Текст книги "Бывает и хуже? Том 9 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12

Итак, в самый разгар операции по искоренению вампиризма из Аткарска мне звонит Гриша и говорит, что случайно сделал Стасе предложение. Бывает и хуже? Ой, даже не начинайте…

Я убрал телефон от уха, посмотрел на экран, будто он мог что-то прояснить, и снова приложил трубку. Вокруг меня всё ещё бродили растерянные бывшие «вампиры», Эдгар суетился с термосом, а полиция выводила Арнольда с сестрой. И вот на этом фоне мне сообщают, что мой лучший друг случайно решил жениться.

– Гриша, – медленно произнёс я. – Объясни мне, как можно случайно сделать предложение? Это же не на ногу кому-то наступить.

– Да я сам не понял, как так вышло! – быстро ответил он, явно находясь на грани паники. – Мы со Стасей в парке гуляли, у фонтана. Ну, ты знаешь, классное место. Гуляли и гуляли. И тут я заметил под ногами колечко. Красивое такое, блестящее. Не знаю, чьё, наверное обронил кто-то. Прикольное такое, бижутерия явная, но всё же.

– Так, – сказал я.

Уже начинаю догадываться, к чему всё идёт.

– Ну я и решил подурачиться, – убитым голосом продолжил Гриша. – Думал, что будет прикольный такой прикол. Встал на одно колено, протянул ей это колечко. Я просто пошутить хотел. А она…

Он замолчал.

– А она? – поторопил его я.

– А она расплакалась и сказала: «Да! Конечно да!» – простонал Гриша. – И обнимать меня кинулась. А я стою на колене, как дурак, с чужим кольцом, и понимаю, что она думает, будто я ей предложение делаю. По-настоящему.

Я закрыл глаза. Ну Гриша! Как же это в его духе. Из всех людей на свете только он мог превратить безобидную шутку в помолвку.

– И ты, конечно, не признался, что это шутка, – сказал я.

– Ну как я признаюсь⁈ – почти взвыл он. – Она же светилась вся! Тут же маме своей звонить начала! Я что, должен был сказать: «Ой, прости, я пошутил, кольцо вообще на земле валялось»? Саш, что мне делать? Я в полной панике. Как будто сам себя в угол загнал, и выхода нет.

Ёлки-иголки. Гриша такой Гриша…

Я отошёл подальше от шумной толпы и постарался собраться с мыслями. Голова после ритуала была тяжёлой, праны не было абсолютно, а тут ещё это. В ушах ещё стоял гул, перед глазами плыли тёмные пятна, и больше всего на свете мне хотелось просто сесть прямо на пыльный пол и ни о чём не думать. Но Гриша на том конце провода ждал спасения, и бросить его я, конечно, не мог.

– Гриш, – спокойно начал я. – Давай-ка по существу. Ответь мне на один вопрос. Только честно. Ты Стасю любишь?

– Люблю конечно! – воскликнул он. – Очень, что за вопросы!

– А жениться на ней ты хочешь? – продолжил я. – Видишь её рядом через год, через пять, через десять?

На том конце повисла небольшая пауза.

– Хочу, – наконец отозвался тот. – Конечно хочу!

– Так в чём проблема? – усмехнулся я. – Ты сам только что сказал, что любишь её и хочешь на ней жениться. Она сказала «да». Какая разница, как именно это случилось? У кого-то кольцо с бриллиантом и ресторан на крыше, а у тебя просто бижутерия. И что с того? Главное ведь не декорации. Главное, что вы оба этого хотите.

– Но это же… как-то нелепо вышло, – протянул Гриша.

– Гриш, – проговорил я. – У тебя вся жизнь нелепая. И ничего, живёшь. Зато потом будете внукам рассказывать, как дед сделал бабке предложение. Лучшая семейная легенда, какую только можно придумать. Люди за такое деньги платят, чтобы оригинально было, а у тебя само получилось.

Гриша помолчал, переваривая всё услышанное. Затем шумно выдохнул.

– То есть ты считаешь, что я всё правильно сделал? – спросил он.

– Я считаю, что ты случайно сделал лучшее, что мог, – ответил я. – Только настоящее кольцо ей всё-таки купи. А то ходить с чужим как-то не дело. И хозяина того колечка поищите. Мало ли, человек обронил дорогое сердцу.

