Текст книги "Бывает и хуже? Том 10 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4

Сразу после звонка Синицына я отправился к Кречетову. Эти дни я не докладывал ему о ситуации только потому, что хотел иметь на руках все данные.

Кречетов встретил меня в своём кабинете, и по моему лицу сразу понял, что дело серьёзно.

– В чём дело? – сходу спросил он.

– У нас серьёзные проблемы, – ответил я. – В Залинии в воде найдена высокая концентрация свинца.

Я перечислил ему людей, которых, по моему мнению, стоило пригласить для обсуждения ситуации. И тут он тоже не стал со мной спорить. Взял трубку и позвал к себе Анжелику Романовну Верянину, Шарфикова, Жидкова.

Через десять минут кабинет главврача был полон.

Я не стал тянуть.

– Пробы воды из Залинии, – раздал всем присутствующим копии результатов, специально размножил их в кабинете. – Превышение свинца от двух до шести раз. В доме номер четырнадцать по Заречной в шесть раз. Это не разовый выброс. Это по всей ветке трубопровода, которая охватывает весь микрорайон.

В кабинете стало тихо.

– На сегодня у нас четверо детей с подтверждённой анемией свинцовой этиологии, – продолжил я. – А также минимум трое взрослых с признаками хронической интоксикации. И это только те, кто сам обратился на приём к врачу и которых мы смогли вспомнить.

– Откуда? – спросил Шарфиков.

– Источник свинца – это старые трубы, – ответил я. – Мы перебирали несколько возможных причин, но проблема оказалась именно в водоканале.

Кречетов подался вперёд.

– Насколько достоверны пробы? – спросил он. – Кто проводил?

– Центр гигиены и эпидемиологии, – коротко ответил я. – Официальное заключение, оспорить нельзя.

Он побарабанил пальцами по столу. Потом кивнул сам себе.

– Значит, так, – сухо проговорил он. – Политику я беру на себя. Это не вопрос того, кто с кем дружит в администрации. Это вопрос здравоохранения. И я не позволю спустить это на тормозах. У вас есть план?

– Есть, – сказал я. – По этапам.

Я продумал план заранее и теперь собирался его озвучить.

– Этап первый, – сказал я. – Оповещение. Обходы по Заречной и прилегающим улицам. Терапевты должны обойти квартиры, объяснить, зачем нужно сдать кровь на свинец. Кто будет обходить – пока не назначил. Это участок Шарфикова, но один он точно не справится. Можно отправить туда моих практикантов. Педиатры – то же самое, по семьям с детьми. На подъездах важно развесить объявления, что случилось, куда идти, на какие симптомы обращать внимание. Устроить горячую линию для звонков.

– Анализы крови на свинец у нас раньше не делали, – заметил Жидков.

– Теперь будут, – вмешался Кречетов. – Все анализы делать будем в поликлинике. Бесплатно для жителей. Реактивы оплачу из бюджета, это беру на себя. Дальше.

– Этап второй, – продолжил я. – Массовое обследование. Всем жителям Залинии рекомендуем сдать кровь. Приоритет – беременные и дети до шести лет. Они уязвимее всех, свинец бьёт по нервной системе, а у детей она ещё формируется. Результаты отправляются сразу ко мне и Анжелике.

Можно было сделать главной по детской поликлинике их заведующую, но у той и так полно хлопот. Ещё только-только улеглась история с гепатитом А, а тут новый прикол.

Анжелика молча записывала.

– Этап третий, – сказал я. – Лечение. Кто с высоким уровнем, будем направлять в Саратов, в токсикологию. Лёгкая степень может вестись амбулаторно, хелатирующая терапия. Будем давать препараты, которые связывают тяжёлые металлы и выводят их с мочой. При тяжёлой степени, разумеется, экстренная госпитализация.

– Препараты для лечения тоже заказывать через меня, – снова вставил Кречетов. – Это тоже беру на себя. Дальше.

– Этап четвёртый, – сказал я. – Источник. Водоканал меняет трубы на проблемном участке. На время замены организует подвоз чистой воды. И СЭС делает повторные пробы после замены. Чтобы подтвердить, что вода чистая.

Я сел на место. В горле пересохло от моей речи.

Кречетов помолчал, обдумывая всё сказанное мной.

