Текст книги "Бывает и хуже? Том 10 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7

Я мгновенно сосредоточился и выкинул из головы свадьбу, дела и любые другие вопросы. Здесь проблема посерьёзнее.

– Заходите, – коротко сказал я. – В комнату, быстро. Ребёнка не тормошите лишний раз.

Они быстро зашли в квартиру и прошли в комнату. Лиля тоже вышла из кухни, на всякий случай держалась рядом.

– Когда началось? – спросил я, наклоняясь над маленьким Сашей. – Что именно было? Дёргался всем телом или только ручками? Сознание терял? Температура была?

Перепуганная Маша быстро начала отвечать.

– Он спал. И вдруг начал так мелко-мелко дёргать ручками и ножками. А глазки у него закрыты были. Секунд десять, может, пятнадцать. Потом затих и дальше спит. А мы… мы чуть с ума не сошли. Температуры не было. Сознание вроде не терял. Просто спал.

– Где это случилось? – спросил я.

– В магазине, тут рядом, – это уже ответил Чердак. – Я по расстоянию прикинул, что до тебя гораздо ближе, чем до больницы. Так что к тебе и рванули.

Я кивнул и принялся за осмотр Саши.

Малыш бодрствовал и выглядел абсолютно обычным. На свет и звук реагировал нормально, дышал ровно, сердцебиение было спокойным. Никакой патологии я не увидел ни при осмотре, ни с помощью праны.

– Маша, покажи, как именно он дёргался, – попросил я. – Прямо на себе, руками.

Она изобразила мелкую симметричную дрожь на руках и ногах. Так-так. Я выпрямился.

– Это не эпилепсия, – заявил я. – Это доброкачественные миоклонии сна. У младенцев нервная система ещё незрелая. Она во сне словно «тестирует» мышцы. Это абсолютно нормально. Проходит само к шести-восьми месяцам.

Маша заметно выдохнула. Представляю, как она перенервничала.

– А теперь, Маша, запомни, – продолжил я. – Что ненормально и когда действительно надо бить тревогу. Это называется красные флаги.

И Маша, и Чердак приготовились внимательно слушать.

– Судороги на фоне высокой температуры, выше тридцати восьми, – начал я. – Приступы дольше двух-трёх минут. Когда ребёнок теряет сознание и не реагирует на голос и на прикосновения. Пена изо рта, закатывание глаз. Когда дёргается только одна рука или одна нога. И когда после приступа возникает вялость, долгий плач. Вот при любом из этих признаков сразу нужно вызывать скорую.

– А у Саши… – начала было Маша.

– А у Саши ничего этого не было, – сказал я. – Ни одного пункта. Но для полного вашего спокойствия в плановом порядке покажите его детскому неврологу. Пусть посмотрит, может, назначит ЭЭГ, чтобы исключить скрытую активность. Просто для перестраховки, это не срочно.

Маша кивнула. По её взгляду я видел: её волнует что-то ещё.

– Саш, а я ещё в интернете про ДЦП читала, – сказала она. – Это ведь тоже с судорогами связано? И там писали, что дети с ДЦП… Ну, что они умственно отсталые. Это правда?

Ох уж этот интернет. Одновременно и прекрасный инструмент, и мой извечный конкурент.

– Сейчас объясню по порядку, – кивнул я.

– Чаю? – вставила Лиля.

И Маша, и Чердак кивнули. Девушка ускользнула на кухню, а я принялся объяснять.

– Детский церебральный паралич – это группа двигательных нарушений, – сказал я. – Они возникают из-за повреждения мозга в раннем возрасте. До родов, во время родов или сразу после родов. Проявляется по-разному: нарушение тонуса мышц, координации, иногда судороги.

Я сделал паузу, давая информации усвоиться.

– А теперь самое важное, – сказал я. – ДЦП – это не умственная отсталость. У очень многих людей с ДЦП полностью сохраняется интеллект. Они мыслят, чувствуют, понимают ровно так же, как все остальные. Просто им трудно управлять собственным телом. Говорить, ходить, двигаться. А голова при этом работает прекрасно. Многие получают высшее образование, работают, создают семьи, растят детей.

– Но пишут же… – начала Маша.

