Текст книги "Бывает и хуже? Том 9 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Когда вернулся в поликлинику, в коридоре меня перехватил Чердак.

– Саня! Брат! – он расплылся в улыбке. – Вот ты-то мне и нужен!

– Что такое? – спросил я.

– Так ты ж обещал! – укоризненно сказал он. – В гости зайти! К Машке, на тёзку посмотреть! На Саню-младшего! Давай сегодня?

Ох, после дежурства, после такого насыщенного дня не то чтобы хорошая идея. Но и откладывать не хотелось, потому что идеального дня для этого визита может и не быть.

– Пойдём, – сказал я. – Только мне домой бы заскочить, в душ и переодеться.

– Да я тебя завезу и довезу, – обрадовался Чердак. – Договор, в шесть у входа в поликлинику буду ждать!

Я успел ещё немного порешать дела и в шесть спустился вниз. Чердак и правда ждал меня. В этот раз на весь Аткарск играла песня «Для здоровья малыша черемша!»

Какая странная песня… Впрочем, я уже привык, у Чердака других и не бывало.

Он быстро довёз меня до дома, я принял душ и переоделся. Оставил Никифорову записку, что я в гости. И мы поехали к Машке.

Она встретила нас на пороге. Счастливая, улыбающаяся.

– Саша, привет, – улыбнулась она мне. – Проходите, я пирог сделала. Сашенька спит.

Мы разулись, прошли в комнату. В углу стояла кроватка, в ней спал крошечный человечек. Саня-младший.

– Хороший, – сказал я. – Богатырь.

Чердак стоял рядом и сиял.

– А то! – прошептал он. – Весь в нашу породу!

Маша тем временем накрыла на стол. Мы принялись за чай, а вскоре маленький Саша проснулся и потребовал внимания мамы. Маша отошла к нему. Потом вернулась с ним на руках и начала задавать мне вопросы.

– Саня, а вот скажи, – спросила она, – первые прививки когда делать? А то я в интернете начиталась всякого, теперь и не знаю, кому верить. Ну, ему прямо после рождения поставили, а теперь когда?

– По прививкам есть национальный календарь, – спокойно объяснил я. – Первые правда ставятся ещё в роддоме, вы уже сделали. БЦЖ и прививка от гепатита В. Дальше по графику, тебе участковый педиатр распишет. Главное, не тяни с этим и не пропускай. И не слушай тех, кто отговаривает от прививок, они важны.

– А осмотры плановые? – спросила она. – Часто надо?

– На первом году жизни регулярно, – ответил я. – Рост, вес, развитие, всё надо контролировать. Это не формальность, это важно.

– А гулять когда можно подолгу? – не унималась она. – А то бабушки говорят, рано, простудишь, а мне кажется, свежий воздух полезен.

– Гулять полезно, – подтвердил я. – Начинай понемногу, с пятнадцати минут, и постепенно увеличивай. И по погоде одевай Сашу. Свежий воздух малышу только на пользу. Тем более сейчас лето и на улице хорошо.

Чердак сидел рядом с важным видом, слушал и поддакивал.

– Во-во, – авторитетно вставлял он время от времени. – Я ж говорил.

Я еле сдерживал улыбку. Посидел в гостях около часа и засобирался домой.

– Саша, – сказала Маша перед моим уходом. – Спасибо тебе за всё. Ты нам столько раз помог. Братец мой вообще без тебя пропал бы. Спасибо.

– Не за что, – улыбнулся я. – Иначе никак.

Чердак довёз меня до дома, тоже поблагодарил и умчался. А я наконец пошёл домой.

Никифоров уже пришёл, что-то увлечённо смотрел в ноутбуке. Я открыл холодильник и не обнаружил в нём борща.

Ёлки-иголки.

– Тоха, – позвал я. – А где борщ?

– А? – он оторвался от ноутбука. – А, борщ. Ты обалденно готовишь, и я его съел!

– Весь? – уточнил я. – Там на двоих было. На два дня.

