мяты, дух коры дуба, встаньте стеной!

Маятник в его руке описывал круги. Мы с Варей просто встали в стороне.

– Да запутаются бумаги недоброжелателя в канцеляриях! Да зависнет его компьютер в час отправки исков!

Последнее пожелание мне даже понравилось. Практичное такое проклятие, современное.

А дальше началось самое интересное. Прохожие, идущие мимо витрины, стали останавливаться. И с интересом смотреть внутрь.

Ещё бы, такое не каждый день увидишь.

Сначала заглянула женщина, потом пара людей, потом целая компания.

Геннадий, не прерывая ритуала, плавно сменил репертуар.

– Великий маятник показал! – возгласил он, обращаясь уже к публике. – Сегодня скидка пятнадцать процентов на успокоительный сбор! Ибо звёзды благоволят!

– А мне можно? – робко спросила женщина.

– Звёзды благоволят всем, кто пришёл в день силы! – заверил Геннадий.

Дальше лавка превратилась в проходной двор. Люди заходили поглазеть на Геннадия, а уходили с пакетиками трав. Варя летала между прилавком и кассой, едва успевая пробивать чеки.

Я оставил весь этот цирк на работников, сам занялся бумагами. И изо всех сил сохранял обычное лицо. Мол, ничего такого, обычный день.

К закрытию ритуала Геннадий выключил свечи и торжественно объявил:

– Защита поставлена. Конкурент теперь бессилен.

– И наша дневная выручка в два раза превысила норму, – добавила Варя.

– Молодцы, – улыбнулся я. – Теперь по домам.

Сам я снова отправился в поликлинику. Суббота, а работа не отпускает.

Лена уже успела побывать в поликлинике и положила мне на стол найденные карты, в которых надо было что-то добавить. Чаще всего это действительно были опечатки в осмотрах, но я решил не рисковать даже этим.

Мало ли. Может, из-за пропущенной точки или запятой придерутся! Засел за работу, а вскоре ко мне пришёл Никифоров.

– Тоже дома не сидится? – спросил он.

– Работы много, – махнул я рукой. – А ты?

– А я дежурю сегодня, вот, перерыв пока, – Тоха тяжело вздохнул. – Ну вот и всё.

Я терпеливо ждал продолжения.

– Я поговорил с ней, – объяснил хирург. – Сегодня утром. Спросил прямо: «Нужен ли я тебе как человек? Или только как кошелёк?»

– И? – спросил я, уже догадываясь, какой был ответ.

– Она сначала молчала, – хмыкнул тот. – Я уже думал, что она заплачет или начнёт объяснять. А она сказала: «Я думала, ты умнее. Если не можешь помочь, тогда зачем ты мне?» Вот так. Прямым текстом. Я ничего не ответил. Просто встал и ушёл. Всё, Сань. Потрачено.

Никифоров ещё немного помолчал.

– Только почему-то легче не стало.

– Это правильное решение, – сказал я. – Ты не кошелёк, а хирург. И тебе рядом нужен достойный человек.

– И что мне теперь делать? – спросил он. – Как это пережить?

– Больше времени в операционной, – сказал я. – Работа лечит, проверено. А по вечерам приходи к нам с Лилей в гости.

Тоха кивнул и улыбнулся.

А ко мне в кабинет неожиданно снова открылась дверь. Да что ж такое, вечер субботы же!

Это оказалась Анжелика, которая ходила уже с тростью, но всё ещё в гипсе.

– Саш, я… – она смутилась, увидев Никифорова. – Мне позже зайти?

Точно, а ведь она про него спрашивала…

– Куда уж позже, и так вечер уже, – улыбнулся я. – Заходи, он не кусается.

– Анжелика, кажется? – посмотрел на неё Тоха. – Из люка?

– Она самая, – кивнула девушка. – Саш, я поделиться пришла. Хорошими новостями.

Приятно слышать, хороших новостей за сегодняшний день было не так много. Хотя… Весь ритуал Геннадия можно вполне считать хорошей новостью.

– Делись, – кивнул я.

Анжелика присела на кушетку.