– Куплю! И поищем! – оживился Гриша. – Обязательно куплю! Саш, ты гений! Я к ней побежал, она там у фонтана ждёт, мы родителям моим звонить собрались! Спасибо тебе! Всё, я помчал!

И отключился, не дожидаясь ответа. Я опустил телефон и покачал головой.

Ёлки-иголки. Свадьба. Похоже, скоро мне придётся погулять на свадьбе лучшего друга. С Гришей точно не соскучишься.

Я убрал телефон и огляделся. Дом постепенно пустел. Бывшие «вампиры» разбредались или разговаривали в небольших группах.

Ко мне подошёл Жаров.

– Ну что, Александр, – сказал он. – Снимаю шляпу. Не знаю, как ты их всех уговорил разойтись по-тихому, но сработано чисто. Арнольда с сестрицей мы взяли. С записью на диктофоне им есть что предъявить. Вымогательство, психологическое давление на несовершеннолетних, да и кражи те.

– Рад помочь, – ответил я, пожимая ему руку. – Надеюсь, на этом всё.

– На этом-то да, – Жаров чуть поморщился. – Но ты учти, бумажная волокита теперь надолго. Дело громкое, бумаг будет вагон. Так что тебя, скорее всего, вызовут для дачи показаний. Может, и не раз. Ты уж не пропадай, когда понадобишься.

– Не пропаду, – кивнул я. – Куда я денусь, всё-таки врач в вашем городе.

– Вот и славно, – Жаров хлопнул меня по плечу. – И да, потом наградим тебя, как полагается. Всё-таки если бы не ты – не видать бы нам раскрытого дела. Бывай!

В фильмах, которые тут так любят смотреть, обычно злодея скручивают, и на этом всё. А в жизни такого нет, ещё месяцы заполнения протоколов и других бумажек. Реализм, как-никак.

Не успел Жаров отойти, как меня поймал Эдгар. Тот самый, что всё это организовывал и суетился с термосом. Который был моей правой рукой и очень мне помог в организации.

– Слушай, Сань, – неловко начал он. – Вампиров больше нет, это понятно. И с полицией мы всё решили по поводу моего хулиганства. Но вот что мне теперь делать? Я же больше ничего не умею.

Только правой рукой Старейшины быть. Хотя таланты у парня явно есть. Организаторские. Слухи по всему городу разнёс, толпу собрал, всё устроил. Жалко такой талант в землю зарывать.

– Знаешь что, Эдгар, – сказал я. – У меня есть идея, куда тебе направить твой талант и твою энергию. У нас в Аткарске есть приют для животных. Недавно открылся. И им постоянно не хватает рук, а также головы, которая умеет всё организовывать. Поэтому иди-ка ты туда волонтёром. По-моему, занятие как раз для тебя. Глядишь, и пользы выйдет больше, чем от всех ритуалов вместе взятых.

Эдгар замер, обдумывая. А потом улыбнулся.

– А мне всегда животные нравились! – заявил он. – Я даже переживал, что после обращения придётся их кровь пить. Ох, что у меня в голове вообще было? В общем, мне нравится эта идея, спасибо.

И приюту хорошо, и Эдгару. Точнее, Воробьёву Денису.

Он пожал мне руку и убежал. А ко мне подошла Моргана.

– Ну вот и закончилось всё, – сказала она. – Знаешь, в какой-то момент я поняла, каким же бредом занималась. Вместо учёбы или своих хобби увлеклась этими вампирами как дура.

– Бывает, – мягко ответил я. – Главное, что ты это сейчас поняла.

– Я тут поняла ещё кое-что, – продолжила она. – Что хочу стать врачом. Помогать людям по-настоящему, быть как ты. Вот в одиннадцатом классе сдам биологию с химией и поступлю!

Вот это поворот мне понравился куда больше всех вампирских ритуалов.

– Хорошее дело, – одобрил я. – Только учиться надо, чтобы ЕГЭ хорошо сдать. Найди репетитора или хотя бы хорошие курсы. И приходи к нам в школу здоровья. Послушаешь лекции, посмотришь на врачей вблизи, поймёшь, твоё это или нет. А там глядишь, и определишься, какое направление тебе ближе.

– Правда можно? – обрадовалась она.

– Правда, – кивнул я. – Приходи, прямо в поликлинике лекции проходят. Ты в сообщество наше вступи, там анонсы бывают.