– Разумно, – сказал он. – Вы готовы это координировать?

Конечно, кому же ещё.

– Да, – кивнул я.

Кречетов взял телефон и позвонил мэру.

– Вячеслав Егорович? – спросил он. – Вас главврач Аткарской больницы беспокоит. У меня плохие новости, и я обязан их доложить. В Залинии превышение свинца в воде. От двух до шести раз. Есть пострадавшие дети. Я начинаю экстренные мероприятия, оповещение и обследование населения. Прошу обеспечить содействие водоканала и финансирование подвоза воды.

Пауза.

– Нет, – ровно ответил Кречетов. – Завод ни при чём. Это трубы. Старые трубы водоканала.

Мэр снова испугался, что эта история может быть связана с заводом.

– Хорошо, – закончил разговор Кречетов. – Жду распоряжений по водоканалу до конца дня.

Он положил трубку.

– Подключится, – сказал он нам. – Куда денется.

– А если водоканал начнёт саботировать? – спросил я. – Трубы менять дорого. Проще замять.

Кречетов посмотрел на меня.

– Если водоканал будет саботировать, я дойду до области, – отчеканил он. – До Москвы, если потребуется. С такими цифрами меня услышат.

Жидков кашлянул.

– Я могу помочь с обходами, – заявил он. – У меня опыт со вспышкой гепатита А. Знаю, как организовать людей по квартирам, чтоб не бегать дважды.

– Вы нужны в поликлинике, – покачал я головой. – Основная работа никуда не денется. В этом вопросе будете на подхвате. Из практикантов на дело отправятся Тимур и Алина.

– Я обзвоню пациентов с подозрительными симптомами, – сказал Шарфиков. – У кого была анемия непонятной природы, слабость, боли в животе. Вызову на анализы в первую очередь.

Оставался ещё один вопрос, самый важный.

– Павел Викторович, – проговорил я. – А кто ответит за эти трубы? Они же десятилетиями не менялись, как теперь вообще найти виновных?

Кречетов поднял на меня глаза.

– Формально должен ответить водоканал, – ответил он. – А реально сложно сказать. Если наказывать, то всех, кто годами списывал деньги на ремонт, а ремонт не делал.

– То есть никто не ответит за это, – заключил я.

– Я этого не говорил, – заметил он. – А сказал, что мы начинаем с воды и пострадавших. А параллельно СЭС и прокуратура пусть разбираются с бумагами и всей этой историей. Если дойдёт до дела, будут отвечать конкретные люди. Но это не наш уровень, Александр Александрович. Наш уровень – вот это всё, – он указал на бумаги на столе.

– Главное – детей вылечить, – тихо сказала Анжелика.

С этим не поспоришь.

Совещание закончилось. Мы начали расходиться по своим местам. Анжелика задержалась и поймала меня в коридоре.

– Саша, – сказала она. – Это же… огромная работа. Мы справимся?

– Должны, – ответил я. – У нас нет выбора. Помочь дойти до кабинета?

– Нет, я наловчилась получше, чем в первые дни, – улыбнулась она.

Итак, целый район травится свинцовой водой. И с этим надо срочно что-то делать.

Я отдал распоряжения терапевтам. В тот район отправил Юлю и двух практикантов. Втроём они пообещали быстро справиться.

Шарфикова оставил на приёме, чтобы люди с симптомами сразу шли к нему.

В итоге мой приём вышел рваным, постоянно приходилось отвлекаться на дела.

В одно из окон между пациентами в кабинет ввалился взъерошенный Максим.

– Александр Александрович, – заявил он. – Я всё понял. Вы меня наказали.

Ёлки-иголки, о чём он вообще? Впрочем, я даже рад был этой крошечной передышке.

– О чём ты? – спросил я.

– Жидков, – простонал он. – Он меня гоняет адски. По всем инфекциям. Заставляет рассказывать дифференциальную диагностику гепатитов так, будто я блогер. Говорит: «Ну, как вы, молодёжь, блогинг свой любите». Я уже про дифтерию стихи сочинил. В рифму. Это пытка, Александр Александрович.

Я с трудом сдержал улыбку. Маленькая разрядка на фоне напряжённого дня.

– Это не наказание, Максим, – ответил я. – Это учёба. Жидков один из лучших диагностов в поликлинике. Так что тебе полезно у него поучиться.