– Все дети из Залинии показывают положительную динамику, – она достала листок с цифрами. – Уровень свинца в крови стабильно падает у всех. А у Кирилла показатели почти в норме. Того самого, с бабушкиной примочкой.

Вот это была действительно хорошая новость. Из тех, ради которых всё и затевалось.

– Отличная работа, – сказал я. – Ты молодец.

Такая же статистика была и по взрослому отделению. Кризис свинца миновал. Трубы скоро заменят, и вода станет чистой.

– Как твоя нога? – спросил тем временем Никифоров.

– Срастается, – улыбнулась Анжелика. – Скучаю по утренним пробежкам.

– А я ведь тоже раньше любил бегать по утрам, – вдруг вспомнил Тоха. – Только что-то забросил это дело.

– И очень зря, – серьёзно сказала Анжелика. – Такие пробежки здорово заряжают настроением на весь день. Если хочешь, можем вместе бегать… когда нога пройдёт.

– Буду оберегать тебя от люков, – хмыкнул Тоха.

Отлично, вот и нашлось ему лекарство от разбитого сердца. Очень симпатичное педиатрическое лекарство.

В итоге Тоха вызвался проводить Анжелику до её кабинета, а я закрыл поликлинику и отправился домой.

Вечером нас с Лилей в гости позвал Чердак и Савчук. В последнее время с ними мы общались мало, если не считать того случая с Саней-младшим.

Их квартира встретила нас запахом жареного мяса. Чердак колдовал на кухне в фартуке с надписью «Шеф всегда прав». Дверь нам открыла Савчук. Она всё ещё очень смущалась вот такому общению в неформальной обстановке, но старалась не показывать вида.

– Проходите, – улыбнулась она. – Только не пугайтесь. Эдик сегодня готовит «по авторскому рецепту». Я уже поставила огнетушитель на видное место.

– Я всё слышу! – донеслось с кухни. – Между прочим, этот рецепт мне дед передал!

– Твой дед был сварщиком, Эдик, – напомнила Савчук.

– Вот именно! – раздалось из кухни. – Человек, который умеет обращаться с огнём!

Лиля рассмеялась и ушла на кухню помогать в готовке. Мы с Савчук накрыли стол.

Мясо получилось отличным. Сели в комнате и принялись разговаривать обо всём на свете. Лиля весело рассказывала про свадьбу Гриши и про упавший торт.

Чердаку особенно понравился торт в виде джойстика.

– Лизок, на нашей свадьбе будет торт в виде фонендоскопа, – решил он.

– Почему фонендоскопа? – подняла бровь Савчук.

– Ну ты же врач! – отозвался Чердак.

– Я заместитель главного врача, Эдик, – поправила его Савчук. – Мой рабочий инструмент – это печать и совещания.

– Торт в виде печати, – кивнула Лиля. – Смело. Но я справлюсь.

– А мне тогда торт в виде связки ключей, – не растерялся Чердак. – Я же завхоз. У меня ключей больше, чем у Лизы полномочий.

– Спорное утверждение, – хмыкнула Савчук. – Но амбициозное.

Какая же необычная парочка. Чердак и Савчук. Прямой, напористый и добродушный Чердак – и строгая, серьёзная Савчук.

– Он меня на работе теперь называет исключительно «Елизавета Михайловна», – поделилась Савчук. – Полностью исчезли его «Лизка-подлизка» и прочее.

– Субординация! – важно поднял палец Чердак. – Дома ты Лиза, на работе ты мой начальник. Я, может, единственный завхоз в области, который спит с начальством и не пользуется служебным положением.

Савчук покраснела.

– Ты выпросил новый шкаф в свою каморку, – напомнила она.

– Это была производственная необходимость!

За весёлыми разговорами вечер летел быстро. Однако врач во мне не мог не заметить один момент. Савчук практически не ела. И была слегка бледной.

Что-то не так, но лезть сейчас к ней с этим я не хочу. Потом осмотрю её праной.

Чердак тем временем травил байки про свою хозяйственную империю. Про ревизию, на которой нашлись лыжи. Откуда в поликлинике лыжи, не знал никто, включая инвентарную книгу.