– Пишут всякое, – перебил её я. – Да, есть формы ДЦП, которые сочетаются с интеллектуальными нарушениями. Но это не значит, что любые судороги – это ДЦП. У вашего Саши нет ни одного признака детского церебрального паралича. Он развивается нормально. То, что вы видели, это миоклонии сна. К ДЦП это не имеет вообще никакого отношения.

Машу наконец-то отпустило. Она выдохнула и с благодарностью взяла у Лили принесённый чай.

– Обошлось, – подал голос и Чердак. – А то я так труханул! Решили с Манюней за продуктами съездить, а тут такое. Хорошо, что после переезда твой адрес запомнил, вот к тебе и рванул. Даже позвонить не догадался…

– И вот ещё что, – строго добавил я. – Хватит читать интернет. Там любое чихание всегда окажется симптомом неизлечимой болезни. Лучше звоните мне или идите ко врачу.

– Поняла, – кивнула Маша.

Они попили чай, а маленький Саша вскоре уснул. А затем Чердак и Маша уехали.

– Вот и первый маленький пациент на новом месте, – сказала Лиля. – И явно не последний.

– Явно нет, – согласился я.

Закончился вечер воскресенья довольно спокойно, а в понедельник утром я отправился на работу.

В коридоре меня поймал Шарфиков.

– На участке тихо, – сходу доложил он. – Те, у кого выявили высокое содержание свинца в крови, проходят хелатирующую терапию. Новых обращений с подозрительными симптомами нет. Всех информировали, всё в норме.

– Хорошо, – кивнул я. – Продолжаем наблюдение. Расслабляться рано, но первый этап прошли.

Массовой истерии, которой все так боялись, не случилось. Люди в Залинии постепенно успокоились. Замена труб шла по графику, воду подвозили бочками. И это была наша заслуга, чёткая, без паники, работа всей поликлиники.

Про Татьяну Александровну уже знали все. Новость разлетелась довольно быстро. Не успел я открыть кабинет, как ко мне пришёл Жидков.

– Александр Александрович, я уже знаю про ваш конфликт, – сказал он. – В шоке, конечно. Татьяна Александровна была не сахар, но чтобы так открыто конфликтовать…

– Это не важно, – пожал я плечами. – У неё были свои причины, хотя это её и не оправдывает.

– Тридцать два года, – покачал головой инфекционист. – Трындец, как вы, молодёжь, говорите.

Да никто так не говорит.

– И ещё. Насчёт практикантов, – резко перевёл он тему. – Отправьте сегодня ко мне снова этого Максимку. Надо парня воспитать, чувствую, хороший врач из него может получиться.

Вспомнил, как сильно был не рад Максим работать с Жидковым. Но воспитание – дело хорошее.

– Отправлю, – хмыкнул я.

Жидков ушёл, а в кабинет пришла Лена, которая ходила по утренним медсестринским делам.

– Вся поликлиника гудит от этой новости про увольнение, – доложила она мне. – Я вот, честно говоря, рада, что всё так закончилось. Много она нервов мне потрепала.

Это была правда, Лену Татьяна Александровна невзлюбила сразу. Скорее всего, потому, что та была моей медсестрой.

– А нового никого не назначили на эту должность? – спросил я.

– Пока нет, – покачала головой Лена. – Но думаю, скоро назначат.

Ко мне пришли практиканты, и я занялся их распределением. В этот раз в стационар к Агишевой я отправил Алину. Она прекрасно работала в профилактике, но ей стоило попробовать себя и в других местах.

Тимура снова оставил себе, а Максима, несмотря на все его протесты, отправил к Жидкову.

Тимура загрузила работой Лена, а ко мне в кабинет заглянул Виталик с папкой документов.

– Доброе утро, – нерешительно кивнул он мне. – Вы… правда согласны взять меня на работу?

– Решение об этом будет принимать главврач, но я сказал ему, что не против, – кивнул я. – А учитывая тот факт, что кадры нам нужны, думаю, вопрос решённый. Оформим тебя официально с завтрашнего дня.

Виталик выдохнул.

– Спасибо, – сказал он. – Я, честно говоря, не ожидал. После всего, что мать… После всего, что произошло.

Я предложил ему сесть, и он уселся на краешке стула.

– Как она? – спросил я. – Татьяна Александровна.

Виталик замялся и опустил взгляд.

