Текст книги "Бывает и хуже? Том 9 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Лёгочные симптомы, кишечные и головная боль. Не самая типичная картина для обычной пневмонии. Что-то тут было не так.

– Где работаете? – продолжил я. – Чем занимаетесь?

– В гостинице нашей аткарской, – хрипло ответил мужчина. – По технической части. Душевые кабины обслуживаю, кондиционеры, вентиляцию. Неделю назад вот водосток чистил в душевой. Засорился он там, в дальнем номере. Давно той душевой не пользовались, вода застоялась…

Картинка в голове сложилась окончательно. Застоявшаяся тёплая вода. Душевая, которой давно не пользовались. Системы кондиционирования. Лёгочные симптомы вместе с кишечными. Высокая лихорадка. Всё одно к одному.

Я задал ещё несколько уточняющих вопросов про коллег, не заболел ли кто из них следом, про то, чем именно чистил водосток. А затем незаметно проверил мужчину праной. Прошёлся по лёгким, воспаление было обширным, агрессивным. Совсем не как при вирусной пневмонии.

И поставил диагноз. Легионеллёз. Болезнь легионеров.

– Стас, – повернулся я к Шарфикову. – Слушай и запоминай, это важно. Я подозреваю здесь легионеллёз. Как ты знаешь, эта бактерия живёт в тёплой стоячей воде. Любит кондиционеры, душевые, системы водоснабжения. Человек вдыхает заражённый водяной аэрозоль и заболевает.

Шарфиков выпучил глаза и уставился на меня.

– Легионеллёз? – выдохнул он. – Так это же редкая штука! Я про неё только в учебнике читал! Думал, она почти и не встречается.

– Встречается, – кивнул я. – Просто её часто не распознают. Пишут «пневмония» и лечат как обычную. А она не лечится обычными пенициллинами. Обрати внимание на клинику, тут не только лёгкие. Высокая лихорадка, головная боль, понос, тошнота. При обычной пневмонии так не бывает. А ещё человек работает с водными системами и неделю назад лез в застоявшийся водосток. Инкубационный период у легионеллёза как раз от двух до десяти дней. Всё сходится.

Стас слушал, открыв рот, и торопливо строчил в блокноте.

– Запомни накрепко, – продолжил я. – Если к тебе поступает пневмония, а пациент работает с водными системами, всегда помни про легионеллёз. Это может спасти человеку жизнь. Потому что лечится легионеллёз не теми антибиотиками, что обычная пневмония. Тут нужны фторхинолоны или макролиды.

Я тут же принялся раздавать распоряжения. Подключить кислород, назначить респираторные фторхинолоны. Позвонил Шумаковой, договорился о переводе пациента в инфекционное отделение. И, разумеется, незаметно поддержал его праной.

Вскоре его увезли в инфекцию.

– Саня, ну ты даёшь, – восхищённо сказал Шарфиков, глядя вслед каталке. – Я бы просто подумал, что пневмония, и всё. Написал бы стандартную схему. А ты по одному водостоку всё вычислил…

– Ничего такого, – отмахнулся я. – Хорошо собранный анамнез может ответить на многие вопросы. Слушай пациента внимательно, задавай правильные вопросы, он тебе сам половину диагноза расскажет. Запомни это, Стас. Не торопись писать диагноз, сперва выслушай человека.

Мы задержались в приёмном отделении, я принялся объяснять Шарфикову некоторые тонкости дежурства. Про сейф с наркотическими препаратами, бланки, журналы.

Козлова в это время решила ненадолго выйти на улицу подышать. И тут снаружи раздался истошный женский крик.

Ёлки-иголки, что случилось-то⁈

Мы с Шарфиковым выбежали на улицу. Козлова в панике держалась за свою голову, а в волосах у неё запуталась… летучая мышь.

– Вытащите её, прошу! – истерично воскликнула она.

Нет, ну бывает и хуже?

Глава 6

Я мгновенно принялся оценивать картину. Людмила Сергеевна Козлова стояла, вцепившись обеими руками в свои волосы, и орала на весь Аткарск. А в её волосах, ближе к виску, запуталась летучая мышь. Маленькая и ужасно перепуганная, она дёргалась в волосах и отчаянно пыталась выбраться. И только сильнее запутывалась в пышной шевелюре медсестры.

