Текст книги "Бывает и хуже? Том 9 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Бывает и хуже? Том 9

Глава 1

С этой старушкой явно было что-то не так. Моя прана никак не могла определить, что именно. Я сосредоточился и направил её повторно.

Так, никакой порчи нет. На Варю ничего не проецируется, энергия крутится вокруг самой старухи. Это не порча… Так а что это?

Похоже, бабка действительно провела какой-то ритуал с травами. И вероятно, она действительно пыталась наслать порчу на Варю. Вот только в итоге она только себя отравила и вот-вот это почувствует.

Не успел я про это подумать, как старуха охнула и схватилась за грудь. Глаза у неё закатились, она принялась оседать на пол. Я успел подхватить её за плечи, не давая упасть.

– Что с вами? – испуганно спросила Варя.

– Кажется, она выпила отвар из каких-то трав, пытаясь наслать на тебя эту самую «порчу», – пояснил я. – И вызвала сильнейшее отравление.

Такое мудрёное, что я со своей праной не сразу его и распознал. Выглядело это совсем не так, как привычные мне заболевания.

Варя тут же забыла про только что состоявшийся разговор, отложила свои обиды и страхи и деловито опустилась на корточки рядом со старухой.

– Что вы пили? – быстро спросила она. – Какие травы? Как ритуал проводили? Говорите быстро, это важно.

Старуха хватала ртом воздух. Лицо её посерело, на лбу выступила испарина.

– Аконит… – прохрипела она. – Аконит с беленой смешала… заговор начитала… и сама выпила. Чтоб порчу-то на девку перебросить… а оно… а оно внутри застряло…

Аконит. Один из сильнейших растительных ядов, которые только существуют в этом мире. Даже малая доза способна остановить сердце. А она ещё и белену туда добавила, для верности. Чудо, что бабка вообще до сих пор дышала.

Времени на размышления не было. Я тут же принялся вливать в неё прану.

Теперь, когда мне известно, что именно произошло, работать праной будет легче.

Я нейтрализовывал отравление постепенно, не давая ему распространиться по организму. Нельзя дать добраться яду до сердца. Алкалоиды аконита бьют именно по сердечному ритму и медлить здесь нельзя.

Теперь мне понятно, почему прана показала такой странный тёмный сгусток. Это просто банальное отравление, а никакая не порча, направленная на другого. Я вливал прану ещё и ещё, спасая жизнь той, которая пыталась сглазить Варю.

Варя тем временем уже рылась в собственной сумке. Выудила оттуда термос и какой-то мешочек.

– Вот, пейте, – она открутила крышку и поднесла к губам старухи. – Это отвар расторопши. Поможет печени токсины вывести. Аконит по печени крепко бьёт, её сейчас поддержать надо.

Старуха послушно сделала несколько глотков. Через минут десять совокупность наших с Варей усилий дала свои результаты. Старуха глубоко вздохнула, а взгляд её прояснился. Она ошарашенно смотрела то на меня, то на Варю.

– Отпустило, – проговорила она. – Совсем отпустило. А я ведь думала: всё, помираю…

Она помолчала, собираясь с силами. А потом вдруг сгорбилась, как будто стала ещё меньше.

– Простите меня, – тихо сказала она. – Не хотела я по-настоящему того. Думала, припугну только девку, и всё. Заговор так, для острастки. А оно вон как обернулось. Чуть на тот свет сама не отправилась.

– Это не игрушки, – серьёзно сказал я. – Вы выпили серьёзный яд и могли в один миг себя убить. Хорошо, что мы вовремя оказались рядом. В другой раз могло так не повезти.

– И порчу насылать это не самый лучший поступок, – добавила Варя. – Что я вам сделала-то?

– Узнала я, что лекции ты читаешь, про травы учение распространяешь, и зависть на старости лет взяла, – призналась та. – Мой-то ларёк особо спросом не пользуется, мало кто про него знает. А про вас уже в городе поговаривают. Вот я и…

Понятно. Банальная зависть и ничего более.

– Я надеюсь, больше такого не повторится, – серьёзно сказал я.

Старуха закивала, пристыжённо опустив глаза.

– Не буду больше, – пообещала она. – Ни Варьке мешать не буду, ни магазину вашему. Торгуйте себе на здоровье, места всем хватит.