Можно вообще организовать мероприятие и рассказать будущим выпускникам про поступление. Показать работу больницы изнутри. Надо будет обдумать.

Поговорив ещё с парочкой бывших «вампиров», в том числе выслушав благодарности от одного сорокалетнего «вампира-бати», я отправился домой.

Понедельник начался с того, что у дверей моего кабинета караулил Шарфиков. Видок был у него тот ещё…

– Саня, беда! – выпалил он на весь коридор, стоило мне вообще появиться в другом его конце.

Доброе утро, мир! Плохие новости для проблем, Саня Агапов проснулся!

– Ну заходи ко мне, не ори на весь Аткарск, – я открыл кабинет и пустил его внутрь.

Он уселся на стул и нервно затопал ногой.

– Рассказывай, – вздохнул я. – Что на этот раз случилось?

– Свидание, – трагически произнёс он. – С Кристиной. Ты же помнишь, она согласилась, и мы погуляли, и покушали…

– И? – спросил я. – Переходи уже к той части, где ты налажал.

Ведь тут очевидно, что Шарфиков умудрился где-то налажать.

– Ну… – протянул он. – Вообще всё шло хорошо, я узнал, какие у неё любимые цветы, подарил их. И прислушался к твоему совету про десерт, она любит тирамису. А потом… потом я всё испортил.

Я приготовился услышать про очередную лампочку или что-нибудь в этом роде.

– Мы прощались у её подъезда, – Шарфиков понизил голос, будто признавался в страшном преступлении. – И она так на меня посмотрела. Ну, тем самым взглядом. Мол, можно. И потянулась ко мне… А мне стало так страшно! Я, короче, раскинул руки в стороны, что-то промычал и убежал! Просто убежал вместо нормального поцелуя!

Он закрыл лицо руками.

– Теперь она думает, что я её не воспринимаю всерьёз, – простонал приятель. – Или что она мне не нравится. Ну вот как так можно было! Что теперь делать!

Ёлки-иголки.

– Стас, выдохни, – сказал я. – Это хрень полная, никакая это не катастрофа.

– Как это? – недоверчиво посмотрел он на меня.

– А вот так, – отозвался я. – Ты разволновался. Это нормально, когда человек тебе по-настоящему нравится. Знаешь, что говорит о тебе твоя паника? Что Кристина тебе действительно дорога. Был бы равнодушен, так поцеловал бы без всяких раздумий.

Шарфиков помолчал, обдумывая мои слова. Затем медленно поднял голову, и в глазах его затеплился робкий огонёк надежды.

– И что мне теперь делать? – спросил он.

– Признаться, – просто ответил я. – Поговори с ней, скажи правду. «Я так хотел тебя поцеловать, что растерялся». Девушки такое ценят гораздо больше, чем напускную уверенность. А потом назначь второе свидание. И уж там не теряйся.

– «Я так хотел тебя поцеловать, что растерялся», – медленно повторил Шарфиков, пытаясь заучить наизусть. – И всё, это сработает?

– Сработает, – пообещал я. – Честность всегда работает лучше всего. Только не репетируй это сорок раз, а то заучишь и скажешь как робот. Скажи как чувствуешь.

Шарфиков вскочил со стула так резко, что чуть не опрокинул его.

– Я ей прямо сейчас пойду и скажу! – воскликнул он. – Сань, спасибо! Ну ты мозг, умеешь вот всё это… Спасибо!

В кабинет зашла Лена.

– Доброе утро! – поздоровалась она с нами.

– Саня меня научил, как надо целоваться! – выпалил Шарфиков и убежал со всех ног.

Лена перевела на меня свой фирменный взгляд.

Ну Шарфиков… Он ведь специально это сказал, чтобы возникла вот такая неловкая ситуация. Я ему это припомню.

– Я. Просто. Поговорил, – отрывисто сказал я. – Даже вот не думай. Даже вот ничего не говори.

– Ага, – фыркнула она.

Умеет же она в кабинет зайти!

Я отмахнулся и принялся готовиться к работе. Приём сегодня был утренний, но перед ним меня к себе позвал Кречетов.

Сегодня его первый день после долгого больничного, так что я поспешил.

Главврач выглядел отлично. Привычно восседал за своим столом с кучей бумаг.

– Доброе утро, Павел Викторович, – поздоровался я. – Как вы?