– Вытащите её! – истерично воскликнула Козлова. – Она меня укусит! Они же бешенство переносят, и она меня сейчас заразит! Я не хочу бешенства!

Чудный вечер, ничего не скажешь. Но бывает и хуже!

– Людмила Сергеевна, замрите, – спокойно скомандовал я. – Не машите руками. Вы её только сильнее пугаете. И себя заодно. Постарайтесь успокоиться.

Козлова всхлипнула, но руки опустила. Уже хорошо.

– Стас, – повернулся я к Шарфикову. – Давай бегом в приёмное отделение. Принеси любое чистое полотенце, живо!

Шарфиков сорвался с места и скрылся в стационаре. Через полминуты вернулся, размахивая полотенцем над головой.

– Вот! – выдохнул он.

Я взял полотенце, аккуратно набросил его на мышь. Та сразу притихла, перестала биться. В темноте зверьки успокаиваются. Осторожно, прядь за прядью, я вытащил коготки из волос Козловой. Мышь оказалась совсем крохотной, прямо летучий мышонок. Я отошёл на пару шагов и разжал полотенце. Она тут же расправила крылья и беззвучно растворилась в темноте.

– Улетела, – констатировал я. – Всё, представление окончено.

А ведь летучие мыши ассоциируются с вампирами. Надо иметь это в виду, может быть, пригодится для моего воскресного ритуала. Но пока не знаю как.

Козлова шумно выдохнула и опустила руки. И тут я заметил на её запястье две тонкие царапины. Неглубокие, но свежие.

– Стоп, – сказал я. – Дайте-ка мне руку.

Она нерешительно протянула запястье. Точно, царапины от когтей. Летучая мышь не укусила, но умудрилась поцарапать.

– Так, эти свежие царапины, думаю, из-за неё. А летучие мыши, как известно, переносчики бешенства. Идёмте назад в приёмное отделение.

– Бешенство? – Козлова побледнела ещё сильнее. – Я же говорила! Я говорила, что умру! Не хочу бешенства!

– Никто тут не умрёт, – отрезал я. – Идёмте.

Мы вернулись в приёмное отделение. Я усадил её на кушетку, надел перчатки и взялся за обработку. Промыл царапины перекисью водорода. Затем обработал антисептиком. Заодно незаметно прошёлся праной, на всякий случай, чтобы уж точно никакая зараза не прицепилась. Хотя при царапинах риск был и так невелик.

– Людмила Сергеевна, царапины неглубокие, это хорошо, – объяснял я по ходу дела. – Но по протоколу вам положена вакцинация от бешенства. Бешенство не лечится, поэтому тут перестраховываются всегда. Профилактика обязательна.

– Уколы? – она съёжилась. – Я уколов боюсь. Сорок штук в живот, слышала. Ужас какой!

– Это давно в прошлом, – усмехнулся я. – Сорок уколов в живот – это байки из позапрошлого века. Современная вакцина – это обычный укол в плечо. Шесть штук по схеме. Первый сегодня, второй на третий день, потом на седьмой, четырнадцатый, тридцатый и девяностый. Уколы вам сделают хирурги. Вы их даже толком не почувствуете.

Козлова немного успокоилась. Но всё равно вся ситуация явно далась ей нелегко.

Шарфиков всё это время стоял рядом и внимательно слушал.

– Я схему запомню, – серьёзно сказал он. – Бешенство – это же серьёзно. Я читал, что смертность сто процентов, если не поставить прививку вовремя.

– Правильно, Стас, – кивнул я. – Именно поэтому мы не игнорируем даже царапины. Лучше шесть уколов сейчас сделать, чем потом заболеть.

Я взял стационарный телефон и позвонил в хирургию. Сегодня там дежурил Никифоров, и он пришёл через пару минут. Выслушал историю про летучую мышь, и тут же расхохотался.

– То есть, Людмила Сергеевна, на вас напала летучая мышь? – Антон вытер выступившие слёзы. – Вы теперь у нас Бэтмен в юбке. Закажите себе крутой костюм и начните город от преступности спасать.

– Очень смешно, – буркнула Козлова.

– Да я любя, – Никифоров подготовил вакцину. – Зато история какая! Внукам будете рассказывать. «Как-то раз меня атаковала летучая мышь у приёмного отделения». Они вас заслушаются же!

Он ловко сделал первый укол в плечо. Козлова даже не сразу заметила, что это уже случилось.

