Текст книги "Бывает и хуже? Том 10 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

– Вот-вот, – усмехнулся я.

Тоха, довольный, ушёл. А я поспешил в свою лавку.

На прилавке в «Шёпоте Полыни» стояла большая коробка с новой партией трав.

– Пробная партия от саратовского конкурента пришла! – радостно доложила мне Варя. – Мы всё проверили. Родиола свежая, лимонник отборный. И цены действительно ниже рыночных. Я, честно говоря, удивлена. Можно продолжать сотрудничество.

Я осмотрел товар. Открыл пару пакетов, растёр в пальцах, понюхал. Качество и правда было отличное.

– Хорошо, – кивнул я. – Заказываем следующую партию, уже побольше. Но всё равно проверяем каждую поставку. В бизнесе нет места доверию, как я тебя уже учил. Возможно, они просто хотят, чтобы мы расслабились, и начнут поставлять травы хуже качеством. А мы будем к этому готовы.

– Запомнила, – улыбнулась Варя. – Всё сделаем в лучшем виде!

Тут звякнул колокольчик, и в лавку зашёл Енот.

– Варвара, привет! – сказал он. – Я тут мимо шёл. Думаю, дай зайду.

– Ты уже который раз «мимо ходишь», – улыбнулась Варя. – Хотя живёшь вообще в другом городе, и в Аткарске временно.

– Вообще-то я хотел спросить, – Женя почесал затылок. – В субботу эта ваша ярмарка… Можно я приду? Не как участник, просто как гость. Погуляем после?

Варя быстро глянула на меня. Я спокойно кивнул.

– Конечно, – сказала Варя. – Потом и погулять сможем! Геннадий меня подменит на кассе, тем более ещё новая помощница есть.

– Отлично! – просиял Женя. – Тогда до субботы!

И вышел.

Я усмехнулся, и мы с Варей пошли проводить инвентаризацию на складе. Геннадий поставил за прилавок Катю, а сам отвлёкся на товар на полках.

И за прилавком начала разворачиваться трагедия.

Катя стояла со справочником трав в руках, а перед ней была пожилая покупательница, которая явно теряла терпение.

– Мне сбор от давления, – повторила женщина. – Что тут непонятного?

Катя засуетилась, полезла в справочник.

– Вы вообще тут работаете? – раздражённо спросила женщина. – Или просто так стоите? В прошлый раз другая девушка меня быстро обслужила, а вы копаетесь!

Катя побледнела. Варя дёрнулась было к прилавку, но я мягко придержал её за локоть. Если сейчас вмешаться, Катя навсегда запомнит, что её спасли. А если справится, то запомнит, что справилась.

Катя закрыла справочник. Глубоко вдохнула.

– Извините за задержку, – спокойно сказала она. – Вам нужен сбор от давления. У нас есть два варианта. С пустырником и боярышником – это лёгкий. И с сушеницей, он более сильный. Какой вам посоветовали в прошлый раз?

Женщина заметно смягчилась.

– С боярышником, кажется.

Катя достала нужную банку, пробила чек, аккуратно упаковала.

– Вот, пожалуйста. Заваривать по одной чайной ложке на стакан, два раза в день. Курс три недели. И лучше в первой половине дня, к вечеру он может немного расслаблять.

– Спасибо, милая, – совсем другим тоном сказала женщина. – А вы, оказывается, разбираетесь. Это я сгоряча, вы уж простите старуху.

И довольная вышла из магазина. Я подошёл к прилавку.

– Ты справилась, – сказал я. – И это очень хороший результат.

Катя шумно выдохнула. Руки у неё ещё подрагивали, но глаза светились.

– Я думала, она сейчас уйдёт и пожалуется, – призналась она. – Но вы же говорили не бояться. Тем более те записи, которые мне Варя давала для изучения, я уже несколько раз перечитала!

Она, оказывается, ещё и дома конспекты перечитывает. Хорошая смена растёт у Вари. В этот раз мы взяли действительно толковую сотрудницу.

Вечером я закрыл лавку и отправился домой. По дороге ещё раз прокручивал в голове все свои дела, ставя мысленные галочки.