– Отлично, спасибо, – слегка кивнул он. – Всё в полном порядке.

Я по привычке проверил его праной. Да, всё действительно хорошо. Никаких осложнений.

Можно было бы чуть праны вкачать для поддержания, но пока что сделать этого я не мог. После вчерашних подвигов не смогу пользоваться праной несколько дней.

– Я хочу сказать вам спасибо, – произнёс Кречетов. – За то, что остались. После всей той истории с увольнением, с проверками. За то, что подсказали мне выход в безвыходной ситуации. Спасли мне жизнь. Да вас много за что можно благодарить. Так что просто скажу спасибо.

Я молча кивнул. Слышать такое от Кречетова было приятно.

– Я в вас не ошибся, – твёрдо добавил он. – Несмотря ни на что. Вы хороший врач, Александр Александрович. И хороший человек, как бы странно это ни звучало в наше время.

– Спасибо, Павел Викторович, – ответил я.

– А теперь к делу, – он тут же вернулся в привычное русло. – У нас на носу серьёзная проверка. Вас Елизавета Михайловна должна была предупредить, но всё же и я вам скажу. Готовиться нужно основательно: бумаги, документация – всё должно быть в идеальном виде. Я рассчитываю на вашу помощь.

– Само собой, – кивнул я.

– И ещё, – добавил Кречетов. – Я в курсе всех ваших стычек с Поляковым. И то, как вы защищали от него Маргариту Семёновну. Я обязательно проведу с ним беседу, но важно знать, что, несмотря на свой характер, он хороший специалист. Поэтому… Старайтесь воздерживаться от конфликтов.

Я вздохнул.

– Я не провоцирую никаких конфликтов, – сказал я. – Всё, что происходит, это по инициативе Полякова. Стараюсь держаться от него в стороне.

– И всё же не хотелось бы терять такого специалиста, – повторил Павел Викторович.

Ситуация с ним будет чуть сложнее, чем я думал. Видимо, окончательно закрыть этот вопрос так просто не выйдет. Ну да ладно, разберёмся по ходу дела. Не впервой.

– Я вас услышал, – сказал я.

Кречетов кивнул, и наш разговор был закончен. Я вышел из кабинета главврача, и в коридоре меня поймал Чердак.

– Саня, брат! – воскликнул он. – А я как раз хотел тебя поймать! У меня новость есть!

– Привет, – усмехнулся я. – Что такое?

– Племяш мой растёт не по дням, а по часам, – гордо заявил Чердак. – И такой он… Вот прям будущий мой преемник!

Ох, очень надеюсь, что нет.

– Это замечательно, – улыбнулся я.

– Это ещё не всё, ты же это и так знал, – Чердак переступил с ноги на ногу. – Машка решила его назвать Александром. Ну, как тебя.

Ух ты. Вот этого я точно не ожидал. А приятно ведь!

– В мою честь? – переспросил я.

– В твою, – подтвердил Чердак. – Она сказала, что хотела бы, чтобы её сын был таким же умным, добрым, отзывчивым, мужественным и симпатичным. Ну короче, как ты. Да и с родами тогда ты знатно помог. Успокаивал её, говорил, что да как.

– Чердак, – проговорил я. – Это очень неожиданно. Даже слишком. Спасибо!

Меня благодарили за спасённые жизни сотни раз, и в прошлой жизни, и в этой. К этому я привык. Но вот так, чтобы в честь тебя назвали целого нового человека, который только-только пришёл в наш мир, это было что-то совсем другое.

– Да тебе спасибо, – он похлопал меня по плечу. – Ты приходи в гости как-нибудь, на тёзку посмотреть. Машка рада будет!

– Приду, – кивнул я.

– Лады, я побежал, – сказал Чердак. – Лизке надо что-то вкусное принести, она у нас голова, а мозгу сахар нужен!

Я усмехнулся такой трогательной заботе и наконец отправился на приём.

Примерно в середине приёма ко мне пришла женщина лет пятидесяти. Наталья Павловна, грузная женщина с одутловатым лицом.

– Здравствуйте, доктор, – начала она. – Не знаю, зря я пришла, наверное. У меня возраст уже… Но вот всё-таки решила сходить.

– Давайте по порядку, – мягко сказал я. – Что вас беспокоит?