– Злится очень, – признался он. – По-прежнему считает, что была права. А ещё очень непривычно ей было сегодня на работу не идти. Тридцать два года каждый день ходила, а теперь всё.

Я слушал молча. Ни злорадства, ни жалости не испытывал.

– Я не оправдываю её, – торопливо добавил Виталик, испугавшись, что я пойму его не так. – То, что она устроила, это уже перебор. Мне до сих пор ужасно стыдно перед вами за всё это.

– Ты за неё не отвечаешь, – сказал я. – Она взрослый человек и сделала свой выбор сама.

Он поднял на меня глаза.

– Думаю, у неё всё ещё может наладиться, – добавил я. – Но это будет зависеть только от неё. А ты иди по своему пути.

– Я переехал пока к ней, – сказал он. – Буду приглядывать.

Я кивнул и перешёл к делу.

– Давай про работу, – заявил я. – Итак, дам тебе третий участок. Он сейчас разделён между терапевтами, а по документам это целый отдельный участок. Работы там много, говорю сразу. Медсестры пока не будет, но этот вопрос постараюсь решить. Сейчас должны прийти после учёбы в колледжах новые медсёстры.

Виталик кивнул.

– Понял.

– Ведёшь амбулаторный приём, – продолжил я. – Терапия, стандартный поток пациентов, диспансеризация. Карты вести аккуратно, назначения делать строго по протоколам.

Он кивал после каждой фразы.

– Часть участка в Залинии сейчас под особым контролем, – продолжил я. – Там была отдельная история. Так что работы хватит.

– Я читал про это, – сказал Виталик. – В газете. Ужасно, конечно, травить людей свинцом…

Кратко проговорил ему обязанности, основные моменты работы. Опыт у него был, так что вникал он быстро.

– И ещё, – добавил я. – У нас тут рядом с поликлиникой есть своя лавка с травяными сборами «Шёпот полыни». Работает как дополнение к основному лечению. Со временем расскажу подробнее, но пока просто знай, что такое есть.

– Хорошо, – сказал он.

– Сейчас иди оформляйся, завтра к восьми утра жду, – подытожил я. – Представлю тебя коллективу. Вопросы есть?

Виталик пару секунд помолчал.

– Только один, – сказал он. – Почему? После всего, что мать… Почему вы всё равно меня взяли?

Я усмехнулся.

– Потому, что ты – это не она, – ответил я. – А врачей, которые хотят работать, у нас мало. До завтра.

Он кивнул, крепко пожал мне руку и вышел.

Я начал приём, попутно обучая Тимура. Скучать не приходилось, поток пациентов был довольно большим. Многие с других участков тоже волновались насчёт свинца и просили направление на кровь. Я направлял строго по показаниям.

Через час после начала приёма Лена показала мне статью Щербакова в своём телефоне.

Материал был большой и грамотный. «Свинец в воде: хроника одного расследования». Даниил разложил всё по полочкам, от первой детской анемии до замены труб. Цитировал меня, Анжелику, жителей Залинии. Отметил, что поликлиника сработала оперативно, а водоканал отмалчивался, пока не вмешался мэр.

Шмелёв в статье, что характерно для него, выглядел героем. Взял ситуацию под контроль, сразу же отреагировал. Ага, конечно.

Но хотя бы он действительно сделал всё, что от него зависело в той ситуации.

Я сразу же позвонил Щербакову, чтобы похвалить его за работу.

– Статья вышла что надо, – сказал ему я. – Ты молодец.

– Да ты мне все материалы предоставил, что уж там, – махнул рукой тот. – И без Анжелики Романовны. Она мне про детей такие детали рассказала, что жуть пробирала. Как вообще так можно было?

– Трубы старые, – отозвался я. – Так что неудивительно.

– Честно говоря, меня всё ещё так беспокоит тот завод, – признался Даниил. – Мне кажется, со всей этой историей проблема с ним отошла на второй план.

Так и было. Уверен, Шмелёв сейчас абсолютно им не занимался. А у меня тоже было смутное беспокойство на эту тему. Ведь я не забыл слова того самого голоса…

– Я думаю, этот вопрос тоже решится, – вслух сказал я. – Просто одновременно их решать действительно было сложно.

– Наверное, – согласился Даниил. – Ладно, мне пора, работы много. До связи!

