Текст книги "Бывает и хуже? Том 9 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

У входа меня перехватил Сергей Викторович, директор ФОКа. Завидев меня, он расплылся в улыбке и сам шагнул навстречу, протягивая руку.

– Александр Александрович! – поздоровался он. – Я всё думал, когда вы придёте. Есть пара новостей, и обе хорошие.

– Здравствуйте, Сергей Викторович, – ответил я на рукопожатие. – Люблю хорошие новости. Выкладывайте.

– Помните, вы про тренера говорили? – он понизил голос. – Ну, про проблему ту… Я ещё говорил вам, что не могу его уволить.

Ещё бы не помнить.

– Конечно, – кивнул я.

– Он написал заявление по собственному и ушёл! – радостно заявил Сергей Викторович. – Признавайтесь, ваших рук дело?

– Ну, я в этом поучаствовал, – улыбнулся я. – Потому что разговоры с ним эффекта не возымели. И лучше не держать такого человека в штате.

– Полностью с вами согласен, – закивал Матвеев. – Не знаю, как вы это сделали, но спасибо! Я уже давно эту проблему знал, но сделать ничего не мог. А теперь вот начали замену подыскивать. Виталик обещал какого-то своего друга привести на собеседование.

Это было радостно слышать.

– Что ж, рад, что смог помочь, – кивнул я.

Матвеев на секунду замялся и достал из кармана небольшую карточку.

– И вот ещё что, Александр Александрович, – сказал он, протягивая её мне. – Это вам. Абонемент ещё на месяц, снова бесплатно.

Я приподнял бровь.

– Сергей Викторович, да не надо, – начал было я. – Помогал я не за какие-то бонусы, а просто потому, что так было правильно.

– Я знаю, – кивнул Матвеев. – И это я ценю в вас больше всего. Возьмите, это меньшее, чем я могу вас отблагодарить.

Снова абонемент на месяц. Приятно, однако.

– Спасибо, – улыбнулся я. – Очень приятно.

– А как же иначе, – довольно крякнул Матвеев. – Доброе дело, оно завсегда отзовётся. Ну, не буду вас задерживать. Хорошей тренировки, Александр Александрович.

Он ещё раз пожал мне руку и удалился по своим директорским делам. А я отправился переодеваться.

В зале я поздоровался с Виталиком и приступил к тренировке. Начал, как полагается, с суставной гимнастики. Без разминки лезть под штангу – это верный путь к травме.

Дальше пошла основная часть. Приседания со штангой, ноги и спина. Жим лёжа, грудь, плечи, трицепс. Тяга гантелей к поясу на спину. И добил подтягиваниями в гравитроне, благо тренажёр тут был приличный.

Завершил всё кардиотренировкой и растяжкой, заминка не менее важна, чем разминка, мышцы надо успокоить.

Когда я закончил, ко мне подошёл Виталик.

– Артём пришёл, – сказал он мне. – Помнишь, про которого мы говорили?

Он указал мне на тренажёр, где занимался парень лет двадцати. С очень развитой мускулатурой, явно не просто питанием он её нарастил. Анаболики.

– Сейчас поговорю, – кивнул я.

Подошёл к Артёму, сел рядом на соседнюю скамью. Парень глянул на меня без особого интереса. Он был накачанным: грудь, плечи, руки были налиты под завязку. Только вот лицо одутловатое, кожа в прыщах, а на висках уже наметились залысины. Картина яснее ясного.

– Привет, – сказал я. – Меня Саша зовут. Я врач из поликлиники, заведующий терапией. Не против, если пару минут отниму?

– Ну привет, – нехотя отозвался тот. – Артём. А чего хотел-то?

– Да вот смотрю на тебя и любуюсь, – спокойно сказал я. – Масса хорошая. Сам набрал или помог кто-то?

Артём напрягся. Взгляд сразу стал настороженным.

– В смысле? – буркнул он. – Сам, конечно. Я просто тренируюсь много.