– Вы ещё отвара выпейте сегодня, – сказала Варя. – Чтобы окончательно в себя прийти. До свидания.

Я ещё раз проверил старуху праной, и мы с Варей ушли. Вот это проведали конкурентку!

– Ты передал ей часть своей праны, да? – спросила меня Варя, когда мы вышли с рынка. – Я это увидела.

Варя плохо понимала, что вообще представляет из себя моя прана. Считала её просто жизненной энергией. Но умела видеть эти потоки, как она сама выражалась, «светом внутри меня».

– Да, – ответил я. – Иначе она бы не выжила.

– Сколько же зависти может быть в человеческом сердце, раз она решилась на порчу, – покачала головой девушка. – Это одно из самых подлых действий, которые только можно совершить.

– Главное, что мы её спасли, – ответил я. – И попутно узнали кое-что очень интересное.

– Это что же? – удивилась Варя.

Я улыбнулся.

– Она сказала, что многие люди уже прознали про нас, – ответил я. – Многие знают тебя как лектора со школы здоровья. Ты начала постепенно убеждать город, что действительно хорошо разбираешься в этой теме. И для нашего магазина это несомненное преимущество.

По идее, сильная надобность в открытии магазина для меня исчезла. Ведь я теперь оставался работать в поликлинике. Но от своего плана решил не отказываться.

– Раз уж мы занялись делами по поводу нашего магазина, составишь мне компанию в просмотре помещений? – спросил я у Вари. – Я нашёл три адреса, могу договориться о встречах.

– Давай, – оживилась девушка. – Пойдём!

Я позвонил арендодателям, как раз некоторые были свободны, и мы отправились на первый адрес.

Первое помещение находилось в самом центре, на первом этаже жилого дома. Улица Советская была самой оживлённой в Аткарске, и люди ходили по ней туда-сюда постоянно. Но из-за этого цена на аренду была неоправданно высокой. К тому же внутри требовался ещё и ремонт, в такой обстановке магазин открывать было нельзя.

– Нет, Саш, – покачала головой Варя, подтверждая мои мысли. – Слишком дорого для старта. Аренда нас задушит ещё до первой прибыли. Да и ремонт влетит в копеечку.

Я был с ней полностью согласен.

Второе помещение оказалось на окраине, в частном секторе. Недалеко от дома, который я снимал изначально, когда оказался в этом мире.

В этот раз аренда была довольно дешёвой, и ремонт не требовался. Но помещение находилось почти в конце улицы. Глухие заборы, ни одного человека на улице.

– Сюда никто не дойдёт, – сказал я. – Смысл открывать магазин там, где его никто не увидит? Нет, тоже не подходит.

Варя была со мной абсолютно согласна.

А вот третье помещение нас обоих сразу зацепило. Небольшое, с витриной и отдельным входом. Раньше тут располагался цветочный киоск, так что и подсобка имелась, и санузел. Всё было в приличном состоянии, срочного ремонта не требовалось. Цена за аренду дороже, чем во втором варианте, но потянуть было можно.

Варе оно тоже сразу понравилось. Она с интересом осматривала всё, уже явно прикидывая, как и что расставить.

– Вот это наше прям, – с горящими глазами заявила она. – Точно тебе говорю. Гляди, тут и бабушки целыми днями мимо ходят, а они травы любят. И от поликлиники близко, люди после приёма заглядывать будут. И витрина хорошая, всё видно с улицы. То что надо.

– Согласен, – кивнул я. – Место отличное.

Хозяин помещения Борис Кабанов, мужчина лет пятидесяти, крякнул и почесал затылок.

– Место-то отличное, не спорю, – сказал он, отводя глаза в сторону. – И я рад, что вам нравится. Но должен предупредить, тут есть один нюанс.

Я насторожился. «Один нюанс» – это всегда что-то интересное.

– Какой? – спросил я.

Ответить Кабанов не успел. Дверь в помещение с грохотом открылась, и внутрь влетел мужчина лет сорока, в растянутой майке и шлёпках.

– Опять⁈ – заорал он с порога. – Опять сдаёшь, Боря⁈ Я ж тебе говорил! Никаких торгашей мне тут не надо!

Кабанов виновато вздохнул.

– Вот, – сказал он. – Это и есть нюанс. Сосед, Геннадий.

Геннадий упёр руки в бока и тяжело дышал.

– Кто такие? Чем торговать собрались? – резко спросил он.