– Да всё беспокоит, – она махнула рукой. – Устаю страшно. Вот вроде ночь всю сплю, а с утра бодрости никакой. Мёрзну постоянно, сейчас вот лето, а я в кофте хожу. Запорами мучаюсь. И вес набираю. Мне соседки бесконечно говорят, мол, возраст уже. Отдыхать надо больше и всё. А мне не легче.

Я слушал и мысленно уже выстраивал картину. Усталость, зябкость, запоры. Слишком уж знакомый набор, чтобы списывать его на возраст.

– Наталья Павловна, а голос у вас не менялся? – спросил я. – Не стал ниже, более хриплым?

Она удивлённо моргнула.

– А вы знаете, стал, – сказала она. – Муж даже шутил, что я как будто курить начала тайком от него.

– А кожа сухой не становилась? – спросил я.

– Сухая, – закивала она. – На локтях… Да везде! Кремами мажусь, не помогает.

– Отёчность по утрам бывает?

– Бывает, – Наталья Павловна снова вздохнула. – Встаю вся отёкшая.

– А память? Не стали ли вы рассеяннее, медлительнее? – уточнил я. – Бывает, слово на языке вертится, а вспомнить не можете?

– Ой, да постоянно! – всплеснула она руками. – Я уж думала, совсем из ума выживаю. В магазин приду и забуду, зачем пришла.

Я задал ещё несколько вопросов и перешёл к осмотру. Кожа сухая, холодная, бледная, с желтоватым оттенком. Лицо одутловатое, веки припухшие. Щитовидная железа при пальпации чуть увеличена, плотноватая. Проверил рефлексы, постучав молоточком по сухожилию под коленом. Вообще молоточек иметь терапевту было необязательно, но я всё равно пользовался им во время осмотров. Нога после удара возвращалась в нужное положение медленнее обычного.

– Пульс у вас редкий, – заметил я. – И давление пониженное.

Праной я тоже проверил, разумеется. И быстро определил, что проблема тут в щитовидной железе.

– Наталья Павловна, – сказал я. – Я почти уверен, что дело вовсе не в возрасте. Похоже, у вас снижена функция щитовидной железы. Гипотиреоз. Это когда щитовидная железа вырабатывает мало гормонов, и весь организм из-за этого замедляется. Отсюда все ваши симптомы и берутся.

Она удивлённо подняла на меня взгляд.

– Так это что же… Это лечится? – спросила она.

– Лечится, – кивнул я. – И довольно успешно. Но сначала нужно подтвердить диагноз анализами. Я вам сейчас выпишу направления. Сдадите кровь на ТТГ. Ещё антитела надо проверить, чтобы понять причину. Но этот анализ у нас не делается, только платно. И общий анализ крови заодно, посмотрим на гемоглобин. С этими результатами снова придёте ко мне. Думаю, или сам назначу лечение, или отправлю к эндокринологу в Саратов. И всё вам вылечим.

– Поняла, – серьёзно кивнула женщина. – Доктор, спасибо вам большое!

Лена уже выписала все анализы, я отдал пациентке направления, записал на повторный приём. И она ушла.

Дальше день снова пошёл в обычном режиме. А после приёма мне позвонила Варя.

– Алло, – взял я трубку. – Привет, Варь.

– Саша! – голос у неё был встревоженный. – Саша, у нас проблема! Нам очень нужна электрическая трава!

Я застыл с ручкой в руке.

Ёлки-иголки. Что ещё за электрическая трава?

Глава 13

Вот только разберёшься с одной проблемой, как тут же возникает другая. И чаще всего самая неожиданная из всего, что можно представить.

– Какая трава? – может, мне послышалось.

– Электрическая! – повторила Варя. – Ну Саша, ты что, не знаешь про такую?

Первый раз в жизни слышал. Я попытался это представить. Трава, которая даёт электричество? Кактус в виде столба с проводами? Электрокактус?

– Варь, – осторожно произнёс я. – Что это за трава такая, которая бьёт током?

– Да не бьёт она током по-настоящему! – рассмеялась Варя. – Это спилантес, растение такое. Его называют по-разному, но среди потребителей вот прицепилось «электрическая трава». Если пожевать листок или цветок этой травы, то на языке начинается покалывание, будто слабый разряд током.

Я выдохнул. Ну хоть не кактус с проводами.

– И зачем оно людям? – спросил я.