– Артём, – вздохнул я. – Я врач и мне сказки рассказывать не надо. Прыщи по спине и плечам, отёкшее лицо, начинающаяся лысина. И масса такая, какую за год натурально не набрать. Что колешь? Или пьёшь?

Парень помолчал, потом сдался. Видимо, понял, что отпираться бессмысленно.

– Метан пью, – нехотя признался он. – Метандростенолон. И «турик» в курсе, оксандролон. На массу сейчас работаю, они хороший результат дают.

Я кивнул. Так и думал: классика подвального бодибилдинга.

– И давно ты на курсе? – уточнил я.

– Месяца три, – пожал плечами Артём. – Скоро слезать буду. А что? Все так делают, ничего страшного.

Ничего страшного. Знал бы он, что творится у него внутри.

– Слушай внимательно, – я заговорил серьёзно. – Метан – это пероральный стероид. Он проходит через печень. И печень от него получает удар каждый день. Знаешь, что такое холестаз? А пелиоз?

Артём мотнул головой.

– Пелиоз – это когда в печени образуются полости с кровью, – пояснил я. – Лопнет такая, и всё, внутреннее кровотечение. Без операции не выживешь. Это первое. Второе, это давление. У тебя оно сейчас наверняка скачет. Голова по утрам не болит?

Парень невольно кивнул. Я попал в точку.

– Болит, – признался он. – Я думал, это от недосыпа.

– От давления, – поправил я. – Стероиды задерживают воду и гонят давление вверх. В двадцать лет у тебя сердце работает на износ, как у мужчины под пятьдесят лет. А ещё гинекомастия. Знаешь, что это?

– Это… сиськи когда растут? – неуверенно протянул Артём.

– Они самые, – подтвердил я. – Метан ароматизируется в эстроген. И грудь у тебя может вырасти как у девушки. Убирается потом только операцией. Ну и вишенка на торте: тестостерон перестаёт вырабатываться. Как минимум перестанешь справляться в постели. Как максимум потом останешься без детей.

Вот тут Артём побледнел. Видимо, последний аргумент оказался для него важнее всех.

– Как это не смогу? – переспросил он. – Типа… совсем?

– Абсолютно, – ровно сказал я. – Я не пугаю, просто объясняю, что бывает.

Парень сидел, уставившись в пол. Мои слова его явно испугали.

– И что теперь делать? – спросил он. – Бросать?

– Не резко, – покачал я головой. – Резко бросать нельзя, сразу же произойдёт откат, и гормональная система не выдержит. Нужна грамотная отмена и послекурсовая терапия. И обследование сначала. Печёночные пробы, гормоны, кардиограмма, давление померить нормально. Приходи ко мне в поликлинику, дам направления, и всё сделаем как надо.

Парень помолчал, потом решительно кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Приду, обещаю.

– Вот и договорились, – я встал и похлопал его по плечу. – Жду на этой неделе, кабинет четыре. Не затягивай.

Я подмигнул Виталию и отправился в раздевалку. Дело сделано.

Переоделся и вышел из ФОКа. Долгий день подошёл к концу, так что я спокойно отправился домой.

И возле моей квартиры меня поймал Гриша. Понятно: мысль о том, что день закончился, была ошибочной.

– Саш, здорова, – торопливо сказал он. – У нас там проблема деликатная. Можешь зайти помочь?

Конечно! Деликатные проблемы – это мой профиль.

Глава 8

В день, когда у меня не случится никаких происшествий и всё пройдёт спокойно, я напьюсь. Блин, я же алкоголь не пью. Ну тогда просто… тортик себе закажу у Лили.

Но вряд ли такой день вообще настанет.

– Что случилось? – спросил я.

– ЧП, – отозвался Гриша. – Ты это, заходи. Сам всё увидишь.

Мы прошли в квартиру Стаси и Гриши, он провёл меня на кухню. Там в очень странной позе сидела Стася. Её левая рука была прижата ладонью к столу, плечо вывернуто, а лицо красное от смущения.

– Сашенька, привет, – жалобно протянула Стася. – Ты только не смейся, пожалуйста. Ситуация сюр.

Да мне не привыкать.