– Я понимаю, но можно мне как-то… дозированно это? – он сложил руки в умоляющем жесте.

– Ладно, на сегодня переведу тебя на другое дело, тем более помощь нужна, – хмыкнул я.

Отправил Максима тоже помогать с ликвидацией последствий свинцовой воды. Но предупредил, что завтра вновь отправлю к Жидкову. Глядишь, так и перевоспитается.

Следом в кабинет зашёл Шарфиков. Этот по делу.

– Я обзвонил уже огромную часть своего участка, – заявил он. – Тоже приглашаю, оповещаю. Тех, кому звонил, посещать лично не нужно. Несколько человек уже сдали кровь платно, и я назначил лечение.

– Справляешься? – спросил я.

– Да, – он решительно кивнул. – Это важно. И я справлюсь.

Он уже развернулся к двери. И вдруг остановился.

– Кстати, – щёлкнул он пальцами. – Я теперь отличаю Чимина от Чонгука.

Чего, блин?

– Ну корейцев, – терпеливо пояснил Стас. – Чимин – тот, что пониже, с пухлыми щеками. А Чонгук высокий и нравится Кристине. Так что меня он больше всех бесит.

Я не выдержал и рассмеялся.

– Ты делаешь успехи, – сказал я.

Он ушёл, довольный собой. Я в очередной раз вспомнил, с чего Шарфиков начинал и к чему пришёл. Людям всегда нужно давать шанс исправиться.

Однако воспользоваться этим шансом или нет – решать только им. Вспомнить хотя бы Якубова, который не воспользовался…

Ко мне пришёл новый пациент, и я погрузился в работу.

После приёма мне позвонил Щербаков. Тот самый знакомый журналист.

– Александр Александрович, мне дали добро на статью про вашу эпидемию, – сказал он с ходу. – Редактор колебался долго. Тема острая, водоканал может обидеться. Но после звонка из вашей поликлиники согласился. Хочу собрать большой материал.

Кречетов сработал, чтобы придать делу дополнительной огласки. Отлично.

– Давай, – сказал я. – Я могу рассказать по телефону, только быстро.

– Я готов, – торопливо заявил Даниил.

Я кратко рассказал, как всё началось и что происходит сейчас. Он задал несколько наводящих вопросов, всё записал.

Потом осторожно спросил:

– А что с заводом?

– Пока ничего, – ответил я. – Мэр обещал разобраться, и мы дали ему время, как и договаривались. Сейчас и без завода проблем хватает.

– А вам лично не страшно? – вдруг спросил Даниил. – Водоканал – это серьёзная структура.

– Мне страшно не за себя, – сказал я. – Мне страшно за детей, которые пьют эту воду. Вот это страшно.

Он записал и этот ответ.

– Так, про детей лучше обратись к Веряниной Анжелике, – добавил я. – Это педиатр, и она лучше расскажет, потому что изначально что-то заподозрила именно она.

– Понял, – отозвался Щербаков. – Материал выйдет, думаю, к понедельнику. Плотная работа, но я справлюсь.

Мы попрощались, и я повесил трубку. До вызовов у меня оставалось время, и я решил сходить в свою лавку. Мой бизнес тоже не стоило забрасывать.

За прилавком стояла Варя, а рядом с ней был незнакомый парень. Молодой, лет двадцати пяти.

– Саша, знакомься, – просияла Варя. – Это Дима. Как я надеюсь, наш новый курьер и помощник. Дала объявление, он откликнулся. И по-моему, подходит нам хорошо.

Дима поднял голову. Улыбнулся, посмотрел прямо в глаза.

– Здравствуйте, Александр Александрович, – поздоровался он. – Много о вас слышал, рад наконец познакомиться.

Вежливый, спокойный, приятный.

И он мне сразу же не понравился. Не знаю, чем именно, ведь парень не сделал и не сказал ничего подозрительного. Но что-то как будто бы было не так.

– Расскажи о себе, – попросил я.

– Работал в доставке в Саратове, – ответил Дмитрий. – Переехал в Аткарск недавно. Ищу стабильную работу. Тут спокойно, город маленький, мне нравится.

– Почему ушёл с прошлого места? – спросил я.

