Текст книги "Бывает и хуже? Том 9 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18

Мы с Викой оказались запертыми в конференц-зале. Я подёргал ручку ещё раз, для верности. Нет, бесполезно, дверь закрыта.

Вика нервно дёргала ремень своей сумки, наблюдая за моими действиями.

– Саш, нас что, реально закрыли? – спросила она. – Это же бред какой-то. Такое только в кино бывает.

– Похоже на то, – спокойно ответил я. – Не паникуй, мы выберемся.

– А если нет? – Вика смешно округлила глаза. – Останемся здесь до утра? Ну а если я в туалет захочу? А поесть? Да и вообще, у меня же кошка дома! Ох, как же это?..

– Так, успокойся, – строго сказал я. – Дверь в конференц-зале у нас старая, я её и выбить смогу, если что. Просто пока не хочу это делать. Всё-таки имущество поликлиники.

Кричать тоже смысла не было. Все уже ушли. Школа здоровья – это вечернее мероприятие, и после него корпус пустел всегда быстро.

– А запасной выход? – Вика кивнула в дальний угол зала. – Там же вторая дверь есть.

Точно. Я и забыл про неё.

Мы подошли к двери, которая была заставлена стульями. Кто-то сложил их сюда целой баррикадой, штук двадцать, не меньше. Видимо, после уборки.

– Ну, это решаемо, – сказал я. – Сейчас разберём и проверим эту дверь.

Я взялся за верхний стул. И в этот момент в коридоре за моей спиной раздался шум. Кто-то шёл прямо к нашему залу. Подходил к закрытой двери.

«Очень вам непросто будет избежать моей услуги!» – раздались слова песни.

Какой знакомый мотив. Ткачёв собственной персоной.

Шаги остановились у двери. Ручка двери дёрнулась пару раз, но дверь, понятное дело, не открылась.

– Странно, – послышался озадаченный голос патологоанатома. – Я же её не запирал. Или запирал?

Звякнул ключ, и дверь распахнулась.

На пороге стоял Ткачёв. Он увидел нас с Викой в противоположном конце зала, и его лицо медленно вытянулось.

– Ой, – только и сказал он. – Я не хотел вам мешать! Просто муляж сердца забыл здесь. Не думал, что вы здесь… уединились.

Вика медленно покраснела в тон своим волосам и отвернулась, осознав, что Ткачёв подумал.

– Никита, стой, – сказал я. – Это не то, что ты подумал.

Какая дурацкая фраза, ну прямо клише.

– Да я ничего и не подумал! – горячо заверил он, продолжая пятиться назад. – Совсем ничего. Молодые люди, дело житейское… Тем более ты, Саня, вообще ого-го.

– Да ничего не было! – в отчаянии выкрикнула Вика. – Вы нас заперли!

Патологоанатом резко остановился и посмотрел почему-то на меня.

– Запер? – переспросил он.

– Запер, – сказал я. – Дверь была заперта снаружи на ключ. И мы не могли отсюда выйти. Вот уже запасной выход приготовились откапывать.

Ткачёв замер. Посмотрел на ключ в своей руке. Потом на дверь. Потом снова на ключ.

– Запер, – снова повторил он. – Я… ой.

Ёлки-иголки, дошло до него наконец.

– Это же я вас запер! – воскликнул он.

Гениально.

– Правда, что ли? – усмехнулся я.

– Я же это… – Ткачёв запнулся. – Так обрадовался, что лекция хорошо прошла. Меня же слушали, понимаешь? Живые люди! И вот мы с тобой поговорили, я вышел из конференц-зала и закрыл его по привычке. Ключи у меня оказались, я его сегодня и открывал перед лекцией. А в морге всегда так: как ухожу – дверь запираю.

– Всё логично, – хмыкнул я.

– Ну да, – он покаянно посмотрел на ключ. – Саня, прости меня. И вы, Викусечка, простите, пожалуйста. Я же не со зла вам тут интим создал!

Вика прыснула. А потом расхохоталась, уже не сдерживаясь.

– Да ничего страшного, – проговорила она. – Главное, что вы вернулись.

– Кто бы знал, что этот муляж в итоге сегодня нам поможет избежать ночёвки в конференц-зале, – кивнул я.

– Я больше так не буду, – поклялся Ткачёв. – Честное патологоанатомское.

Ну раз честное патологоанатомское, тот и правда больше не будет. Аргумент.

– Проехали, – сказал я. – Сердце забирай и пойдём отсюда.

Ткачёв забрал свой муляж, и мы дружно вышли из конференц-зала. Да уж, ну бывает и хуже?