– Привет, – ответил я. – А что у вас тут за инсталляция?

– Я приклеилась, – вздохнула она. – Приклеилась ладонью к столу. Руку вообще не оторвать.

Ох, ёлки-иголки. Я подошёл ближе и осмотрел руку Стаси. Так и есть, ладонь намертво приклеилась к лакированной поверхности стола. А между кожей и столешницей красовалась застывшая корка клея.

– Суперклеем? – уточнил я. – Каким именно?

Гриша показал мне тюбик «клей-момента».

– Самый лучший клей, – пропел он. – Ты его в трусы налей, будет веселей!

Стася попыталась дотянуться до него свободной рукой в целях профилактического подзатыльника, но не вышло. Пришлось взять эту функцию на себя.

– Но это и правда самый лучший клей, – печально сказала Стася. – Я стразы клеила. На рамку для фотографий, мы хотели на стену повесить. Там у меня задумка такая была… А этот тюбик взял и потёк. Я и не заметила, как руку положила прямо в лужицу. И всё, мгновенно приклеилась.

– А я хотел оторвать, – вставил Гриша. – Подёргал немного. Но она как закричит…

– Правильно закричала, – оборвал я его. – Хорошо, что не оторвал. Содрал бы ей кожу вместе с клеем.

Гриша побледнел.

– Серьёзно? – спросил он. – Он настолько крепкий?

– Серьёзнее некуда, – я повернулся к Стасе. – Смотрите. Суперклей – это цианоакрилат. Штука хитрая. Он мгновенно твердеет, как только касается влаги. А на коже влага есть всегда. Поэтому он и схватился намертво. Силой тут не оторвать, иначе мы тебе снимем весь эпидермис. Будет больно и долго заживать. Его надо растворять.

– А чем? – Гриша подался вперёд, выражая готовность сделать что угодно.

– Ацетоном, – ответил я. – Жидкость для снятия лака сойдёт, там он есть. Стася, где она?

– В ванной, в шкафчике, – кивнула она. – Гриш, принеси, пожалуйста.

Друг метнулся в ванную, вскоре оттуда послышался грохот. И снова грохот. Стася закатила глаза.

– На верхней полочке справа! – выкрикнула она.

Снова грохот. Звук чего-то разливающегося.

– Я помогу, – вздохнул и пошёл в ванную.

Пол был усеян свалившимися баночками, коробочками, тюбиками. Гриша копался на полках шкафчика.

– Нет тут ничего, – пробурчал он. – У неё столько этих баночек…

Я вздохнул, подошёл к шкафчику и выудил оттуда жидкость для снятия лака. Которая стояла прямо перед носом Гриши.

– А, вот она, – сконфузился он. – Ну Стася её так спрятала, это я нашёл!

Ага. Я вернулся на кухню, смочил ватный диск и приложил к краю приклеенной ладони. Подержал.

– Терпи, – сказал я девушке. – Сейчас будет немного щипать. И пахнуть неприятно.

– Я потерплю, – храбро ответила она. – Лишь бы отклеиться.

Дело это оказалось небыстрым. Я отклеивал её ладонь миллиметр за миллиметром, подсовывая под кожу пропитанный ацетоном диск и давая клею раскиснуть. Спешить тут было нельзя. Дёрнешь резко – и весь труд насмарку. Поэтому я работал медленно и аккуратно.

Стася сидела тихо, ничего не говорила. Гриша вертелся рядом, пока мы вдвоём не прогнали его наводить в ванной порядок.

Минут через пять ладонь наконец отошла от стола.

– Готово, – объявил я. – Ты свободна!

– Ура-а-а-а, – влетел к нам Гриша. – Стася снова с руками!

– И снова дотягиваюсь до тебя, – фыркнула она. – Саш, спасибо тебе огромное!

– Рано радоваться, – остановил я её. – Пошли в ванную. Кожу надо промыть.

Мы прошли в ванную, где Гриша успел сложить из хаоса одну большую кучу. Да, уборка на уровне.

