Текст книги "Бывает и хуже? Том 10 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Бывает и хуже? Том 10

Глава 1

Голос звучал у меня в голове. Спокойный, ровный, он шёл сразу со всех сторон. И кабинет вокруг меня померк. Исчез стол, шкаф, компьютер.

Меня снова окружала пустота.

Та самая, с которой всё и началось. Я забыл её, а сейчас сразу же вспомнил. Странное ощущение.

Ни пола, ни потолка. Ни верха, ни низа. Я просто был в пустоте.

Когда был здесь в первый раз, я согласился на сделку. Прыгнул в чужое тело, чтобы снова стать целителем. И заплатил за это памятью, силой, частью самого себя. Слишком высокая цена? Тогда мне так не казалось. Я просто хотел снова стать целителем.

– Ты вернулся, – сказал я в пустоту.

– Я никогда и не уходил, – отозвался голос. – Я был рядом всё это время. Ждал. Ты помнишь наш уговор, Александр Велесов?

Даже странно слышать мою прежнюю фамилию. Я совершенно про неё забыл.

– Помню, – ответил я. – Второй шанс не бывает бесплатным. Ты предупреждал, что однажды придёт время платить.

– И оно пришло, – сказал голос.

Я немного помолчал. За перенос в новое тело я уже заплатил слишком многим. Но это было ещё не всё.

– Чего ты хочешь? – спросил я.

Мне показалось, что голос рассмеялся. Хотя тон его не изменился.

– Не я хочу. Так должно быть. В Аткарске зреет беда. Ты уже почуял её, верно? Ты не из тех, кто закрывает глаза.

Я сразу понял, о чём он говорит. Завод по производству удобрений. Тот самый, который волновал меня всё сильнее.

– Завод, – словно прочитав мои мысли, подтвердил голос.

А может, он и правда мог читать мои мысли? Впрочем, это неважно.

Завод – звучало очень странно. Я ждал чего угодно. Древнего зла, тени Мортиса, разлома между мирами. А тут обычный завод удобрений на окраине маленького провинциального городка.

– И это всё? – спросил я. – Звучит как-то… мелко. Это обычное дело, санэпиднадзор, проверки, суд. Этот завод будет очень легко поставить на место, заставить установить очистные сооружения.

– Ты думаешь, всё будет так просто, – сказал голос. – Не будет, Александр Велесов. За этим заводом стоят люди, которых не остановят ни суд, ни закон. Тебе будут мешать. Тебе будут лгать. Тебя будут запугивать. Одни отвернутся, другие предадут. Ты столкнёшься с такой стеной, что не раз захочешь всё бросить. Даже ты, маг из другого мира.

– Тогда почему я? – спросил я. – Есть службы, есть власти. Есть люди, которые обладают достаточными полномочиями.

– Потому что только ты видишь всю картину, – сказал голос. – Только ты умеешь читать то, что другие пропускают мимо глаз. Ты целитель. А целитель лечит не только тело человека. Иногда он лечит целый город. Со временем поймёшь, почему я принял такое решение. И почему больше никто не справится.

Я помолчал.

– Однажды ты уже опоздал, – так же отстранённо произнёс голос. – Ты помнишь: не спас тех, кто был тебе дороже всего. Ни жену. Ни друга. Ни его детей. Смерть пришла, а ты стоял и не мог ничего изменить. Так вот тебе шанс не опоздать снова.

Это было так. В прошлой жизни Александр Велесов не смог спасти никого из родных. Он спас от Мортиса целый мир, но не смог защитить близких людей.

Теперь мне предстояло исправить эти ошибки. И желательно в этот раз не жертвовать своей жизнью.

– Ты справишься, – сказал голос. – Ведь цена ошибки слишком велика. Этот завод… Он не так прост, как кажется. Но об этом ты узнаешь сам. Когда придёт срок.

Я хотел спросить, что это значит. Но пустота уже исчезла, и я вновь сидел в своём кабинете.

– Саш, всё в порядке? – взволнованно спросила Лена.

Я и не заметил, что она вернулась.

– Да, всё хорошо, – торопливо кивнул я.

– Ты просто странно замер на одном месте и в пустоту смотрел, – объяснила медсестра.

– Просто задумался, – отозвался я. – Бывает, не обращай внимания.

Лена пожала плечами, но допытывать не стала.

