Текст книги "Бывает и хуже? Том 10 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Я же был ведущим и судьёй. И группой поддержки.

Жидков поднялся, взмахнул рукавами мантии и провозгласил:

– Сегодня мы собрались здесь, чтобы выяснить, кто из вас достоин звания «Практикант года»! Приз – реальный внеочередной выходной!

Выходной – это серьёзный приз.

Первый раунд Жидков вёл сам, наслаждаясь каждой секундой.

– Кто переносит сыпной тиф?

– Платяные вши, – тут же ответил Максим, даже не задумавшись.

– Ученик превзошёл учителя! – восхитился Жидков. – Но следующий вопрос сложнее! Назовите возбудителя болезни Брилля-Цинссера!

– Та же риккетсия, что и у сыпного тифа. Риккетсия Провачека. Болезнь Брилля – это поздний рецидив, – снова Максим.

Не зря я отправлял его к Жидкову, инфекции он подтянул. На остальные вопросы отвечали и Тимур с Алиной, но Максим стал в это раунде лидером.

Второй раунд взял Туров.

– Какие слои тканей рассекаются при аппендэктомии доступом Волковича-Дьяконова?

Я думал, повиснет пауза. Но Тимур чётко перечислил всё, от кожи до брюшины, с ходом волокон косых мышц.

Туров одобрительно кивнул.

Дальше оказалось, что у Тимура в принципе хорошие познания хирургии, в этом раунде больше всего правильных ответов дал именно он.

Третий раунд вёл Григорьев.

– Признаки острого среднего отита?

Тут подключилась Алина и легко перечислила их все.

– Хорошо, – кивнул Григорьев. – А что такое евстахиит?

Алина замерла. И ей что-то принялся шептать на ухо Тимур.

– Подсказки запрещены! – воскликнул Жидков. – Штрафной балл команде… Ой, у нас же индивидуальный зачёт. Тогда… Тогда просто стыдно должно быть! Сам бы лучше ответил!

– Мне стыдно, – честно признал Тимур.

Но подсказать он всё-таки успел, и Алина ответила на вопрос сама. Кажется, даже у моих практикантов происходит что-то романтичное. Точно весна.

Четвёртый раунд проводил Тейтельбаум.

– Ранние симптомы глаукомы?

– Радужные круги при взгляде на источник света… – неуверенно начал Тимур. – Затуманивание зрения… и сужение полей зрения, с носовой стороны начинается.

– Правильно, только уверенности бы вам больше, – строго сказал офтальмолог. – Следующий вопрос…

Потом был блок по терапии.

– Пациент с болью в груди, – проговорила Агишева. – Вы исключили сердце, лёгкие, ЖКТ. Что ещё может быть причиной?

Все трое задумались. Первым выпалил Максим:

– Остеохондроз грудного отдела!

– Межрёберная невралгия, – добавила Алина.

Тимур помолчал и выдал:

– Опоясывающий лишай. До появления высыпаний боль есть, а сыпи ещё нет.

Татьяна Тимофеевна довольно кивнула.

– Все правы, – заявила она. – Балл получают все. И запомните этот вопрос, в реальной практике он вам встретится не раз.

Несколько вопросов задал и Шарфиков, на них увереннее всех отвечал Максим.

Наконец, викторина подошла к концу. Я принялся подсчитывать баллы. С отрывом в один балл победил Максим.

Жидков торжественно развернул приз, самодельный сертификат «День свободы от практики». Печать на нём была нарисована от руки, фломастером. С завитушками.

– Это официальный документ? – недоверчиво спросил Максим.

– Более чем! – заявил Жидков. – Александр Александрович, подтвердите!

– Подтверждаю, – сказал я. – Завтра Максим отдыхает. Документ имеет силу на территории терапевтического отделения.

– И прилегающих коридоров! – добавил Жидков.

Викторина была закончена, и все разошлись по своим рабочим местам.

Я вернулся в свой кабинет, намереваясь до вызовов ещё поработать с картами. И мне позвонил Кречетов.

– Александр Александрович, я направил к вам для знакомства нового кардиолога, – заявил он. – Девушка наконец-то сдала аккредитацию. И пришла к нам устраиваться. Расскажите ей всё.

– Понял, – коротко ответил я.