– Так в том-то и дело! – радостно воскликнула Варя. – Оно очень полезное! В нём вещество есть, спилантол называется. Ты должен про него знать.

Да, это вещество я знал.

– Оно даёт этот эффект онемения, – продолжила Варя. – Люди его при зубной боли используют. Ещё говорят, это растение иммунитет поддерживает. И вот в Аткарске почему-то про него узнали. У меня уже несколько человек спросили, будет ли у нас продаваться эта трава. А у меня её нет. И поставщиков таких я не знаю, у меня же в основном местное всё. Саш, помоги найти, а?

Я задумался. Любопытное растение, надо признать. Я знал про вещество, о котором говорила Варя. Спилантол и правда даёт лёгкий обезболивающий эффект на слизистую. И в нашей лавке такое определённо пригодится.

Как минимум, раз люди специально спрашивают, значит, им это интересно.

– Хорошо, Варь, – сказал я. – Узнаю. У меня есть пара мыслей, к кому обратиться. Только давай сразу договоримся: когда найдём, будем людям объяснять, что это не лекарство от всех болезней. А то знаю я людей: ещё и правда пойдут слухи, что оно от всего помогает. И начнут принимать эту траву, забрасывая другие лекарственные препараты.

– Само собой! – согласилась Варя. – Спасибо, я знала, что ты поможешь!

Мы попрощались, и я положил трубку. Электрическая трава, значит. Добавил себе мысленно ещё один пункт в бесконечный список дел. Займусь, куда деваться.

Занялся заполнением документов, и тут в кабинет вошёл Бумагин. Видок у него был странный, надел какую-то полосатую рубашку, а длинные волосы пригладил гелем. Правда, выглядело это не очень… Но он явно старался.

– Сань, привет, к тебе можно? – спросил он. – Я тут хотел посоветоваться по пациенту.

– Заходи, – кивнул я. – Что за пациент?

Илья уселся напротив, открыл карту и начал излагать. И случай снова оказался до банальности простым. Это был уже второй раз, когда Бумагин так ко мне приходил.

Ну обычный ГЭРБ, в жизни не поверю, что Илья резко забыл, как это лечить!

– И в чём, собственно, сложность? – уточнил я.

– Ну как… – Илья замялся. – Я вот думаю, может, что-то из дообследований надо? Дыхательный тест…

Он покосился куда-то в сторону. Я проследил за его взглядом. А, так это снова игра, направленная на Лену. Илья пришёл произвести впечатление.

Ёлки-иголки. Павлин!

Лена, кажется, всё прекрасно понимала. Она старательно делала вид, что поглощена заполнением журнала, но явно прятала улыбку.

Ну ладно. Раз уж ты пришёл выпендриваться, то нужно потратить время с пользой. Тем более что один вопрос я с ним так и не обсудил, всё времени не было.

– По твоему пациенту ничего сложного, это ГЭРБ, – сказал я. – Надо исключить эрозивный эзофагит и пищевод Барретта. А лечение стандартное, всё как ты написал.

– А, ну я так и думал, – закивал Илья.

Конечно ты так думал. Как же иначе?

– Слушай, Илья, – продолжил я. – Раз уж зашёл разговор о сложных случаях, давай обсудим Степанову. Помнишь такую? Ты ей поставил синдром раздражённого кишечника.

Бумагин чуть напрягся.

– Помню, – осторожно ответил он. – А там разве не СРК оказалось?

– А там оказалась комбинация целиакии и лактазной недостаточности, – сказал я. – Два состояния одновременно, такое бывает. И действительно смазывает картину. Твоя ошибка была в том, что ты поставил свой диагноз слишком рано. Синдром раздражённого кишечника – это диагноз исключения. Его ставят тогда, когда уже точно нет ничего другого.

Илья слушал внимательно и кивал.

– А как надо было отличить? – спросил он. – Симптомы и правда похожие. Вздутие, понос, боли.

– По маркерам, – ответил я. – Это потеря веса без причины, кровь в кале, железодефицитная анемия, лихорадка. И начало после пятидесяти лет всегда должно настораживать. У Степановой была железодефицитная анемия и необъяснимое снижение веса. Вот это и должно было тебя остановить от диагноза СРК. Функциональные нарушения таких симптомов не показывают. А органические могут запросто.

– То есть надо было сначала органику исключить, – задумчиво проговорил Илья. – На целиакию проверить. А там антитела же нужно сдавать?