– Наверное, переутомился, – предположила она. – Совсем не жалеешь себя, столько работаешь. Чаю сделать тебе?

– Сделай, – улыбнулся я. – Чай сейчас точно не помешает.

Лена всегда умела угадать, что мне сейчас нужно больше всего. Она принялась ставить чайник, а я ещё пару секунд обдумывал произошедшее.

Значит, завод. Не зря он начал беспокоить меня с самых первых дней. Все эти обострения астмы, бронхиты, дерматиты. Всё сводится к одному.

Что ж, пороть горячку я не собирался. Шмелёв, наш мэр, попросил время, чтобы разобраться самому. Я не верил ни на секунду, но время всё-таки решил дать. А потом уже подключусь сам.

Лена сделала мне чай, и в кабинет вошёл Ренгачёв. Плюхнулся на стул, положил ногу на ногу.

– Саня, у меня целых три разговора есть, – сообщил он. – Я их расположил по возрастанию, от наименее важного к наиболее!

Хорошее начало.

– Излагай по порядку, – усмехнулся я.

– Ополаскиватели для рта, – выпалил Ренгачёв.

Иногда мне кажется, что они хорошо подружились бы с Ткачёвым. Потому что и тот и другой весьма… эксцентричные.

– Можешь закончить мысль, – попросил я.

– Ну травяные ополаскиватели, – отозвался Ренгачёв. – Я придумал суперкрутую идею, понимаешь? Делать травяные ополаскиватели с полынью, ромашкой, корой дуба. Идея прям на миллион! Я хочу поучаствовать в этом сам.

– Это как? – всё ещё не понимал, о чём он говорит.

– Коллаборация! – провозгласил Ренгачёв. – Будем делать это прямо через твою лавку «Шёпот полыни». Ставим на этикетку, мол, рекомендовано практикующим стоматологом. Я подберу состав, чтобы и вкус был, и польза. И пациентам своим буду советовать. Всем хорошо.

Идея и правда была недурна. Ренгачёв дело своё знал, а подобная надпись на ополаскивателе для рта явно внушала бы больше доверия.

– А саму основу где брать? – уточнил я. – И где именно производить их?

– Это я всё ещё не продумал, но продумаю, если ты дашь добро! – горячо заверил меня Ренгачёв.

– Я только за, – развёл руками. – Идея отличная, действуй.

Евгений обрадовался и что-то записал себе в телефон.

– Всё будет, – заверил меня. – Теперь второе, чуть более важное. Вика.

Это всегда что-то интересное.

– Что у вас случилось, поругались? – спросил я.

– Хуже, – трагичным голосом ответил Ренгачёв. – Она купила себе фитнес-браслет.

Главное при таких историях – сохранять невозмутимое лицо.

– И что в этом страшного? – поинтересовался я.

– Так шаги эти её бесконечные, – взмахнул руками Ренгачёв. – Мы стали так много ходить! Я зову её, например, в кино, а она нет, вместо этого надо пешком. А я не могу столько ходить пешком, я стоматолог, а не спортсмен! Этот браслет меня с ума сведёт.

Я всё-таки смог сдержать улыбку.

– Думаю, Вика хочет как лучше, – сказал я. – Да и ходить пешком действительно очень полезно. Поэтому ходите на здоровье, будете в отличной форме. Главное, что у вас всё налаживается.

– Это да, – гордо кивнул Ренгачёв. – Мы теперь вместе. Не смогла она устоять перед моим стоматологическим обаянием.

Никто бы не устоял.

– А третье и самое важное? – спросил я.

Ренгачёв скривился и нахмурился.

– Новенький у нас появился, – сказал он. – Третий стоматолог. Кречетов всё-таки его нашёл.

– И в чём проблема? – удивился я. – Ты же сам меня просил, чтобы у вас появился ещё один стоматолог, что вы не справляетесь.

– Ну да… – вяло протянул Ренгачёв. – И появился этот Лев Розов. Молодой, мой ровесник. И такой… пижон весь. В костюме ходит, улыбкой своей сияет. И волосы такие всегда, как по подиуму идёт.

– Ну, за внешность людей судить не стоит, – заметил я. – Какой он в деле?

Ренгачёв поморщился ещё сильнее.

– Справляется отлично, – выдавил он из себя. – Теорию знает, пломбы ставит отлично, ни одной жалобы. Но вот что обидно…

Он понизил голос.