Он отключился, и я вновь вернулся к приёму. С разрешения пациента дал Тимуру самостоятельно провести целый опрос и осмотр мужчины средних лет с жалобами на боль в груди.

– Дыхание везикулярное, хрипов нет, – доложил Тимур. – Тоны ясные, ритмичные, шумов нет. Но я не уверен… Может, остеохондроз?

Я уже проверил пациента праной, так что знал, что с ним случилось.

– Хорошая гипотеза, – сказал я. – А что ещё может давать боль в груди, кроме сердца и позвоночника?

Тимур нахмурился.

– Межрёберная невралгия? – предположил он. – Плеврит…

– Думай шире, – подтолкнул я его. – И собирай более подробный анамнез. Ты ещё не всё спросил у пациента.

Когда выяснилось, что у мужчины есть жалобы на отрыжку кислым и изжогу, диагноз Тимур поставил.

– ГЭРБ, – сказал он. – Рефлюксная болезнь.

– Верно, – кивнул я. – Перечисляй порядок диагностики и лечения.

С моими подсказками Тимур справился хорошо. Мы отправили пациента на ФГДС и дали талончик к Бумагину. Я также посоветовал ему травяной сбор. Продолжал постепенно все их напитывать праной и был уверен, что это помогало многим пациентам.

Ближе к концу приёма ко мне пришёл Ренгачёв. Он зашёл очень медленно, как-то враскорячку. Тимур как раз убежал по моему поручению, так что никто приватному разговору не мешал.

– Саня, привет, – Ренгачёв еле сел на стул. – Помнишь, я про парную йогу рассказывал?

– Помню, – кивнул я. – Ты ещё медотвод для неё просил.

– И ты его не дал, – возмущённо кивнул стоматолог. – Так что я на неё сходил, и это просто нечто!

Сейчас явно будет какая-то интересная история.

– Рассказывай, – хмыкнул я.

– Во-первых, я узнал, что у меня есть мышцы, о которых я не подозревал, – поморщился Евгений. – Во-вторых, все они теперь болят. Во-третьих, Вика была в полном восторге. Сказала, что я «очень старался» и что у меня «раскрылась грудная чакра». Я не знаю, что это значит, но звучит подозрительно. В-четвёртых… она уже записала нас на следующее воскресенье.

Не смеяться. Только не смеяться. У человека тут проблемы, ага.

– Поздравляю, – сказал я. – Ты на пути к здоровой спине и счастливой девушке. И она явно в восторге от вашего совместного увлечения.

– Если доживу до воскресенья, – простонал Ренгачёв. – У меня всё болит, вот прям всё. Сань, а нет у тебя какой мази от растяжений? Только не говори, что это опять из-за сидячей работы!

– Из-за неё, – развёл я руками. – Зайди в мою лавку, Варя даст мазь с арникой и окопником. И ходи дальше на йогу, тебе это и правда полезно.

– Ага, – Ренгачёв попытался послать мне убийственный взгляд. – Если я умру, сделайте мне памятник в позе собаки мордой вниз.

Он с трудом поднялся и вышел из кабинета. Вот это я понимаю, проблемы у человека.

После приёма я отправил Тимура на практику в отделение профилактики, чтобы тренировался брать кровь. А сам пошёл в свою лавку.

Варя была на месте и что-то весело рассказывала Диме. Последний под её руководством раскладывал товары по полкам.

– А этот сбор от чего? – спросил Дима.

– Его мы при простуде рекомендуем, иммунитет хорошо поднимает, – охотно ответила Варя. – Видишь, с клюквой.

– У вас ещё и поставки клюквы есть, – одобрительно сказал Дима. – Молодцы. Как ты вообще во всём этом разбираешься, такая умница?

– Она просто с детства в этом всём варится, – подал я голос. – Всем добрый день.

Они синхронно повернулись ко мне.

– Привет, – улыбнулась Варя. – Слушай, продажи идут просто отлично. Выручку за эти дни заберёшь?

– Ты оставь для заказа новой партии, – покачал я головой. – Раз продажи идут хорошо, надо ловить момент.

Не последнюю роль в этом играла и моя работа в поликлинике. Я многим советовал травы в качестве дополнения к основной терапии, и многие прислушивались.