Дома Лиля рассказывала про приют. Толя после нашего разговора стал образцом деликатности. Мы поужинали, потом сели за просмотр фильма.

Утро в пятницу началось с обычного приёма. Первичные приёмы, диспансерное наблюдение, ОРВИ, давление…

И таким приём был ровно до того момента, пока ко мне не зашёл мужчина лет сорока. В тёмной куртке, несмотря на жаркий июль. В кепке, надвинутой почти на глаза.

Он вошёл, плотно закрыл за собой дверь и остался стоять у порога. Талона у него, судя по всему, не было. И в регистратуру он, похоже, не обращался.

– Проходите, присаживайтесь, – сказал я. – Что вас беспокоит?

Он не сел. Подошёл ближе, оглянулся на дверь. Потом медленно снял кепку.

– Доктор, – тихо сказал он. – Мне сказали, вы можете всё.

– Ну, «всё» – это преувеличение, – ответил я. – Но постараюсь помочь. Что случилось?

Мужчина наклонился через стол.

– Мне нужно, чтобы вы поменяли мне лицо.

Ёлки-иголки…

Глава 20

Нет, ну я ко всему уже привык… Но к такому привыкнуть невозможно.

Может, послышалось?

– Мне нужно, чтобы вы поменяли мне лицо, – повторил мужчина.

Нет, не послышалось. Ёлки-иголки, вот это заявочка. И главное, сказал он это так серьёзно, что было понятно, он не шутит и не бредит. Он действительно за этим пришёл.

– Поменять лицо, – повторил я. – Хорошо, рассказывайте по порядку.

– Что рассказывать? – ощутимо напрягся он.

– С чего у вас в принципе возникло такое желание, – ответил я. – Да вы присаживайтесь, в кабинете никто вас не тронет.

Он потоптался, но всё-таки сел на стул. Лицо у него было самое обычное, в пластической операции он явно не нуждался.

Дисморфофобия? Да нет, не похоже. Ни навязчивого разглядывания себя, ни попыток спрятать какую-то «уродливую» деталь. Обычный уставший человек, который, судя по кругам под глазами, давно нормально не спал.

Да и праной я проверил – он в полном порядке.

– Мне сказали, вы человеку руку спасли, которую все хотели ампутировать, – заявил мужчина. – И ещё много чего рассказывали про вас. Вот я и подумал…

– Как вас зовут? – спросил я.

– Кошкин Захар Иванович, – представился он. – Сорок два года.

– Логика ваша мне ясна, Захар Иванович, – кивнул я. – Что я отличный врач, и могу лицо изменить. Правда, я не пластический хирург, но этот момент вы решили опустить. Скажите мне лучше, а зачем вам новое лицо? Старое вполне ничего.

Кошкин замолчал. Потом оглянулся на дверь, проверяя, плотно ли она закрыта.

– Мне надо исчезнуть, – выдавил он из себя.

– От кого?

– Ото всех.

Великолепный ответ!

– Это не ответ, – сказал я. – Послушайте, вы пришли ко мне с просьбой, мягко говоря, необычной. Если хотите, чтобы я хоть чем-то помог, придётся рассказать правду. Иначе я ничем помочь не смогу.

Захар Иванович тяжело вздохнул.

– Я кредит взял, – сказал он. – На бизнес. У меня шиномонтажка была, я хотел расшириться, вторую точку открыть, оборудование новое… Всё посчитал, всё сходилось. А потом… Потом всё посыпалось. Аренду подняли, мастер ушёл и клиентов увёл, оборудование в лизинге сломалось, а ремонт дорогой. Я перекредитовался, чтобы дыру закрыть. Потом ещё раз. Потом уже микрозаймы пошли, чтобы по кредитам платить. В общем, загнал себя в долговую яму, и выбраться теперь не могу.

– Сколько? – спросил я.

– Четыре миллиона с хвостиком, – Кошкин криво усмехнулся. – И эта сумма каждый день растёт. Коллекторы звонят уже, потом начнут домой приходить. И тогда всё узнает и жена, и дочка.