– Компания закрылась, – пожал он плечами. – Могу дать контакты бывшего начальника, если нужно.

Слишком гладко говорит. Я пролистал его резюме – придраться было не к чему.

А может, я просто устал и во всём вижу заговор. Свинец, компромат Татьяны Александровны, а теперь ещё курьер не понравился. Паранойя – плохой советчик. И всё же своей интуиции я привык доверять.

Глянул на Варю. Она смотрела на Диму с видимым интересом. И не только профессиональным.

– Хорошо, – сказал я. – Берём на испытательный срок на две недели. Варя, сможешь оформить?

– Конечно, – улыбнулась девушка, поправив длинную косу.

– Спасибо, – Дима кивнул. – Не подведу вас.

Варя быстро соорудила приказ, пока я занимался другими делами. Велела Диме приходить завтра. Он будет числиться разнорабочим, не только курьером. Так было удобнее для лавки.

– А вы травы сами собираете? – спросил он перед уходом. – Или закупаете?

– По-разному, – ответил я.

Странный вопрос. Ответ его, впрочем, устроил. Он кивнул и вышел.

Я повернулся к Варе.

– Ты ему доверяешь? – спросил я.

– Конечно, – она даже удивилась. – Он очень хороший. И резюме нормальное.

– Резюме можно написать любое, – сказал я. – Присматривайся пока к нему.

Она нахмурилась.

– Саш, ну ты чего! – пробурчала Варя. – Геннадий его одобрил. Маятник показал, что энергия у парня хорошая.

– Маятник, – хмыкнул я. – Это, конечно, железный аргумент.

Ладно. Присмотрюсь к нему, и время покажет.

– Что там ещё по делам? – сменил я тему.

– Родиола пока не пришла, – отозвалась Варя. – Но я нашла неожиданную палочку-выручалочку. Егор Петрович, лесник, друг бабы Дуни. Говорит, знает места, где родиола растёт. Готов поставлять.

– Отлично, – улыбнулся я. – Тогда пока будем брать у него.

– И ещё Женя Ренгачёв ополаскиватель принёс, – добавила девушка. – Тестовый.

Она достала флакон, капнула мне на ладонь. Пахло мятой и корой дуба.

– На вкус на самом деле не очень, – призналась Варя. – Но свежесть держится долго, я проверила на себе.

– Тогда запускаем малую партию, – решил я. – Посмотрим, как пойдёт, хорошо ли люди будут его брать.

Я закончил с делами и отправился на вызовы. По дороге всё думал про этого Диму. Что-то в нём было не так…

В Залинию мы поехали с Шарфиковым. Я решил лично пройтись по нескольким адресам. Заодно проверить, как идут обходы.

Первый адрес был у женщины с анемией, той, что была у Шарфикова.

– Питание пока что надо наладить, – сказал я. – Употреблять в пищу больше продуктов с железом и с кальцием. Кальций мешает свинцу всасываться. И воду из-под крана не пейте совсем, лучше на ней даже не готовить.

Вторым был мужчина с полинейропатией. Его мы госпитализировали в Саратов, ситуация только ухудшалась.

Третий адрес – в доме номер четырнадцать. Тот самый, где свинец в шесть раз был выше нормы.

Открыла мне пожилая женщина, которая жаловалась на сильные боли в животе.

– Как именно болит живот? – спросил я.

– Схватывает как будто, – простонала она. – То ничего, то ужасно болеть начинает. И тошнит ещё. Да, и в туалет давно не ходила.

Я задал несколько вопросов и приступил к осмотру. Живот вздутый, болезненный во всех отделах. Симптомы раздражения брюшины отрицательные. Кожа сухая, пульс учащён.

На дёснах обнаружилась характерная тёмная кайма. Как я и думал. Проверил праной… Ну да, всё так и есть.

– Свинцовая колика, – сказал я.

Шарфиков удивлённо посмотрел на меня.

– Что это? – спросил он.

– Классический симптом хронической свинцовой интоксикации, – объяснил я, одновременно направляя в женщину прану. – Свинец накапливается в костях и мягких тканях. А гладкую мускулатуру кишечника заставляет спазмироваться. И возникает вот такая боль.

– И что делать? – спросил тот. – Тоже хелатирующей терапией?