Я тщательно промыл ладонь Стаси горячей водой, скатывая остатки клея. Кожа покраснела и стала сухой, ацетон вытянул из неё всю влагу. Поэтому, закончив, я попросил крем.

– Увлажняющий есть? – спросил я.

– Где-то в этой куче теперь, – вздохнула Стася.

Общими усилиями мы нашли крем, и я втёр его в руку девушки.

– Вот теперь всё, – сказал я. – Краснота ещё какое-то время будет, потом пройдёт. И совет на будущее: клей использовать только в перчатках.

– Да поняла уже, – улыбнулась она. – Спасибо!

Гриша налетел на неё и обнял.

– Я уж думал спасателей вызывать! – заявил он. – Или скорую.

– Или полицию, – подсказал я. – Алло, полиция, я тут девушку склеил.

Мы дружно рассмеялись и вернулись на кухню.

В благодарность Стася накормила меня ужином, несмотря на пережитое приключение она его приготовила. Запечённая курица, картошка, салат. И друзья наперебой принялись делиться своими новостями.

– Мне так курсы нравятся, которые Гриша подарил! – восхищённо сказала Стася. – Сидишь за гончарным кругом, глина в руках вертится, и из неё прямо на глазах что-то получается. Чашка, или вазочка. Преподаватель меня хвалит, говорит, у меня руки хорошо чувствуют форму.

– Рад, что тебе нравится, – улыбнулся я.

– А у нас тот самый турнир прошёл, – подхватил Гриша. – По Теккену. Слушай, такое рубилово было! Прям вообще адовые бои! Но победитель заслуженно первое место занял. У нас с Вадиком уже идей целая куча, как дальше продвигаться.

– Это здорово, – кивнул я. – Продвигайтесь. Тем более раз Бородин, наконец, отстал.

Мы посидели так час, разговаривая обо всех новостях. А потом я отправился к себе, спать.

Утро четверга началось как обычно. Я пришёл в кабинет, разложил карты, приготовился к приёму. Но первой ко мне вошла не пациентка.

Дверь открылась, и на пороге возникла Татьяна Александровна. Губы поджаты, в глазах неприязнь, тело в боевой стойке. Ну да, денёк начинается великолепно.

– Александр Александрович, я по важному вопросу, – сходу заявила она. – Я не могу больше работать с Шарфиковым!

– Доброе утро для начала, – спокойно ответил я. – Мы этот вопрос уже обсуждали. Станислав Олегович сейчас делает успехи и постепенно учится. Что вам опять не нравится?

– Беляева работала лучше! – заявила медсестра. – Она принимала пациентов быстрее и сама делала ряд дел, которые…

– Которые по факту должны делать вы, – договорил я за неё. – А Шарфиков эти дела делать отказывается? И это логично, ведь это ваша ответственность.

Татьяна Александровна сильнее поджала губы.

– Вы же знаете, ко всему прочему я старшая медсестра отделения, – напомнила она. – И некоторые поблажки у меня должны быть.

– Вы занимаете и ставку старшей медсестры, и ставку участковой медсестры, – ответил я. – Соответственно, должны выполнять и те, и другие обязанности. Да, Стас в чём-то не такой опытный, как Юлия Сергеевна. И где-то ещё может путаться. И что-то может не уметь делать. Но решение о его переводе на ваш участок окончательное.

– Понятно, – хмыкнула она. – Другого я и не ожидала.

Она резко вышла из кабинета. Да, я другого тоже не ожидал.

В кабинет зашла Лена, нагруженная карточками. Привычно разложила их на столе.

– Саш, можно спросить? – обратилась она ко мне.

– Конечно, – кивнул я. – Что случилось?

Лена немного помялась, затем резко выдохнула.

– Меня бессонница замучила, – призналась она. – Я уже которую ночь не могу нормально спать. И ничего не помогает. Устаю, а как ложусь в кровать – просто в потолок смотрю и заснуть не могу. Засыпаю под утро, а там и вставать скоро. Может, снотворное мне выпишешь?

