Текст книги "Бывает и хуже? Том 10 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

А сам я отправился в педиатрическую поликлинику, чтобы узнать, как там дела у Анжелики.

Девушка встретила меня с горящими глазами.

– Саша, есть новости, – сказала она. – Я опросила родителей всех заболевших детей. И нашла кое-что.

– Рассказывай, – я сел напротив.

– Бабушка Кирилла, – сказала Анжелика. – У мальчика часто болел живот. И бабушка лечила его народным средством: свинцовой примочкой. Разводила «свинцовую воду» и давала внуку. Она была уверена, что помогает.

Девушка достала телефон и показала фотографию. Стеклянная бутылочка с мутной жидкостью, пожелтевшая этикетка.

– Представляешь, она это в аптеке покупала, – сказала Анжелика. – Много лет назад. Тогда такое действительно продавали.

Я покачал головой. Свинцовая вода. Читал про неё целую статью. Когда-то её и правда применяли в медицине: примочки при ушибах, компрессы. Потом запретили из-за токсичности. Но в серванте этой бабушки она, видимо, сохранилась.

– Это объясняет только случай Кирилла, – сказал я. – У него уровень свинца был самый высокий. Но это не объясняет остальные случаи.

– Я тоже об этом подумала, – кивнула Анжелика. – Есть ещё и общий источник.

– Именно, – кивнул я. – Пробы воды взяты, результаты обещали со дня на день. Как придут, я сразу сообщу тебе.

– А я продолжу опрашивать родителей, – сказала она. – Вдруг найдётся ещё что-то общее.

Она закрыла тетрадь и улыбнулась.

– Спасибо, – сказала она. – Без тебя я бы ещё неделю гадала, что это за анемии такие.

– Для этого и нужны коллеги, – кивнул я. – Как нога твоя?

– Да всё в порядке, – махнула рукой Анжелика. – Я всё равно по большей части сижу на работе, так что чего уж тут.

Мы ещё немного поговорили, и я отправился по другим делам.

Следующий пункт – отделение профилактики.

Там в одном из кабинетов я нашёл Алину, которая сидела в окружении трёх бабушек. Те говорили одновременно, а девушка умудрялась слушать сразу всех.

Увидев меня, она улыбнулась и выскочила в коридор.

– Александр Александрович! – зашептала она. – Это так интересно! Бабушки такие милые, одна мне даже конфетку дала!

– Взятка конфетами, – серьёзно сказал я. – С этого всё начинается. Скользкая дорожка.

Алина хихикнула. Я просмотрел заполненные анкеты. Аккуратно, разборчиво, всё по делу.

– Хорошо работаешь, – похвалил я. – Одно замечание: следи за временем. Пятнадцать минут на человека, а не час. Иначе до вечера не справишься.

– Поняла, – закивала Алина. – Да, и ещё! Лекция Карины Вячеславовны сегодня вечером, всё в силе. Вика сказала вам передать. «Депрессия и тревожные расстройства. Как распознать и куда обращаться».

– Отлично, – кивнул я.

Тема нужная. Особенно в маленьком городе, где к психиатру всегда стыдно ходить.

Алина убежала назад, а я зашёл к Ирине Петровне. Пора было провести с ней разговор, который я давно откладывал.

– Ирина Петровна, – строго начал я. – Вы совершенно перестали выполнять свои обязанности по школе здоровья. Сейчас всё делает Вика. Журнал школы здоровья не заполняете. Обзвон записавшихся не делаете. На лекции не ходите и никого не приглашаете. Продолжать?

Она молчала, опустив глаза.

– Школа здоровья – это важный проект, – сказал я. – Я являюсь его руководителем, а вы входите в штат сотрудников. Я всё понимаю: личная жизнь, отношения. Но это не должно мешать работе.

– Я всё сделаю, – пробормотала Ирина Петровна. – Правда что-то… совсем обо всём позабыла.

– Исправьтесь, или мне придётся принять меры, – кивнул я. – Даю вам время до конца этой недели.

Я развернулся и вышел. Ругаться не любил, но иногда по-другому никак, совсем на шею сядут.

После этого отправился в лавку. Надо было проконтролировать работу и там.

Варя, как всегда, была при деле, расставляла на полке новые упаковки и что-то записывала в тетрадь.

– Саш, привет! – обрадовалась она. – А я как раз хотела с тобой поговорить.

– Взаимно, – сказал я. – У меня для тебя целых три идеи. Готова?