– Да, – кивнул я. – Препараты на основе димеркаптоянтарной кислоты. Они связывают свинец и выводят его через почки. Лечение проводится курсами, под контролем анализов. Но это только в стационаре, дома так лечить нельзя. Так что пиши направление.

Женщине стало легче после моего воздействия праной, но оставлять её дома было нельзя. Я оставил Шарфикова ждать скорую, сам пошёл по остальным вызовам.

Больше ничего тяжёлого не заметил. Видимо, мало кто пил воду из-под крана, а у остальных симптомы были не такими выраженными.

К шести вечера я вернулся в поликлинику. Мне предстояло ещё проводить лекцию в школе здоровья. Я обещал Вере, и переносить мероприятие не собирался.

Зал набился битком. Больше обычного. Постоянные слушатели школы здоровья, волонтёры приюта, просто любители кошек и собак. Вера сидела в первом ряду вместе с Лилей, Кларой и неожиданно Эдгаром. Всё-таки добрался до приюта парень.

Я вышел к микрофону.

– Добрый вечер, – поздоровался со всеми я. – Сегодня прочитаю лекцию на тему «Домашние животные и здоровье, научный взгляд». А после лекции будет сбор средств на вентиляцию для приюта «Верный друг». Сумма любая, кто сколько может.

Люди одобрительно зашумели.

– Давайте разберём, в чём конкретно польза животных для здоровья. И начнём с психики, – сказал я. – Когда человек гладит животное, у него падает уровень кортизола. Это гормон стресса. И одновременно растёт окситоцин, гормон привязанности и доверия. Проще говоря, животное на уровне биохимии помогает бороться с тревогой и депрессией.

Зал слушал и улыбался.

– Сердце, – продолжил я. – У владельцев собак статистически ниже давление и пульс в покое. Почему? Прогулки. Двадцать минут ходьбы в день – это хорошая кардионагрузка, которая снижает риск инфаркта и инсульта. Более того, люди, перенёсшие инфаркт, при наличии собаки живут дольше, чем без неё. Это не сказки, это данные исследований.

Кто-то в зале закивал.

– Иммунитет, – продолжил я. – Дети, которые растут с животными, реже болеют аллергиями и аутоиммунными болезнями. Контакт с микробиомом животного тренирует иммунную систему. Стерильная среда – это враг иммунитета. Собака тащит в дом уличную микрофлору, и это, как ни странно, полезно.

В зале засмеялись.

– И наконец, терапия с животными, – сказал я. – Да, такая существует. Канистерапия, когда собаки помогают детям с аутизмом. Иппотерапия, то есть верховая езда. Улучшает координацию, мышечный тонус, осанку. Применяется при ДЦП, после инсульта, при сколиозе.

Я собирался продолжить, но тут в зал резко ворвалась Татьяна Александровна в компании двух мужчин.

– Вот он, – сказала она, ткнув в меня пальцем. – Спросите у него, откуда у него на самом деле деньги на эту его лавку.

Ёлки-иголки, приехали.

Глава 5

Зал замер. Присутствующие на лекции замолчали и смотрели на меня.

Я смотрел на непрошенных гостей. Искра, буря, безумие… Какого чёрта снова происходит в моей жизни?

Татьяна Александровна стояла в дверях конференц-зала с ужасно самодовольным выражением лица. Двое мужчин, которые пришли вместе с ней, выглядели довольно спокойными.

Один из них показался мне знакомым. Точно. Видел его в прокуратуре, когда разбирались с Арнольдом и вампирами.

Именно он и шагнул вперёд.

– Старший следователь ОБЭП, капитан Меркулов, – представился он, показав удостоверение.

Как будто бы я смогу разглядеть его удостоверение с другой стороны конференц-зала.

– Поступило заявление о финансовых махинациях, – продолжил Меркулов. – Гражданка Козьева утверждает, что вы получили деньги на открытие травяной лавки незаконным путём.

По залу прошёлся шёпот. Люди переглядывались, явно не зная, как реагировать на происходящее. Вера в первом ряду побледнела, Лиля ощутимо напряглась, а Эдгар медленно поднял голову и уставился на Татьяну Александровну.

Кажется, он до сих пор чувствовал себя моей правой рукой и был готов при необходимости наброситься на гостей чуть ли не с кулаками. Характер Лили я тоже знал хорошо, она была не из тихонь.