– Ну я голодный был, – он пожал плечами. – Засиделся за работой, проголодался. А он так пах…

Что ж, я к этому был готов. Бытовые конфликты неизбежны, когда люди начинают жить вместе.

– Тох, мне не жалко, но я готовил его на двоих, – строго сказал я. – Так что в следующий раз оставляй и мне. Если бы я сегодня не поел в другом месте, ситуация вышла бы неприятной.

– Понял, – виновато кивнул он. – Извини, Сань.

Мы ещё немного обсудили бытовые вопросы, а затем я отправился в комнату. Устал и хотелось уже лечь спать.

Но не получилось. Ведь на моём диване сидел голубь.

И спокойно курлыкал.

Глава 17

Итак, на моём диване, на котором я собирался сейчас лечь спать и видеть прекрасные сны, сидел сизый голубь. С таким видом, будто это его диван, а незаконный голубь тут я! Ещё и курлыкал на меня.

Я моргнул. Голубь не исчез. Моргнул ещё раз. Птица покосилась на меня одним глазом и курлыкнула ещё громче. Мне даже показалось, с каким-то осуждением. Мол, чего смотришь?

– Тоха! – позвал я Никифорова. – А ты не хочешь мне объяснить, откуда у нас в комнате птица?

И как такое вообще Федя допустил? Впрочем, последний раз я видел кота в прихожей, мирно спящего. Так что ему было не до голубей.

Из коридора донёсся торопливый топот, и в дверях возник Никифоров. С очень виноватым выражением лица.

– Сань, я всё объясню! – воскликнул он. – Я же как лучше хотел!

Очень интересно…

– Только не говори, что ты его с улицы сам к нам притащил, – простонал я.

– Нет, он через окно, видимо, залетел, я проветривал, – Тоха торопливо кивнул на окно, которое и в самом деле было открыто. – Там сетка стояла, но я решил её помыть. Она в ванной сейчас, сохнет. А окно открыл. Потом отвлёкся на ноут, там дело было. И ты пришёл, со своим борщом…

– Ну да, мой борщ заставил тебя забыть обо всём, – вздохнул я. – Тоха, а зачем окно полностью открывать было нужно?

– Чтобы лучше проветрилось, – простонал он. – Я клянусь тебе, я не думал, что сюда залетит голубь.

Да, об этом вообще трудно специально подумать. Но факт остаётся фактом: вот голубь, и он прямо тут.

Незваный гость перелетел с дивана на спинку стула и оставил после себя весьма красноречивую отметину.

Ёлки-иголки.

– Так, – сказал я. – Хватит дискуссий, голубям здесь не место. Тоха, неси большое полотенце. Своё, моё даже не думай трогать. Будем выгонять.

Никифоров метнулся в ванную и вернулся с махровым полотенцем размером с небольшую простыню. Он принялся размахивать им, словно пытался быка поймать, а не голубя.

– Так, не маши ты, – скомандовал я. – Окно открой пошире. Будем гнать его туда.

Операция началась. Никифоров с боевым кличем взмахнул полотенцем. Голубь дураком не был и элегантно перелетел в противоположный угол комнаты. Никифоров ринулся за ним, споткнулся о стул и едва не растянулся на полу.

Хорошо, что нас в этот момент никакая скрытая камера не снимает!

– Не маши так, ты пугаешь и его, и меня, – вздохнул я. – Давай аккуратно гнать его в сторону окна.

– Я спокойный! – Тоха снова взмахнул полотенцем. – Я максимально спокойный! Я ему сейчас…

Голубь сорвался с места, сделал круг под потолком и спикировал прямо ему на голову. Никифоров взвизгнул.

– Твою… голубятню, – выругался он. – Ай!

Я отобрал у пострадавшего полотенце и аккуратно начал махать на голубя. Тот осмотрел всю комнату, сделал контрольный круг почёта и полетел к окну.

По дороге он ещё два раза успел оставить свой след в истории и, наконец, выпорхнул. Я закрыл окно и выдохнул.