– Поняла, – кивнула Варя. – Вот тут по документам вопросы…

Я погрузился в бумажные дела. Краем глаза отметил, что Дима слишком уж активно вертится вокруг Вари. Девушка была не против, он ей явно нравился. А меня продолжали грызть смутные подозрения.

Тут дверь резко распахнулась, и на пороге возник Геннадий.

– Александр! Варя! – провозгласил он с порога. – Я провёл новый ритуал. Маятник показал, что в лавке есть тёмная энергия. Она маскируется, но я её чую.

– Геннадий, ну какая тёмная энергия? – рассмеялась Варя. – У нас всё хорошо. Продажи растут, проверки пройдены. Вы же сами нам помогли и ритуал очищения проводили!

Геннадий не слушал. Он медленно обвёл лавку взглядом. Поднял руку с маятником. И указал пальцем на Диму.

– Вот он, – заявил он. – Источник тёмной энергии. Этот человек пришёл не с добром.

– Геннадий, прекрати, – нахмурилась Варя. – Дима наш сотрудник. Он хороший.

– Я не знаю, о чём вы, – спокойно сказал Дима. – Я просто работаю.

Слишком спокойно сказал. Не рассмеялся, не удивился. Обычная реакция, и это было странно.

– Маятник не ошибается, – упрямо повторил Геннадий. – Почему вы мне не верите⁈

– Геннадий, нельзя так просто обвинять человека, – покачал я головой. – Он наш сотрудник, работает хорошо.

Геннадий что-то пробубнил себе под нос и вышел, не попрощавшись.

– Не обращай внимания, – весело сказала Варя Диме. – Это наш местный чудик. Он милый, но немного не в себе.

– Я и не обращаю, – заверил её Дима.

Ну да, и это странно. Я решил ещё внимательнее следить за Димой. Закончил дела в лавке и направился назад в поликлинику.

И тут услышал шум из кустов.

– Пс-с, Александр, – позвал меня кто-то.

И этим кем-то оказался… Геннадий.

– Вы что тут делаете? – удивился я.

– Вас жду, – он по-прежнему не вылезал из кустов. – Мне надо кое-что рассказать. Про Диму. Я не просто увидел колебания маятника. Но ещё и стал свидетелем, как он кое-что делал.

Так, а это уже интересно!

Глава 8

Вообще наличию Геннадия в кустах я не слишком удивился. Уже давно привык к его приколам и странностям. Но вот его фраза про то, что он видел что-то конкретное… Это было уже интересно.

Он сидел в кустах и наверняка был уверен, что его не видно. Но нет, видно его было хорошо. Любой бы заметил Геннадия.

– Вылезайте оттуда, – сказал я. – И рассказывайте по порядку, что видели.

Геннадий выбрался и принялся отряхивать брюки. Затем тщательно огляделся по сторонам.

– Это было вчера вечером, – понизив голос до шёпота, начал он.

Мне пришлось наклониться, потому что Геннадий явно не собирался говорить громче.

– Лавка ваша уже закрылась, – продолжил он. – А я шёл мимо, с проверкой. Я всегда стараюсь проверять, чтобы всё было в порядке. Ну, вы понимаете. Это важное дело.

Разумеется. Без бдительного наблюдения от Геннадия лавке не существовать.

– И что было? – не выдержал я.

– У вас горел свет, – продолжил он. – Я посмотрел в окно и увидел, как Дима фотографировал бумаги из ваших папок. Накладные, рецепты, контакты поставщиков. И делал он это очень ловко. Сразу видно, что не первый раз такое практиковал.

Я слушал молча и не перебивал. Так-так.

– А до этого я случайно оказался за вашей лавкой, – заявил Геннадий. – Ну, медитировал там. В том месте очень хорошо ловится дзен. И я слышал, как этот Дима по телефону говорил: «Нет, пока не всё. Рецепты простые, ничего особенного. Но есть один сбор, говорят, его Агапов лично делает, прямо чудотворный. Наниматель хочет знать, в чём секрет».

«Наниматель». Всё интереснее и интереснее.

Варя явно очень сильно доверяла этому Диме. А мне всё-таки не зря он не понравился с первого взгляда.

– И вот ещё, – Геннадий гордо достал древний кнопочный телефон, весь в царапинах. – Я смог сфотографировать его через окно.

Я осторожно взял его телефон и посмотрел на экран. Да, качество фотографии оставляет желать лучшего. Однако было видно, что это Дима. И понятно, что он что-то делал с документами.