– Снотворное точно будем пробовать в самом конце, – покачал я головой. – Подсядешь, потом без него не уснёшь. Давай сначала пройдёмся по советам из моей школы здоровья. Кажется, тебя как раз на той лекции не было.

Я загнул палец.

– Первое. За час до сна – никакого телефона. Экран мозг будит, он думает, что ещё день. Положи трубку в другую комнату и не трогай.

– Я как раз в кровати в нём сижу, – призналась Лена. – До часу ночи, бывает, видосики листаю.

– Вот и перестань. Второе, – я загнул второй палец. – Ложись и вставай в одно время. Каждый день. Даже в выходные. Тело любит режим, оно к нему привыкает. Само начнёт хотеть спать к нужному часу.

Лена слушала и кивала.

– Никакого кофе и чая после обеда, – сказал я. – Лучше перед сном пей вот этот травяной сбор.

Я передал ей мешочек с травами, которые напитал праной. Они ей и сами по себе помогут, но лучше, чтобы остальным советам тоже следовала.

– Спасибо, – улыбнулась она. – Надеюсь, поможет.

– Поможет, – кивнул я. – Обещаю.

И мы приступили к приёму.

После него я заглянул в отделение профилактики, по делам школы здоровья. Надо было утрясти расписание лекций.

Но первой меня встретила Ирина Петровна. И по ней сразу было видно, что что-то произошло. Щёки горели, глаза блестели, на губах улыбка.

– Александр Александрович, – она смущённо потупила глаза. – Я… я хотела вам сказать. Первому почти. Потому что это вы мне тогда совет дали, ну и вообще… Игорь Станиславович… Он сделал мне предложение. И я согласилась. Мы решили пожениться.

Я улыбнулся. Да, в их истории любви я участвовал с самого начала. Знал и про то, как он уехал в Москву. И как вернулся и решил восстановить отношения. И то, как Ирина Петровна сомневалась.

– Поздравляю, – улыбнулся я. – От всей души.

Это и правда была хорошая новость.

– Спасибо, – она прижала ладони к щекам. – Я сама ещё не верю. В нашем-то возрасте! И всё-таки решили создать семью!

– Любви возраст не помеха, – сказал я.

– Это точно, – закивала она. – Мы пока с датой не определились, но обязательно вас позовём! Я так рада!

Я ещё раз поздравил её, и она выпорхнула из кабинета. Видимо, к лору.

А вместо неё пришла Вика.

– В курсе уже, – усмехнулась она. – Тётя Ира мне все уши этим предложением прожужжала.

– В курсе, – усмехнулся я. – Ну это же здорово!

– Да я рада за них, конечно, – кивнула девушка. – Саш, тут у нас другая проблема. С Романом Ильичом.

Роман Ильич – наш дедушка-анатом. Который сегодня как раз должен был прочитать лекцию по анатомии.

– Что с ним? – нахмурился я.

– Заболел, – вздохнула Вика. – Звонил утром. Давление поднялось, плохо себя чувствует. Боится, что не дойдёт до поликлиники. А у него сегодня лекция же должна быть. Люди записались. Что делать – ума не приложу. Отменять?

– Не отменять, – покачал я головой. – Он эту лекцию ждал ужасно. Я к нему после вызовов заеду. Посмотрю, что да как.

– Хорошо, – кивнула Вика.

В этот самый момент дверь распахнулась, и в кабинет влетел Ренгачёв. С букетом ромашек. С порога, не успев даже толком осмотреться, он выпалил:

– Вика, я тут подумал… Может, сходим куда-нибудь в выходные? В кино? Или в кафе? Я угощаю!

И только потом заметил меня. И осёкся. Покраснел не хуже Ирины Петровны.

– А, Сань, здорово… – пробормотал он. – Я не вовремя?

Вика тоже залилась краской до самых ушей. Букет ромашек подрагивал в руках Ренгачёва.

Я с трудом сдержал усмешку. Вечно оказываюсь в самой гуще событий.

– Да я как раз ухожу, – сказал я. – У меня вызовы. А вы тут… обсуждайте.