– Он тебя не поцарапал? – спросил я. – Не клюнул?

– Нет, не успел, я пригнулся, – отозвался Тоха, всё ещё тяжело дыша.

– Хорошо, – я оглядел комнату. – Ну, у меня для тебя новости.

– Какие? – с опаской спросил тот.

– Голуби являются переносчиками кучи неприятных болезней, – сказал я. – Орнитоз, гистоплазмоз. Это всё через помёт и перья передаётся. Так что теперь у нас с тобой будет полная санитарная обработка помещения.

Лицо Никифорова вытянулось.

– Полная? – упавшим голосом переспросил он.

– Полная, – безжалостно подтвердил я. – Полы следует вымыть с моющим средством. Подоконник продезинфицировать. Чехол с дивана снять и постирать. Разумеется, поменять и постельное бельё.

Тоха посмотрел на полотенце в своих руках. Потом на меня. С непередаваемой скорбью во взгляде.

– Я же только сетку помыть хотел… – обречённо прошептал он.

– Благими намерениями вымощена дорога к уборке всей комнаты, Тоха, – развёл я руками. – Зато сетка чистая.

Он тяжело вздохнул и медленно отправился за перчатками. Да уж, насыщенный вечер. Комиссия, Саша-младший, а теперь вот…

После двух часов уборки мы отправились спать.

Утро четверга встретило меня привычной рутиной. Я как раз принялся разбирать документы, когда в кабинет заглянула Юля.

– Саш, привет, – улыбнулась она. – Не занят? Я на пару минут к тебе пришла.

– Заходи, – кивнул я. – Какие новости?

Она присела на краешек стула. Выглядела Юля отлично: бодрая, весёлая, с новой причёской.

– Да всё хорошо, – сказала она. – С Кристиной работа налаживается, она девочка толковая оказалась, я учу её и всё в порядке. И на участке порядок уже навела, и пациенты меня постепенно узнавать начинают, приятно. В общем, всё идёт как надо.

Я поменял участками её и Шарфикова и пока что ни разу не пожалел о своём решении.

– Молодец, – искренне сказал я. – Я в тебе не сомневался.

– А вот Татьяна Александровна со мной не здоровается, – она поморщилась. – До сих пор обижается за мой уход. Да и с Шарфиковым у них там не всё гладко, хоть он и не признается никогда. Ну там мелкие какие-то придирки, в работе-то всё хорошо вроде бы. Татьяна Александровна участок знает хорошо.

– А с остальным справятся, – сказал я.

Юля помолчала, и лицо её стало серьёзнее. Будто она собиралась сказать что-то важное и не знала, с чего начать.

– Саш, – проговорила она. – Тут странное дело. Меня вчера Кречетов вызывал.

Так, судя по тому, с какой интонацией она это сказала, вызывал по странному вопросу.

– И что хотел? – спросил я.

– Вопросы задавал, – она пожала плечами. – Странные. Справилась бы я, если бы меня назначили заведующей терапией. Потяну ли нагрузку, готова ли к ответственности. Я даже растерялась. Ты ничего об этом не знаешь?

Кречетов вчера задавал мне почти такие же вопросы. Нашёл ли я достойную кандидатуру на должность заведующего терапией. А потом резко замолчал и свернул разговор. Я ещё подумал, что концовка вышла странная.

А теперь он расспрашивает Юлю об этом же. Это всё очень подозрительно, хотя я не могу понять, к чему он ведёт.

Делать поспешных выводов не стоит, но надо быть начеку.

– Пока не знаю, – честно сказал я. – Не переживай раньше времени. Я зайду к нему позже, попробую разузнать.

– Хорошо, – она кивнула. – Но вообще все в поликлинике знают, что ты лучший заведующий. И любой может это подтвердить.

– В этом я и не сомневаюсь, – улыбнулся я.

Юля ушла, а я ещё некоторое время обдумывал этот момент. Что же задумал Кречетов?