Молодец. В очередной раз убедился, насколько же он вырос сам над собой. Раньше наверняка бы начал ныть, что он этого не умеет делать и надо позвать кого-то ещё.

– Как вы ловко! – восхитилась медсестра.

– А то, – усмехнулся Никифоров. – Теперь на третий день второй укол поставим. Всё будет хорошо.

Козлова потёрла плечо и улыбнулась.

– А видео не засняли? – обратился к нам Антон.

– Я вам сейчас дам видео! – Козлова начала приходить в себя и замахнулась на хирурга полотенцем. – Идите к себе давайте!

Никифоров ловко увернулся, подмигнул нам и отправился в хирургию.

Мы убедились, что с Козловой всё хорошо, и пошли в терапию. Когда проходили по коридору, лампочка над нами вдруг мигнула, вспыхнула, погасла, снова вспыхнула. И продолжила светить как ни в чём не бывало.

Шарфиков вздрогнул и схватил меня за рукав. Нервы его совсем расшатались за сегодняшнюю ночь.

И это ему даже пациенты песню Наруто ни разу не пели!

– Что это? – испуганно прошептал он. – Короткое замыкание? Пожар будет? Что делать?

– Старая проводка, – отмахнулся я. – Успокойся. Кречетов её менял, но не во всём здании сразу. Где-то участки доделали, где-то ещё нет. Видимо, до этого крыла пока не дошла очередь. Не дёргайся.

Шарфиков успокоился, отпустил мой рукав. А я сделал себе пометку. Надо напомнить Чердаку или Савчук, чтобы передали хозяйственной службе. Аудит аудитом, а конкретно эта лампа мигает прямо сейчас. Мало ли что. Старая проводка – штука коварная.

Я хорошо помнил, как из-за перегрузки системы в больнице один раз уже вырубало пробки. Это было по вине Власова, из-за его майнинг фермы в подвале. Но было же. Так что лучше не оставлять это дело без внимания.

В ординаторской я ещё час объяснял Шарфикову тонкости дежурства. Как вести журнал передачи смен, как разговаривать с ночными пациентами, а они порой бывали очень капризными. Что делать в нештатных ситуациях, кому и куда звонить. Стас старательно всё записывал в блокнот, иногда переспрашивал. Дотошный парень, это хорошо. Его рост над собой тоже хорошо заметен, что не могло не радовать.

Остаток ночи прошёл спокойно, даже получилось немного подремать.

Утром я показал Шарфикову, как сдавать смену. Как раз пришла Агишева.

– Татьяна Тимофеевна, – сказал Шарфиков, когда я доложил всё по пациентам. – А там в коридоре лампочка мигает. Возле семнадцатой палаты. Надо бы поменять, а то страшно.

Агишева кивнула.

– Спасибо, Станислав Олегович, – сказала она. – Передам хозяйственной службе. Ну как, разобрались с дежурством? Сможете брать полноценные смены?

Он зачем-то посмотрел на меня. Я улыбнулся и кивнул.

– Сможет, – сказал я. – Когда там ближайшее окошко есть?

– С пятницы на субботу, – ответила Агишева. – Тогда ставлю вас. Первое самостоятельное дежурство.

Шарфиков с готовностью кивнул.

Мы вышли из стационара и пришли в поликлинику. Я по своей традиции пошёл в столовую завтракать, Стас увязался со мной.

А в столовой по традиции сидел Савинов.

– О, дежурные пришли! – помахал он нам рукой. – Как ночь?

– Спокойно в принципе, – ответил я, присаживаясь напротив него. – Если не считать летучую мышь.

– Какую ещё мышь? – удивился Савинов.

И Шарфиков тут же гордо принялся рассказывать. Про летучую мышь, про Козлову, про уколы. А потом и про вчерашнее освидетельствование пьяного, и про легионеллёз. Всё в максимальных подробностях, чуть ли не поминутно.

– Саня меня так натаскал! – похвастался Стас и взмахнул вилкой с омлетом. Кусок омлета улетел в сторону, но тот этого даже не заметил. – Я теперь хоть сто дежурств могу! Теперь легионеллёз с закрытыми глазами узнаю! Поступает пневмония – и я сразу спрошу, кем человек работает. Водосток чистил? Опа, легионеллёз! Я теперь учёный.

– Ну прямо профессор, – усмехнулся Савинов.

– А то! – важно кивнул Стас.