После такого приключения мне захотелось размяться. И я отправился в ФОК.

Вечером четверга народу там было немного. Я переоделся, вышел в зал и начал с разминки.

И почти сразу заметил мужчину лет тридцати пяти на беговой дорожке. Он был довольно крупным и привлёк моё внимание выставленной на дорожке скоростью. Кажется, он выкрутил её на максимум.

Бежал тяжело, заваливаясь то влево, то вправо.

Я успел подумать, что не стоит выставлять такую скорость. Успел сделать шаг в его сторону… как он упал.

Нога зацепилась за ногу, корпус повело вперёд. Мужчина взмахнул руками, попытался схватиться за поручни. Лента выдернула его назад и швырнула на пол. Он проехался по дорожке и растянулся на резиновом покрытии зала.

К нему подскочил я, тренер и парочка других посетителей ФОКа.

– Так, тихо, не вставай, – сказал я. – Я врач. Скажи мне, где болит?

– Да вот… локоть, – он поморщился, схватившись за руку. – И колено. И спиной приложился, кажется. В общем… Ай.

Остальные спортсмены отошли, успокоенные, что тут есть врач. Тренер тоже кивнул мне и отошёл.

Я принялся осматривать мужчину. Прана подтвердила то, что я и так видел. Перелома нет, головой тоже не ударился, сознание ясное. Обычные ссадины и ушибы. Локоть содрал до крови, колено ушиб, на спине будет приличный синяк. Бытовая травма, ничего серьёзного.

На всякий случай решил ещё спросить устно.

– Головой точно не ударился? – спросил я. – В глазах не темнеет, не тошнит?

– Нет, – он мотнул головой.

Хорошо. Сотрясения нет, кости целы. Можно сказать, что повезло.

– Ладно, сейчас помогу тебе, – кивнул я.

Я помог ему сесть, осмотрел локоть. Тренер уже принёс мне аптечку, так что я ловко обработал ссадины. Праны пока что толком не было, поэтому вся моя помощь была только внешней.

– Знаешь, почему тебя так приложило? – строго спросил я. – Скорость потому что была выставлена слишком высокой. Беговая дорожка – очень коварный тренажёр. И она не готова прощать подобные ошибки. Надо всегда выставлять комфортную скорость и ещё обезопасить себя экстренным торможением.

– Да я думал, что справлюсь, – виновато сказал мужчина. – Похудеть решил, вот и…

– Похудеть – дело хорошее, – хмыкнул я. – Только не за один вечер. Так и шею свернуть можно было.

Похудение – это вообще не быстрый путь. Я вспомнил, как начинал сам… Да, муторное и долгое занятие, где каждый сброшенный килограмм – это маленькая победа.

Я обработал ему ссадины и закрыл аптечку.

– Сегодня отдыхай, – сказал я. – Дома холод на колено и на локоть приложи, минут на пятнадцать. Завтра полегче будет. Если колено распухнет сильно или наступать больно станет, приходи в поликлинику. Но всё, думаю, будет в порядке.

– Спасибо, – понуро кивнул тот. – Тогда я пойду.

Я помог ему подняться, и он отправился в раздевалку.

А я наконец взялся за свою тренировку. По программе, которую составил мне Виталик. Она была куда сложнее предыдущей. И выматывала сильно. Но это одновременно мне и нравилось. Чувство усталости после тренажёрного зала ни с чем не сравнится.

Программа выматывала будь здоров. Но результат того стоил.

– Ну как, справляешься? – подошёл под конец тренировки ко мне сам Виталий.

– Стараюсь, – хмыкнул я. – Мышцы забиваются, конечно, но это приятно.

– Полностью согласен, – хмыкнул он. – Слушай, спасибо, что с посетителем помог. Врач наш по вечерам уходит домой, и вот такие случаи всегда на тренера остаются. А я же не врач.

– Без проблем, – улыбнулся я. – Мне несложно.

Мы немного поговорили, обсудили изменения в дальнейших тренировках. И я отправился в раздевалку.

Дома меня ждал ужин, приготовленный Никифоровым в знак извинения. Куриные котлеты и салат. И оказалось вполне себе съедобно.

Голубей он больше не запускал, так что удалось спокойно лечь спать.

Утро пятницы началось с приёма. Потянулась вереница пациентов с обычными жалобами и проблемами.

Третьим по очереди зашёл крепкий мужчина лет сорока пяти.

– Проходите, присаживайтесь, – кивнул ему я. – На что жалуетесь?