– Измайлов теперь с ним постоянно торчит, – пробурчал он. – Всё «Лев то, Лев сё». Учит его, видите ли, как правильно работать в нашей поликлинике. А про меня будто и забыл. А я, между прочим, столько с ним работаю уже!

Так вот в чём дело. Ренгачёв банально приревновал Измайлова к новенькому стоматологу.

– Слушай, – сказал я. – Измайлову, как главному в вашем отделении, и положено больше времени проводить с новым стоматологом. Объяснять, как у нас что устроено. Наоборот здорово, что тебе он уже доверяет и понимает, что тебя не нужно контролировать.

Евгений задумчиво поцокал языком.

– Правда так думаешь? – спросил он.

– Конечно, – заверил его я. – Так что не парься. Тем более ты правда хотел, чтобы в штате появился третий стоматолог. И теперь вам станет полегче работать.

Ренгачёв приободрился, расправил плечи.

– А ведь и правда, – сказал он. – Ты прав, Саня. Наконец исчезнет эта загрузка постоянная, больше времени с Викой смогу проводить. Спасибо!

– Да меня точно не за что благодарить, – усмехнулся я.

Ренгачёв ушёл, я допил чай и отправился на вызовы. Они прошли по обычной схеме, без инцидентов.

Потом вернулся в поликлинику, и меня сразу же к себе вызвал Кречетов. Второй раз за день.

Традиция ходить к главврачу жила и процветала.

Сейчас он выглядел куда загруженее, чем утром.

– Александр Александрович, надо что-то делать с Татьяной Александровной, – сказал он. – Она уже завалила меня докладными на вас. При этом я понимаю, что все докладные – это вымысел, но не принять их не могу по уставу больницы. Я должен решить этот вопрос сам, как главврач больницы. И я вижу только один выход: уволить человека, который отравляет коллектив.

Это было серьёзное решение. Уволить медсестру, которая проработала тут тридцать лет. Но при этом я понимал Кречетова, просто оставлять это без внимания тоже нельзя. Татьяна Александровна продолжала вести свою войну.

– Разрешите, я снова попробую с ней поговорить? – спросил я. – Я не думаю, что увольнять такого специалиста – хорошая идея. Как медсестра она очень хороша в своём деле.

Кречетов постучал пальцами по столу.

– Попробуйте, – разрешил он. – Но учтите: при принятии окончательного решения я буду опираться только на своё мнение.

В этом был весь Кречетов. И за это я его уважал.

Я вышел из главного корпуса, дошёл до кабинета Татьяны Александровны. Шарфиков как раз на вызовах, и она одна.

Татьяна Александровна сидела за столом и заполняла журнал. При виде меня она привычно поджала губы.

– Чем обязана, Александр Александрович? – спросила она.

– Поговорить пришёл, – я сел напротив, не дожидаясь приглашения.

– И о чём же? – хмыкнула она. – Все рабочие вопросы я решаю безукоризненно. Если вы про те случаи со свинцом, то пациентов я уже вызвала…

– Я по поводу количества докладных на меня, которые вы успели написать, – прервал я её. – Наш главврач не сильно этому рад. Я уже пытался с вами поговорить откровенно. Ведь помню всё, что вы рассказали. Про отца. Про то, как вас срезали на экзаменах. Тридцать два года вы работаете рядом с врачами, зная, что могли быть тоже врачом.

Она молчала.

– И про Виталика помню, – продолжил я. – И уже говорил, тут самое правильное решение – просто позвать его работать в нашу поликлинику. Врачей у нас не хватает, а если он правда хорошо покажет себя – заслужит повышение и без всяких интриг.

– Как у вас всё просто, – не выдержала Татьяна Александровна. – Уверены, что понимаете меня? После того, как я не поступила в медицинский, отец поставил на мне крест. Нет, не перестал общаться. Но про мою учёбу на медсестру, про мою работу медсестры он ни разу не спросил. Ни разу.

Её прорвало, и говорила она торопливо, сбиваясь.

– Виталик… Это был последний шанс, – добавила она. – Чтобы отец видел, что династия продолжается. Но Виталик не смог ничего добиться… и отец умер, мне кажется, разочарованным.