Я только головой покачал. Энтузиазм у парня бил через край. Главное, чтобы в нужное русло.

Шарфиков ещё минут десять рассказывал про дежурство, а потом отправился к себе в кабинет. Мы с Савиновым остались вдвоём.

– Сань, у меня опять проблема, – сразу же сказал он. – Марина хочет, чтобы я научился готовить. Ну, для будущего ребёнка. Говорит, нельзя, чтобы отец семейства даже яичницу пожарить не мог. А я вообще не умею. Совсем.

Что ни день, так новая проблема.

– И в чём беда? – уточнил я.

– Вчера сварил макароны, – Савинов тяжело вздохнул. – И они слиплись в один ком. Их невозможно было есть! Марина сказала, что такими темпами наш ребёнок будет голодать. А я не могу этого допустить!

Я с трудом сдержал смех.

– Ярик, всё решаемо, – сказал я. – Существуют же специальные ролики в интернете. Пошаговые рецепты для начинающих. Включаешь себе такое видео и тупо повторяешь все ходы. Начни с омлета. Там всего два ингредиента – яйца и молоко. Испортить почти невозможно.

Хотя Гриша один раз умудрился, и после этого даже сковородку пришлось выкинуть.

Савинов заметно приободрился.

– Точно! – он хлопнул себя по лбу. – Омлет! Это же просто! Это я смогу! Спасибо, Сань, ты гений!

И умчался, на ходу доставая телефон. Видимо, искать тот самый ролик. Главное, чтобы кухню не спалил. Но если что, я не виноват.

У меня же после завтрака образовалось небольшое свободное окно. Вызовы были только через два часа, а всю бумажную работу я сделал. Ну, точнее, она никогда не заканчивалась, но сейчас я решил посвятить время другому.

И отправился в помещение будущего магазина. Это было буквально через дорогу от больничного комплекса.

Варя была уже там. Нам как раз доставили стеллажи, и она что-то помечала в блокноте.

– О, Саша, привет! – обрадовалась она. – Хорошо, что зашёл, как раз нужно кое-что обсудить.

– Давай по порядку, – кивнул я.

– Стеллажи пришли, – начала Варя. – Я вот как раз их только что приняла. Но один из них с браком. Стойка кривая, и полка треснула. Как думаешь, оставить?

– Нет, бракованное нам не нужно, – покачал я головой. – Я сейчас позвоню им и договорюсь о замене по гарантии.

Я тут же позвонил в контору, где мы и заказывали стеллажи, и обо всём договорился. Потом вернулся к Варе.

– Что ещё? – спросил я.

– Ремонт, – ответила девушка. – Стены надо покрасить, потолок побелить. Помещение в целом неплохое, но косметика нужна.

Я немного подумал над этим вопросом.

– В субботу в поликлинике будет общий субботник, – сказал я. – А после субботника можем заняться ремонтом здесь. Вдвоём с тобой управимся, может быть, ещё друзей на помощь позову. И стеллажи соберём, и всё подготовим.

– Отлично, – обрадовалась Варя. – Теперь про товар. Я уже договорилась с бабушкой о первой партии трав. Сборы, чаи, всё качественное, своё. Она обрадовалась, что её травы наконец пойдут в дело.

– Замечательно, – улыбнулся я. – Баба Дуня дело знает.

– И вывеска, – закончила Варя. – Надо заказать табличку. «Травяная лавка». Этим я займусь, найду, где сделают побыстрее.

– Договорились, – кивнул я. – Молодец, всё схвачено.

И тут дверь в магазин резко распахнулась. На пороге стоял Геннадий, тот самый сосед-скандалист, у которого я недавно диагностировал гайморит.

– Доктор! – заорал он с порога. – Мне стало лучше! Я дышу! Я носом дышу!

Он как раз был у меня вчера на приёме. Я сделал ему снимок и отправил к Григорьеву, а лор уже занялся лечением.

Геннадий демонстративно набрал полную грудь воздуха через нос, зажмурившись от удовольствия. Варя смотрела на это представление с лёгким изумлением.

– Рад за вас, Геннадий, – сказал я. – Лечение помогло.

– Ещё как помогло! – Геннадий оглядел пустое помещение. – А когда открываться-то будете? Мне ещё травки надо, вы обещали. Для пазух. И для души. Жена говорит, я стал спокойнее, когда дышать начал. Раньше всё орал, а теперь не ору!