Стук в дверь раздался минут через десять. И в кабинет вошла новая кардиолог.

Ёлки-иголки. Не такого я ожидал.

Глава 15

Ко мне в кабинет зашла девушка примерно двадцати семи лет. Она была в идеально выглаженном белом халате и с ярко-зелёными волосами.

Не просто зелёного оттенка, а кислотно-зелёными, длиной примерно до плеч. На запястьях, которые выглядывали из-под халата, виднелись татуировки. Какой-то растительный орнамент, похожий на наперстянку.

Дигиталис на руках у кардиолога – по крайней мере, с чувством юмора у неё всё было в порядке. На ухе поблёскивали три серёжки-кольца.

И Кречетов меня даже не предупредил об этом!

– Здравствуйте, – вслух совершенно спокойно произнёс я. – Проходите. Вы новый кардиолог?

– Да, – она спокойно села напротив меня. – Волкова Алиса Дмитриевна. И да, я знаю, как выгляжу. Но мои пациенты от меня не умирают. Давайте я сначала покажу себя в деле, а потом вы решите, стоит ли меня осуждать.

Интересная подача самой себя. Алиса протянула мне папку с документами, и я погрузился в изучение.

Красный диплом, ординатура по кардиологии. Две публикации в рецензируемых журналах, и не в соавторстве, а первым автором. Сертификаты, повышение квалификации по функциональной диагностике.

Опыта работы кардиологом не было, но был опыт подработки в частном медицинском центре. Кроме того, рекомендация от кардиолога, с которым Алиса просто сидела на приёме.

В общем, идеальное резюме. С таким можно было бы даже работу в Москве найти.

– Документы безупречные, – сказал я, закрывая папку. – Вопрос один, и он не про волосы. Почему Аткарск?

– Потому что в поликлиниках и стационарах Саратова мне отказывали после первого же собеседования, – спокойно ответила она. – Формулировки разные, причина одна. Или не отказывали, но спрашивали «буду ли я готова сменить свой имидж». А по программе «Земский доктор» берут даже зелёных. Во всех смыслах. К тому же тихие города я люблю.

Она мне понравилась. Спокойная, рассудительная, честная. И чувство юмора есть, её «зелёных во всех смыслах» я оценил.

– Тогда так, – сказал я. – Мне без разницы, как именно вы выглядите. Но предупреждаю, Аткарск – консервативный город. Пациенты могут реагировать по-разному. Особенно пожилые пациенты, а с ними вы будете взаимодействовать больше всего.

– Я привыкла, – она пожала плечами. – Главное, чтобы они были живы и здоровы. Остальное – вопрос времени и результатов. Ну и будет здорово, если вы всё же возьмёте меня на работу.

– Вас уже взял Кречетов, наш главврач, – хмыкнул я. – Я привык доверять ему, он хороший руководитель. К тому же вас советовал наш прежний кардиолог, Лаврова Тамара Павловна.

– Мы с ней общались только заочно, – улыбнулась девушка. Я только сейчас заметил прокол у неё во рту, под губой. – Она была поражена одной из моих научных работ, и мы довольно много её обсуждали, но лично увидеться так и не смогли.

Какая всё-таки интересная девушка.

– Можно на «ты»? – спросил я. – В нашем коллективе сверстники общаются без фамильярностей.

– Конечно, – кивнула она. – Полностью поддерживаю.

– Тогда идём, познакомлю с другими специалистами, покажу твой кабинет, – кивнул я.

Мы вышли и принялись обходить поликлинику. И первым же в коридоре нам встретился Савинов.

– Сань, а я к тебе шёл, чтобы… – он осёкся на половине фразы, уставившись на Алису.

– Наш новый кардиолог, Алиса Дмитриевна Волкова, – представил девушку я. – А это наш невролог, Савинов Ярослав Дмитриевич.

Он осмотрел Алису с ног до головы.

– Ох и тяжко вам будет, – цокнул он языком. – После Лавровой-то…

– Я справлюсь, – усмехнулась Алиса. – Обычно не разочаровываю людей.

– Сань, я тогда позже зайду, – сказал Ярик мне. – Бывай!

Мы пошли дальше. Я показал Алисе регистратуру, познакомил с Бумагиной-старшей и всеми регистраторшами. Потом показал отделение профилактики, познакомив с Викой и Ириной Петровной.