Он поднял на меня глаза.

– Я всё продумал, – сказал Захар Иванович. – Поменять лицо, уехать в другой город. Документы… ну, найду как. Начну с чистого листа. Работать руками я умею.

– А жена и дочка? – спросил я.

– Им без меня лучше, – быстро ответил он. Явно повторял себе эту фразу много раз, чтобы поверить. – На них долги не перейдут, я узнавал, если меня не найдут, то…

– Стоп, – сказал я. – Давайте я теперь скажу, а вы послушаете. Договорились?

Кошкин кивнул.

– Во-первых, я не пластический хирург, – сказал я. – Как я уже и сказал, лицо я чисто технически поменять не смогу. Но в вашем случае этого и не требуется. Вашей проблемой являются долги, а не лицо. И страх. И это лечится не скальпелем.

– А чем? – мрачно спросил пациент.

– Об этом позже, – ответил я. – Во-вторых, исчезнуть это в принципе не выход. Ваши долги останутся, жена и дочка будут в неизвестности, живы вы или нет. Полиция будет вас искать. Вы будете жить по поддельным документам, вздрагивать от каждого участкового и никогда не сможете даже позвонить дочери. Вы потеряете не долги. Вы потеряете жену, дочь и себя самого. Причём долги, между прочим, останутся при вас. Вот тут, – я постучал себя по груди. – Такое не забывается, сколько лиц ни меняй.

Мужчина молчал, но слушал внимательно. Плечи у него понемногу опускались.

– А теперь про лечение, – сказал я. – Вы про банкротство физических лиц слышали?

– Ну… слышал что-то, – неуверенно ответил Захар Иванович. – Это же для фирм?

Я-то с долгами и способами их решения был знаком хорошо.

– Обычный человек тоже может пройти процедуру банкротства, – объяснил я. – Это законный способ списать долги. Происходит это через суд, где рассматриваются ваши доходы, долги и прочее. Имущество, какое есть сверх необходимого, реализуют, остальное списывают. Всё. Вы человек, который взял на себя слишком много, не справился и признал это официально. Это неприятно, есть ограничения потом, например кредит несколько лет не дадут, директором фирмы побыть не получится. Но вы остаётесь собой и со своей семьёй.

– И что, вот так просто? – недоверчиво спросил Кошкин.

– Не просто, – честно сказал я. – Это довольно сложно, и тут вам понадобится хороший юрист.

Который у меня тоже был. Я поискал в ящике стола, и достал визитку Аркадия Петровича. Он помог нам разобраться с конкурентом, так что в деле я его знал.

– Вот, – я протянул визитку. – Позвоните ему, расскажите о ситуации. Он скажет, как лучше действовать дальше. И ещё, расскажите всё жене.

– Она уйдёт от меня! – испуганно воскликнул Захар Иванович.

– Всё равно она рано или поздно узнает, – покачал я головой. – Так что пусть это будет от вас. Скажите, что план уже есть. Пройдите через это вместе. Знаете, от чего жёны уходят чаще? Не от долгов, а от вранья. Вы ей не чужой. Дайте ей шанс быть с вами рядом.

Кошкин вздохнул, помолчал. Потом забрал визитку, положил в карман.

– Спасибо, доктор, – сказал он. – Я позвоню ему, обещаю. И жене расскажу. Спасибо, что не выгнали.

– Всё будет хорошо, – сказал я ему. – И вот ещё что, Захар Иванович. Начните высыпаться. На невыспавшуюся голову любая беда кажется вдвое хуже. Сходите в «Шёпот полыни», вам там сбор для сна хороший пропишут.

– Спасибо, – повторил он. – Правда спасибо.

Он кивнул и вышел. Необычный пациент, но бывают и хуже.

Я продолжил приём. После приёма ко мне зашёл Ренгачёв с папкой в руках. Явно хотел обсудить свой завтрашний стенд.

– Сань, я тут по викторине вопросы подготовил, глянь… – начал он и закашлялся.

Я автоматически считывал его состояние. Сиплый голос, кашель, вялые движения, испарина на лбу.