– Татьяна Александровна, – я подался вперёд. – Отцу вашему уже ничего не докажешь. Но я уверен, он не был разочарован. Он гордился и своей дочерью, которая всё равно посвятила всю свою жизнь медицине. И своим внуком, который тоже стал врачом. Вам больше не нужно воевать. Вы отличная медсестра и можете направить свою энергию в положительное русло, а не в войну.

На одну секунду мне показалось, что я достучался. Что-то дрогнуло в её лице, разгладилась складка у губ.

Но потом это прошло.

– Складно говорите, – повторила она. – Только вы, Александр Александрович, всё равно ещё не всё знаете. Ни про эту поликлинику, ни про людей в ней. Ходите тут, добренький, всех лечите, всех мирите… А не видите самую суть.

– Опять загадки, – вздохнул я. – Хорошо. Говорю вам прямо: если не прекратите, Кречетов вас уволит. Это не угроза, а факт.

Она рассмеялась.

– Меня? – переспросила Татьяна Александровна. – Уволит? Тридцать два года стажа, на мне все медсёстры держатся. Кем он меня заменит? Нет, голубчик. Такие, как я, уходят сами. А я не собираюсь.

– Незаменимых нет, Татьяна Александровна, – вынужден был сказать я. – Это вам любой врач скажет и любой заведующий. И главврач тоже так считает. Вспомните всех тех, кого он уже уволил и кто так же не верили, что их могут сместить.

– Посмотрим, – отрезала она и придвинула к себе журнал, показывая, что разговор окончен.

Я поднялся и подошёл к дверям.

– Сделал всё, что мог, – сказал я. – Предложил помощь, предупредил честно. Что делать дальше – вы решайте сами. Если что, вы знаете, где мой кабинет.

Она не ответила, и я вышел в коридор. Что ж, попытался. Посмотрим, что из этого выйдет.

Глянул на часы и решил всё-таки сходить посмотреть на шахматный поединок. Чтобы немного отвлечься от накопившихся проблем.

Лекция как раз закончилась, и теперь желающие собрались вокруг стола, где сидели Жидков и Тейтельбаум. Эти двое выглядели очень серьёзными и смотрели на доску.

Вокруг толпились болельщики, разделившись на два лагеря. Кто-то даже, кажется, делал ставки.

– Тише вы! – шикнул Жидков на зрителей. – Дайте сосредоточиться, тут наука!

– Наука у тебя в дебюте закончилась, – съязвил Тейтельбаум, двигая коня. – Дальше сплошная самодеятельность.

– Это мы ещё поглядим, – буркнул Жидков.

Я встал посередине, ни за кого конкретно не болея, и тоже принялся смотреть игру.

Игра заняла около часа и была очень азартной. И когда позиция накалилась до предела, случилось непредвиденное. Тейтельбаум, увлёкшись очередным словесным выпадом и что-то доказывая про свою молодость и былые победы в санатории, на автомате переставил ферзя. И тут же зал охнул.

Жидков замер. Потом медленно протянул руку и снял ферзя противника с доски.

– Шах и мат, – объявил он торжественно.

Повисла тишина. Тейтельбаум уставился на доску, потом побагровел.

– Это не считается! – воскликнул он. – Я отвлёкся! Ты меня заговорил специально!

– Правила есть правила, – развёл руками Жидков. – Тронул – ходи. Ты сам ферзя поставил, я не заставлял.

– Реванш! – потребовал Тейтельбаум, стукнув кулаком по столу. – Немедленно реванш! В другой раз я тебя в пух и прах порву!

Зал захохотал. Я тоже не удержался от смеха. Победа Жидкова была чистой воды случайностью, но от этого не менее забавной.

Врачи начали шутливо препираться, а я отошёл в сторону. И ко мне подошла Вика, которая тоже наблюдала за игрой.

– Александр Александрович, а кого в четверг на лекцию зовём? – спросила она.

Я задумался на секунду.

– Карину Вячеславовну, – решил я. – В этот раз пусть лекцию прочитает психиатр. Депрессия, психозы, как распознать, куда бежать. Люди обо всём этом слишком мало знают.

Вика усмехнулась.

– Ну у нас и лекторы пошли, – покачала она головой. – То патологоанатом, то психиатр. Но людям нравится. Хорошо, анонс сделаю.

– И на пятницу сделай, там запускается новый проект, совместный с приютом для животных, – напомнил я. – Надо, чтобы тоже люди пришли.

– Сделаю, – кивнула Вика.

Краем глаза я заметил у неё на руке тот самый фитнес-браслет, но ничего не сказал.