– Травами, – спокойно ответила Варя. – Лекарственными. Сборы, настойки…

– Травами⁈ – Геннадий аж задохнулся от возмущения, будто она сказала что-то непристойное. – Да вы что! У меня ж аллергия! Я от вашей ромашки чихать буду без остановки! А запах? А пыль от этого вашего сена? Нет уж! Не позволю!

Что ж, нюанс понятен. Скандалист, который привык развлекаться вот такими способами. Сегодня травы ему не угодили, завтра вывеска не такого цвета. Такой сосед мог вымотать нервы кому угодно.

Хозяин помещения смотрел на меня безо всякой надежды. Видимо, именно поэтому помещение и пустовало. Желающие пугались Геннадия.

По сравнению с Геннадием Йориковичем, скелетом Ткачёва, этот Геннадий совсем не страшный.

– Аллергия, говорите, – повторил я. – И давно вы мучаетесь?

– Да всю жизнь! – фыркнул тот. – Весной вообще беда. Глаза слезятся, нос течёт, чихаю до посинения. И вы тут со своими травами!

Я проверил мужчину праной. Картина сложилась мгновенно. Никакой серьёзной аллергии у мужика не было. Только хронический насморк, заложенность, искривлённая носовая перегородка и вечно воспалённые пазухи. Гайморит, недолеченный и запущенный. Человек просто привык, что у него вечно заложен нос, и списывал всё на аллергию.

– Это у вас не аллергия, – сказал я. – А хронический гайморит. И нос вы себе когда-то ломали, перегородка кривая. Дышите плохо, особенно по утрам, верно? И голова к вечеру тяжёлая, в области лба давит?

Геннадий осёкся. Воинственный запал у него начал стремительно пропадать.

– Ну… давит, – растерянно признал он. – По утрам и правда дышать трудно. А вы… вы откуда знаете?

– Я врач, – сказал я. – Терапевт из поликлиники, тут рядом. И я хорошо вижу, в чём тут проблема. И она вовсе не в аллергии.

Геннадий растерянно уставился на меня. Такого поворота он не ожидал.

– И что… – он сглотнул. – И что с этим делать-то?

– Лечить, – пожал я плечами. – Нормально, по уму. Приходите в понедельник ко мне на приём, посмотрю вас как следует. Отправлю на обследование, назначу лечение. А Варя вам ещё и сбор подберёт, специально для пазух. Эвкалипт, шалфей, для промываний. Вот вам и травы пригодятся, прямо по соседству брать будете.

Повисла пауза. Геннадий хлопал глазами, переваривая информацию. И явно не знал, как реагировать.

– Так это… – он почесал в затылке. – Они мне помочь могут?

– Могут, – подтвердил я.

Геннадий помолчал ещё немного. А потом резко улыбнулся.

– Так а чего ж вы сразу не сказали! – воскликнул он. – Открывайтесь, конечно! Какие вопросы! Хорошее дело – травы. Полезное. Я ж не против хорошего дела. Это я так, для порядка.

Он повернулся к опешившему Кабанову.

– Сдавай, Боря, чего стоишь! – распорядился он. – Нормальные люди. Доктор вон какой грамотный. Пусть открываются.

И гордый собой, будто это он только что всё устроил, Геннадий направился к выходу. У двери обернулся.

– Так я в понедельник приду, да? На приём? – уточнил он.

– Буду ждать, – кивнул я. – С утра подходите в кабинет четыре, первый этаж.

Дверь за ним закрылась.

– Ну вы даёте, – восхищённо сказал Кабанов. – Так просто разобрались с главным скандалистом, который тут житья не давал никому! У меня цветочный магазин из-за него и съехал, мол, аллергия у него на цветы была. А вы так просто его усмирили!

– Ерунда, – пожал я плечами. – А помещение нам нравится, готовы снять. Правда, Варя?

Девушка тут же кивнула.

– Так это же прекрасно! – обрадовался Кабанов. – Давайте тогда договор подписывать!

Мы заполнили два договора, расписались. Я заплатил деньги за первый месяц, он передал ключи. И довольный уехал.

– Ну всё, помещение у нас есть, – улыбнулся я. – Первый шаг сделан.

– Ещё какой, – радостно кивнула Варя.

Дело сдвинулось с мёртвой точки.