Варя схватила тетрадь и приготовилась записывать.

– Первое, – начал я. – Нужно дать объявление и найти курьера, чтобы организовать доставку трав.

– Записала, – кивнула Варя. – Кстати, можно среди студентов поискать, им подработка нужна. На лето так точно найдём, а там видно будет.

– Хорошая мысль, – улыбнулся я. – Второе: травы для беременных. У нас уже есть пара сборов, но я думаю, можно расширить ассортимент.

– Ой, это же здорово! – загорелась Варя. – Пользоваться популярностью точно будет!

– И третье, – добавил я. – Один стоматолог в поликлинике хочет реализовать идею с ополаскивателями для полости рта на травах. Я отправлю его с проектом к тебе, справишься?

Варя кивнула. Ей явно всё это нравилось, она была в своей стихии.

Мы обсудили все идеи подробнее, записали план действий.

– Саш, – сказала Варя. – У меня тоже новость. И не очень хорошая.

А как же иначе?

– Рассказывай, – кивнул я.

– Поставщик родиолы задерживает партию, – вздохнула Варя. – Сырьё застряло на таможне, когда придёт – неизвестно. Что делать? У нас её нет…

– Это не катастрофа, – спокойно сказал я. – Временно выводим эти сборы из ассортимента и ставим на их место другие. Покупатель переживёт.

– Поняла, – улыбнулась Варя. – Ты, как всегда, пришёл и всё по полочкам разложил. Ой, ещё же Геннадий снова приходил! Оставил новую рекомендацию.

Она протянула мне листок бумаги. На нём размашистым почерком было выведено: «В среду не принимать заказы от людей с именами на букву О».

Как обычно, очень полезный совет.

– Я решила все эти советы даже в отдельный журнал записывать, – улыбнулась Варя. – Для истории.

– Отличная идея, – кивнул я.

Я сделал кое-какие дела по лавке и отправился назад в поликлинику. Настало время приёма.

В кабинете, помимо Лены и Тимура, меня ждал неизвестный молодой человек. На вид ему было лет двадцать пять, в джинсах и белой футболке.

Я вопросительно посмотрел на Лену, она лишь развела руками.

– Александр Александрович? – спросил мужчина. – Извините, что без записи. Меня зовут Виталий Козьев.

Что-то знакомое…

– Я сын Татьяны Александровны, – добавил он.

Ёлки-иголки. Теперь понятно.

Глава 3

Я не ожидал увидеть в своём кабинете сына Татьяны Александровны. Но когда в моей жизни вообще происходило то, чего я ожидал?

Он сидел на стуле и нервно крутил в руках телефон. Так, парню явно не по себе.

– Лена, покажи Тимуру, где у нас процедурная и перевязочная, – ровным тоном попросил я.

Медсестра без лишних слов встала и увела практиканта в коридор. Мы остались наедине с гостем.

– Александр Александрович, – нерешительно начал он. – Я… короче. Я не от неё. То есть не от мамы. То есть она не знает, что я тут. Она бы… Она бы точно не одобрила.

Интересный поворот.

– Я вас долго не задержу, – продолжил Виталик. – У меня два дела. И оба… Ну, неудобных.

Я прошёл и сел за свой стол. Два неудобных дела от сына Татьяны Александровны. Посмотрим.

– Говори, – сказал я. – Мне интересно послушать.

Виталик сглотнул. Опять покрутил телефон. Костяшки у него побелели, так он в этот телефон вцепился.

– Я хочу устроиться на работу в вашу поликлинику, – сказал он. – Мать против этого, она себе вбила в голову, что я должен прийти сразу на руководящую должность. А я сам всего хочу добиться. Сейчас в Саратове работаю, но мне там не нравится. А у вас врачей не хватает, так что вот и решил.

Слушал молча. Не перебивал.

– Я нормальный врач, – торопливо продолжил он. – Ну, жалобы на меня редко бывают, в основном всех всё устраивает. Поэтому…

– А мать в курсе твоих планов? – спросил я.

– Нет, – он мотнул головой. – У неё всегда были свои планы на мою жизнь. Вбила себе в голову, что я должен встречаться с какой-то медсестрой Кристиной. На пару свиданий сходил и понял, что не мой человек.

Кристина об этих свиданиях говорила совсем по-другому. Но тут, видно, правда у каждого своя.

– Это твоё дело, – пожал я плечами. – В это лезть не стану.