– И главное, они там числятся с две тысячи третьего года! – Чердак развёл руками. – Больше двадцати лет лыжи стоят! Может, это стратегический запас? На случай, если участковым придётся зимой по вызовам бегать?

Все дружно засмеялись.

Посидев вместе пару часов, мы с Лилей отправились домой.

В воскресенье утром я вновь отправился в лавку. И сразу отметил приподнятое настроение Вари, которая напевала себе что-то под нос.

– Что-то случилось? – спросил я.

Варя порозовела.

– Ну… помнишь Енота? – отозвалась она. – Ну, Женю. Мы с ним общаться начали. Он просит подобрать ему сбор для сна, обещал сегодня прийти в лавку. Он забавный.

Снова вокруг меня весна началась.

– Только не спеши, – сказал я. – После Димы стоит быть осторожнее.

– Я не спешу, – Варя кивнула. – Но он правда милый.

Он же Енот, как он может не быть милым…

Я занялся делами, и тут у меня зазвонил телефон. Сергей Викторович.

– Александр Александрович, у меня новости, – сразу заявил он. – Я нашёл независимого эксперта. Аккредитованная лаборатория, безупречная репутация. Он готов перепроверить пробы воды и грунта. Не старые образцы, а новые, взятые прямо сейчас. С видеофиксацией, с понятыми, с пломбами. Неопровержимое доказательство, которое невозможно оспорить ни в одном суде.

– Звучит отлично, – отозвался я. – В чём подвох?

– Подвох в доступе. На территорию завода меня официально не пустят, проверка приостановлена. А пробы нужно брать именно оттуда. И мне нужна ваша помощь.

Ох, ёлки-иголки…

Глава 14

Я и не сомневался, что в итоге понадобится моё участие. Но рассчитывал, что не так скоро.

– В чём именно нужна моя помощь? – спросил я. – Чем конкретно я могу помочь? Я врач, а не эколог и не спецназовец. Через забор на завод не полезу.

Хотя мог бы.

– Через забор и не надо, – усмехнулся Сергей Викторович. – Это уже статья. Нам нужно войти через проходную. Легально. А для этого нужно официальное постановление о повторной проверке с выездом на место. Без такой бумаги охрана нас развернёт и будет права. А если мы начнём настаивать, то окажемся нарушителями.

Логично. Бюрократия – это обоюдоострая штука.

– И в чём проблема с постановлением? – уточнил я.

– В том, что подписывает его моё начальство, – Сергей Викторович вздохнул. – А моё начальство первую проверку и похоронило. Чтобы получить постановление в обход, через область, нужны веские основания. Такие, от которых нельзя отмахнуться.

– Например?

– Например, официальное заключение от заведующего терапией, – проговорил инспектор. – О резком ухудшении здоровья жителей конкретного микрорайона. Которое предположительно связано с выбросами с завода. И тут нужны именно вы, Александр Александрович, и ваша подпись.

И моя репутация. Ёлки-иголки.

– То есть вы хотите, чтобы я подписал бумагу, которая станет формальным поводом для федеральной проверки, – подытожил я. – Против завода, у которого есть связи в областном правительстве.

– Да, – сразу же ответил Сергей Викторович. – Именно этого я и хочу. И скажу прямо, это поставит под удар вас лично. И их юристы начнут копать под вас, подо всё, что с вами связано. Вы будете в опасности, врать я вам не собираюсь.

Я всегда уважал честность. Но содержание звучало не самым приятным образом.

Эта бумага могла полностью перевернуть мою жизнь.

– Мне нужно подумать, – сказал я. – И посоветоваться с главврачом. Такое заключение оформляется от учреждения, и мой главврач Кречетов имеет право знать, что происходит. Я дам вам ответ в ближайшие дни.

– Понимаю, – ответил инспектор. – Но не тяните. Каждый день завод выстраивает ещё большую защиту.

– Пришлите мне список, – попросил я. – Что именно должно быть в заключении, чтобы оно имело юридическую силу. Чтобы точно всё было как надо.

– Образец пришлю завтра, – ответил Сергей Викторович. – Приятно иметь дело с человеком, который думает головой.