Вообще-то он и сейчас орал, ну да ладно. Я достал небольшой пакетик с травами и отдал ему.

– Вот, держите, – сказал я. – Сбор для дыхательных путей. Заваривать как чай. Пить три раза в день.

Геннадий с гордостью взял мешочек.

– От души, люди добрые! – торжественно произнёс он. – Вот что значит хорошие соседи! Вот что значит правильные люди! Я про вас всему дому расскажу!

Он развернулся к выходу, но у двери вдруг остановился. Поднял пакетик к свету, понюхал его, прищурился. Потом резко повернулся обратно.

– А это точно для пазух травы, а не приворотное зелье? – подозрительно спросил он.

Ёлки-иголки…

– Это точно дыхательный сбор, – ответил я. – Обещаю.

Он снова прищурился и вышел из магазина.

Варя наконец не выдержала и тихо рассмеялась.

– Весёлый у нас сосед, – заметила она. – Хотя по-другому с тобой и быть не могло. Так, что ещё по вопросам…

Мы обсудили страничку в социальных сетях для нашего магазина, это тоже взяла на себя Варя. Я пообещал связаться с журналистом, может быть, получится организовать статью в честь открытия.

Решили ещё ряд вопросов, и я поспешил назад в поликлинику.

Настало время ехать на вызовы. Их сегодня было семь, и ничем примечательным они не отличались. Пара плановых, которые мне, как обычно, дала Лена. Остальные с ОРВИ да давлением.

Уже возвращаясь с последнего вызова, у одного из домов я заметил картонную коробку, в которой кто-то явно шевелился. Прямо у обочины, под кустом. Велел Косте притормозить и вышел посмотреть.

В коробке копошились пятеро котят. Совсем крошечные, ещё слепые, с прижатыми ушками. Они жались друг к другу и тоненько пищали. Рядом не было никого. Ни кошки-матери, ни хозяев.

Просто хозяева выбросили их и уехали. Великолепно.

Я тут же позвонил Лиле.

– Лиля, привет, – сказал я. – Тут такое дело. Нашёл коробку с котятами на улице. Совсем маленькие, ещё слепые. Я могу их в приют привезти?

– Конечно, вези, – без раздумий ответила Лиля. – Место найдём. Бедняжки! Я как раз сейчас в приюте, так что дождусь тебя!

У меня было время, так как вызовы я объездил довольно быстро. Осталось получить разрешение водителя.

– Костя, мы можем завести котят в приют? – обратился я к нему. – А то выкинул кто-то, а оставлять их жалко.

Костя добродушно усмехнулся.

– Всех-то тебе жалко, – пробурчал он. – Давай, завезём. Что уж теперь с тобой делать.

Я аккуратно поднял коробку и поставил на заднее сиденье. Лиля в сообщении скинула адрес приюта, и мы поспешили туда.

Нас уже ждали. Встречать меня вышла не только Лиля, но и Вера. Та самая девушка, с которой, собственно, началась моя жизнь в теле Сани Агапова.

Она тут же заглянула в коробку и охнула.

– Ой, какие маленькие! – воскликнула она. – Это же подсосные совсем. Им молоко нужно каждые три часа, специальное, заменитель кошачьего. Я сама буду их выкармливать, у меня уже есть опыт.

– Справишься? – уточнил я.

– Конечно! – уверенно кивнула Вера. – Не первый раз. Главное, выходить первые две недели.

Я впервые как следует разглядел приют изнутри. И, честно говоря, был приятно удивлён. Чисто, тепло, светло. Кошки сидели в просторных вольерах, а не в тесных клетках. У каждой была лежанка, миска, игрушки.

Отдельно стояли вольеры для собак. Вера постаралась на славу.

– У вас тут хорошо, – заметил я. – Не ожидал.

– Стараемся, – улыбнулась Вера.

После открытия магазина вполне можно отдавать приюту часть выручки. Дело хорошее, и зверям польза. Решено, так и сделаю.

– Ладно, мне пора, – сказал я. – Работы много. Лиля, созвонимся.

– Хорошо, – улыбнулась мне девушка.

Я сел назад в автомобиль, и мы с Костей поехали в поликлинику.

Начался стандартный приём. Всё то же самое: гастриты, давление, несколько случаев бронхитов. Первичные пациенты, постоянный с сахарным диабетом. Стандартный приём.