Значит, вот он какой, обещанный компромат. Не магия, не прошлое. Просто финансовые махинации. Банальнейшее, скучнейшее ложное обвинение.

Причём Татьяна Александровна явно всё рассчитала. Пришла со своими обвинениями в разгар моей лекции. Чтобы опозорить меня перед людьми, для которых я был авторитетом.

Ну, неприятность эту мы переживём.

Самой неправильной стратегией было бы начать оправдываться, что-то пытаться доказать. Я не стал этого делать. Просто шагнул вперёд.

– Если у вас есть официальные обвинения, то подайте их в письменном виде, – заявил я. – Если есть вопросы по лавке, то у меня есть все документы. Они в полном порядке. А сейчас позвольте мне закончить лекцию. Люди пришли за знаниями, а не за скандалом.

Меркулов моргнул. Кажется, он не ожидал такой реакции. Что угодно: скандала, испуга. Но точно не готовности сотрудничать.

Я повернулся к залу.

– Прошу прощения за задержку, – улыбнулся я. – Продолжим.

Татьяна Александровна открыла было рот, чтобы что-то добавить. Но Меркулов её остановил.

– Гражданка Козьева, мы разберёмся. Не мешайте мероприятию.

Забавно, учитывая, что он сам способствовал прерыванию моей лекции.

Однако тут люди в зале словно пришли в себя и заговорили разом.

– Дайте человеку лекцию дочитать! – выкрикнул кто-то из задних рядов.

– Сами разбирайтесь, а нам не мешайте! – поддержал женский голос.

– Александр Александрович, продолжайте!

Следователи переглянулись и подчинились. Тихо прошли к стене и сели на свободные места. Татьяна Александровна осталась стоять у дверей. Либо ждала развязки, либо просто не знала, что теперь делать.

Лиля сжала кулаки. Я видел, что она готова вскочить с места в любой момент. Но Вера положила ладонь ей на плечо и что-то шепнула. Я перехватил взгляд девушки и подмигнул ей.

А Эдгар посмотрел на Татьяну Александровну с такой яростью, что она в конце концов отвела взгляд. Умеет парень одним взглядом сказать многое. Не зря же он бывший «вампир».

Я вернулся к микрофону.

– Итак, – продолжил я как ни в чём не бывало. – Мы остановились на терапии с животными.

Зал, конечно же, был теперь взбудоражен произошедшим. Но всё-таки постепенно успокаивался и возвращался к лекции.

– И последнее, о чём я хочу сказать сегодня, – продолжил я. – Ответственность. Животное – это не игрушка. Я всегда против того, чтобы животных дарили на дни рождения как подарок. Нет, нет, и ещё раз нет. Заводить домашнее животное – ответственное решение. Это живое существо, которое требует времени, денег и заботы.

Я принялся перечислять, что именно влечёт за собой питомец.

– Регулярные прививки и осмотры у ветеринара, – сказал я. – Правильное питание. Тщательный уход за вашим питомцем. Стерилизация, если вы не планируете разведение, тоже обязательна. Это не про жестокость, а про заботу о здоровье животного. К тому же стерилизация может продлить питомцу жизнь.

Кто-то в зале закивал.

– Если вы не готовы ко всему этому, то лучше не заводите, – твёрдо сказал я. – Лучше честно признаться себе сейчас, чем потом выбросить кота на улицу или сдать собаку в приют. Приюты и так переполнены. Верно, Вера?

Вера кивнула.

– Но если вы готовы, – продолжил я. – То это станет лучшим решением в вашей жизни. Животное может стать не просто питомцем, а членом семьи.

Я сделал паузу. И добавил, глядя в сторону дверей:

– Знаете, в медицине есть главное правило, которое знает любой медицинский работник: не навреди. Это правило касается не только медицины. Оно касается и жизни. И животных, и других людей. Хорошо бы всем нам иногда о нём вспоминать.

Татьяна Александровна скривила губы, но промолчала.

– А теперь, – объявил я, – объявлю сбор средств на систему вентиляции для приюта «Верный друг». Сумма любая, кто сколько может. Подчёркиваю, мы собираем добровольные пожертвования, и все документы у нас есть. Вера, прошу.