– Антитела к тканевой трансглутаминазе, класс IgA, – ответил я. – А ещё хорошо бы общий IgA, чтобы не пропустить дефицит. А то результат ложно отрицательным выйдет. А лактазную недостаточность можно проверить пробной диетой. У Степановой как раз молоко всё и провоцировало, а глютен добивал.

– А я ей просто диету при СРК расписал, – со вздохом протянул Бумагин. – И спазмолитики.

– Вот, – кивнул я. – А надо было думать шире. Это тебе не в укор, в следующий раз будешь помнить.

Мы разобрали случай до конца. Илья отмечал себе некоторые моменты в блокнот, переспрашивал, уточнял. Не всё с ним потеряно.

Когда он, наконец, ушёл, Лена оторвалась от журнала и посмотрела ему вслед.

– А он ничего так, – задумчиво протянула она. – Когда не выпендривается.

Я усмехнулся про себя. Ну надо же. Кажется, лёд тронулся. Только Илье об этом пока знать необязательно.

После приёма я заглянул в отделение профилактики, к Вике. Надо было обсудить дела школы здоровья.

– Саш, у нас проблема, – сходу заявила Вика. – Нет лектора на четверг. У нас это обычно день приглашённого лектора, и люди уже спрашивают, кто будет. Я спрашивала у Романа Ильича, но на этой неделе он не сможет.

– Так, – я сел на стул. – Сейчас подумаю.

Кто может выступить? Я медленно перебирал один вариант за другим.

– А давай патологоанатома позовём, – предложил я. – Ткачёва. Он у нас человек с юмором, специфическим, правда, но людей цепляет. Пусть прочитает лекцию о том, к чему приводит то, что мы запускаем. Что бывает с сосудами при курении, что с печенью при алкоголе, что с сердцем и суставами при лишнем весе. Человек, который видит финал каждый день, расскажет про профилактику убедительнее любого терапевта.

Вика посмотрела на меня с сомнением, но подумав, кивнула.

– А знаешь, это может сработать, – сказала она. – Жутковато, но цепляет. «Послушайте того, кто видит, чем всё заканчивается». Только надо его проинструктировать, чтоб без подробностей, которые обычные люди знать не желают. А то распугает нам всю школу здоровья.

– Само собой, – согласился я. – Скажем ему сделать акцент на профилактику. И желательно поменьше его фирменного юмора. А то он ещё и Йорика Геннадиевича притащит…

– Хорошо, я тогда анонс сделаю, – Вика что-то застрочила в блокноте. – «Взгляд изнутри: почему профилактика спасает жизни». Звучит?

– Звучит, – одобрил я.

Мы обсудили ещё пару вопросов школы здоровья. А потом я обратил внимание на свежий букет на её столе.

– Женя подарил, – поймав мой взгляд, покраснела девушка. – Чтобы веселее работалось.

– Хороший способ, – улыбнулся я.

– Да, но там ещё кое-что было… – Вика замялась. – Он подарил мне слепок своей челюсти. На память. Сказал, чтобы я о нём вспоминала, когда его рядом нет. Саш, я вот не знаю, смеяться мне или обижаться. Кто вообще дарит девушке слепок собственных зубов⁈

Я не выдержал и рассмеялся.

– Вик, – сказал я. – Это же Ренгачёв. Абсолютно в его стиле. Для него челюсть – произведение искусства, понимаешь? Идеальный прикус, ровные зубы, гордость стоматолога. Он тебе по-своему душу вложил. По-моему, это даже мило. По-ренгачёвски.

– Мило, – фыркнула Вика. – Ну наверное. А на той неделе он подарил мне зубную щётку, какую-то особенную, ультразвуковую. Сказал, у меня эмаль красивая, надо беречь.

– Вот видишь, – улыбнулся я. – Заботится.

Я попрощался с Викой и отправился на вызовы.

Один из них был от соцработницы. Она сообщила, что у её подопечного ноги болят и плохо пахнут. Звучало не очень, так что туда я поспешил первым делом.

Вызывали из квартиры на третьем этаже. Поднимаясь наверх, я снова испытал небольшой приступ одышки. Так, это точно не связано с лишним весом. Странно…

В этот раз у меня с собой был ингалятор, который я на всякий случай снова стал носить. И он оказался как нельзя кстати, ведь праны по-прежнему хватало только на диагностику.