Примерно через час после начала приёма Лена отошла в рентген-кабинет за карточками. Но вернулась без них, зато с широкими глазами.

– Саш, тебе надо это видеть! – воскликнула она. – Срочно на третий этаж!

Так, глаз, не дёргайся, всё хорошо. Я даже спрашивать не стал. Попросил пациентов подождать и поспешил за Леной.

Картина была следующая. Шарфиков, с перекошенным от ужаса лицом, со всех ног бежал от Ренгачёва. У которого в руках была гигантская челюсть.

Какого… Нет, даже спрашивать не хочу.

– Саня, я решился на подвиг! – выкрикнул мне Шарфиков.

Какой ещё подвиг⁈ Вот дурак…

Глава 7

Я смотрел на Шарфикова, Шарфиков убегал от Ренгачёва.

– Ну на фиг, – я развернулся и попытался уйти к себе в кабинет, но меня остановила Лена.

– Саша, стой, ему надо помочь! – воскликнула она.

– Ну ты видела? – выдохнул я. – Тут уже мне скоро помощь понадобится!

Эх, ладно. Надо всё-таки разобраться, что тут происходит. Но то, что Шарфиков дурак, всё-таки неоспоримый факт.

Картина, надо сказать, была эпическая. Испуганный Шарфиков, который бежал со всех ног. Чересчур весёлый Ренгачёв. Огромная гипсовая челюсть размером с приличный арбуз.

– Стоп! – рявкнул я, и оба замерли как вкопанные. – А ну оба сюда подошли, живо. И объясните мне спокойно, что тут за цирк происходит. В очередной раз.

Шарфиков, тяжело дыша, спрятался за моей спиной. Ренгачёв торопливо завёл челюсть себе за спину, будто это могло хоть что-то изменить. Но как бы челюсть всё равно было видно.

– Женя, – я повернулся к стоматологу. – Ты вообще думал, что делаешь? Зачем ты гоняешься за человеком с куском гипса наперевес?

– Да я пошутить хотел! – виновато развёл руками Ренгачёв. – Он зашёл такой бледный весь, я и решил разрядить обстановку. Снял челюсть с полки, говорю: «Ну что, пациент, показывайте зубки». А он как заорёт и бежать. У меня чувство юмора дурацкое, ты же знаешь.

– Знаю, – вздохнул я. – Я твою лампочку до сих пор не забыл. Но обстановку разрядить у тебя явно не вышло. Стас, а ты чего тут забыл?

– Я к стоматологу пришёл! – отозвался Шарфиков. – Боюсь их до жути. И сказал Кристине, что я ради неё сделаю то, чего боюсь больше всего. Подвиг же!

Рука-лицо.

– Для того, чтобы девушка пошла с тобой на свидание, ты пошёл к стоматологу, – собрал я информацию воедино. – Испугался гипсовой челюсти и попытался убежать.

– Всё так, – он всё ещё стоял за моей спиной. – Кто ж знал, что этот меня пугать начнёт! А мне Колян сказал, что девушки любят подвиги.

Ёлки-иголки… Я уже собирался ответить, но тут в коридоре показалась сама Кристина. Виновница торжества.

– Это правда? – спросила она. – Ты ради меня решил сходить к стоматологу?

– Правда, – гордо кивнул Шарфиков. – Ты сказала, что мой поезд уехал. А я не хочу, чтобы мой поезд уезжал. Ты мне нравишься, и мой поезд должен прийти в твой вокзал!

Ох, ё… Благо Кристине, кажется, это понравилось.

– Ты же боишься стоматологов больше всего на свете, – сказала она. – Сам мне рассказывал. Ты даже в обморок один раз упал, когда бормашину услышал.

– Правда? – хихикнул Ренгачёв, но я тут же погрозил ему кулаком.

– Это ради тебя, – выдохнул Стас. – Ты мне нравишься больше, чем я боюсь стоматологов!

Кристина немного помолчала, а затем широко улыбнулась.

– Знаешь, – сказала она. – Это самое нелепое и самое прикольное, что для меня кто-либо делал. Вот реально. Якубов вон мне просто фотки свои скидывал, ну, сам понимаешь какие. А ты… ты реально пошёл к зубному. Преодолел свой страх. Это… это даже как-то трогательно.

Шарфиков замер, не веря собственным ушам. Я, честно говоря, тоже немного завис. Парень решил бороться за девушку через стоматолога. Оригинально, ничего не скажешь. До такого ещё надо додуматься.