И тихо вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Пускай разбираются вдвоём. Ромашки – это уже серьёзно.

После вызовов я заехал к Роману Ильичу. Дверь мне открыла соцработница и провела в его комнату.

Роман Ильич сидел в своём кресле и выглядел в самом деле неважно.

– Александр Александрович, приехали всё-таки, – проговорил он. – А я вас отвлекать не захотел.

– Что за глупости, вы же мой пациент, – нахмурился я. – Что случилось?

– Да наверное переволновался из-за лекции, и давление подскочило, – вздохнул он. – Голова болит.

Я измерил давление. Сто шестьдесят пять на девяносто пять. Высоковато, особенно для него. Послушал сердце, расспросил о самочувствии. Голова кружится, в висках стучит, слабость.

Аккуратно влил в него прану, стабилизируя его состояние. Дал некоторые рекомендации.

– Ох, – выдохнул он. – Легче стало гораздо. Вы волшебник прямо, разговором лечите!

– Просто врач, – улыбнулся я.

Роман Ильич, почувствовав облегчение, тут же засуетился и попытался встать.

– Мне же на лекцию, – забормотал он. – Люди ждут. Я обещал. Я не могу подвести…

Я мягко усадил его обратно на подушки.

– Роман Ильич, – сказал я. – Вам сегодня нужно побыть дома. С таким давлением до поликлиники идти нельзя. Но это не значит, что лекция отменяется.

Он непонимающе посмотрел на меня.

– Как же не отменяется, если вы меня не выпускаете? – спросил он.

Я достал из сумки свой ноутбук. На вечер решил отдать его профессору, а потом зайти и забрать.

Проблемой стало отсутствие интернета. Но тут выручила соцработница, согласившись раздать со своего телефона.

– Я окончания лекции дождусь, а потом уйду, – сказала Светлана. – И подключить всё помогу!

– Спасибо, – улыбнулся я.

Роман Ильич оглядывал нас непонимающим взглядом.

– Вы мне хотя бы объясните, что происходит! – потребовал он.

– Вы будете читать лекцию онлайн, – пояснил я. – Прямо отсюда, из дома. Слушатели увидят вас по камере, а услышат по микрофону.

Роман Ильич смотрел то на экран, то на меня.

– Вы… вы это серьёзно? – проговорил он. – Я могу прочитать? Прямо отсюда?

– Совершенно серьёзно, – кивнул я. – Я вечером заеду за ноутбуком. А включить трансляцию вам поможет Света.

Объяснил соцработнице, куда и во сколько заходить, она кивнула.

– Так, надо побриться тогда! – засуетился Роман Ильич. – Ох, и рубашку надеть.

– Только не волнуйтесь, – строго сказал я ему. – А то снова давление поднимется.

Он с готовностью кивнул, и я поехал назад в поликлинику.

Пару часов просидел со своими делами, а к шести пошёл в конференц-зал.

Там, как обычно, было полно народу. Все места были заняты. Вика с помощью айтишников, Валентина и второго, имя которого я забыл, уже подключила трансляцию. И на экране уже отображался переодетый в рубашку Роман Ильич. Для солидности тот взял книжку в руки и с трепетом смотрел сквозь экран на всех.

– Всем добрый вечер! – обратился к зрителям я. – Сегодня у нас лекция на тему: «Как устроено наше тело – просто о сложном». Читать её будет профессор по анатомии Роман Ильич Матюхин. Прошу любить и жаловать.

Зрители зааплодировали и уставились в экран.

– Здравствуйте, – чуть с дрожью в голосе начал тот. – Я прочитаю вам лекцию по анатомии. Чтобы вы лучше понимали, что внутри ваших организмов. Эти знания бывают полезными, и вам они наверняка пригодятся.

Он достал тетрадку и открыл её.

– Начнём с костей, – сказал он. – Кость многие считают мёртвой палкой. Но они живые. В них есть сосуды, есть нервы. Кость умеет дышать, питаться и постоянно обновляется. Вы сейчас сидите, а ваш скелет потихоньку перестраивается. Полный цикл обновления проходит за десять лет. То есть скелет, который у вас был десять лет назад, это уже не совсем тот скелет. Всего костей у взрослого двести шесть.