Дальше мы заглянули к хирургу. Борис Юрьевич сидел за столом и что-то диктовал медсестре. Компьютером он не пользовался, так что такая картина была привычной.

– Борис Юрьевич, это Алиса Дмитриевна, наш новый кардиолог, – представил я.

Хирург поднял голову, оглядел гостью с ног до головы, задержался на волосах, на татуировках, на кольцах в ухе. И широко улыбнулся.

– Люблю такую молодёжь, – искренне сказал он. – Открытую, яркую, без комплексов. Рад познакомиться, прекрасная Алиса.

– Спасибо, – смущённо ответила та. – Взаимно.

Потом я познакомил новую сотрудницу с Жидковым, который произнёс что-то вроде: «Огонь, как вы, молодежь, говорите». Показал процедурный кабинет, кабинет ЭКГ.

А потом мы дошли до кабинета КТ, где работал Игорь Михайлович Поляков.

После истории с увольнением Татьяны Александровны саратовский врач заметно притих. Он больше не позволял себе открытых выпадов против меня, и честно говоря, я о нём практически забыл.

Но характер у него остался прежним.

– О, – протянул он, увидев Алису. – А я думал, у нас поликлиника, а не арт-выставка. Вы уверены, что не перепутали дверь? Тату-салон дальше по улице.

В кабинете повисла пауза. Я уже открыл было рот, но Алиса меня опередила.

– Игорь Михайлович, верно? – она склонила голову набок, разглядывая его с лёгким любопытством. – Давайте так, вы не будете судить меня по волосам, а я не буду судить вас по тому, какие слухи о вас ходят. Мы же оба профессионалы. Правда?

Ух ты, и какие же это слухи, интересно? Она же только-только со всеми знакомится!

– Правда, – кивнул залитый краской Поляков.

Мы вышли в коридор.

– Ты о чём там говорила? – тут же спросил я. – Какие слухи?

– Просто угадала, – усмехнулась Алиса. – По его лицу сразу было видно, что в коллективе он не очень-то и прижился. Поэтому моя фраза явно попала бы в цель. К тому же я кардиолог. Умею находить слабое место и не давить слишком сильно. Только на сердце, а не на самолюбие. Хотя иногда это одно и то же.

Да, эта девушка определённо приживётся.

Мы закончили экскурсию возле кабинета Лавровой, который пустовал долгие месяцы.

– Располагайся, – сказал я. – Приём у тебя с завтрашнего дня начнётся, а пока можешь разбираться в программе, обустраиваться в кабинете. Если что – обращайся.

Она кивнула и отправилась к себе в кабинет. Что ж, посмотрим на неё в деле.

Сам же я отправился к Кречетову. У меня был один разговор, который не терпел отлагательств.

– Павел Викторович, к вам можно? – постучал я к нему в кабинет.

– Заходите, – кивнул он. – Хотите спросить про Волкову?

– В том числе, – улыбнулся я. – Вы даже не предупредили по телефону.

Кречетов на долю секунды и сам не сдержал улыбки. Обычно эмоции главного врача было трудно поймать, поэтому это само по себе было чем-то необычным.

– Она отличная девушка, с прекрасным резюме, – сказал Кречетов. – К тому же очередь из кардиологов в наш городок не стояла. Поэтому я взял её без раздумий.

– Я никогда не сужу людей по внешнему виду, – ответил ему. – Но среди пациентов ей будет трудно.

– С этим она справится, себя в обиду не даст, – отозвался Павел Викторович. – Но вы же не только об этом пришли поговорить?

От главврача ничего не скроешь. Я рассказал ему про разговор с Сергеем Викторовичем, про постановление о повторной проверке завода с выездом на место. И про единственный способ провести эту проверку, официальное заключение от поликлиники о состоянии здоровья жителей микрорайона. С данными, динамикой обращений и подписью заведующего терапией.

Кречетов помрачнел.

– Мало вам той проверки, что завод устроил в ответ на ваши действия, – покачал он головой. – Вы подготовили все карты?

– Да, – кивнул я. – К завтрашней проверке всё готово. Но вы же понимаете, раз они так переполошились, то им есть что скрывать.

Павел Викторович пару секунд помолчал.

– Сначала в любом случае вам надо пережить их проверку, – сказал он. – Если нарушений не будет, мы составим вашу бумагу для повторных проб.