– Ладно, Стас, – Кристина склонила голову набок. – Давай сходим на свидание. Я согласна дать тебе шанс.

Шарфиков просиял так, что им можно было освещать весь коридор вместо мигающих лампочек.

– Я… да! Конечно! – выпалил он. – Спасибо… То есть да, обязательно! Я…В общем, договоримся!

Кристина улыбнулась и ушла к себе. А Шарфиков запрыгал по всему коридору.

– Она согласилась! – воскликнул он. – Согласилась! Согласилась! Согласилась!

– Да все поняли, поняли, поняли, – отозвался Ренгачёв. – «Спасибо» не забудь сказать, это всё благодаря мне.

– Спасибо, – просиял Шарфиков. – Саня, и тебе спасибо! Мне тогда пора, надо всё продумать!

Он почти бегом скрылся в другом конце коридора.

– Я пойду, жду тебя в кабинете, – сказала и Лена, тихо наблюдавшая всю эту картину.

И тоже ушла. Мы с Ренгачёвым остались вдвоём.

– Давай челюсть на место вернём, – вздохнул я. – Женя, мы договаривались: без таких приколов. Тем более над Шарфиковым, который всё за чистую монету воспринимает.

– Да я не думал, что он так испугается, – Ренгачёв виновато пожал плечами. – Мне казалось, это смешно. У меня вообще юмор такой, специфический. Не всем заходит.

– Вот именно, что не всем, – хмыкнул я. – С таким юмором надо поаккуратнее. А то совсем перестанут люди к стоматологам ходить.

Ренгачёв усмехнулся, но как-то невесело.

– Вообще это проблема серьёзная, – серьёзным тоном сказал он. – Помнишь, уже говорил тебе, что мы с Измайловым не справляемся. Всё постепенно хуже становится. Сейчас записывается много людей с потемнением эмали.

– Потемнения эмали? – переспросил я.

– Ага, – кивнул Ренгачёв. – Приходят пациенты, в основном молодые, и жалуются, что зубы стали пятнистыми. И это не кариес, не налёт от кофе или сигарет. Именно сама эмаль меняет цвет. Сероватые такие пятна, иногда коричневатые. Я сначала на флюороз грешил. У нас в воде фтора немного, но мало ли, может, человек чай литрами пьёт. Только это не флюороз. Мы с Измайловым голову сломали, а понять не можем. И пациентов таких всё больше становится.

Очень странно. Причина определённо должна быть.

– И поэтому нагрузка только растёт, – закончил Ренгачёв. – Позарез нужен третий стоматолог.

– Я поговорю об этом, решу вопрос, – кивнул я. – А ты давай больше без догонялок с гигантской челюстью. Откуда она вообще у тебя?

– Да на Озоне заказал, по приколу, – отмахнулся тот. – Знаешь, у детских стоматологов всякие игрушки бывают. А у меня вот…

Железная логика.

– Ладно, мне пора, – вздохнул я.

И отправился продолжать приём. После уже пошёл к Савчук, сказать про стоматолога.

Елизавета Михайловна была в кабинете и выглядела очень расстроенной. Что-то случилось, и дело тут явно не в работе. Но сначала – деловой вопрос.

– Елизавета Михайловна, я по важному делу, – начал я. – Нам в поликлинику нужен третий стоматолог. Ренгачёв говорит, что они с Измайловым уже не справляются.

Савчук вздохнула и потёрла виски.

– Александр Александрович, я бы рада, – сказала она. – Но это вопрос не ко мне. Тут нужно ставки открывать, бюджет двигать, это всё-таки пусть главный врач делает. Кречетова выписывают, с понедельника уже выходит. Я передам ему, он займётся.

Кречетов обладал талантом находить нам в поликлинику новые кадры, так что в нём я не сомневался.

– Хорошо, – ответил я. – К проверке всё готовится, тут можете не переживать. Документы уже почти все подготовили, так что комиссия может взяться за любой участок.

– Хорошо, – отозвалась Савчук. – Знала, что на вас всегда можно положиться.

С рабочими вопросами было закончено.

– Елизавета Михайловна, а у вас-то всё в порядке? – мягко спросил я. – Вид у вас неважный сегодня.

Она замялась, потом махнула рукой.