– Да я не про то, – Виталик покраснел. – Я про то, что она… Она всем в моей жизни рулить хочет. И работой тоже. А я сам хочу, понимаете? Мне тридцать лет скоро. А я до сих пор с оглядкой на маму живу. Стыдно даже.

Он посмотрел мне в глаза честным взглядом. Звучит очень убедительно, но верить ему я не спешил. Это по-прежнему могло быть срежиссировано самой Татьяной Александровной. Слишком уж удобно всё складывалось.

– Ты сказал, два дела, – напомнил я. – Это первое. Какое второе?

Он замолчал и уставился в пол.

– Александр Александрович, – сказал Виталик. – Я знаю, что мать с вами воюет. Но вы не всё знаете. Она говорила мне, что у неё на вас есть какой-то компромат. Что-то серьёзное. Не знаю, что именно. Мать мне не рассказывает. Но она уверена, что сможет вас… убрать. С должности, из города, не знаю.

Вот теперь стало интересно. Татьяна Александровна говорила фразу «вы не всё знаете». И Виталик это подтвердил.

– Убрать, – повторил я.

– Да, – он поднял на меня глаза. – Я не знаю деталей. Честно. Но мне… Мне стыдно за неё. Поэтому я и пришёл, чтобы предупредить вас.

Я смотрел на него и пытался понять, врёт он или нет. Не похоже, что врал. Слишком уж ему было не по себе: он отводил глаза, когда говорил про мать. Такое трудно сыграть. Но всё же…

– Спасибо, – сказал я. – По поводу работы пока не могу ничего сказать. Это не только моё решение, и надо тщательно всё обдумать.

Виталик кивнул.

– Понимаю, – сказал он. – Я к этому был готов.

– Дай мне пару дней, – предложил ему. – Поговорю с главврачом, всё обдумаю. И с тобой встречусь ещё раз. Уже с конкретным ответом.

– Спасибо, – он вскочил, торопливо продиктовал номер. – Вот мой телефон. Звоните в любое время.

Я записал.

– И… Александр Александрович, – он замялся у двери. – Вы матери не говорите, что я приходил. Ладно?

– Не скажу, – пообещал я.

Он ушёл. Итак, что мы имеем? Какой-то неизвестный компромат на меня. Если он правда существует, и всё это не попытки Татьяны Александровны меня запугать.

Что это может быть? Лавка? «Шёпот полыни» оформлен чисто, придраться там не к чему. Прана? Так о ней вообще никто не знает, кроме приближенных ко мне людей. Или что-то из моего прошлого? Того, которого я сам не помню?

Вот это и напрягало больше всего. Я не помнил, кем был раньше. А значит, компромат мог быть где угодно и каким угодно.

Или она блефует. Просто давит на психику, теперь уже через своего сына.

Я потёр переносицу. Гадать смысла нет. Надо решать, что делать с Виталиком. Но отложу этот вопрос на пару дней, сейчас уже пора начинать приём.

В кабинет как раз вернулись Тимур и Лена, и мы погрузились в работу.

– Александр Александрович, – выпалил Тимур. – А можно я до конца приёма останусь? У меня практика вообще-то до трёх. Но мне интересно. Я хочу посмотреть, как вы… Ну, людей принимаете.

Ух ты. Другие практиканты в три уже пулей вылетают, а этот сам просится остаться.

– Оставайся, – кивнул я. – Только уговор: сидишь тихо, смотришь, слушаешь. И мне не мешаешь.

– Хорошо! – закивал он.

Явно заинтересован в обучении, это хорошо. Такое рвение на дороге не валяется.

Первой вошла женщина лет пятидесяти. Гипертоническая болезнь, она пришла по явке на диспансерное наблюдение.

Я опросил, послушал, измерил давление. Так, давление, судя по её дневнику, стало часто подниматься, надо увеличить дозировку гипотензивных препаратов.

– Эналаприл сейчас по десять миллиграмм пьёте? – спросил я.

– Я его вообще пить перестала, – отозвалась пациентка.

Очень интересно.

– Почему же? – поднял я на неё взгляд.

– Не хочу я химию, – она скрестила руки на груди. – Всё травами лечится. У вас же лавка есть, все знают. Вот и назначьте мне оттуда чего-нибудь. Зачем организм таблетками травить?

Ох, ёлки-иголки. Вот и новая проблема, связанная с моей лавкой. Не думал я, что она мне ещё и так боком выйдет.

– Травы – это помощники, – спокойно сказал я. – Но не заменители. При гипертонии они могут поддержать сосуды. Но давление в безопасных пределах они не удержат. Понимаете?