– «Мы»? – переспросил я. – Павел Викторович…

– Я подпишу это заключение вместе с вами, – отрезал он. – Так оно будет нести куда большую силу. В конце концов я главврач, и это моя зона ответственности. Вы мой заведующий терапией. Мы либо прикрываем друг друга, либо не работаем вместе вовсе. Я свой выбор сделал.

Вот так, коротко и ясно. Я в очередной раз порадовался, что работаю именно с этим человеком.

– Хорошо, – кивнул я. – Тогда я составлю бумагу, как только пройдёт проверка.

– Только учтите, заключение должно быть идеальным, – сказал Кречетов. – Ни одной формулировки, за которую можно зацепиться. Я подключу юриста больницы, чтобы всё выверить. Вы справитесь?

– Справлюсь, – кивнул я.

Уже собрался уходить, как вдруг вспомнил ещё один момент.

– Павел Викторович, а всё-таки что за странные разговоры были о том, есть ли кому доверить моё отделение? – спросил я.

Кречетов посмотрел мне в глаза.

– Потому что мне потребуется заместитель, – кратко ответил он.

Я замер.

– Вы уже знаете? – удивлённо спросил я.

Как он узнал так быстро? Я сам узнал с помощью праны только утром!

– Что знаю? – так же удивлённо спросил он.

Или не знает?

– Зачем вам новый заместитель? – уточнил я.

– Елизавета Михайловна начала встречаться с нашим завхозом и рано или поздно соберётся в декрет, – заявил Павел Викторович. – И судя по вашим словам, это произойдёт даже быстрее, чем я думал.

Вот чёрт.

– Пока что это только догадки, и прошу, не говорите ей, – отозвался я. – Но меня поражает, как вы это предвидели так рано?

– На то я и главврач, чтобы продумывать такие ходы наперёд, – Кречетов не удержался и хмыкнул. – Знаете, я вижу всё, что происходит в поликлинике. И вижу, что из-за ваших друзей и советов скоро половина персонала с животами ходить будет.

Я усмехнулся. Кречетов вовсе не ругал меня, а иронизировал над ситуацией. И он был прав. В основном всем советовал я…

– Я тут ни при чём, – отозвался я. – Они сами.

– Ну да, – Кречетов вновь опустил голову к документам. – Я вас понял, Елизавете пока не скажу ни слова. Но вы учтите, что как только она уйдёт в декрет, я посажу вас на её место. Хотите вы того или нет.

Я улыбнулся и вышел из кабинета.

Вернулся к себе, снова с головой ушёл в карты. Потом съездил на вызовы, и снова засел с картами.

Лена вовсю помогала мне, и к шести вечера всё было идеально готово к завтрашней проверке.

После работы я заглянул в «Шёпот полыни». В лавке опять происходило что-то странное.

На полу был выложен круг из трав. Я профессиональным взглядом опознал ромашку, лаванду и зверобой. В центре круга стояла чаша с водой, в чаше поблёскивала монета. Над всем этим великолепием возвышался Геннадий с маятником в одной руке и картой Таро «Императрица» в другой.

– Духи труда и усердия, – гудел он, – пришлите нам достойного! Да будет он честен, как зверобой, и вынослив, как корень женьшеня!

Варя стояла за прилавком и наблюдала за ним.

– Геннадий, – сказал я. – Почему на полу рассыпана ромашка? Ты знаешь, сколько она сейчас стоит у поставщиков?

– Это инвестиция в будущее! – отозвался он. – Не мешай магическим потокам!

– Что мы привлекаем на этот раз? – спросил я у Вари.

– Идеального сотрудника! – Варя виновато развела руками. – Саша, ну мы же всё равно ищем второго продавца для посменной работы. Я подумала, а вдруг поможет…

– Вдруг поможет объявление на «Авито», – отозвался я. – Оно по крайней мере не стоит как килограмм ромашки.

– Одно другому не мешает! – отрезал Геннадий. – Объявление – это материальный проводник, сколько вас учить!

– И объявление я уже дала, – добавила Варя. – Но после случая с Димой рисковать не хочется.

В разгар ритуала в наш магазин зашёл Егор Петрович. Лесник, друг бабы Дуни и наш поставщик родиолы.