– Да что уж там, – вздохнула она. – Мы же с Эдиком съехались. И оказалось это всё совсем не так радужно, как я представляла. После развода я столько одна жила и как-то привыкла. А тут… Носки по всей квартире моей разбрасывает. Кружку на стол без подставки ставит, круги от неё остаются. В ванной после него вечно лужи. Вообще не понимаю, как можно так мыться, что лужи потом! Я понимаю, что это всё мелочи, ерунда. Но я срываюсь, начинаю пилить его. Он сразу обижается. Как-то не складывается всё.

Понятно, стандартная проблема. Когда два взрослых человека съезжаются, у них неизбежно начинаются конфликты на бытовой почве. Каждый привык жить по-своему, и привыкнуть к новому укладу бывает не так уж и просто.

– Елизавета Михайловна, это совершенно нормально, – сказал я. – Вы оба много лет прожили поодиночке, у каждого свои привычки. Это притирка, через неё все проходят. Просто дайте себе время. И поговорите с ним. Только не нотации читайте, а спокойно объясните, что именно вам важно. Что для вас чистота – это не каприз, а вопрос комфорта. И его выслушайте, что важно ему. А дальше ищите компромисс.

– Какой тут компромисс с носками! – грустно усмехнулась она.

– Самый простой, – пожал я плечами. – Поставьте в прихожей корзину для носков. Чтобы он приходил домой, тут же снимал их и бросал в корзину. И всё.

Савчук задумчиво помолчала.

– Корзину для носков… – медленно проговорила она. – А ведь и правда. Чего я раньше не додумалась! Спасибо, Александр Александрович. Вы прямо семейный психолог, а не терапевт.

– Я по совместительству, – усмехнулся я. – Психологию читаю на досуге, мне это кажется интересным предметом. В общем, главное – разговаривать. Проговаривайте, что именно вас не устраивает, и идите навстречу друг другу.

– Я поняла, – кивнула Елизавета Михайловна. – Спасибо вам.

Я улыбнулся и вышел из её кабинета. Пара Савчук и Чердак переживала новые трудности, но трудности обычно закаляют.

Вышел из главного корпуса и решил заглянуть в льготную аптеку. Я давно уже там не был и решил проверить документы на случай, если проверка захочет посмотреть и её.

У окошка стояла небольшая очередь, несколько пожилых людей с рецептами. Женщина, которая стояла на выдаче, увидела меня и вздохнула.

– Александр Александрович, как хорошо, что вы зашли, – сказала она. – У нас тут беда. Пациенты идут за препаратами, а их нет. Поставщик снова задерживает поставку, уже вторую неделю. Люди ругаются, а мы только руками разводим. Неприятно ведь, человек шёл, надеялся, а лекарство получить не может.

Я нахмурился. Вот как чувствовал, что здесь снова кроется проблема.

– А что именно задерживается? – спросил я.

Она протянула мне список. Я пробежал глазами. Несколько наименований для диабетиков, два препарата от давления, инсулин.

– Почему сразу мне не сказали? – спросил я. – Мы же договаривались: о любых задержках сообщать мне лично.

– Да как-то отвлекать вас не хотела, – смущённо отозвалась она.

Детский сад какой-то. Я взял список препаратов и достал телефон. Со складом у меня однажды уже был неприятный разговор. Когда нам не привезли жизненно важные препараты, в частности Микофенолат.

Позвонил на склад, объяснил ситуацию. Меня почти сразу узнали, начали сбивчиво объяснять, что у них на складе случилась поломка холодильного оборудования, часть отгрузок встала. Бывает, но Аткарск-то тут при чём?

В итоге, после короткого, но предметного разговора, я добился обещания первоочередной поставки именно к нам. С инсулином в приоритете, для наших диабетиков.

– На этой неделе всё привезут, – сказал я работнице аптеки. – Инсулин в первую очередь. И ещё раз прошу вас: если что-то идёт не так, сразу сообщайте мне.

– Хорошо, Александр Александрович, извините, – смущённо кивнула она.

Я вернулся в свой кабинет, сел за бумажную работу. До вечера больше никто не отвлекал.

После работы я решил сходить в ФОК. Вес я скинул уже прилично, при последнем взвешивании весы показали сто килограмм ровно. Но останавливаться на этом, конечно же, не собирался.

Тем более что и голову неплохо было бы разгрузить после тяжёлого дня. Нет лучше способа разложить мысли по полочкам, чем хорошая физическая нагрузка.