Она нахмурилась.

– Да, у меня есть лавка с травами, – продолжил я. – Но никогда не назначаю их вместо лекарств. Только совместно. Это разные вещи.

– Так что мне теперь, всю жизнь на таблетках? – буркнула она.

– Таблетки принимать действительно нужно, – подтвердил я. – А вместе с ними я выпишу вам мягкий травяной сбор. Он усилит эффект и нормализует ваше самочувствие. А таблетки будут держать давление. Каждый препарат занимается своим делом.

Она подумала и медленно кивнула.

– Ну… если так, – протянула она. – Давайте.

Я снова вернул ей гипотензивные препараты. И отдельно написал рекомендацию в «Шёпот полыни», сбор для гипертоников. Тот, что я лично напитал праной на прошлой неделе. Лишним не будет.

Пациентка ушла довольная.

– А если бы она совсем упёрлась? – спросил Тимур, когда дверь закрылась. – Ну, отказалась бы от таблеток совсем?

– В карте в таком случае делается специальная запись, а человека надо продолжить уговаривать в другой раз, – ответил я. – Силой лечиться никого не заставить, но мы должны делать всё, что в наших силах.

Тимур задумчиво кивнул.

Следующий пациент оказался довольно интересным. Мужчина сорока пяти лет, с жалобами на усталость, набор веса, постоянное чувство замерзания, сухость кожи.

– Да это возраст, наверное, – махнул он рукой. – Стресс на работе, у кого его нет?

Я тщательно осмотрел его, отметил одутловатость лица, сухость кожи, редкий пульс. Проверил праной.

Картина сложилась сразу же. Но я решил дать Тимуру шанс.

– Тимур, – повернулся я к нему. – Что думаешь?

Парень явно не ожидал, что ему дадут поставить диагноз самостоятельно. Неуверенно задал ещё несколько вопросов, осмотрел сам.

– Может… – он запнулся. – Может, щитовидная? Гипотиреоз?

– Верно, – кивнул я. – А почему ты так решил?

– Ну… – Тимур снова запнулся. – Сухость кожи, отёчность на лице, чувство усталости. И сама щитовидная железа словно… плотновата. Я читал, что это классические симптомы гипотиреоза.

– Молодец, – сказал я. – В учебнике можно прочитать многое, но совсем другое – увидеть всё это на практике. А ты увидел, и это хорошо.

Тимур гордо улыбнулся, а я повернулся к пациенту.

– Похоже на снижение функции щитовидной железы, – объяснил я ему. – Сдадите анализы, ТТГ, свободный Т4, антитела к ТПО. И поедете к эндокринологу в Саратов. Это лечится, просто нужно восполнить недостаток гормонов щитовидной железы.

– А травы какие-нибудь надо? – спросил он.

Новости о моей лавке уже разлетелись по всему городу.

– Потом можете начать принимать ламинарию, – ответил я. – Морская капуста. Как дополнительный источник йода. Но только после обследований и поездки к эндокринологу. Иначе картина смажется.

Мужчина кивнул и вышел, а я ещё раз похвалил Тимура.

– Запомни это чувство, – сказал я ему. – Первый диагноз, который ты поставил сам, живому человеку. Такое никогда не забывается и мотивирует тебя в последующие дни.

Тимур серьёзно кивнул.

Остаток приёма прошёл спокойно, в пять вечера я всё-таки отпустил своего практиканта домой.

После приёма отправился на лекцию к Карине Вячеславовне. Зал был полон, как и всегда. Женщина стояла за кафедрой, пролистывала конспекты.

– Добрый вечер, – подошёл я к ней. – Ну как, готовы?

– Волнуюсь, – призналась психиатр. – Вроде нервы крепкие, а тут испугалась.

– Всё будет хорошо, – заверил её я. – Даже не думайте переживать. Вы про это можете говорить хоть ночью. А остальное дело техники.

Она слабо улыбнулась, но плечи чуть расправила.

Я вышел к слушателям.

– Всех приветствую на очередной лекции школы здоровья, – громко начал я. – Сегодня лекцию вам прочитает наш психиатр, Карина Вячеславовна. Прошу любить и жаловать.

Уступил место женщине, она неловко взяла микрофон.

– Добрый вечер, – начала Карина Вячеславовна. – Сегодня говорим о том, о чём обычно молчат. Депрессия – это не плохое настроение. И не лень. Это болезнь, и она лечится.