Вышел из конференц-зала, немного ещё поработал у себя и отправился домой.

Сегодня у меня были запланированы сборы. Переезд был в воскресенье, но собираться надо было уже сейчас. Потому что времени на это занятие у меня постоянно не было.

Никифоров был дома и шутливо препирался со мной касаемо некоторых вещей быта. Эта квартира была практически пустая, когда я в неё въехал. Многое мы с Гришей покупали сами, правда, часть средств нам в итоге компенсировала поликлиника.

А точнее, Карина Вячеславовна.

Но по мелким предметам с Тохой возникали споры. Он практически умолял оставить ему сковородку, и пришлось её уступить. Чайник я оставил сам, Лиля нам заказала какой-то новый.

Плед, который мы успели купить вскладчину, разыграли через монетку. И выиграл я.

В разгар сбора меня на чай позвал Гриша. У них со Стасей уже вовсю шли приготовления к свадьбе.

– Слушай, Вовчик про тебя все уши прожужжал, – сказал мне друг. – Постоянно спрашивает, когда мы ещё раз втроём все поиграем? Ты его в тот раз так впечатлил, что он теперь весь воодушевлённый ходит.

– Поиграем ещё обязательно, – улыбнулся я. – Как у вас-то дела? Со свадьбой?

Гриша со Стасей переглянулись и разом вздохнули.

– Проблема у нас, – сказала Стася. – С фотографом. Нашла я хорошего, даже предоплату внесла, хотя дату ещё толком не выбрали. А он предоплату взял и пропал. Выяснилось, что вообще в другой город переехал, и ведь знал об этом заранее, просто решил обмануть. Вот что за люди!

Обидно.

– Не расстраивайся, найдёте другого, – улыбнулся я.

– Постараемся, но этот, вообще-то, лучший был, – вздохнула Стася. – Работы такие красивые. А вот как человек оказался какашкой.

Мы ещё немного пообсуждали их насущные проблемы, а потом я отправился к себе.

Утро четверга началось необычно. Возле моего кабинета поджидала целая делегация. Трое молодых людей в белых халатах.

– Здравствуйте, – хором сказали они.

– Практиканты? – сразу догадался я.

– Так точно! – бодро отрапортовал первый, высокий и подтянутый парень. – Меня зовут Гросовский Максим, пятый курс, на шестой перешёл. Я иду на красный диплом. Готов к любой задаче!

Какой боевой настрой, однако. Отличник, сразу видно. Такие всё знают из учебников назубок, а вот при живом пациенте порой теряются.

– Похвально, – кивнул я. – А вы?

Второй парень был худым и носил очки.

– Туров Тимур, – представился он. – Я только после третьего курса. Перевязки хорошо делаю.

Я кивнул и повернулся к девушке.

– А я Алина Старкова! – затараторила девушка, не дожидаясь вопроса. – Четвёртый курс закончила. Ой, я обожаю практику, с людьми общаться, особенно с бабушками, они такие милые, всё расскажут, я их слушать могу часами, и они меня любят, говорят: «Внученька, а можно я сразу на приём с вами, ну пожалуйста!»

Я едва успевал следить за её потоком речи. В ней энергии хватило бы ещё на трёх практикантов.

Так, картина ясна.

– Рад познакомиться, меня зовут Александр Александрович, – представился я. – Значит, так, Максим, ты идёшь в кабинет семнадцать на втором этаже, к врачу Шарфикову Станиславу Олеговичу. Он сейчас на вызовы поедет и покажет тебе, как это происходит.

Максим тут же кивнул. Стаса я вчера предупреждал, так что он был в курсе. А Татьяна Александровна… Надеюсь, лезть в это не будет.

– Алина, – продолжил я. – Ты сегодня иди в отделение профилактики. Будешь с пациентами беседовать, анкеты собирать. Тебе понравится.

– Ура-а! – просияла Алина.

– А ты, Тимур, – я посмотрел на третьего парня. – Сегодня останешься со мной. Учтите, каждый день у вас будут разные задания. Да, дневники практики сдайте мне, посмотрю объём, который вам всем надо пройти за это время.

Ребята сдали мне дневники и разошлись каждый в свой кабинет. Тимур зашёл ко мне и скромно сел на стул.

А мне позвонила Лиля.

– Что-то срочное? – взял я трубку. – Работы много.