– Руки замучили, доктор, – вздохнул он. – Чешутся, прямо не знаю уже, куда их девать!

Он закатал рукава и показал кожу. Она была красная, местами шелушилась. Явный дерматит.

Я осмотрел внимательно. Высыпания располагались именно там, где кожа открыта. Значит, причина во внешней среде, а не во внутренней.

– Давно началось? – спросил я.

– С месяц где-то, – ответил мужчина. – Сначала чуть-чуть было, я даже не замечал особо. Потом сильнее. Жена вот детским кремом сказала мазать, но не помогает вообще.

– На работе с чем-нибудь контактируете? – спросил я. – Химические растворы, жидкости?

Он задумался.

– Я на складе работаю, при новом заводе, – ответил он. – Бочек много приходится таскать, перекатывать, грузить. Ну с самим содержимым я не контактирую, только с этими бочками.

– Этого может быть достаточно, – сказал я. – В перчатках?

– Да неудобно в них, – потупился он. – Без них мне как-то лучше.

Явный контактный дерматит. Кожа воспалена от химических веществ.

И снова фигурирует этот завод…

Я задал ещё несколько вопросов, осмотрел мужчину, проверил праной. Ничего системного, внутренние органы в порядке.

Выписал гормональную мазь и антигистаминный препарат и выдал направление к дерматологу, как было положено.

– Это снимет обострение, – сказал я. – И обязательно работайте в перчатках. Иначе всё лечение пойдёт насмарку.

– Понял, доктор, – кивнул он. – Спасибо большое.

Он вышел. А я сделал себе ещё одну пометку, что этот завод начинал действовать на нервы.

После приёма отправился к Кречетову. Он вызвал меня для обсуждения текущих дел. Поставки препаратов, график дежурств. Обычная рутина.

А потом я решил спросить напрямую. Тот странный разговор не давал мне покоя.

– Павел Викторович, – сказал я. – Можно поинтересоваться? Что означал ваш вопрос про кандидатуру заведующего? И почему вы тот же вопрос задавали Юлии Сергеевне?

Кречетов поднял на меня глаза. Обычно по его выражению лица сложно вообще было сказать, о чём он думает и что чувствует. Но вопрос ему как будто бы не понравился.

– А, это, – он махнул рукой. – Это плановая оценка кадрового резерва. Ничего конкретного. Просто собираю информацию, чтобы понимать, кто на что способен. Обычное дело для главврача.

Слишком гладкий ответ, словно подготовленный заранее.

– Понятно, – сказал я.

Давить я не стал, это была неподходящая ситуация.

Мой взгляд скользнул по столу, и случайно я увидел очередную докладную от Татьяны Александровны.

Явно на меня, никак она не успокоится.

– Что-то ещё, Александр Александрович? – спросил Кречетов.

– По поводу моей лекции в школе здоровья сегодня: я принёс материалы, – протянул ему конспект.

Кречетов быстро пробежал по нему глазами и кивнул.

– Отличный материал, – заявил он. – Читайте.

– Тогда всё, – я поднялся. – Всего доброго.

Что-то явно происходило. Неспроста Кречетов задавал эти вопросы. Но с другой стороны, если бы он решил меня уволить, то так бы и сделал. Опыт у нас уже был.

Тут что-то другое.

Я отправился по коридору к выходу из главного корпуса, и тут услышал странный звук. Кто-то плакал в каморке для инвентаря.

Осторожно заглянул внутрь и обнаружил там нашу бухгалтершу.

– Простите, – она засуетилась, увидев меня. – Я сейчас выйду.

– Не торопитесь, – сказал я. – Что случилось? Может, смогу вам чем-нибудь помочь?

Женщина посмотрела на меня, пару мгновений колебалась. Но лицо Сани Агапова всегда располагало других людей.

– Да чем тут поможешь, – вздохнула она. – Сын у меня, подросток, пятнадцать лет. Связался с компанией какой-то. Начал прогуливать школу, грубить мне, задерживаться по вечерам. А я ничего поделать с ним не могу. Отца-то у него нет, я одна воспитываю. Кричу, так он только злится, говорит, что я ничего не понимаю. Совсем от рук отбился.

Знакомая история. Хорошо хоть в вампирский клан не вступил…

– Кричать тут точно не надо, – сказал я. – Давить тоже. Чем сильнее давите – тем сильнее он будет протестовать. Это нормально для его возраста.

– А что тогда? – она беспомощно посмотрела на меня.

Я пару секунд подумал.