– Женя, сядь, – скомандовал я.

– Да я на минутку…

– Сядь, я сказал.

Ренгачёв послушно сел. Я принялся за осмотр. Так, температура тридцать восемь и четыре. Задняя стенка глотки ярко-красная, миндалины увеличенные, отёчные, и в лакунах есть беловато-жёлтые налёты. Подчелюстные лимфоузлы увеличены.

Теперь праной… Бактериальное воспаление в миндалинах в полной красе.

– У тебя лакунарная ангина, – сообщил я стоматологу. – Давно горло болит?

– Со вчерашнего вечера, – просипел Ренгачёв. – Я думал, просто простыл. Чаю с мёдом выпил…

– Приём сегодня был уже? – строго спросил я.

– Нет, – покачал он головой. – Я только со второй половины дня… Сильно всё плохо?

– Температура тридцать восемь, Жень, – отозвался я. – Сам как думаешь? Так, отправляю тебя на больничный. Антибиотик сейчас на десять дней выпишу, обильное питьё, спрей в горло. Постельный режим соблюдай. Ну и никакой ярмарки завтра само собой.

Ренгачёв застонал.

– Как никакой ярмарки⁈ – возмущённо просипел он. – Саня, я же готовился! У меня и викторина, и правила чистки зубов, и мои ополаскиватели…

– Хочешь всех перезаражать? – вздохнул я. – А себе заработать осложнения в виде миокардита?

– Не хочу, – мрачно просипел он.

– Так что слушайся меня, домой лечиться, – сказал я. – Вас теперь трое, есть кем подстраховать твой приём. А стенд…

Я задумался. Стенд бросать было нельзя, стоматология в программе стояла отдельным пунктом, и Вика её уже везде проанонсировала. Измайлов завтра работает, у него смена.

– Придётся звать Розова, – заключил я.

Ренгачёв застонал ещё громче.

– Только не этот пижон! – просипел он. – Саня, я тебя умоляю! Он же всё испортит! Он будет стоять с таким видом, будто чистить зубы это ниже его достоинства.

– Выбора нет, – отрезал я. – Не хочу стенд отменять. Давай свою папку.

Ренгачёв страдальчески закатил глаза, но папку протянул.

– Только чтоб ничего не менял там! – заявил он. – Там всё идеально.

– Передам, – хмыкнул я.

Расписал Жене лечение, полечил его праной. Посоветовал травы из лавки, и он ушёл. А я отправился к стоматологам.

Первым разыскал Измайлова, доложил про больничный. Тот кивнул.

Затем подошёл к Розову.

– Александр Александрович, – Розов слегка наклонил голову. – Чем обязан?

– Лев Эдуардович, у нас форс-мажор, – сказал я. – Ренгачёв заболел ангиной, завтра участвовать в ярмарке не сможет. Нужно, чтобы вы заменили его на стенде стоматологии. Программа полностью готова, вам нужно просто её провести.

Розов поднял бровь.

– Я стоматолог, – заметил он. – А не аниматор.

Начинается.

– Вы стоматолог, – сказал я. – И нам на ярмарку нужен стоматолог. Всё сходится.

Розов помолчал, потом едва заметно кивнул.

– Раз ситуация безвыходная… я согласен, – медленно проговорил он. – Но предупреждаю сразу, я вам не клоун.

Он забрал папку Ренгачёва и ушёл в свой кабинет. Да, тот ещё фрукт… Надеюсь, он ничего не испортит.

После обеда я заглянул в отделение профилактики, проверить, всё ли готово к ярмарке. Заодно убедиться, что Вика не подхватила от Жени ангину. Всё-таки они встречались.

Вику я проверил праной, потом осмотрел. Так, всё чисто. На всякий случай лёгкую дозу праны всё равно отправил ей, для профилактики.

– Если горло заболит, то сразу ко мне, – строго сказал я.

– Хорошо, – кивнула Вика. – А как он там? Я ему суп хотела вечером отвезти…

– Суп можно, – разрешил я. – Целоваться нельзя.

Вика покраснела.