– Скорее, неприятное, – вздохнула Лиля. – Облом с нашей квартирой.

Глава 2

Вот только проблем с квартирой для полного счастья мне не хватало. Но они решили добавиться вишенкой на торте.

– Какого рода облом? – спросил я. – Мы же обо всём договорились.

– Хозяйка передумала, – вздохнула Лиля. – Просит встретиться, чтобы мы вернули ключи, а она отдала нам деньги. Говорит, не будет сдавать. Извинилась даже. Но твёрдо так отказала, наотрез.

Ёлки-иголки. Мы же обо всём договорились. И переезд уже был назначен на воскресенье. Да мы уже с Никифоровым плед разыграли!

– А причину назвала? – спросил я.

– Мямлила что-то непонятное, – отозвалась девушка. – Мол, соседка ей сказала, что квартиранты всё испортят. Ремонт попортят, шуметь будут. И что мы «неизвестно кто такие». А ещё у нас коты, и вот она это переосмыслила и решила, что они будут слишком портить мебель.

Классика жанра. Добрая соседка нашептала, хозяйка испугалась. Что ж, с этим можно легко разобраться.

– Дай мне её номер, – попросил я. – Поговорю сам.

Сам я номер хозяйки не записал, потому что о просмотрах договаривалась Лиля.

– Думаешь, получится? – с надеждой спросила Лиля.

– Посмотрим, – ответил я. – Хуже точно не будет.

Хозяйку звали Раиса Петровна. Я набрал номер, и после третьего гудка трубку взяли.

– Алло? – настороженно произнёс женский голос.

– Раиса Петровна, здравствуйте, – спокойно сказал я. – Меня зовут Александр Александрович Агапов. Я заведующий терапевтическим отделением поликлиники. Мы с моей девушкой Лилией собирались снимать вашу квартиру.

На том конце повисла пауза.

– Здравствуйте, – отозвалась она. – Вы уж извините, но я передумала. Вам девушка должна была сказать. Нам надо встретиться, чтобы я отдала деньги.

– Я знаю, она мне уже сказала, – перебил я. – И понимаю ваши опасения. Квартира – это большая ценность. Вы вложили в неё силы и деньги и боитесь, что чужие люди всё испортят. Я бы на вашем месте тоже переживал.

– Ну… да, – растерянно согласилась она.

– Поэтому давайте я расскажу, кто мы такие, – продолжил я. – Мы взрослые работающие люди. Я врач, Лилия будущий ветеринар, а сейчас кондитер. Мы не любители шумных компаний. Обычно я вообще большую часть своей жизни провожу в поликлинике или стационаре. Дел у меня тут выше крыши, чтобы ещё и на порчу квартиры время оставалось.

– А коты? – осторожно спросила Раиса Петровна. – Коты же мебель дерут. И пахнет потом…

– Коты воспитанные, – спокойно отозвался я. – Когтеточка у них своя, лоток убирается ежедневно. Запаха нет, можете приехать и лично убедиться в любой момент. Более того, предлагаю прописать в договоре отдельный пункт. Любую порчу имущества компенсируем полностью. Чтобы вам было спокойнее.

Раиса Петровна молчала, явно обдумывала мои слова.

– У моей знакомой квартиранты обои сорвали и съехали, не заплатив за последний месяц, – рассказала она. – Я так же не хочу.

– Такого не будет, – ответил я. – Могу вам это гарантировать.

Раиса Петровна явно растаяла, это было слышно по голосу.

– И это тоже в договоре пропишем?

– Всё в договоре пропишем!

– Ну раз врач, – протянула она, явно намекая, что ещё и за бесплатными консультациями обращаться будет, – то человек вы и правда серьёзный. Хорошо, убедили, оставляем всё в силе. Живите спокойно, но я иногда могу с проверками приходить.

– Спасибо, – сказал я. – Ваше право, приходите. Всего доброго.

Я положил трубку и тут же набрал Лилю, чтобы обрадовать её.

– Сашка, ты огонь! Умеешь убеждать людей, – весело заявила она. – Даже лучше, чем лечить. Ура!

– Лечить всё-таки умею лучше, – усмехнулся я. – Ну всё, мне пора бежать.

Квартирный вопрос был решён. И надо было возвращаться к работе. Тем более что настала пора ехать на вызовы.

Тимура я взял с собой. Лучше всего можно чему-то научиться именно на практике.