И замер на пороге.

– Это у вас что… секта? – осторожно спросил он.

– Нет, это у нас маркетинг, – вздохнул я. – Проходите, Егор Петрович, рад вас видеть.

Не видел лесника уже очень давно. Помню, как он устроил мне странную проверку с помощью скелета, которого украли у патологоанатома.

По странному совпадению скелет я тогда тоже назвал Геннадием.

Лесник осторожно обошёл магический круг по дуге и выгрузил на прилавок новую партию родиолы. Товар, как всегда, был отменный.

– Вот ещё что, – сказал он. – Ягоду брать будете? Брусника пошла, а я места хорошие знаю.

– Будем, – сразу же кивнул я. – Витаминные сборы и морсы пригодятся. Только оформим официально, как всегда. Документы на сбор, накладные, сертификаты.

Сергей Викторович предупредил меня, что завод может затронуть и лавку. Так что надо быть готовым.

– Это я уже выучил, – усмехнулся Егор Петрович. – У вас тут строго.

Он покосился на Геннадия, который, завершив ритуал, торжественно сметал ромашку с пола веником, «возвращая» энергию в оборот.

– Забавные у вас тут люди работают.

– Это мягко сказано, – согласился я.

Егор Петрович ушёл, а в магазин явился Енот. Интересно, он из Саратова сюда мотается или временно в Аткарск переехал?

– Варвара, – начал он и кашлянул. – Я тут подумал… Может, сходим?.. В кино. Говорят, новый фильм смешной вышел.

Варя порозовела и машинально поправила косу.

– Я… Да, конечно, – ответила она. – Когда?

– Сегодня. Если ты не против. Я уже и билеты взял.

– Не против, – ответила девушка.

– Можешь идти, я лавку сам закрою, – подключился я. – Отдохни.

– Спасибо, – пунцовая Варя быстро собралась, сняла свой фартук, и они с Енотом ушли.

– Маятник одобряет их пару – заявил мне Геннадий. – У них совместимость восемьдесят три процента.

– А почему не сто? – улыбнулся я.

– Сто бывает только у лебедей, – важно ответил Геннадий. – И то не у всех.

Железная логика. Я отпустил Геннадия домой и лично закрыл лавку.

После работы сходил в ФОК на тренировку, а затем отправился домой.

Следующий рабочий день начался привычно. Я распределил Алину к Жидкову, а Тимура отправил помогать Остроуховой. Та как раз жаловалась, что накопилось много бумажной работы по сельским участкам.

Сам я заглянул к Алисе, у которой сегодня как раз начался приём.

– Александр Александрович, хорошо, что вы зашли, – тут же сказала мне Алиса. – У меня очень интересный пациент.

Напротив неё сидел мужчина лет сорока пяти.

– Жалобы на перебои в сердце, – объяснила мне Алиса. – Вы взгляните на ЭКГ.

На столе лежала свежая лента ЭКГ, рядом была старая, месячной давности.

Я посмотрел обе плёнки и сразу понял, в чём тут дело.

– Вот здесь дельта-волна, – она ткнула пальцем в характерную пологую ступеньку на восходящем колене зубца R. – Укороченный интервал PQ, уширенный QRS. Классический синдром Вольфа-Паркинсона-Уайта. И на старой плёнке он тоже есть, просто менее выражен. Месяц назад его пропустили и написали «вариант нормы». Тут нет вины врача функциональной диагностики, его легко пропустить. Я хочу отправить пациента в Саратов к аритмологу.

Я сам видел дельта-волну. Синдром ВПВ, надо же. Алиса права.

– Пиши направление, – кивнул я. – Тянуть не стоит.

Девушка кивнула и взялась за дело. Я заметил, с каким удивлением смотрит на неё пациент.

Что ж, врач она действительно хороший. Но к её волосам люди ещё долго будут привыкать.

Я вернулся в свой кабинет, и ко мне тут же залетел Бумагин. Убедился, что Лены нет, та как раз вышла за картами, и присел на стул.

– Сань, проблема, – быстро заговорил он. – Деликатная.

Ёлки-иголки. Каких только деликатных проблем я не наслушался за это время!

– Что на этот раз? – спросил я.