– Найдите с ним общие интересы, – сказал я. – Что-то, что будет нравиться вам обоим. Постарайтесь просто узнать его мир. Посмотрите фильм, который ему понравится. Спорт, музыка, да что угодно. Не лезьте сразу с нравоучениями. Просто будьте рядом, разговаривайте о том, что ему интересно.

Она слушала внимательно.

– А плохая компания? – спросила она. – Как его оттуда вытащить?

– Точно не запретами, – покачал я головой. – Покажите ему, что есть что-то интереснее тех ребят. Тогда он сам потихоньку отойдёт. Дети тянутся туда, где их принимают. Сделайте так, чтоб дома его принимали лучше.

Бухгалтерша вытерла глаза. И, кажется, немного успокоилась.

– Спасибо, Александр Александрович, – сказала она. – Я подумаю над вашими словами.

– Попробуйте, – кивнул я. – И не вините себя, главное. Вы точно тут ни при чём.

Она благодарно кивнула мне, и я отправился назад в поликлинику.

Доделав рутинные дела, съездил на вызовы. Температура, давление, пара ОРВИ.

После вызовов вернулся в поликлинику и засел за бумаги. Карты, отчёты, направления. Бумажной работы у заведующего всегда хватало.

А в шесть часов меня ждала собственная лекция в школе здоровья.

Тему я выбрал заранее: «Головная боль: от мигрени до гипертонии».

Зал был, как обычно, полный. На мои лекции, по словам Вики, места разбирали в первый час. Приятный ажиотаж.

Кроме того, по её словам, прямые эфиры смотрели всё больше и больше человек. И многие подключались из других городов. Она уже давно перестала зачитывать их вопросы просто потому, что тогда лекция не заканчивалась бы часами.

Но такая популярность моего проекта была мне приятна.

– Добрый вечер, – начал лекцию я. – Сегодня поговорим про головную боль. Когда стоит пить таблетку, когда мерить давление, а когда просто отдохнуть.

По залу прошёл одобрительный гул. Тема и правда была близкой всем.

– И наш главный вопрос будет таким, – сказал я. – Когда головную боль можно перетерпеть или выпить таблетку? А когда надо бросать всё и звонить в скорую?

Тут же женщина в первом ряду подняла руку.

– А правда, что от головной боли таблетки пить вредно? – спросила она. – Мне соседка говорит: терпи, а то привыкнешь.

– И да, и нет, – ответил я. – Если голова болит редко, то обычное обезболивающее не навредит. А вот если вы пьёте таблетки часто, каждый день, то уже стоит задуматься. Существует такая вещь, как абузусная головная боль. Это когда боль вызвана как раз злоупотреблением обезболивающими. Замкнутый круг.

– Это как же так? – удивилась женщина.

– Организм привыкает, – объяснил я. – И начинает требовать обезболивающую таблетку. Поэтому тут запомните простое правило: если приходится пить обезболивающее чаще двух-трёх раз в неделю, то это уже повод идти к врачу.

Женщина кивнула. Я принялся читать лекцию, рассказывать про мигрень. Это отдельный вид головной боли, самостоятельное заболевание. Эта боль обычно возникает с одной стороны и усиливается от света, от звука, от движения.

Часто перед приступом бывает аура. Мелькание перед глазами, вспышки, точки. Мигрень лечится, но не обычными анальгетиками. Есть специальные препараты, триптаны, которые назначает невролог.

– А от давления как голова болит? – спросила другая женщина. – Как отличить?

– Очень важный момент, – сказал я. – Голова при высоком давлении обычно болит в затылке. Давящая, тяжёлая боль. Может подташнивать, возникают мушки перед глазами, шум в ушах.

Я обвёл зал взглядом.

– И вот тут запомните главное, – сказал я. – Если голова заболела и вы гипертоник, первым делом измерьте давление. Тонометр есть сейчас почти в каждом доме. Лучше не гадать. И только исходя из цифр на тонометре принимайте препараты.

Я прошёлся и по головной боли напряжения, и по головной боли, связанной с другими патологиями. В общем, расписал все основные виды головной боли.

– А когда скорую-то вызывать? – спросил кто-то с задних рядов. – Вы обещали сказать.

– Сейчас скажу, – кивнул я. – Это самое важное. Запоминайте признаки, при которых надо звонить в скорую немедленно.

Я начал загибать пальцы.

– Первое. Боль возникла внезапно и сразу очень сильная. Самая сильная боль в вашей жизни. Это может быть кровоизлияние. И срочно нужна скорая помощь.

В зале притихли.