Мы спустились вниз и сели к Косте в машину. С недавних пор я начал всегда ездить на переднем сидении, потому как научился легко туда садиться и помещаться. И это был ещё один предмет моей маленькой гордости.

– Костя, знакомься, это Тимур, – представил я водителю практиканта. – Будущий врач наш.

– Здорово, – кивнул Костя. – Ты, главное, не зевай. Александр Александрович у нас быстрый, если не догонишь, то пешком пойдёшь.

Тимур сглотнул и на всякий случай кивнул. Кажется, шутки он пока воспринимал буквально. Ничего, привыкнет.

Мы приехали на первый адрес, к мужчине тридцати четырёх лет. Жалобы у него были на температуру и насморк. Идеальный учебный случай.

Дверь открыл сам пациент. Я представился, объяснил, что со мной студент.

Мы прошли в комнату, и я повернулся к Тимуру.

– Давай ты, – сказал я. – Что делаем при подозрении на ОРВИ?

Тимур застыл и округлил глаза.

– Я? – переспросил он.

– Ты, – подтвердил я. – Давай, начинаем собирать анамнез.

Тимур глубоко вдохнул и начал.

– Когда… когда началось заболевание? – спросил он. – С чего? Был ли контакт с больными?

– Дня три назад, – отозвался пациент. – Сначала горло запершило, потом нос потёк. Вчера температура поднялась, и вот сегодня на работу уже не смог выйти.

– Что-то принимали самостоятельно? – дрожащим голосом спросил Тимур.

– Чай с малиной, – ответил он. – И парацетамол на ночь.

Тимур покосился на меня. Я подбадривающе ему кивнул и дал ему шпатель.

– Откройте, пожалуйста, рот, – он посмотрел горло, помолчал. – Слизистая гиперемирована, ну то есть покраснела, – доложил он мне. – Налётов нет. Миндалины не увеличены.

– Дальше, – кивнул я. – Лимфоузлы.

Тимур пропальпировал лимфоузлы. Подчелюстные, шейные. Я проверил за ним – не увеличены, безболезненны. Потом взялся за фонендоскоп, тот выскользнул у него из рук и с грохотом упал на пол. Пациент вздрогнул. Тимур покраснел до кончиков ушей.

– Бывает, – спокойно сказал я, пока он поднимал инструмент. – Слушай по точкам, снизу вверх, сравнивай симметричные участки.

Я показал, куда ставить головку фонендоскопа. Тимур слушал долго, старательно.

– Дыхание везикулярное, – наконец сказал он. – Хрипов не слышу.

Я проверил за ним все пункты, пусть и тратил на это время, но так было правильно. Задал все вопросы, которые Тимур забыл спросить. Проверил праной, разумеется.

– Итог? – спросил я у практиканта.

– Острая респираторная вирусная инфекция, – произнёс он. – Лёгкое течение.

Я кивнул.

– Что назначим? – спросил я.

– Обильное питьё, постельный режим, – нерешительно ответил Тимур. – Жаропонижающее при температуре выше тридцати восьми. Промывание носа, полоскание горла. Антибиотики… Антибиотики не нужны. Это вирус.

– Верно, – кивнул я.

Взял лист с назначениями, подробно расписал препараты. Записал данные пациента для открытия больничного листа. И мы вышли из квартиры.

Я хлопнул Тимура по плечу.

– Молодец, – сказал я. – Только в следующий раз не бойся. Пациент не кусается. Кусаются в основном их родственники, но этому я тебя тоже научу.

Тимур впервые за утро улыбнулся.

Второй вызов был плановым осмотром, который мне подкинула Лена. Женщина шестидесяти восьми лет, хроническая гипертония. Дверь открыла бодрая бабушка в цветастом халате и с порога сообщила, что чувствует себя прекрасно.

– Тимур, манжету, – сказал я.

Практикант взялся за тонометр. Манжету он сначала надел вверх ногами, спохватился, перевернул. Со второй попытки всё встало на место.

– Сто сорок на девяносто, – доложил Тимур.

Я перемерил за ним. Цифры сошлись.

Мы принялись за стандартные вопросы. Тимур спрашивал про препараты, про диету, про кризы. Бабушка отвечала охотно и в подробностях, попутно рассказав про внука, соседку и цены на рынке. Тимур терпеливо вылавливал из этого потока нужную информацию. Хорошо, что у него было такое умение. Но надо будет научить его мягко возвращать пациентов к теме разговора, потому что иначе будет уходить слишком много времени на вызовы.