– Я прочитал в интернете статью, что женщинам нравятся плохие парни. А я вот… Ну, я не плохой же. А хороший гастроэнтеролог. Вот и пришёл спросить, как мне стать плохим? Может, носить чёрное и грубить?

Я представил Бумагина, грубящего пациентам в чёрной водолазке, и, не выдержав, рассмеялся.

– Ты чего? – обиженно спросил Илья.

– Слушай, уже всем говорю этот совет, но никто не слушает, – сказал я. – Просто будь собой. Ты добрый, с хорошим чувством юмора, и ты Лене нравишься таким, какой есть. Хватит уже тупить и придумывать дурацкие планы.

Нет, Кречетов прав, я косвенно влияю на романтические события в нашей поликлинике.

– Ты так думаешь? – посмотрел на меня Бумагин.

– Я уверен, – отозвался я. – Давай уже, предлагай встречаться и хватит тянуть резину.

– И правда, – он решительно встал со стула. – Сегодня позову её на свидание и… поцелую!

Главное, чтобы не в кабинете перед проверкой.

Бумагин убежал, а я отправился на вызовы. Объехал семь вызовов, вернулся в поликлинику.

И застал Лену чуть ли не в слезах.

– Что случилось? – спросил я у неё.

– Я даже не знаю, как сказать, – расстроенно ответила она.

Так, начало мне уже не нравится…

Глава 16

В голове пронеслось сразу несколько вариантов. Проверка, которая прошла без моего ведома и выявила нарушения. Бумагин, который несмотря на все мои советы решил нагрубить Лене. Смерть на нашем участке… Да что угодно.

– Так, – я сел напротив. – Рассказывай, что случилось.

Лена вздохнула, попыталась взять себя в руки.

– Пока ты был на вызовах, меня вызвал Павел Викторович, – сказала она. – Он хочет назначить меня старшей медсестрой поликлиники. Уже подписал направление на курсы повышения квалификации. Месяц заочного обучения, потом экзамен, и всё…

Ёлки-иголки, и только?

– И это повод для слёз? – спросил я. – Здесь, вообще-то, радоваться надо!

– Но я не хочу, Саш! – выпалила Лена. – Старшая медсестра – это ведь другие обязанности… Вдруг меня переведут от тебя? А мне нравится с тобой работать, мы так хорошо сработались, а теперь…

Я слушал и не перебивал. Когда человеку надо выговориться, лучший способ помочь – это просто дать ему это сделать.

– Лена, – сказал я, когда она замолчала. – Во-первых, Кречетов никогда не предлагает повышение просто так. Он видит в тебе потенциал. Ты отличная медсестра, и он это заметил. Это не наказание, а признание твоих заслуг.

– Но… – попыталась возразить она.

– Во-вторых, – продолжил я, – старшая медсестра – это не конец нашей совместной работы. Это новый этап в твоей профессиональной карьере. Ты же сможешь наладить работу, структурировать обязанности медсестёр.

Лена слабо улыбнулась.

– И в-третьих, – добавил я. – Только этот факт должен остаться между нами. Я и сам, возможно, скоро стану заместителем главврача. Кречетов уже намекнул на такую перспективу.

– Правда? – удивлённо спросила медсестра. – Заместителем? А как?

– Я пока что ничего не могу сказать тебе, – ответил я. – Но такая вероятность есть. Но пока что это всё далекие планы, и нечего тебе переживать.

– А вот эти курсы… – протянула девушка.

– Лена, ты самая лучшая медсестра из всех, кого я знаю, – сказал я. – И ты легко справишься с этими курсами. Тебе даже переживать об этом не стоит. И потом, кто будет учить новых медсестёр, если не ты? К нам скоро выпускники из колледжа придут, а они, между нами говоря, шприц от градусника не всегда отличают.

Лена наконец рассмеялась. Плечи её расправились, и она стала похожа на саму себя.

– Думаешь, мы справимся? – спросила она.

– У нас выбора нет, – хмыкнул я. – А теперь отставить разговоры, время за работу. У нас сегодня проверка вообще-то.

Лена кивнула и бодро принялась перебирать документы. Первый кризис разрешён, оставалось пережить ещё как минимум один.

И он не заставил себя ждать.

В поликлинику приехали двое из областного Минздрава. Мужчина лет пятидесяти, Глеб Игоревич. И его помощница, женщина помоложе, Марина Олеговна.