Я закрыл дверь на ключ, один отдал Варе, другой оставил себе. Девушка уже строила планы, что именно она будет делать в магазине, и я особо ей не мешал.

Проводил её до дома, зашёл за Лилей, и мы отправились к Бумагину. Свою вечеринку в честь съезда матери он планировал несколько дней.

Возле подъезда встретили Лену и втроём поднялись на нужный этаж.

Позвонили в дверь. Илья открыл почти сразу и улыбнулся какой-то натянутой улыбкой.

– Саша, привет, – кивнул он. – Рад, что ты пришёл.

– Это Лиля, – представил я ему девушку. – А это Илья, наш гастроэнтеролог.

Мы прошли в комнату. Она была украшена шариками, стояли коробки с заказанной пиццей, сок, газировка, чипсы. И… ни души.

– Проходите, садитесь, – суетливо предложил Илья. – Вот, угощайтесь.

Ёлки-иголки…

– А больше никто не придёт? – осторожно спросила Лена.

Илья торопливо отвернулся в сторону.

– Я много кого приглашал, – сказал он как можно веселее. – Но дела у всех. Похоже, заняты в субботу вечером. Ну вот вы пришли, уже здорово.

Это ужасная история. Илья изначально был не самым приятным коллегой. Но он проделал колоссальную работу над собой. И разительно изменился. И сейчас эта ситуация была для него просто ужасной.

Ну уж нет. Так не пойдёт.

– Да, у врачей всегда напряжённые графики, – бодро сказал я. – Но мы забыли позвать главную грозу вечеринок! Человека, который со мной терпел твою музыку.

Я набрал Гришу, сказал ему захватить Стасю и дуть на вечеринку.

Через двадцать минут в дверь позвонили. На пороге стояли Гриша и Стася, причём у Гриши на плече покоился магнитофон. Понятия не имею, где он взял это старьё.

– А что сразу меня не позвали? – с порога завопил Гриша. – Сейчас устроим тут тусу-джусу. Илья, хоть научу тебя правильную музыку слушать!

Магнитофон на его плече ожил, и Гриша, дрыгаясь в непонятном танце, пошёл в комнату. Жидков со своей джигой-дрыгой ему бы точно позавидовал.

– Я его уговаривала не брать магнитофон, но он сказал для антуража нужно, – вздохнула Стася. – Привет, Илья.

– Привет, – смутился тот.

Однажды у них был эпизод, где Илья пытался флиртовать со Стасей и тут же получил от Гриши, но теперь это всё было в прошлом.

– Ну, теперь можно праздновать, – я хлопнул Бумагина по плечу. – Идём!

Квартира ожила. Лиля завела разговор, втягивая всех в общую беседу. Гриша продолжал быть «диджеем Гри», как он себя назвал.

Лена поначалу держалась скованно. После того нашего с ней разговора ей, видимо, всё ещё было немного неловко передо мной. Сидела тихо, в беседу почти не вступала. Но Бумагин, расслабившись и развеселившись, то и дело оказывал ей знаки внимания. И постепенно Лена оттаяла, расслабилась, начала улыбаться.

В середине вечера Гриша предложил сыграть в игру.

– Давайте в «Я никогда не», – выпалил он. – Классика жанра! Кто чего не делал, тот загибает палец. Кто загибает пять пальцев – тот выполняет желание.

Затею все поддержали, и игра началась. Кто-то никогда не брал больничные, кто-то никогда не пел в душе. Многие варианты были абсурдными, и все смеялись. Первыми все пять пальцев загнул Гриша.

– Ну ладно, давайте своё желание, – вздохнул он, тряхнув лохматой головой.

– О, можно я? – усмехнулась Стася. – Вам понравится!

Она что-то сказала Грише на ухо, и тот обречённо вздохнул.

Включил на своём магнитофоне песню «За деньги да» и громко принялся её петь. Пока Стася снимала всё на телефон «для истории».

Абсурдная же ситуация. Думаю, все насмеялись на год вперёд.

– А я никогда не целовался, – вдруг сказал на своей очереди Бумагин.

Все уставились на него с изумлением. Да, неожиданное признание.

– Так это, исправить хочешь? – поинтересовался Гриша.

– Он вряд ли хотел услышать этот вопрос от тебя, – вздохнула Стася.

– Ну, нам всем придётся загибать пальцы, а у Ильи всё впереди, – улыбнулся я. – Кому ещё пиццы?