Он сделал перерыв, глотнул чай. Все слушали с уважением, внимательно. Хорошие у нас слушатели.

– Кость состоит из белка, коллагена, – продолжил он. – Он даёт гибкость, чтоб кость не была хрупкой, как стекло. Кроме того, в костях есть соли кальция. Они дают твёрдость кости. Вот почему кальций так важен. Если его мало – то возникает остеопороз, слабость костей.

Роман Ильич рассказал, где какие кости. Поведал про интересные виды костей, например молоточек, наковальню и стремечко в ухе. Уточнил про костный мозг.

– Теперь мышцы, – Роман Ильич говорил уже более уверенно. – Кости сами по себе двигаться не умеют. Им нужен мотор. Мотор – это как раз мышцы. Их у нас больше шестисот. И тянуть они умеют только в одну сторону. Сокращаться. Толкать мышца не может.

– Как это? – тут же спросил кто-то из зала. – Я же и сгибаю руку, и разгибаю.

– Верно, – улыбнулся профессор. – Но делают это разные мышцы. Одна мышца спереди тянет, и рука сгибается. Чтобы разогнуть, спереди расслабляется, а сзади тянет другая. Они работают парами. Одна за одну сторону, другая за другую. Поэтому в теле всё парами и устроено. И мышцы бывают трёх видов. Первые слушаются вас. Это скелетные мышцы, отвечающие за движения. Вторые вам не подчиняются вообще. Это мышцы внутри. В кишечнике, в сосудах. А третья мышца – это сердце. И она выделяется в отдельную категорию.

Он сделал паузу.

– Сердце – это мышца, которая не отдыхает, – сказал он. – Никогда. Это насос, который качает кровь постоянно, без перерывов.

Он рассказал, чем особенно отличается сердце от других мышц. Привёл примеры каждой мышцы.

Затем перешёл к органам. Тут тоже рассказывал простым языком, но очень интересно. Объяснял функцию каждого органа, говорил, где что находится.

– И последнее, – голос его уже совсем не дрожал. – Мозг. Он управляет всем. Наш главный орган управления, дающий команды всему остальному.

Рассказал, как именно мозг контролирует работу всего тела.

– Вот и всё, – подытожил Роман Ильич. – Поэтому знайте своё тело. Слушайте его. Если что-то не так – идите к врачу. Тело всегда подаёт сигнал заранее.

Зал зааплодировал, потом начались вопросы. Роман Ильич сиял от счастья, отвечал на каждый из них.

Лекция удалась.

После окончания Вика отключила трансляцию, я вернулся в поликлинику. Ещё пару часов просидел за работой, дел скопилось много.

Часов в восемь вечера, как обычно, закрыл поликлинику и понёс ключи в приёмное отделение.

И в коридоре стационара наткнулся на Агишеву. Она была бледная, явно чего-то испугалась.

– Татьяна Тимофеевна, – я шагнул к ней. – Что случилось?

– Призраки, – прошептала она. – В терапии. Александр Александрович, я не вру. Там… Там кто-то ходит. Я слышала шаги. И стук. Стучало что-то. И свет моргает: то погаснет, то загорится.

– Татьяна Тимофеевна… – аккуратно начал я.

– Я не сумасшедшая! – тут же сказала она. – Я знаю, что слышала. И что видела. Там что-то есть, Александр Александрович. Что-то нехорошее.

Я открыл было рот, чтобы успокоить её. Найти объяснение: сквозняк, проводка. Всему ведь есть причина.

Но не успел.

Грудную клетку вдруг сдавило. Резко и сильно. Воздух перестал входить в лёгкие. Я попытался вдохнуть и не смог. Только тонкий свист вырвался из горла.

Астма.

Та самая. Которая мучила тело Сани годами. Которую я вылечил праной полгода назад. Которая больше не возвращалась ни разу за всё это время.

А сейчас внезапно вернулась. Как это возможно?