Кречетов встретил их лично и проводил в мой кабинет, где на столе уже лежали аккуратные стопки карт. Каждая закладка на своём месте, каждая подпись проверена трижды.

Мы с Леной постарались на славу.

– Приступим, – сухо сказал Глеб Игоревич.

Проверка началась. Мужчина принялся внимательно просматривать каждую карту, где имелся производственный диагноз. Вопросы сыпались один за другим и все по делу: обоснование диагноза, соответствие назначений протоколам, динамика наблюдения.

– Пациент Крылов, диагноз «хроническая обструктивная болезнь лёгких, профессионального генеза – под вопросом». На каком основании поставлена связь с производством?

– Стаж работы в литейном цехе двенадцать лет, – спокойно ответил я. – Спирометрия в динамике, три исследования с интервалами, результаты подшиты. Заключение профпатолога из Саратова, страница сорок два. Направление оформлено по приказу, копия направления имеется в карте.

Глеб Игоревич кивнул и перешёл к следующей карте. Марина Олеговна тщательно печатала все его результаты в ноутбуке и копировала в журналы.

Через час проверки мужчина взбодрился.

– А вот это уже интересно, – он продемонстрировал мне одну из карт. – Согласие на обработку персональных данных. Здесь подпись пациента неразборчива. Документ не читаем, согласие может быть признано недействительным. А это является нарушением.

Ёлки-иголки. Я помнил эту карту и даже помнил причину, почему подпись выглядит именно так.

– Подпись пациента действительно неразборчива, – ответил я. – У пациента эссенциальный тремор, это отражено в карте. Но там же есть копия его паспорта и контактные данные. Мы можем в любой момент подтвердить, что согласие было получено. Это технический недочёт, не влияющий на суть клинических заключений.

– Технические недочёты в совокупности, – протянул Глеб Игоревич, – могут говорить о систематической халатности в ведении документации…

– Глеб Игоревич, – спокойно сказал я. – Мы здесь обсуждаем клинические заключения, а не каллиграфию. Если вы хотите оспорить диагнозы, то их и оспаривайте. У вас есть для этого все документы и все основания задавать вопросы. Если с диагнозом всё в порядке, то давайте перейдём к следующей карте.

Глеб Игоревич молча отложил карту и взял следующую.

Через полтора часа проверка закончилась.

– Нарушений, требующих административного реагирования, не выявлено, – сухо сообщил Глеб Игоревич. – Заключение будет направлено в установленном порядке. Всего доброго.

Они с Мариной Олеговной собрались и уехали. А мы с Леной остались вдвоём в кабинете, заваленном картами.

Я поспешил к главврачу, который как раз проводил проверяющих и вернулся к себе.

– Поздравляю, – сказал Павел Викторович. – Вы отбились.

– Мы отбились, – поправил я. – Спасибо за поддержку, которую вы мне оказывали во время этой проверки.

– Это моя работа, – отозвался главврач. – Теперь готовьте заключение для повторной проверки. Судя по всему, следующий раунд будет жёстче.

Когда я вышел из его кабинета, сразу же набрал Сергея Викторовича.

– Проверка пройдена, нарушений нет, – коротко сообщил я. – Готовьте постановление.

– Понял вас, – в голосе инспектора послышалось облегчение. – Значит, действуем по плану. Я на связи.

Я выдохнул и посмотрел на часы. Пора было переходить к приёму, который из-за проверки у меня и так был сегодня сокращённым.

– Саш, там пациентка жалуется на Козьева, – оповестила меня Лена, как только я вернулся к себе. – Говорит, он ей нахамил и отказался лечить.

– Виталий Аркадьевич? – вздохнул я. – Нахамил?

– Я сама удивилась, – Лена пожала плечами. – Позвать?

– Зови, – кивнул я.

В кабинет зашла женщина лет пятидесяти в цветастом платье.

– Александр Александрович? – обратилась она ко мне. – У меня жалоба на вашего терапевта, Козьева Виталия Аркадьевича. Я вообще удивлена, что сын такой матери…

– В чём конкретно заключается ваша жалоба? – уточнил я.

– Он мне нахамил, – безапелляционно ответила та. – И выгнал за дверь. Знаете, я имею право на получение медицинских услуг!

– Я сейчас всё выясню, – ответил я. – Подождите в кабинете.