Последнюю фразу я сказал специально для сотрудников прокуратуры. А то кто знает, может, и к этому сейчас придерутся.

Вера смущённо вышла к микрофону.

– Спасибо Александру Александровичу за эту лекцию, – начала она. – И спасибо всем, кто пришёл. Я открыла наш приют недавно, и он совсем маленький. Но нам очень важна ваша поддержка. Каждая копейка пойдёт на развитие приюта, я отчитаюсь обо всех потраченных средствах. Спасибо, что вы с нами.

Эдгар встал и пустил по рядам коробку. К одной стороне коробки были приклеены реквизиты для перевода, специальный счёт, который создала Вера. Люди жертвовали активно, одна бабушка пообещала связать для кошек лежанки, а кто-то даже записался в волонтёры.

Я заметил интересный момент. Один из следователей, коллега Меркулова, тоже положил в коробку деньги. Постарался сделать это незаметно, но я всё увидел.

После лекции я сам подошёл к Меркулову.

– Давайте не будем откладывать, – предложил я. – Пройдёмте в лавку. Покажу вам все документы. Заодно убедитесь, что это законный бизнес.

Меркулов чуть удивился, но кивнул. Татьяну Александровну, разумеется, никто с собой не взял.

Мы пошли в «Шёпот полыни». Кратко представил гостям Варю, которая уже собиралась закрывать лавку, попросил её остаться. И достал папку с документами.

Свидетельство о регистрации, договор аренды, налоговые декларации, банковские выписки, накладные на товар. Я привык все бумаги держать в порядке, так что проверять всё это было вполне удобно.

Меркулов листал бумаги и задавал короткие вопросы. Я отвечал на всё спокойно. Варя стояла рядом и явно нервничала, хотя и пыталась не подавать вида.

– Документы в порядке, – сказал наконец Меркулов. – Но заявление есть. А значит, я обязан провести полную проверку. Это займёт несколько дней.

– Раз должны, то делайте, – пожал я плечами. – Я не препятствую.

Он помолчал. Потом сказал тише.

– Слушайте. Лично я вам верю. И понимаю, что это, скорее всего, личная месть гражданки Козьевой. Но формальности есть формальности. Заявление принято, и я обязан отработать. Извините нас за спектакль в зале. Честно говоря, нас не предупредили, что мы ворвёмся прямо к вам на лекцию.

– Работа есть работа, – сказал я. – Всё в порядке.

К ним у меня точно не было никаких претензий. Были к Татьяне Александровне, но это уже совсем другая история.

Они забрали с собой некоторые документы и ушли. И Варя шумно выдохнула.

– Саш, что это было? – взволнованно спросила она. – С чего вдруг к нам пришла прокуратура?

– Сложно объяснить, – сказал я. – Если коротко, то это попытка отомстить мне от одного очень слабого человека. Всё в порядке. Иди домой.

Я сам закрыл лавку и тоже пошёл домой. По дороге мне позвонил Виталик.

– Александр Александрович, я только что узнал, что случилось, – проговорил он. – Мать… она подала на вас заявление. Я не в курсе этого, честное слово. Знал, что она что-то готовит, но не знал, что именно. А то предупредил бы вас, честное слово. Я в шоке… Даже не знаю, как это назвать…

– Верю, что ты этого не знал, – спокойно сказал я.

– Могу чем-то помочь? – торопливо спросил он. – Может, дать показания?

– Пока не нужно, – ответил я. – Если дойдёт до чего-то серьёзного, я скажу. Но спасибо, что предложил.

Повисла пауза.

– Я с ней поругался, – внезапно сказал он. – Серьёзно поругался первый раз в жизни. Сказал, что она переходит все границы. Что нельзя так с людьми.

– И что она? – из любопытства спросил я.

– Бросила трубку, – невесело усмехнулся Виталик.

Ну было бы странно, если бы она тут же осознала, что была не права, и принялась извиняться.

Виталик нерешительно продолжил:

– А… что насчёт работы? Я понимаю, сейчас совсем не время. Но я всё ещё хочу работать в вашем отделении, если это возможно.

Я помолчал, тщательно обдумывая свой ответ.