Вечер прошёл весело. К его концу Бумагин и думать забыл о не задавшемся начале. А ещё начал заинтересованно посматривать на Лену. Интересно…

Вечер закончился, Лена отправилась домой, а Лиля решила остаться у меня.

Утро воскресенья я начал с визита в администрацию. Решил сделать дело, которое откладывал довольно долго.

Шмелёв принимал и по выходным, если дело срочное, а у меня было как раз такое.

– Агапов, – мэр кивнул мне на стул. – С чем пожаловали в выходной?

Я не стал ходить вокруг да около.

– Вячеслав Егорович, – сказал я. – Я в своё время помог вам с Коршуновой. Серьёзно помог, сами знаете. Теперь мне нужна ваша помощь.

Шмелёв чуть нахмурился, но кивнул, давая понять, что слушает.

Я рассказал ему про тренера из ФОКа. Про того самого равнодушного типа, которому плевать на посетителей. Который не следит за техникой, не поправляет новичков и по чьей вине уже случались травмы. И про то, что директор ФОКа не может его уволить, потому что тренер приходится кому-то там племянником.

– Так что вы от меня хотите? – развёл руками Шмелёв. – Я в чужие дела лезть не привык. ФОК, тренеры – это не моя епархия.

– Вячеслав Егорович, – мягко напомнил я. – А история с Коршуновой, где я вашу репутацию, можно сказать, спас? Я ведь тогда не отказал. Так что сейчас прошу вашей помощи.

Шмелёв долго смотрел на меня. Потом тяжело вздохнул.

– Умеете вы убеждать, Агапов, – проворчал он. – Ладно, я разберусь. Позвоню кому надо. Из-за одного нерадивого племянника люди калечатся, это никуда не годится.

– Спасибо, – искренне сказал я.

– И это всё? – прищурился мэр.

– Почти, – ответил я. – Есть ещё один вопрос. Надписи на стенах. Вы же видели, по всему городу появляться стали. Заборы, стены домов – всё разрисовано. Город от этого выглядит запущенным.

Шмелёв поморщился.

– Видел, – признал он. – Безобразие, согласен. Дам указание коммунальщикам, пусть закрасят. И Росгвардейцы вечером уже начали патрулировать город, может, поймают этих художников.

К этим надписям у меня был свой, особый интерес. Но об этом мэру знать было незачем.

В конце разговора Шмелёв вдруг откинулся в кресле и с любопытством меня оглядел.

– Знаете, Агапов, странный вы человек, – сказал он. – Другой бы на вашем месте что-то для себя бы просил. А вы всё за кого-то просите. То за город, то за людей. Зачем вам это?

Я пожал плечами.

– Просто не могу по-другому, – ответил я.

Шмелёв хмыкнул. Но больше ничего не сказал.

Большую часть воскресенья я вновь посвятил тренировке и домашним делам. А к вечеру облачился в свой вампирский наряд и поспешил на новую вечеринку.

Добрался до нужного дома. Пустили меня на этот раз без проблем. Внутри было гораздо больше людей, чем неделю назад. Вампирская мода распространялась с удивительной скоростью.

«Арнольдиха» стояла на своём привычном месте, в центре. Её лица снова было не видно, но я знал, что это она. Стоило мне войти, как она вскинула руку, и в зале повисла тишина.

– Эдвард пришёл, – раздался таинственный голос из-под потолка. – Он принёс кровь.

По залу пробежал шёпот. Десятки глаз устремились на меня. Я держался спокойно, как и подобает уважаемому члену клана.

«Арнольдиха» неспешно приблизилась ко мне и протянула руку. Я отдал ей кувшин, в который успел перелить «кровь» из бутылки.

– Хорошо, – проговорила она, оглядывая меня. – Ты справился, Эдвард. Я знала, что ты не подведёшь.

И в этот самый момент за моей спиной раздался голос. Голос Эдгара, который, оказывается, всё это время стоял прямо позади меня.

– Эдвард, – произнёс он медленно. – Я знаю, кто ты.

Я обернулся.

В руке Эдгара тускло поблёскивал ритуальный кинжал.

Ну, приехали.

Глава 2

Эдгар стоял напротив меня и держал в руке острый кинжал. И что-то мне подсказывало, что он не сыр им решил порезать.