– Да я понимаю! – выкрикнула она громче нужного.

Я улыбнулся.

– Что по ярмарке? – перевёл я тему.

– Ажиотаж огромный, – доложила Вика. – Объявления в соцсетях разлетелись по области. К нам приедут из Екатериновки, из Петровска, даже пара людей из Саратова. Алина очень помогла, написала несколько постов. Она умеет как-то так написать, что хочется прийти.

– Талант, – согласился я.

На этой неделе мы даже не проводили лекции школы здоровья, были сфокусированы на ярмарке.

– Я уже боюсь, что нам столов не хватит, – сказала Вика. – И места под тентом.

– Чердак обещал решить, – сказал я. – Тент мы уже перекомпоновали, все влезают. А Чердак сейчас особенно мотивирован, так что за хозяйственную часть я спокоен.

– Это из-за Лизы? – хитро прищурилась Вика.

Я посмотрел на неё.

– Ты знаешь? Вообще-то это было тайной.

– Александр Александрович, – Вика развела руками. – Все знают. Чердак не умеет хранить секреты. Он вчера спрашивал у санитарки, на какой палец помолвочное кольцо надевают.

Ёлки-иголки. Хорошо хоть Лиза в поликлинике не бывает.

– Значит так, – сказал я. – До Лизы чтоб не дошло – это главное.

– Не дойдёт, – серьёзно кивнула Вика.

Мы обсудили пару моментов по ярмарке, и я ушёл.

Вернулся в свой кабинет, засел за дела. Вскоре ко мне зашла Олеся, новенькая медсестра, которую я распределил к Виталику.

– Александр Александрович, можно?

– Заходите, – кивнул я. – Слушаю.

– Я хочу попросить перевода, – заявила та. – К другому врачу, всё равно к какому.

Неожиданно.

– Могу я узнать, по какой причине? – спросил я. – Виталий Аркадьевич вас чем-то обидел?

– Нет, – она замялась. – Дело не в этом.

– А в чём?

Хотя я уже догадывался…

– Я узнала про его мать, которая тут устраивала скандалы, – заявила Олеся. – Мне девочки рассказали, что она тут вытворяла. И я не хочу работать с человеком, у которого такая… такая репутация. Вдруг он тоже… ну, вы понимаете.

Ёлки-иголки. Сколько же ещё это будет продолжаться?

– Олеся, – сказал я. – Виталий Аркадьевич это не его мать, а совсем другой человек. От него отказывались пациенты, но он медленно и терпеливо продолжает работать. А позавчера он поймал на плёнке синдром, который половина врачей пропустила бы, и, возможно, спас человеку жизнь.

Олеся слушала, опустив глаза.

– Вы работаете с доктором Козьевым, – продолжил я. – А не с его матерью. Татьяна Александровна здесь больше не работает и никогда работать не будет. А перевода вы не получите. Вы будете работать с тем врачом, к которому вас распределили. Это не обсуждается.

– Понятно, – тихо сказала она.

– Посмотрите на него не через призму его семьи, – сказал я уже мягче. – А на него самого. Он отличный врач. Дайте ему хотя бы неделю. Поработайте, приглядитесь своими глазами. Если через неделю всё ещё захотите перевестись, то приходите, поговорим. Договорились?

Олеся кивнула и ушла.

Ну правда, долго ещё Виталику расплачиваться за поведение матери? Ответа у меня не было.

Я закончил с делами, и пока было время до вызовов, зашёл в «Шёпот Полыни». В лавке кипела работа, Варя считала товар, Геннадий в углу качал маятником, а Катя расставляла банки.

Увидев меня, Катя отставила банку и решительно подошла.

– Александр Александрович, Варвара, у меня идея, – сказала она. – Я вчера вечером думала про ярмарку. А что если раздавать пробники? Маленькие пакетики со сборами, грамм по десять. Люди попробуют дома, и если понравится, то вернутся уже за большой упаковкой. У нас и пакетики фасовочные есть, я видела на складе.

Мы с Варей переглянулись.

– Это отлично! – сказала Варя. – Затрат минимум, а реклама лучше любой листовки.