Сальбутамол помог, одышка прошла. Очень странные дела.

Я поднялся в квартиру, соцработница проводила меня к Прохорову Вячеславу Евгеньевичу.

– Ну давайте посмотрим, что у вас с ногами, – сказал я.

Ноги были обмотаны старыми тряпками, так что пришлось это дело размотать. Благо я всегда беру с собой перчатки.

Трофические язвы на обеих голенях, в нижней трети. Запущенные, с подрытыми краями и явными признаками инфекции. В воздухе сразу оказался характерный сладковато-гнилостный запах. Картина классическая и очень неприятная.

Я проверил себя праной. Венозный застой, годами не леченный. Сахар тоже повышен, это важный момент. Диабет мог тоже повлиять на заживление.

– Чем лечили? – спросил я.

Дед закряхтел.

– Дык водкой, – ответил он. – Сначала внутрь принимал для согрева крови. А когда не помогло, снаружи стал. Тряпочку намочу и приложу.

– Любимый способ лечения у Вячеслава Евгеньевича, – со вздохом вставила женщина. – И никого он слушать не желает.

Ёлки-иголки. Народная медицина во всей красе.

– Не прошло, как видите, – вздохнул я. – И не пройдёт. Вы водкой края язвы сожгли. Спирт ткань высушивает, обжигает, молодую заживающую кожу убивает. И внутрь тоже зря её принимали. Алкоголь сосуды сначала расширяет, а потом спазмирует, и кровоток в ногах от этого только страдает. Это трофические язвы, осложнение хронической венозной недостаточности. У вас вены давно не справляются, кровь застаивается, ткани не получают питания и вот так разрушаются.

– И чего ж теперь? – испуганно спросил он.

– Теперь больница, – твёрдо ответил я. – Срочная госпитализация в хирургию. Без вариантов. У вас инфекция в ранах, и если её не остановить, может дойти до сепсиса или до гангрены. А это уже про ампутацию разговор. Вам это надо?

Дед побледнел и замотал головой.

Я тут же набрал Никифорова.

– Тох, привет, – сказал я. – В хирургии ты сегодня?

– Да, я, – отозвался хирург. – А что такое?

– У меня тут вызов, пожилой пациент, семьдесят пять лет, – начал объяснять я. – Трофические язвы обеих голеней, мокнущие, с гнойным налётом. Подозреваю присоединение вторичной инфекции, возможно, на фоне диабета. Примешь?

– Вези конечно, – без раздумий ответил Никифоров. – Я на месте разберусь!

Я вызвал скорую, снова порадовавшись, что теперь это можно было сделать без проблем. Наложил временные повязки пациенту на ноги.

– В больнице вам почистят раны, – начал объяснять я. – Это называется хирургическая обработка. Назначат антибиотики, возьмут посев из раны, чтобы понять, какой микроб и чем его точнее бить. Проверят сахар, свёртываемость, сосуды на УЗИ глянут. И компрессионную терапию подключат, будут ногу бинтовать специальным образом, чтобы кровь не застаивалась. А про водку забудьте. Совсем.

– Вот главный совет, – соцработница уже бегала и собирала вещи. – Слушайте доктора, Вячеслав Евгеньевич.

Дед горестно вздохнул и покачал головой.

– Эх, – протянул он. – А я в неё так верил…

Вера крепкая, спору нет.

– Курите? – спросил я.

– Дымлю, – признался дед. – Пачку в день, как штык.

– Вот это тоже бросать придётся, – сказал я. – Курение тоже сосуды убивает. Бросите, и раны быстрее заживут. Серьёзно говорю.

Перечислил женщине, что положить деду с собой, оставил направление и свой осмотр и поехал на другие вызовы.

Вернувшись в поликлинику, я ещё какое-то время занимался документами. А затем выкроил время на бумаги по лавке. Открытие травяной лавки – дело хорошее и нужное, но вместе с тем нужна целая кипа бумаг.

Я составил целый список, и часть пунктов уже выполнил.

Первое – это регистрация. ИП у меня уже было, я открывал его под сотрудничество со «СберЗдоровьем» для телемедицинских консультаций. Заново городить ничего не пришлось, но нужно было добавить новый код ОКВЭД для розничной торговли. Без него торговать нельзя, первая же проверка прицепится.