Десятки глаз «вампиров» смотрели на нас со всех сторон, и в помещении повисла тишина.

Ёлки-иголки! Ну вот и угораздило же меня…

– Скажи это, – отозвался я. – Вслух.

Он громко сглотнул, а кинжал в его руке дрогнул.

– Ты… – голос у него сорвался, и он начал заново, почтительным шёпотом. – Ты высший вампир. Один из Первоначальных. Мне говорили, что ты врач. Я не понимал этого, но только высшие вампиры способны помогать людям. Значит, кровь в тебе древняя, кровь первоначального вампира. И если я изопью её…

Ага. Понятно. Тут мою кровь как бы испить желают. Вот так живёшь, лечишь людей, а потом тебя называют вампиром-прародителем и хотят кровь твою как компот выпить. Карьерный рост.

Внешне я сохранил полную невозмутимость и глянул на Эдгара устало и снисходительно.

Старейшина с моим кувшином в руках громко охнула.

– Так ты… – её голос, по-прежнему обработанный, снова донёсся с потолка. – Ты и вправду Первоначальный вампир?

Что ж, обернём ситуацию в свою пользу тогда, что уж делать.

– Первоначальный, – подтвердил я.

По залу пронёсся вздох. Почти все подростки начали смотреть на меня с видимым уважением. Но не все готовы были сразу же поверить в только что созданную мной теорию.

– А докажи, – выкрикнул кто-то осмелевший. – А то так любой может назвать себя Первоначальным вампиром!

– Да, докажи! – подхватил другой голос. – Чем ты лучше нас?

Толпа загудела. Эдгар растерянно завертел головой, кинжал в его руке заходил ходуном. Ещё немного, и весь мой авторитет рассыплется прямо тут, в этом подвале. Нет уж, так не пойдёт.

Будут им доказательства.

– Ты, – я указал на крикуна из задних рядов. – Подойди.

Вампир замялся, но под взглядами остальных вышел вперёд. Молодой совсем, ему вряд ли больше восемнадцати. Но желудок себе уже успел испортить, заработал хронический гастрит. И прямо сейчас у него как раз обострение, прана видит это хорошо.

– У тебя горит вот здесь, – я коснулся пальцем его живота, под рёбрами. – По ночам особенно. Кислый вкус во рту. И боли.

Он отшатнулся и вытаращился на меня.

– Откуда… откуда ты знаешь? – спросил он.

– Я Первоначальный, – спокойно ответил я и положил ладонь ему на живот. – Прими мою помощь.

Я влил ему немного праны, снимая симптомы. Совсем немного, но этого хватило.

– Не жжёт, – прошептал он. – Всё прошло!

Я выпрямился и обвёл вампиров взглядом.

– Я чувствую вашу боль, – произнёс я. – Чувствую ваши страхи и сомнения. Но я здесь не за тем, чтобы доказывать что-то.

Вампиры зашептались, и я понял, что поверили мне уже почти все.

– Среди вас, – продолжил я, – есть тот, кто использует ваш клан как ширму. Прикрытие. Один из вас прячется за вашими капюшонами, за вашей верой, а сам ворует. Ворует драгоценности, деньги и пользуется при этом добрым именем вампира!

Может, перебор? Хотя нет, после фокуса с праной они слушали меня, как завороженные.

– Это самое низшее поведение для вампира, которое только можно было представить, – взмахнул я руками. – И если в клане есть хоть один такой человек, то весь клан прогнил.

Тут зал взорвался, вампиры заговорили разом.

– Это не я!

– Я ничего не брал!

– Клянусь кровью, я чист!

Они заверяли меня наперебой, тянули ко мне руки. И в этом гуле невозможно было разобрать, кто врёт, а кто говорит правду.

Я поднял ладонь вверх. Шум сразу же стих, снова повисла тишина. О, прикольно.

– Я вам не верю, – заявил я. – Слова ничего не стоят. А вот поступок стоит многого. Как вы можете считать себя вампирским кланом, если тут происходит такое?

Кивнул в сторону боковой двери, ведущей в отдельную комнату. Именно там «Арнольдиха» и предлагала мне совершить ритуал.

– Если виновный придёт вон туда, для разговора со мной с глазу на глаз, я останусь, – заявил я. – Я разберусь, помогу вам. Но если он струсит и спрячется за спинами остальных… тогда я уйду. Навсегда. И заберу с собой всё, на что вы надеялись. Только учтите: я сразу почувствую обман. Туда должен зайти только истинно виновный.