Мы попрощались, и я отключился.

Ёлки-иголки. Вот куда я лезу? Теперь ещё и дело федерального уровня…

Ну, бывает и хуже.

После разговора с Сергеем Викторовичем я полез проверять свою почту. Михаил Борисович, наш юрист, уже прислал мне копию письма, которое ушло конкуренту.

Письмо было отличным. С точными острыми формулировками, со ссылками на статьи Гражданского кодекса о защите деловой репутации. Юрист дал конкуренту десять дней на письменное опровержение. И внизу вежливо добавил, что все материалы для суда уже подготовлены. Шикарно!

Специалиста мы и в самом деле нашли хорошего.

Я как раз показывал письмо Варе, когда мне позвонили с неизвестного номера.

– Слушаю, – сказал я.

– Александр Александрович, – незнакомый мужской голос. – Давайте прекратим эту войну. Признаю, я погорячился.

А, видимо, это решил позвонить мой конкурент. Письма ему отправлять надоело?

– Слушаю, – ответил я.

– В качестве жеста доброй воли готов предложить вам поставки, – заторопился тот. – Редкое сырьё по ценам ниже рыночных. У меня прямые каналы с Алтаем. Рынок большой, места хватит всем.

Надо же. Десять дней ещё не прошли, а человек уже открыл для себя дипломатию. Чудеса какие!

– Я подумаю, – сказал я. – Если хотите сотрудничать, то присылайте официальное коммерческое предложение.

– Пришлю, – торопливо согласился он. – Сегодня же пришлю.

В мгновенное перевоспитание я, конечно, не верил. Но думаю, интерес к конкуренции он потеряет на какое-то время.

Я отключился и посмотрел на Варю.

– Ну что там? – взволнованно спросила она.

– Предложил мир и родиолу, – хмыкнул я. – Пока что на этом фронте будет затишье. Но надо быть начеку.

И тут из подсобки торжественно вышел Геннадий.

– Я же говорил! – провозгласил он. – Маятник не ошибается! Моя порча на зависание компьютера сработала! Враг повержен и приполз на коленях!

– Геннадий, – вздохнул я. – Врага повергло письмо юриста.

– Письмо! – фыркнул он. – Письмо – это материальный проводник! А энергетический удар нанёс я! Юрист ваш просто… оформитель!

Я даже спорить не стал, просто махнул рукой.

А Геннадий уже разворачивал бурную деятельность. На прилавок он поставил зелёные свечи, медную чашу и высыпал горсть монет.

– Раз оборонительная фаза завершена, – объявил он, – пора переходить к наступательной! Сегодня я проведу великий ритуал привлечения инвестиций!

– Каких инвестиций? – не понял я.

– Всяких! – отрезал Геннадий. – Деньги любят подготовленное пространство!

Я посмотрел на Варю, Варя посмотрела на меня.

– Саша, пусть делает! – усмехнулась она. – В прошлый раз это принесло нам двойную выручку.

Двойную выручку нам принесла толпа зевак, собравшаяся поглазеть на бесплатный цирк. Но цирком этим руководил Геннадий. Так что я кивнул.

– Зелёный – цвет изобилия, – рассказал Геннадий. – Монеты – это символ прибыли. Вода – это проводник энергии. Всё по науке!

По науке, ага, разумеется.

Геннадий зажёг свечи, разложил на прилавке карты Таро и достал свой знаменитый маятник. Над картой города, добытой неведомо откуда, он начал крутить этим маятником круги.

– Вычисляю денежные потоки… – Геннадий прикрыл глаза. – Так… так… Вижу! Золотую жилу вижу! Она проходит… прямо через наш порог! Нужно лишь открыть канал!

Он метнулся к двери и щедро сыпанул соль на порог. Хорошо, что не внутрь, а то мы только недавно проверку от СЭС прошли.

Потом монеты полетели в чашу с водой. Начались торжественные завывания о духах торговли, которых Геннадий призвал благословить лавку.

У витрины, как по расписанию, начали собираться люди. Думал, ажиотаж будет меньше, но нет, снова кинулись покупать.