– Геннадий, вы прямо мастер конспирации, – усмехнулся я. – Спасибо.

Он расцвёл на глазах. Ему явно было приятно такое слышать.

– Вы очень помогли, – продолжил я. – Но я попрошу вас пока что никому не говорить об этом. Особенно Варе. Я разберусь с этим сам.

– Я могу провести ритуал изгнания тёмной энергии! – тут же предложил он. – У меня есть всё необходимое: заряженная свеча, книга, свечи…

– Позже, – остановил его я. – Прибережём ваш ритуал на финал, пока можно попробовать справиться моим способом.

Геннадий с достоинством кивнул. С таким же достоинством он и удалился, перед этим скинув мне ту фотографию через ММС. Странно, за всё время в этом мире я впервые узнал, что вообще такое ММС.

После этого разговора я отправился на вызовы. Потом занялся другой документальной работой, отпустил домой своих практикантов. И к вечеру снова пошёл в лавку.

Дима как раз ушёл, и Варя была в лавке одна. И я рассказал ей всё произошедшее.

Как бы сильно этот Дима ни успел втереться ей в доверие, мне она доверяла куда сильнее. Всё-таки нас уже многое связывало. А потому она ни разу не усомнилась в том, что я говорю правду.

Конечно, она предприняла попытку.

– Саша, Геннадий мог ошибиться, – с сомнением всё-таки сказала она. – У него же бывают… ну, фантазии. Он тёмную ауру в укропе один раз увидел.

– Проверим, – спокойно ответил я. – Если я ошибаюсь, то извинюсь перед Димой лично, при всех. Куплю торт. Но если Геннадий прав, то мы должны знать наверняка. Согласна?

Она помолчала. Затем уверенно кивнула.

– Как проверять будем? – спросила она.

– Положу приманку, – сказал я. – К нам в папку помещу фальшивый рецепт с надписью «конфиденциально, новый сбор». Опишу как секретный эликсир для восстановления после инсульта. Травы там будут безобидные, лопух и мята например, но выглядеть будет ценно.

– Этого мало, – у Вари лихорадочно заработал поиск новых идей. – Предлагаю его ещё специально оставить одного ненадолго. Мол, мне надо у тебя что-то спросить, а он за главного.

– Хорошая идея, – кивнул я.

И камера. Об этом я пока что не стал говорить даже Варе. Но знал по опыту собственного кабинета, что камера в таких ситуациях оказывается незаменимым помощником.

Варя всё-таки расстроилась, это было видно.

– Я ведь ему доверилась, – вздохнула она. – Первый человек после Ивана, который… показался мне интересным. А он…

Я приобнял её за плечи.

– Ты тут не виновата, – покачал я головой. – Он хороший актёр и мастерски манипулирует людьми. Как раз-таки то, что сделал он – ненормально. А ты всё сделала как обычный человек.

– Всё равно противно, – призналась Варя.

– Противно, – согласился я. – Но мы это исправим.

Варя ушла домой, а я сбегал до ДНС и всё-таки установил скрытую камеру. Дополнительная мера предосторожности не повредит.

После этого я отправился домой, где у нас с Лилей по-прежнему был организован свадебный штаб. Дима и другие проблемы – это, конечно, всё важно, но в пятницу свадьба лучшего друга планируется.

Лиля не теряла времени даром и по своей части сделала довольно многое.

– Гриша отправил тебе свой список друзей? – спросила она у меня. – На мальчишник.

– Список оказался не таким уж и обширным, – хмыкнул я. – С тех пор, как ему пришлось уехать из Саратова, друзей у него резко стало меньше. Он дал мне номер телефона одного друга, которого попросил называть Енотом. И пока что я ему не звонил.

Просто не знаю, как надо общаться с Енотами.

– Но кроме этого будет Вадик и Вовчик из его компьютерного клуба, Илья, Тоха и Савинов с работы, – добавил я.

– Где будете проводить? – деловито спросила Лиля.

– В его же компьютерном клубе, – усмехнулся я. – Экономия, опять-таки.

Вопрос со стриптизом ещё не был решён. Так что я взялся за это дело.

Номер телефона мне подсказал Тоха, который несколько раз повторил, что он у него «случайно оказался».

– Слушаю вас, – раздался женский голос.