Она говорила спокойно, по её голосу и не сказать было, что волнуется. Профессионал.

– Как распознать депрессию? – продолжила психиатр. – Есть набор признаков. Держатся они не меньше двух недель. Сниженное настроение. Тоска. Ощущение пустоты. Потеря интереса к тому, что раньше радовало. Врачи это называют ангедонией. Человек перестаёт получать удовольствие от жизни.

Я оглядел зал. Люди слушали внимательно.

– Теперь другие симптомы, – продолжила Карина Вячеславовна. – Это нарушения сна, например, бессонница, или, наоборот, постоянная сонливость. Упадок сил, быстрая утомляемость. Это может быть чувство постоянной вины. Рассеянность внимания.

В зале стало совсем тихо.

– Теперь про тревожные расстройства, – продолжила она. – Генерализованное тревожное расстройство – это постоянная необъяснимая тревога. Ничего вроде не случилось, а чувство, словно вот-вот произойдёт катастрофа.

Она сделала паузу и отпила воды.

– Панические атаки, – продолжила психиатр. – Это внезапные приступы страха. В такие моменты начинает сильно колотится сердце, и человеку не хватает воздуха. Они проходят сами, через минут десять, но у человека остаётся страх, что это повторится.

Дальше она прошлась по мифам. И вот тут зал оживился.

– Миф первый, – сказала она. – Депрессия – это просто лень. Нет. Это нарушение биохимии мозга. Человек не ленится, он болеет. Миф второй: антидепрессанты делают из человека овоща. Тоже нет. Современные препараты личность не меняют. Они восстанавливают нормальный фон. Человек становится собой. Миф третий: к психотерапевту ходят только психи. Неправда, к нему ходят обычные люди. С обычными проблемами. Которые трудно вывезти в одиночку.

Она обвела зал взглядом.

– И миф четвёртый, – сказала она. – Самый вредный. Надо просто взять себя в руки. Так вот, если бы это работало, никто бы не болел. При депрессии «взять себя в руки» – это как при переломе ноги «просто встать и пойти». Не выйдет.

Хорошо сказала.

– Что делать? – перешла Карина Вячеславовна к главному блоку. – Первый шаг – это признать проблему. Это не стыдно. В Аткарске есть психиатрическая клиника, и там принимают обычных людей. Если страшно идти сразу к психиатру, начните с терапевта или невролога. Они подскажут, куда дальше.

Она назвала телефон доверия. Медленно, чтобы успели записать.

– И про близких, – добавила она. – Если рядом с вами есть человек, который сейчас в депрессии, ему очень важна ваша поддержка. Не надо говорить ему, что он просто должен собраться. Важно показать ему, что вы рядом и готовы помочь.

Последовали вопросы из зала. Кто-то спрашивал про бессонницу. Кто-то про зависимость от лекарств. Карина отвечала спокойно, по делу.

А я в это время заметил в зале Ирину Петровну. Она сидела, что-то помечала в блокноте. Отлично, мой разговор всё-таки возымел эффект.

Когда народ начал расходиться, я снова подошёл к Карине Вячеславовне.

– Отличная лекция, – улыбнулся я. – Зря переживали.

– Фух, – выдохнула она. – Прошло и в самом деле хорошо. Спасибо, что позволили её провести.

После лекции я отправился в ФОК, по расписанию у меня была тренировка.

В зале обнаружился новый тренер, Руслан. Я сразу отметил, что ему было не всё равно на людей. Он не сидел в телефоне, а ходил по залу, следил, проверял. Отлично.

Я занялся своей обычной программой. Взял новый вес в жиме ногами и в жиме от груди. Подтянулся на два раза больше. Весы порадовали тем, что скинул ещё три килограмма.

Внезапно в зале началась суета. Мужчина лет сорока сидел на скамье, бледный, держался за голову.

– Он воды перепил! – выкрикнула какая-то женщина. – Говорил, три литра в день надо! Вот и выдул бутылку залпом!

Так, это плохо. Я поспешил к нему. Мужчина вялый, речь спутанная. Жалобы на тошноту и головную боль.

– Сколько выпили? – спросил я. – За какое время?

– Литра два, – промямлил он. – За тренировку. Ну читал же, что надо много…

Классическое заблуждение.

– Водная интоксикация, – сказал я. – У вас возникла гипонатриемия. Проще говоря, воды сейчас слишком много, а натрия в крови мало. Так до отёка мозга можно довести. Почки просто не успевают выводить лишнюю воду, и натрий в крови падает.