Под заверения Геннадия, что сегодня звёзды велят дать скидку десять процентов на всё для укрепления иммунитета.

Я же вновь засел за бумагами. Если правда решу отправить то письмо, то и в лавке всё должно быть идеально.

Во второй половине рабочего дня в магазин явился Енот.

– О, Саша, привет! – обрадовался он. – А я как раз за сбором. Меня бессонница в последнее время замучила, и «Варвара-краса, длинная коса» посоветовала мне сбор с мятой и мелиссой.

– Варвара тебя и проконсультирует, – сказал я. – Она в сборах разбирается лучше меня.

Варя уже стояла за прилавком. Женя принялся что-то рассказывать. Девушка привычно поправила косу. Фирменный жест смущения.

По крайней мере Енот не задаёт странных вопросов о рецептуре. Просто говорит про хаски и енотов.

Уходя, он обернулся у двери.

– Варвара, я позвоню насчёт кофе, – проговорил он. – Если ты не против.

– Позвони, – кивнула смущённая Варя.

Он ушёл, девушка поймала мой взгляд, и я ей ободряюще подмигнул.

Вечером воскресенья к нам с Лилей приехали в гости мои родители. Мы не виделись уже довольно давно, из-за кучи дел совсем некогда было выбраться в Саратов. Поэтому я пригласил их на наше небольшое новоселье, в новую съёмную квартиру.

Заодно познакомятся с Лилей.

Девушка очень волновалась, хоть я и говорил ей, что это обычное знакомство. И даже сделала торт «для знакомства» и испекла эклеры.

Через полчаса они с мамой уже щебетали на кухне, как старые подруги. Мама дегустировала Лилины эклеры и требовала рецепт крема. Девушка рассказывала про кондитерские курсы и краснела от похвал.

Отец тем временем степенно расспрашивал её про ветеринарию.

– И что, лошадей тоже умеешь лечить? – спросил он.

Лошади в этом месяце меня постоянно преследуют.

– Лошади – благодарные пациенты, – кивнула Лиля. – Не то что коты. Вот недавно одного с панкреатитом лечили, так он нас чуть не съел.

– Панкреатит у кота… – покачал головой отец. – Надо же, всё как у людей.

Я знал про этот случай, это Лиля помогала коту соседки. Та жила одна и решила закормить кота человеческой едой, совсем позабыв, что котам такое нельзя.

Лиля накрыла стол, и мы дружно сели пить чай.

Отец травил истории из своей спортивной молодости: про сборы, про то, как он бегал стометровку с температурой и чуть не выиграл. Мама слушала, качала головой и вставляла своё: «А я ему говорила!»

Потом настала моя очередь.

– Саша, ты совсем похудел! – строго заявила мама. – Тебя что, не кормят в этой поликлинике?

– Ага, голодаю, – хмыкнул я. – Кусок хлеба раз в три дня ем. Я просто тренируюсь.

– Тренировки! – она всплеснула руками. – А кушать всё равно надо хорошо.

Я хмыкнул и ничего не ответил. Мать снова переключилась на Лилю, а мы с отцом вышли на балкон.

– Серьёзно у вас? – спросил отец.

– Серьёзно, – кивнул я. – Конечно.

Он кивнул и хлопнул меня по плечу.

– Хорошая девушка, – улыбнулся он. – Глаза добрые, и на тебя смотрит правильно. Не упусти её.

Как будто бы я собирался.

Мы вернулись к нашим дамам и отлично провели остаток вечера. Родители заночевали в одной из комнат, а рано утром засобирались на электричку обратно в Саратов.

Мама на прощание обняла Лилю и что-то прошептала ей на ухо. Я разобрал только «береги его» и «с эклерами».

Когда дверь закрылась, девушка с улыбкой повернулась ко мне.

– Твоя мама сказала приезжать в гости, – весело сообщила она. – С моими эклерами!

– Значит, всё, – усмехнулся я. – Ты официально принята в семью.

Лиля обняла меня, и мы порадовались, что до работы ещё было время.