– Согласен, – кивнул я. – Но Катя, идея твоя, так что тебе и заниматься. Успеешь до завтра нафасовать?

– Успею! – глаза у неё загорелись.

– Тогда делай упор на успокоительный и желудочный сборы, они самые ходовые, – посоветовал я. – И на каждый пакетик клей бумажку с названием и способом заваривания.

– Уже придумала, – кивнула Катя. – Я от руки красиво напишу и отксерокопирую.

Катя умчалась к полкам, я довольно кивнул. Хорошую мы девушку взяли. Ещё недавно пряталась за прилавком и боялась всего, а теперь сама с идеями бегает. Растёт смена.

Варя поймала меня минут через десять.

– Саш, можно совет? – тихо спросила она. – Личный.

– Конечно.

– Мы с Женей… – начала она. – Ну, ты видел. Он мне встречаться предложил… А я боюсь, как к этому баба Дуня отнесётся.

Баба Дуня и сама переживала из-за смерти жениха Вари, Ивана. Так что опасения были весьма понятны.

– Варя, – сказал я. – Скажи мне честно, баба Дуня тебя любит?

– Конечно, – ответила она.

– И хочет, чтобы ты была счастлива? – продолжил я.

– Конечно, – снова ответила Варя.

– Тогда всё будет хорошо, – сказал я. – Она и сама переживала, что после смерти Ивана ты одна. И ты заслуживаешь счастья. Так что ничего не бойся. Мудрые женщины смотрят не на профессию жениха, а на глаза своей девочки. Поворчать поворчит, может, Женю на прочность проверит. Но увидит, что ты рядом с ним светишься, и примет.

– Думаешь?

– Знаю, – сказал я. – Так что знакомь их, и увидишь, как она за тебя рада.

– Спасибо, – Варя улыбнулась. – Ты всегда умеешь поддержать.

Я вернулся в поликлинику, и отправился на вызовы. Их было девять, и восемь из них я объездил быстро.

Девятый адрес был к женщине с давлением. Это была пожилая женщина лет семидесяти, ужасно встревоженная.

– На что жалуетесь? – расположился я в комнате.

– Да давление сто восемьдесят, никак не сбить, – вздохнула она. – Скорую вызывала, они укол делали, а сейчас снова.

Я осмотрел её. Так, давление действительно высокое. При этом уже и скорая была, и сама пациентка пила Моксонидин. Странно.

– Давление просто так не поднимается, – сказал я. – Что-то случилось? Понервничали?

– Барсик.

– Кто?

– Кот мой, – вздохнула пациентка. – Полез на дерево и сидит там весь день! Я в МЧС звонила, а они сказали, что сам слезет. А он же не слезет, он старый и толстый.

Я подошёл к окну. На ветке старого тополя, метрах в четырёх от земли, сидел толстый рыжий кот.

– Значит так, – сказал я. – Вы принимаете Каптоприл, и остаётесь дома. А я сниму вашего кота.

Если это не сделаю – давление так и будет подниматься. А в больницу она точно не поедет, кота оставлять не захочет.

– Ой, доктор, да как же вы…

– Идёт? – повторил я.

– Идёт, – послушно закивала она.

Я вышел во двор, примерился. Тренировки не прошли даром, я подтянулся, упёрся ногой, перехватился и добрался до нужной высоты.

Взял Барсика, спустил на землю, внёс в квартиру к пациентке. Тот сразу запрыгнул ей на колени.

– Испугался, – начала она его гладить. – Доктор, спасибо вам!

Я дождался, пока давление не нормализуется, и поехал в поликлинику. Сегодняшний день не переставал удивлять.

После поликлиники отправился домой. Рассказал Лиле про Барсика, она посмеялась. Затем мы сели ужинать.

И мне позвонил Шмелёв. Звонок от мэра вечером в пятницу не сулил ничего хорошего.

– Слушаю, Вячеслав Егорович, – снял я трубку.

– Александр Александрович, я по поводу вашей ярмарки… – мэру явно было неуютно это говорить. – Мероприятие придётся отменить.

Ну приехали.