– Ещё не решил, – ответил я. – Скажу прямо: после сегодняшнего происшествия твоя мать стала моим личным врагом. Я не знаю, что будет дальше, но это уже серьёзно. А ты её сын. И я знаю, что дети – это не их родители, но факт остаётся фактом. Мне нужно понять, на чьей ты стороне. Не на словах, а на деле. Пока что этого не увидел.

– Я понимаю, – сказал он. – И докажу. Дайте мне шанс.

– Время покажет, – сказал я и попрощался.

Положил трубку.

Что ж, парень звучал вполне искренне. Он не врёт, я в этом уже практически уверен. Но искренность его ещё ничего не решает. Виталик – это неизвестная переменная в уравнении, где его мать играет за противника. А неизвестные переменные я не люблю. И придётся для начала выяснить, что именно он из себя представляет.

Я добрался до дома и отправился спать. На следующий день была суббота. Вообще-то официальный выходной, но на работу вышли почти все. Ситуация со свинцом продолжала оставаться экстренной.

В этот день я дежурил по поликлинике. Практиканты сегодня отдыхали, их решил не вызывать. Но врачей вышло довольно много.

Шарфиков, Юля, Анастасия Григорьевна, Жидков. Анжелика, несмотря на свой гипс, продолжала удивлять меня своим трудоголизмом.

В перерыве между пациентами я дошёл до неё.

– Как вчера всё прошло? – спросил я.

– Хорошо, – кивнула девушка. – Алина с Тимуром молодцы. Шустрые, вежливые, люди им открывали. Сегодня жду результаты ещё по пяти детям.

– Отлично, – кивнул я. – Продолжаем работу.

– Я хотела спросить… – девушка немного помялась. – Меня вместе с вами спасал из люка такой симпатичный молодой человек. В пижамных штанах. Вы говорили, это наш хирург?

– Да, хирург из стационара, Никифоров Антон Алексеевич, – кивнул я. – А что?

– Да так просто, – она почему-то покраснела.

Я пожал плечами и вернулся во взрослую поликлинику. Там меня поймал Шарфиков.

– У троих взрослых подтвердилось высокое содержание свинца в крови, – доложил он. – Один тяжёлый. Я уже отправил его в Саратов, машина ушла двадцать минут назад.

– Хорошо, – сказал я. – Продолжаем в том же духе.

Атмосфера была рабочая. Без паники, без суеты. Все понимали, что ситуация тяжёлая, но под контролем.

Вернулся к себе в кабинет, Лена сделала мне чай, и я вновь погрузился в приём.

Ближе к обеду снова заглянул в лавку. И вовремя.

Проверяющие пришли ещё раз. Теперь уже с официальной проверкой, пересчитывали товар, сверяли накладные, проверяли сертификаты на травы.

Варя нервничала, у неё дрожали руки. Боялась перепутать бумаги, сказать что-то не то.

– Всё в порядке, – сказал я ей. – Мы ничего не нарушали. Им просто нужно убедиться, что у нас всё хорошо.

Татьяне Александровне не сойдёт с рук хотя бы то, что она заставила так понервничать мою хорошую подругу.

Нарушений проверяющие не нашли. Само собой.

– Пока работайте, – сказал мне Меркулов. – Официальное заключение будет через несколько дней. Но имейте в виду, если что-то всплывёт, отвечать будете по всей строгости.

– Не всплывёт, – сказал я. – Тут всплывать просто нечему.

Даже по деньгам, которые изначально вложил в своё дело, я отчитался по всем правилам. Разумеется, все они были получены законным путём.

Проверяющие ушли.

Пока я разбирался с бумагами, Дима, у которого был первый рабочий день, не сидел без дела. Развозил первые заказы, таскал коробки на склад. Работник, надо признать, он был толковый.

Когда проверяющие ушли, я заметил, что Дима и Варя стояли у прилавка. Довольно близко друг к другу. Варя смеялась над какой-то его шуткой и поправляла косу. Так всегда она делала, когда смущалась.

Я подошёл к ним. Дима посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то. То ли интерес к Варе. То ли что-то ещё, что я никак не мог распознать.

– А вы сами все эти сборы придумываете? – спросил он. – Рецепты, пропорции?

– По-разному, – ответил я.

– Саша много читает, – встряла Варя, не заметив, что я ушёл от ответа. – У него целая система. Он под каждый случай подбирает…