Впрочем, долго думать времени не было, пора было ехать на адреса.

Вызовы снова были самыми обычными. Давление, температура, у одного дедушки прострел в пояснице. Через два часа уже вернулся в поликлинику.

И почти сразу ко мне в кабинет постучалась пациентка. Женщина лет шестидесяти, с поджатыми губами и недовольным лицом.

– Здравствуйте, вы же заведующий терапией? – начала она. – Мне сказали, что по моему вопросу можно к вам обратиться. У меня жалоба на Галину Фёдоровну Остроухову.

Ох, ёлки-иголки.

– Присаживайтесь, – кивнул я на стул. – Слушаю вас.

– Да направление она мне обещала, – женщина расположилась на стуле. – К ревматологу. Меня суставы который месяц мучают, колени особенно. Она сказала, выпишу, зайдите через недельку. Я через неделю приехала из деревни, зашла, а она мне говорит, мол, какое направление, если анализов никаких не сдано? И так резко, грубо. А ведь она мне и направлений не давала ни на какие анализы!

Я кивнул. Так, интересно.

– Сейчас разберёмся. Колени давно беспокоят? Утром скованность есть? Отёки?

Я задал ещё пару вопросов, осмотрел пациентку. Артрит есть, природу пока не определить. Но к ревматологу и правда лучше съездить.

– Анализы сдать нужно, без них смысла ехать нет, – спокойно сказал я. – И сделать снимки суставов. Ревматологу это всё потребуется для диагноза, в противном случае просто скатаетесь два раза. Поэтому давайте мы вам сейчас все направления выпишем, а как пройдёте – отправим к ревматологу.

– А с Галиной Фёдоровной? – нахмурилась она.

– А с ней я поговорю сам, и такого больше не повторится, – кивнул я.

Лена тут же начала спрашивать, на какой день куда лучше записать, и пациентка забыла про свою жалобу. Вскоре она убежала на снимки.

А я отправился к Остроуховой.

Галина Фёдоровна сидела за столом и заполняла журнал. Она подняла на меня взгляд, и я заметил, что привычной враждебности в нём не было.

Мы с ней проделали долгий путь. Связанный с черешней.

– Галина Фёдоровна, – спокойно сказал я. – Тут ко мне ваша пациентка приходила. По поводу направления к ревматологу.

– Знаю я, – буркнула она. – Что, нажаловалась уже?

– Скорее растерялась, – сказал я. – Вы же пообещали ей направление, но на деле просто отмахнулись от неё в момент запары, да? А теперь она пришла, и вы вспомнили про анализы.

Остроухова молчала, глядя на стопку карт. Она работала на сельском участке, и пациентов у неё действительно было много.

– Галина Фёдоровна, – сказал я. – Я ведь вижу, что вам тяжело. Нагрузка большая, не успеваете. Это нормально. Но в данном случае вам не нужно было хамить пациентке сегодня. Если это ваш косяк, что вы забыли выписать анализы тогда, нужно было спокойно это объяснить. А так вы накричали на неё, и всё. И кому стало лучше?

Остроухова помолчала.

– Да я… – она запнулась. – Вы правы, сказала что-то невпопад, тогда вообще не было времени. А потом забыла… Я извинюсь перед ней, обещаю. И впредь такого не повторится.

– Вот и хорошо, – улыбнулся я. – Тогда всего доброго.

Она кивнула мне и вернулась к документам. Что ж, наши отношения явно стали лучше после той истории с черешней.

Я вышел из её кабинета и посмотрел на часы. До приёма ещё было время, и я отправился в «Шёпот полыни». Сегодня там ожидалась проверка из СЭС, и я обещал Варе прийти.

Когда я вошёл, в помещении как раз орудовал инспектор. Серьёзный мужчина с папкой осматривал стеллажи, смотрел на гигрометр. Варя стояла рядом и нервно теребила край своей кофточки.