Я развернулся и неторопливо пошёл к двери. Открыл её, вошёл в ту самую комнату со старой кроватью. Скрестил руки на груди.

И принялся ждать.

Не уверен, что моя затея вообще сработает. Хотя смотрели они на меня, словно я действительно вампирское божество.

Минута. Другая. За дверью стояла тишина. Я уже подумал, что и в самом деле никто не придёт, как вдруг дверь скрипнула.

Она медленно открылась. И на пороге показался молодой человек, который чертами лица кого-то мне сильно напоминал. Так это и есть Арнольд? Столько раз видел его в общей толпе – и даже не знал, что это был он.

Он сделал шаг внутрь, прикрыл за собой дверь. Стоял, разглядывал меня с прищуром, и в глазах его не было ни страха, ни почтения. Один холодный расчёт.

– Я тебе не верю, – заявил он. – Вампиров не существует, и весь этот бред, что ты наговорил там, на меня не сработает.

Привет, Арнольд.

– Но тем не менее ты пришёл, – негромко заметил я.

– Только чтобы сказать, что ничего у тебя не выйдет, – отозвался Арнольд. – Тебе никто не поверит. Моя сестра основала этот клан, и я…

Сестра, вот оно что. То-то я заметил, что Арнольд странно похож на «Арнольдиху».

В этот момент дверь снова распахнулась. В комнату влетела Старейшина. Она сбросила с себя капюшон, и я обратил внимание, как сильно они похожи с Арнольдом.

– Не трогай его! – выкрикнула она. – Не смей! Это мой брат, и ты не имеешь право его трогать. Антон, что ты вообще тут делаешь⁈ Зачем пришёл?

О, теперь и настоящее имя Арнольда известно. Вот и отлично. Всё-таки местная публика умом не блещет.

– Чтобы показать, что я его не боюсь, – отозвался Арнольд, который оказался Антоном. – Он ничего не сделает.

– Так это всё-таки ты крал? – округлились глаза у «Арнольдихи». – Зачем? Я доверяла тебе…

Вот и поведение «Арнольдихи» прояснилось. Она подозревала, что брат занялся чем-то подобным, но не хотела верить. Поэтому так осторожно и говорила со мной в прошлую нашу встречу.

– Я верил в общее дело! – воскликнул Арнольд. – Однако так не заработать. Откуда брались постоянные деньги на наш клан, об этом ты не подумала? Я просто воровал у неверных, у тех, для кого это было просто развлечением. Ходил по мелким вечеринкам, где люди даже не понимали, что именно такое вампирский клан. Я старался ради нас!

– Это низость – прикрывать свои поступки такими словами, – громыхнул мой голос. – И трогать я тебя не стану. По-вампирски с тобой не расправлюсь, слишком много чести.

Они перевели на меня взгляд.

– Ты ответишь по закону, – заявил я. – По человеческому. Отправишься в полицию и дашь чистосердечное признание. Ты подставил под угрозу весь клан. Этому нет оправдания.

Затем всё произошло быстро.

«Арнольдиха» рывком сорвала с плеч свой тяжёлый плащ и швырнула его мне в лицо. Ткань на миг закрыла обзор, а когда я его отбросил, в комнате уже никого не было. Только распахнутая дверь и удаляющийся топот двух пар ног.

Ёлки-иголки. Сбежали! Причём слишком быстро.

Я метнулся было следом, но пробраться сквозь вампиров было невозможно. Как это смогли сделать они – я не знал. Вероятно, в здании есть секретные ходы.

Что ж, я догадывался, что они могут сбежать. На этот счёт у меня был план, просто более долгоиграющий.

Ко мне подошёл Эдгар и посмотрел на плащ в моих руках.

– Сбежала ваша Старейшина, – хмыкнул я.

– Это уже не важно, – выдохнул Эдгар. – Старейшина опозорила себя. Бросила клан, бросила нас. А вы… вы Первоначальный. Вы остановили вора. Теперь вести клан должны вы. Прошу вас, станьте нашим Старейшиной.

Час от часу не легче. Теперь я в предводители вампиров попал. Насыщенный денёк.