Я ни на секунду не сомневался, что Лиля та самая девушка, но свадьбу решил отложить до решения всех проблем с заводом. Ещё не хватало, чтобы ко мне прямо во время церемонии какой-нибудь Сергей Викторович забежал с делами.

После бурного начала утра я отправился на работу. Понедельник начался с посещения Савчук, мне надо было отдать ей несколько инвалидностей.

Женщина сидела за столом бледная, всё с такими же тенями под глазами. А ведь и в субботу вечером она почти ничего не ела.

Я всё-таки проверил её праной и убедился в том, что подозревал ещё с субботы.

Мощная гормональная перестройка. Так-так.

– Елизавета Михайловна, – сказал я. – Вы очень бледная и ничего не едите. Сколько дней вас тошнит по утрам?

– Да ерунда, Александр Александрович, – тут же отмахнулась она. – Устала, давление скачет. Проверки эти, отчёты. Сами знаете, жизнь заместителя главврача не такая уж и простая.

– Слабость, головокружения, тошнота по утрам, – спокойно перечислил я. – Это не просто усталость. Когда у вас были последние критические дни?

Савчук недоверчиво взглянула на меня и тут же замерла.

– Вообще-то… – медленно проговорила она. – Задержка уже недели две. Я как-то не придала значения…

– Думаю, вам нужно сделать тест, – сказал я. – И записаться к гинекологу. Чем раньше вы узнаете наверняка, тем лучше для вас и для… возможного пополнения.

Савчук смотрела на меня с ужасом.

– Мы же съехались только недавно, – сказала она. – Мы же ещё даже не женаты… Мы же… корзину для носков только поставили…

Корзина для носков – это не лучший метод контрацепции.

– Просто проверьте, – сказал я. – Лучше знать и начать принимать витамины, чем гадать и списывать всё на стресс. И ещё, Елизавета Михайловна… что бы ни показал тест – это хорошая новость. Поверьте терапевту.

– Но мы ещё не так долго вместе, – попыталась поспорить та.

– Вы отличная пара и любите друг друга, – ответил я. – Глупости какие.

– Вы правда думаете, что если да… то это хорошо? – с надеждой посмотрела она на меня.

– Я в этом уверен, – отозвался я. – Но проверить всё-таки надо.

Хотя я-то уже всё проверил. И был очень рад за Савчук. И за Чердака тоже.

Я вернулся в поликлинику, и меня тут же захватила подготовка к викторине.

Жидков зачем-то облачился в чёрную мантию, которую, по его словам, «одолжил у знакомого судьи». Почему его знакомый судья раздавал свои мантии инфекционистам, я даже спрашивать не стал.

– Александр Александрович! – налетел Жидков на меня. – Оцените вступительную речь. «Уважаемые коллеги, сегодня свершится суд! Суд знаний над невежеством!»

– Убедительно, – кивнул я. – Только карточки покажите со своими вопросами.

Их я проверил не зря. Из вопроса про чуму пришлось изъять распечатанный мем с грустным котом.

– Это был образовательный контент! – заявил Жидков. – Кот символизировал скорбь по жертвам эпидемии. Это же молодёжно!

Совсем не молодёжно.

– Никаких котов, – я был непреклонен. – Всё в рамках обучения.

Практиканты заметно нервничали. Максим держался уверенно, но карточки со своими конспектами перебирал уже по третьему кругу. Алина вцепилась в Тимура: «Погоняй меня по профилактике, ну пожалуйста!», Тимур гонял, хотя у самого руки заметно подрагивали.

– Спокойно, – сказал я им. – Это не экзамен, а возможность проверить себя и получить выходной. Худшее, что вас ждёт, – приколы от Жидкова до конца ваших дней.

– Я всё слышал! – тут же отозвался инфекционист.

Викторину мы решили провести в два часа. До этого я занялся приёмом, а практиканты – своими обычными занятиями.

В два часа все собрались в конференц-зале. Судейская коллегия расселась за столом. Жидков представлял вопросы по инфекциям, Гуров по хирургии, Григорьев по отоларингологии, Агишева и Шарфиков – по терапии. Жидков ещё пригласил Тейтельбаума, и тот отвечал за вопросы по офтальмологии.