– Здравствуйте, – поздоровался я. – Прошу прощения, что не успел к началу проверки. Меня зовут Александр Агапов, я владелец магазина.

Инспектор кивнул и вернулся к проверке.

– Саша, – шепнула мне Варя. – Хорошо, что пришёл. Я уже подумала, что одна буду здесь разбираться.

– Я же обещал, – улыбнулся я. – Не переживай, помещение наше полностью готово, всё хорошо.

И правда, придраться было не к чему. Инспектор проверил журнал учёта температуры и влажности. Осмотрел стеллажи, хранение трав, вентиляцию. Всё соответствовало нормам.

– Что ж, – сказал он наконец. – Замечаний нет. Помещение пригодно. Сейчас подпишу заключение и можете…

Договорить он не успел.

Дверь распахнулась, и в лавку влетел Геннадий.

Снова он…

– Я её видел! – заорал он с порога. – Вы не поверите, соседи! Здоровенную крысу, размером, наверное, с кирпич! Вот такая!

Он широко развёл руки и торопливо закивал.

Инспектор замер с ручкой в воздухе.

– Крыса? – переспросил он. – В помещении, где хранятся травы для употребления внутрь?

Ёлки-иголки. Вот послали же нам соседа!

Варя побледнела ещё сильнее.

– Геннадий, – спокойно сказал я. – Где именно ты её видел? Возле двери, это снаружи или внутри?

– Снаружи! – сразу же ответил он. – На улице! Возле двери пробежала, в кусты юркнула!

– На улице, – я повернулся к инспектору. – То есть на городской улице, по которой, к сожалению, бегает всё что угодно. К помещению лавки это отношения не имеет. Внутри, как вы сами видели, ни следа грызунов.

Инспектор осмотрел лавку, явно обдумывая мои слова.

– А этот гражданин? – он кивнул на Геннадия. – Он кто?

– Сосед, – вздохнул я. – Бдительный. Но за улицу мы, согласитесь, не отвечаем.

Инспектор ещё немного подумал. Покрутил в руках ручку.

– Логично, – сказал он. – Внутри нарушений нет. За уличную фауну вы действительно не в ответе. Подписываю.

Он расписался, поставил печать и протянул мне заключение.

– Можете открываться, – сказал он. – В субботу у вас открытие, я так понимаю? Поздравляю. Возможно, загляну к вам, жена любит всякое такое.

Я взял заключение и кивнул. Инспектор вышел, а вслед за ним вскоре убежал и Геннадий.

Вот повезло нам с соседом. Ну да ладно.

– Поздравляю, – сказал я Варе. – В субботу открываемся!

– Даже не верится, – улыбнулась она. – Самое сложное позади!

Мы обсудили ряд вопросов по нашему магазину, и я отправился назад в поликлинику. Время начинать приём.

Всё пошло по стандартной схеме. В момент окна между пациентами Лена поспешила поделиться со мной новостями.

– Мы с Мариной помирились, – весело сообщила она. – Медсестрой лора, ну ты помнишь. А ещё с Кристиной тоже помирились. Так что теперь я ни с кем не воюю… Кроме Татьяны Александровны. Вот с ней да.

– Она – отдельный разговор, – усмехнулся я, заполняя осмотр. – Но вообще рад за тебя.

– А ещё… – она покраснела. – Бумагин вчера спросил, не хочу ли я в кино сходить. Ну, на новый фильм. Как думаешь, это… свидание? Или просто так, по-дружески?

Ёлки-иголки. Илья перешёл к активным действиям, надо же.

– Думаю, свидание, – кивнул я. – И Илья неплохой парень.

Хотя путь к этому у него тоже был долгим. Но сейчас он вполне заслуживал счастья.

– Я согласилась, – Лена опустила глаза. – Посмотрим, как пойдёт.

Главное, чтобы они не начали целоваться прямо в кабинете. А то был вчера один случай.

К нам постучался следующий пациент, и мы вновь погрузились в работу.