Сам отправился в кабинет к Виталику.

– Ну, рассказывай, – велел я ему. – Зачем ты нахамил пациентке?

– Я не хамил, – отозвался он. – Пациентка опоздала на приём на сорок минут. Её время давно прошло, у меня следующие по записи в очереди сидели. Я сказал, что могу посмотреть её в порядке живой очереди, но придётся подождать. Она начала кричать, что я не имею права ей отказывать.

Я проверил журнал записи. Время приёма действительно было. По регламенту врач имел полное право перенести такого пациента в конец очереди.

– Ты всё сделал правильно, – подытожил я. – Жалоба беспочвенна. Я поговорю с ней.

– А можно я сам? – Виталик решительно поднялся. – Объясню ей всё спокойно.

Что ж, похвальное желание.

– Идём, – кивнул я.

Мы вернулись в мой кабинет вместе. Женщина всё ещё ждала.

– Я понимаю ваше недовольство, – сказал Козьев. – Но я не могу задерживать других пациентов, которые пришли вовремя. Я предложил вам подождать, и вы отказались. Предложение в силе, готов осмотреть вас минут через пятнадцать, как закончу с текущими пациентами.

Женщина бросила на него недовольный взгляд. Она ожидала ответного скандала, а тут он предлагал вполне разумное решение. И ей это, как ни странно, не нравилось.

– Ладно, – пробурчала она. – Я подожду.

И она гордо вышла из моего кабинета.

– Молодец, – сказал я Виталику. – Отлично разобрался с ситуацией.

– Спасибо, – чуть смутился он. – Я пошёл.

День жалоб на этом не закончился. Я успел провести часа полтора от приёмов, как ко мне прибежала Лена, которая ходила за плёнками ЭКГ.

– Саш, там скандал у Волковой, – заявила она. – Пациентка говорит, что не будет лечиться у… такой.

Ну что за день? Началось даже быстрее, чем я думал. Поспешил к Волковой.

В коридоре перед кабинетом кардиолога стояла пожилая женщина лет семидесяти, с палочкой, и возмущалась на всю поликлинику:

– Я не для того сюда шла, чтобы меня какая-то разноцветная смотрела! Где нормальный врач⁈

Алиса стояла в дверях кабинета и молча на неё смотрела. Ох…

– Здравствуйте, – подошёл я. – Меня зовут Агапов Александр Александрович, я заведующий терапией. В чём проблема?

– Проблема в том, что у вас врачи как попугаи! – женщина ткнула палочкой в сторону Алисы. – Мне сердце проверить надо, а не на это вот смотреть!

– Позвольте мне вас заверить, – спокойно сказал я. – Алиса Дмитриевна – отличный кардиолог. Буквально вчера она нашла у пациента редкий синдром, который до неё пропустили. К тому же она единственный кардиолог в городе, вы же знаете. Если хотите другого врача, то я могу записать вас к кардиологу в Саратове, но ближайшая запись там только через три недели. Но если вы хотите, чтобы вас посмотрел лучший специалист прямо сейчас, то вы его уже нашли. Дайте ей шанс.

Женщина явно начала колебаться. Три недели ей ждать не хотелось, как и ехать в Саратов.

– Я готова вас осмотреть, – спокойно добавила Алиса. – И обещаю, что отнесусь к вам снисходительнее, чем вы к моим волосам.

Женщина фыркнула, но в кабинет всё-таки зашла. Я на всякий случай остался неподалёку, решил дождаться конца приёма.

Через двадцать минут пациентка вышла. В руках у неё было направление на холтер и бумажка с рекомендациями.

– Доктор, – сказала она мне, – эта ваша… зелёная… она толковая. Всё объяснила мне, и про аритмию мою, и про лекарства. И даже сказала, что у неё бабушка с таким же диагнозом была, так что она знает, каково это. Не ожидала от неё.

Женщина ушла, а я заглянул к Алисе.

– Справилась, – усмехнулся я.

– Я же говорила, – она пожала плечами. – Главное, чтобы они были живы и здоровы. Остальное вопрос времени. Прорвёмся.

Её боевой настрой мне нравился. И я вернулся к своему приёму.

После работы заглянул в «Шёпот полыни». И на этот раз обошлось без магических кругов на полу. К счастью.