– А чего ж делать-то? – ахнула женщина. – Воду совсем не пить?

– Пить воду нужно, – сказал я. – Но не залпом. Почки выводят максимум восемьсот-тысячу миллилитров в час. Всё, что сверху, накапливается в организме и разбавляет электролиты.

Я говорил и одновременно вливал в мужчину прану. Ему стало явно легче. Взгляд прояснился, щёки чуть порозовели.

– Нужно пить правильно, – сказал я. – Равномерно в течение дня. Маленькими порциями. И лучше не простую воду, а с электролитами.

Скорую уже вызвали. Прана праной, а капельницу и контроль натрия в крови никто не отменял.

– В больницу поедете, – сказал я мужчине. – Натрий надо проверить и выровнять его показатели. И больше так не делайте.

Он понуро кивнул.

Скорая приехала, я объяснил фельдшеру ситуацию, и мужчину увезли.

Да, чего только в ФОКе не бывает… Я ответил ещё на несколько вопросов по поводу воды, закончил тренировку и отправился домой.

Никифоров уже был дома и встретил меня прямо в коридоре.

– Сань, привет! – сказал он. – Как дела? Как лекция прошла?

– Нормально всё, – кивнул я. – Говори уже, что хотел.

Ведь Никифоров явно что-то хочет.

– Сань, – сказал он. – Я хочу, чтобы ты познакомился с Майей. По-настоящему. Поговорил, пообщался. Мне важно твоё мнение.

Вот оно что.

– В воскресенье погоду хорошую обещают, – продолжил он. – Я договорился на ипподроме, там покататься можно. Ты, Лиля, я и Майя. Она лошадей покажет, расскажет про них. Это… Ну, её мир. Я хочу, чтобы вы его увидели.

Я смотрел на него. Тоха явно нервничал. Это было для него очень важно.

– Хорошо, – сказал я. – Мы с Лилей будем. Только предупреждаю сразу: я на лошади сидел последний раз… Ну, никогда.

Никифоров выдохнул с облегчением.

– Там инструктор будет, – заверил меня он. – Не упадёшь. Спасибо, Сань.

– Не за что пока, – усмехнулся я.

Это хороший шанс посмотреть на Майю вблизи. Понять, что за человек. Действительно ли у них всё серьёзно, или она и правда использует Никифорова для своих лошадей. Тоха-то влюблён по уши, а влюблённый – оценщик никудышный. Значит, гляну сам, трезвым взглядом.

Утром в пятницу все практиканты вновь собрались у меня.

– Так, – сказал я. – Новое распределение. Максим, сегодня идёшь к Жидкову Владимиру Фёдоровичу, инфекционисту. Посмотришь, как ведут инфекционных больных, это отдельная наука.

Максим кивнул.

– Алина, – продолжил я. – Ты остаёшься в профилактике. Проведёшь опрос среди пациентов. Какие темы для школы здоровья им были бы интересны. Ты хорошо с людьми общаешься, вот и используй это. Вечером доложишь.

Алина заметно обрадовалась. Ей вчера явно понравилось в отделении профилактики.

– Тимур, – я повернулся к нему. – Ты в стационар. К Агишевой Татьяне Тимофеевне. Она строгая, но врач отличный. Я её уже предупредил, посмотришь, как идёт работа в стационаре.

– Понял, – кивнул Тимур.

Практиканты разошлись. Втягиваются потихоньку, каждый нашёл своё. Приятно смотреть.

А у меня неожиданно зазвонил телефон. Незнакомый номер.

– Слушаю, – взял я трубку.

– Александр Александрович? – спросил мужской голос. – Это Синицын из Центра гигиены и эпидемиологии. Мы получили результаты по пробам воды. Официальное заключение я отправил вам на почту. Но решил позвонить лично.

Что-то в его голосе мне не понравилось.

– Слушаю вас, – повторил я.

– Уровень свинца превышает предельно допустимую концентрацию в разы, – сказал Синицын. – В доме номер четырнадцать по Заречной в шесть раз. В доме номер восемь – в четыре с половиной. В остальных – от двух до трёх раз.

Свинец. Значит, я не ошибся.

– Это не локальная проблема, – продолжал Синицын. – Это серьёзно, Александр Александрович.

– Понял, – сказал я. – Спасибо, что позвонили.

Положил трубку.

Целый район Аткарска травится свинцовой водой. Нет, ну бывает и хуже?