Правда, не мог не задуматься, что вокруг меня началась эпидемия. Шарфиков и Кристина, Лена и Бумагин, Вика и Ренгачёв. Весна, что ли, так действует? Но на улице лето уже.

Ну, бывает и хуже.

После приёма я поспешил в конференц-зал. Сегодня была лекция Ткачёва.

Волновался, что он всё-таки притащит анатомические препараты, но нет. И выглядел патологоанатом торжественно, в полосатой рубашке.

Конференц-зал набился под завязку. Пришли и сотрудники, и частые посетители школы здоровья, и новые лица. Вика приготовилась снимать, как обычно.

Я вышел к Ткачёву.

– Добрый вечер, – обратился я к слушателям. – Сегодняшнюю лекцию вам прочитает врач-патологоанатом, Ткачёв Никита Александрович. Тема звучит так: «Взгляд изнутри: почему профилактика спасает жизни».

За спиной у Никиты уже была открыта презентация.

– Давайте начнём, – весело перехватил патологоанатом. – Я вижу людей не так, как вы. Я вижу их изнутри. И поверьте: то, что я там вижу, многое говорит о том, как человек жил.

Зал притих. Ну да, Ткачёв умеет, конечно… Обратить всё внимание на себя.

– Возьмём лёгкие курильщика, – он переключил на первый слайд. – Здоровое лёгкое розовое, эластичное. А у курильщика со стажем оно тёмное, почти чёрное от смол. Альвеолы, те самые пузырьки, через которые мы дышим, разрушаются, и развивается эмфизема. Лёгкое теряет упругость, человек задыхается при ходьбе. А там и до хронической обструктивной болезни недалеко. Бросить курить можно. Вернуть здоровое лёгкое уже нельзя. И я встречал такие экземпляры…

Все слушали внимательно. Картинки Ткачёва были тоже утверждены мной, так что я не переживал.

– Печень алкоголика, – продолжал патологоанатом. – Сначала она просто увеличивается, жиром заплывает. Это ещё обратимо. Но если человек не останавливается, то начинается цирроз. Здоровые клетки гибнут, заменяются рубцовой тканью. Печень становится бугристой, твёрдой, перестаёт работать. А печень, между прочим, наш главный фильтр. Откажет она – и отравится весь организм.

Он рассказал про сосуды и атеросклероз, про то, как бляшки сужают просвет и доводят до инфаркта. Про то, как лишний вес перегружает сердце. И вот тут, под конец, он всё-таки не удержался.

Ткачёв торжественно водрузил на стол анатомический муляж сердца. Ну хотя бы ненастоящее.

– А вот это сердце человека, который никогда в жизни не занимался спортом, – провозгласил он. – Сердечная мышца без нагрузки атрофируется, как любая другая. Оно не тренировано и еле качает кровь. Не будьте такими, друзья! Сердце надо тренировать. Будьте как я, бодрым и весёлым!

И он широко улыбнулся. Даже слишком бодрый, ага.

Но слушателям понравилось. Секунда паузы, а затем громкие аплодисменты.

Лекция, против всех опасений, прошла на ура.

Потом начались вопросы, которые по традиции затянулись ещё на полчаса. Наконец, лекция была закончена.

– Ну как я? – поспешил ко мне Никита.

– Отлично, – улыбнулся я. – Хотя можно было и без муляжа.

– Ну это совсем скучно было бы, – хмыкнул тот.

Люди постепенно разошлись. Я задержался с Викой, обсудили с ней анонс на завтра. Наконец вдвоём двинулись к выходу.

Я дёрнул за дверь, но она не поддалась. Посильнее. Ноль эффекта.

– Похоже, нас заперли, – усмехнувшись, сказал я Вике. – Можешь позвонить? Я телефон в кабинете оставил.

– А у меня сел, – испуганно ответила Вика. – После прямого эфира и отключился. Я даже сейчас с тобой детали в блокнот писала.

Великолепные новости. В конференц-зале даже окон не было, хоть и первый этаж.

И как нам теперь выбираться?