Так, формулировочку бы подобрать получше.

– У моего друга свадьба, и на мальчишник он хочет стриптиз, – сказал я.

– Женский, мужской? – будничным тоном спросила женщина.

– Женский, – отозвался я. – На вечер четверга.

– Предпочтения, количество стриптизёрш, программа? – тон всё такой же будничный. Словно на рынке выбираю черешню.

Мы выбрали программу, количество, согласовали цену. Стриптизёрши должны были приехать из Саратова, к назначенному времени.

Уф.

Теперь время звонить Еноту. Что вообще происходит в моей жизни⁈

– Енот у аппарата, – трубку взяли сразу же.

Ну и дичь!

– Здравствуйте, господин Енот, – я даже не знал, как к нему лучше обращаться. – Вы друг Гриши, правильно?

– Всё верно, – голос у Енота был вполне человеческим, но в нём была слышна неуверенность. – А что?

– У Гриши свадьба в пятницу, – сообщил я. – А в четверг вечером будет мальчишник. На который он хотел бы позвать вас.

– Мальчишник, – теперь Енот оживился. – Где и когда? А с Волком можно?

Ещё и Волк есть!

– С Волком нельзя, – решительно сказал я. – А так в восемь вечера в киберклубе.

– Жаль, что нельзя, – вздохнул Енот. – Придётся ему дома скучать. Ну, я ему ногу принесу.

Что он вообще несёт, какую ногу⁈

– Ага, – отозвался я. – Супер, адрес скину сообщением.

Надо будет узнать потом, что за Волк у этого Енота.

– А у нас будет мистический вечер, – доложила мне Лиля. – На базе твоей лавки.

Разрешения она у меня уже спрашивала, и я был не против.

– Будем делать травяные маски, гадать, – добавила она. – Будет здорово!

– Отличная идея, – улыбнулся я.

Лиля хотела сказать что-то ещё, но тут мне позвонил Гриша.

– Караул! – завопил он в трубку. – Это кошмар. Это катастрофа!!!

Ёлки-иголки.

– Ты передумал жениться? – спросил я.

– Нет, ты чего? – возмутился Гриша. – Просто колец нет! Я их положил куда-то и забыл! Всё, Стася меня убьёт. Похороните меня в Аткарске, а на надгробии напишите…

– Кольца у меня, – сказал я.

– НЕТ, такое писать не надо! – воскликнул Гриша.

Ну что за чудной человек.

– Гриш, кольца у меня, – повторил я. – Я лично забрал их с ювелирного. Мы сразу договорились, что за них отвечаю я, потому что ты можешь их потерять.

В трубке раздался длинный протяжный выдох.

– Саша, ты мой спаситель! – заявил Гриша. – Я же был уверен, что потерял их! Саша!

– Да не кричи ты так, – усмехнулся я. – Всё, ничего ты не потерял, всё отлично.

Гриша положил трубку, а Лиле в эту же секунду позвонила Стася.

Как я понял по обрывкам разговоров, Стасе жало в груди свадебное платье, и она считала, что поправилась.

Лиля терпеливо объяснила, что это не Стася поправилась, а платье село после химчистки. И что его отпарят и растянут за день. На этот разговор ушло минут тридцать.

К вечеру у меня голова стала гудеть от обилия свадебных задач. Но справлялись мы с Лилей хорошо. Большая часть проблем решалась на корню.

Утро вторника было решено начать с планёрки. Я созвал всех терапевтов в свой кабинет.

Для начала обговорили ситуацию со свинцом. Тут всё было в порядке, уровень свинца под контролем, трубы уже начали менять, наблюдение за людьми продолжалось.

Второй важный вопрос – Виталик. Он пришёл к чётко оговоренному заранее времени, и я вывел его вперёд.

– Знакомьтесь, – объявил я. – Виталий Аркадьевич Козьев, наш новый врач-терапевт.

Виталик явно смущался. Он вышел вперёд и обвёл всех взглядом.

– Очень приятно познакомиться, – произнёс он неуверенным голосом.

Все притихли, никто не спешил ему отвечать.

– Козьев? – первым отозвался Шарфиков. – Сын Татьяны Александровны? Ну ничего ж себе! Это же как в «Звёздных войнах», Дарт Вейдер и Люк Скайуокер. Надеюсь, ты на светлой стороне Силы.