Но отказываться было нельзя, иначе вся затея насмарку. Я медленно надел плащ старейшины поверх своего. Капюшон надевать не стал, чтобы моё лицо было видно.

– Здесь встроен микрофон, – торопливо пояснил Эдгар. – Голос обрабатывается и идёт через колонку под потолком. Это я придумал…

Настоящий инженер. Я кивнул и вышел в зал. Вампиры всё ещё толпились в комнате. Увидев меня в плаще старейшины, они замерли и тут же зашептались.

– Виновный найден, – объявил я, и обработанный голос разнёсся под сводами. – Он сбежал, как трус. Но он ответит, обещаю. А с этого часа Старейшина вашего клана я.

Никто не возразил. Да и кто бы стал? Я же теперь Первоначальный, или как там это называлось.

– А теперь слушайте моё первое распоряжение, – продолжил я. – Расходитесь по домам. Сегодняшнее собрание окончено. О следующей встрече я объявлю сам, когда придёт время. Мне надо подумать.

Снова ни одного возражения. Я почувствовал на себе уважительные взгляды, и «вампиры» один за другим потянулись к выходу.

Когда зал опустел, Эдгар снова упал передо мной на колени. Да что ж сегодня все на коленях передо мной стоят?

– Старейшина, – прохрипел он. – Молю, простите меня. За кинжал. Мысль о том, что вы Первоначальный, затмила мне голову. Я не мог думать ни о чём другом.

– Встань, – поморщился я. – Хватит коленопреклонений на сегодня.

Он поднялся, но голову держал низко.

– Я должен признаться, – продолжил он. – Это я оставлял надписи. На стенах, на заборах. «Я знаю, кто ты». Надеялся, что мои догадки верны, что вы и вправду Первоначальный. Я следил за вами. Издалека, чтобы вы не почувствовали.

Ах вот оно что! Так это всё-таки был он, а не Арнольд с его шантажом. Мало мне Ступова было, так ещё и этот «вампир» за мной таскался.

– Многие надписи города мои, – признался Эдгар. – В том числе надпись в компьютерном клубе. Только она про другое.

– А про что? – уточнил я.

– Про свет, – серьёзно ответил он. – Свет от компьютеров. Он вредит молодым людям. Компьютеры – это зло.

Может быть, но борьба слишком радикальная, конечно. Я усмехнулся.

– Понятно, – только и сказал я вслух. – А теперь о деле. Арнольд и его сестра сбежали. И я не думаю, что они просто уйдут тихо.

Лицо Эдгара помрачнело.

– Они отомстят, – сказал он шёпотом. – Я знаю их, они гордые. Особенно она. Так просто это не оставят. Будут мстить и вам, и клану.

– Значит, мы их найдём первыми, – ответил я. – И будем готовы. Ты моя правая рука, Эдгар. Так что следи за всем происходящем. Будем держать связь через СМС.

Эдгар поднял голову, и в глазах его вспыхнула гордость.

– Я не подведу, – горячо заверил он. – Спасибо вам за доверие, Старейшина.

Он продиктовал мне номер и, поклонившись напоследок, ушёл.

А я остался один в пустом подвале, новоиспечённый предводитель вампиров. И отправился прямиком в полицейский участок.

Жаров ещё был на месте. Я выложил ему всё, что знал: про кражи Арнольда, про то, как он воровал по вечеринкам у «неверных», про его побег вместе с сестрой, про их внешность и про возможную месть.

Жаров слушал внимательно, делал пометки.

– Значит, сбежали, – задумчиво проговорил он, постукивая ручкой по столу. – Брат и сестра, на вид лет двадцать пять, говоришь. Ладно. Возьму информацию в работу. Объявим в розыск, проверим вечеринки, по которым он шарил. Далеко не уйдут.

– Найдите, – кивнул я. – И поскорее.

– Сделаем, что сможем, – пообещал Жаров. – А ты молодец, что сразу пришёл. Толковый из тебя информатор. Хоть в штат бери.

– Спасибо, обойдусь, – хмыкнул я. – Мне и одной работы хватает.

Я вышел из участка и побрёл домой. Теперь я Старейшина вампиров и Первоначальный вампир. И где-то в городе затаились брат с сестрой, мечтающие со мной поквитаться.

И, сдаётся мне, всё только начинается.

Ну, бывает и хуже.

В понедельник до работы я решил зайти в психиатрическое отделение.