В машине я разобрал с ним оба вызова. Оставшиеся для экономии времени уже провёл сам, а он только смотрел.

– А почему ты вообще в медицину пошёл? – спросил я по дороге назад в поликлинику.

Тимур помолчал.

– Я в детстве много болел, – признался он. – Бронхиты постоянные, по больницам лежал. И там врач был один, Сергей Иванович. Он заходил в палату, и как-то сразу спокойнее становилось. Я тогда решил, что тоже так хочу. Чтобы люди при мне переставали бояться. Но решил пойти во взрослые врачи, и вот я здесь.

Хороший ответ.

– Тогда домашнее задание, – сказал я. – Вечером прочитаешь про дифференциальную диагностику ОРВИ и гриппа. Завтра расскажешь, чем отличаются.

– Хорошо, – серьёзно кивнул Тимур.

Мы подъехали к поликлинике, Тимур отошёл в туалет. А ко мне со всех ног прибежал Шарфиков.

– Саш, – выпалил он. – Забери от меня этого Гроссовского. Я с ним больше не могу.

Ёлки-иголки, и это от практики только пару часов прошло.

– Что случилось? – спросил я.

– Что случилось⁈ – Шарфиков всплеснул руками. – Мы на вызовах были с утра. Пациент с бронхитом, я назначаю лечение. И тут этот… этот вундеркинд заявляет при больном: «А разве при таких симптомах не назначают антибиотики? В учебнике написано иначе». При больном, Саша! Пациент теперь на меня смотрит как на шарлатана! Полчаса потом объяснял, почему антибиотики при вирусном бронхите не нужны!

Так. Вот и первый звоночек. Ожидаемо, честно говоря. Парень умный, но самомнение у него было огромным.

– Он ещё и Татьяне Александровне что-то высказал, – добавил Шарфиков. – Она теперь ходит на взводе, а она и так была не подарок.

Ёлки-иголки.

– Разберусь, – пообещал я. – Пришли его ко мне в кабинет.

Через десять минут Максим Гроссовский сидел напротив меня. Тимура я попросил пока подождать в коридоре.

– Максим, – начал я. – Расскажи, что было на вызове.

– А что было? – пожал он плечами. – Я задал уточняющий вопрос. По делу, между прочим. В последних методичках дозировки препаратов другие.

– Ты задал его при пациенте, и в твоей интонации вопроса не было, – заметил я.

– И что? – пожал он плечами. – Я просто хотел как лучше. Разве истина не важнее?

Я посмотрел на него. Максим под этим взглядом заёрзал на стуле.

– Максим, ты талантливый студент, – сказал я. – Я это вижу. Но знания без уважения к коллегам не стоят ничего.

– Я не понимаю… – начал было он.

– Понимаешь, – спокойно перебил его я. – Когда поправляешь врача при пациенте, ты подрываешь доверие больного. Пациент выздоравливает не только от таблеток. Он выздоравливает, когда верит своему врачу. Ты одной фразой это доверие разрушил. И теперь Станиславу Олеговичу придётся его восстанавливать.

Максим недовольно скрестил руки перед грудью.

– Но если врач ошибается… – протянул он.

– Тогда ты ждёшь конца приёма, – сказал я. – Выходишь с ним в коридор и задаёшь свой вопрос наедине. И знаешь, что происходит в девяти случаях из десяти? Выясняется, что ошибался ты. Потому что ты студент, Максим. И не видел и десятой доли того, что видел Шарфиков Станислав Олегович. Клинический опыт не заменишь учебником. Учебник описывает болезнь. А врач лечит человека. Это разные вещи.

Максим явно понял, что был не прав.

– Я… не подумал, – признал он. – Про всё это.

– Верю, – кивнул я. – Сейчас идёшь и извиняешься перед Станиславом Олеговичем. И перед Татьяной Александровной тоже. И больше чтобы такого не было.

Максим встал и вышел. Талантливый парень, и врач из него может получиться хороший, если будет прислушиваться к таким советам.

В кабинет вернулся Тимур, и я пока что оставил его на Лену. Она вручила ему стопку журналов и пообещала показать, как заполняются направления. Судя по её деловитому тону, скучать парню не придётся.