Ёлки-иголки, вот это он выдал.

– Я на светлой, да, – торопливо кивнул Виталик. – Честное слово.

– Посмотрим, – прищурившись, сказал Стас. – Я буду бдеть.

Ох, лучше бы он за собой бдел.

– Очень приятно познакомиться, – тем временем приветливо улыбнулась Юля. – Вам надо помочь, подсказать по документам и программе?

– Я в Саратове работал, так что с программой знаком, – отозвался Виталик. – Спасибо большое за предложение. И можно на «ты».

Постепенно остальные терапевты оттаивали.

– Я давно знала вашу маму, и мне очень жаль, что всё так сложилось, – искренне сказала Анастасия Григорьевна. – Она была сложным человеком, это правда. Но вы – это не ваша мать. Если будут вопросы, обращайтесь.

Я уже проводил Виталику инструктаж. Но сегодня после планёрки всё равно провёл его в кабинет.

– Так, схема приёма и адресов такая же, как везде, – объявил я. – Вникай во всё постепенно, не стремись в первый день охватить всё. Ближе всего к тебе Юля, так что можешь советоваться с ней.

– Спасибо, – кивнул Виталик. – Я и не думал, что меня встретят так… тепло.

Вообще тут ещё дело было в том, что я провёл с терапевтами инструктаж. Изначально многие были категорически против Виталика в нашем коллективе.

А мне в принципе было непросто выстроить отношения в коллективе, так что это казалось проблемой. Но всё-таки я смог убедить всех дать ему шанс.

Теперь всё зависело от него.

Я вышел от Виталика, и в коридоре меня поймал Шарфиков.

– Сань, у меня это… – он замялся. – Медсестры теперь нет.

– Я знаю, – отозвался я. – Татьяна Александровна уволилась, ты же знаешь.

– Да, но… – он снова замялся. – Когда новенькая будет? Без медсестры тяжело.

Ох, разбаловались они. Я изначально работал без медсестры несколько месяцев, прежде чем мне вообще дали Лену. А Шарфиков проработал без медсестры один день.

– Скоро медсёстры новенькие придут, после колледжа, и одну я отправлю тебе на участок, – пообещал я. – А пока что тебе придётся самому справляться.

Шарфиков вздохнул так тяжело, как только мог.

– Даже не начинай, – предупредил я. – Не до этого сейчас.

– Понял, – он послушно ушёл назад в свой кабинет.

Я же занялся своими практикантами. Алину отправил в стационар к Агишевой. Та рассчитывала, что снова займётся разговорами с пациентами. Но у Агишевой были на неё другие планы.

Татьяна Тимофеевна сразу сказала мне, что поручит Алине работу с документами. И это для Старковой оказалось довольно тяжёлой работой.

Уже через тридцать минут Алина прибежала ко мне.

– Александр Александрович, отправьте меня в другое место практики! – взмолилась она. – Пожалуйста-пожалуйста! Эта писанина – ужас какой-то!

Я еле заметно усмехнулся.

– Алина, я прорабатывал программу практики каждому из вас отдельно, – сказал я. – И она состоит из разных заданий. Если ты будешь работать в одном месте, то мало чему научишься. А писанина – неотъемлемая часть жизни врача.

– Но Татьяна Тимофеевна даже к пациентам не пустила, – возмутилась Алина.

– Мы уже убедились, что с пациентами общаться ты умеешь, – сказал я. – Теперь покажи, как работаешь с документами.

Старкова вздохнула и вновь ушла в стационар.

Максим снова воевал с Жидковым. Перед поездкой на вызовы я зашёл узнать, как у него дела.

Владимир Фёдорович устроил для практиканта викторину на столе. Нужно было тянуть карточку и отвечать про заболевание, на ней представленное.

– Сыпной тиф, – прочёл Максим, как раз когда я зашёл.

И тут же поплыл в переносчиках.

– Вши, коллега! – вздохнул Жидков. – Не блохи, не клопы, а платяные вши! Такое надо знать и днём и ночью!

Похоже, именно инфекционные заболевания Максим помнил не так хорошо, как всё остальное. Я хорошо угадал с его направлением.

– Это позорище, не знать про вшей, – строго добавил инфекционист. – Стрём, как вы, молодёжь, говорите.