– Второе, – продолжил я. – Головная боль вместе с нарушением речи. Или со слабостью в теле, нарушениями движений. Это признаки инсульта, и тут счёт идёт на минуты. Тоже срочно нужна помощь.

Сделал небольшую паузу.

– Третье, – продолжал я. – Боль с высокой температурой и напряжённой шеей. Когда невозможно прижать подбородок к груди. Это может быть менингит.

– Ой, – охнула женщина в первом ряду.

– Четвёртое, – сказал я. – Головная боль после травмы головы. Особенно если есть рвота, спутанность сознания, сонливость. И пятое: если боль сопровождается резким скачком давления, который вы не можете сбить.

Я перевёл дух.

– Во всех этих случаях – никаких таблеток, – строго сказал я. – Сразу скорая. Лучше перестраховаться. Поняли?

Слушатели закивали.

– А если просто голова устала? – робко спросила девушка у окна. – К вечеру. Не сильно, но каждый день.

– Это головная боль напряжения, про которую я уже сказал, – ответил ей. – Самая частая. Она проявляется в виде обруча, вокруг всей головы. Её можно исправить только образом жизни. Высыпаться, делать перерывы в работе, гулять. Меньше нервничать. Звучит банально, но работает лучше любых таблеток.

Ответил на ещё несколько вопросов, затем кратко рассказал про таблетки от головной боли. Про все эти маркетинговые ходы – «Миг, и голова не болит». И про то, какие препараты в самом деле могут снять головную боль.

– Ну а в целом всегда лучше разобраться, почему голова болит, – сказал я. – Болит – значит что-то сообщает. И надо просто понять, что именно.

Зал зааплодировал. Лекция явно всем очень понравилась.

Люди подходили, благодарили, задавали вопросы. Минут через двадцать зал опустел. В этот раз нас с Викой никто не закрывал, и мы спокойно вышли из конференц-зала на улицу.

Я ещё немного поработал в поликлинике и отправился домой. Никифоров снова был дома и в этот раз выглядел он очень мрачным.

– Что же ты, хирург, не весел, что ж ты голову повесил? – спросил у него я.

– Да не до веселья, – буркнул он. – Ты знал, как дорого содержать лошадь?

Только не говорите мне, что теперь у нас в комнате будет лошадь вместо голубя!

Глава 19

Я уже боялся заглядывать в комнату, потому что кто знает, может, там и в самом деле лошадь стоит. Уже ничему не удивлюсь!

– Лошадь? – осторожно переспросил я. – Дорого содержать? Не знал… А что?

– Вот и я не знал, – вздохнул Никифоров.

Я всё-таки проверил комнату, но лошади там не оказалось. Фух. Но лошадиный вопрос всё-таки надо было решать.

– Давай с самого начала, – я сел напротив Антона. – Какую лошадь и зачем содержать? И почему у тебя такое лицо, словно тебе диагноз неизлечимый поставили.

Никифоров вздохнул и повертел в руках кружку с остывшим чаем.

– Я познакомился с женщиной, – наконец сказал он. – Её Майя зовут. Такое красивое имя, Майя. Саш, ты бы её видел. Она очень красивая и такая умная! Фигура подтянутая, потому что спортом увлекается. И самое главное, она не замужем! В отличие от Светки, расставание с которой далось мне с таким трудом. А ещё я ей тоже интересен, понимаешь? Я сам!

Восторг прямо-таки.

– Поздравляю, – осторожно сказал я. – А лошадь тут при чём?

– Так у неё лошадь есть, – он оживился. – За городом держит, в частном конном хозяйстве. Конюшня там, всё как полагается. Она с детства верхом ездит, кубки какие-то брала. Серьёзно увлекается, прямо горит всем этим делом. Я же тебе говорю, спортсменка!

– Хорошее увлечение, – кивнул я. – Дорогое только, насколько я знаю. Так в чём проблема-то?

Никифоров замялся. Чтобы помедлить с ответом, сделал большой глоток остывшего чая. Поморщился.

– Понимаешь, – уже не так активно сказал он. – Содержание лошади – это большие деньги. Сено в этом году неурожайное, цены взлетели. Копыта ковать надо регулярно. Прививки, ветеринар, амуниция там всякая. Майя сама не вытягивает. И вот я подумал… Ну помочь же можно? Раз отношения серьёзные.

Не нравится мне, куда всё это ведёт.

– Помочь, – повторил я. – Тоха, а можно поточнее? Сколько именно ты ей уже дал?

Никифоров поспешно отвёл глаза.

– Ну, на ковку дал, – отозвался он. – Семь тысяч всего, ерунда. И на сено сразу на месяц вперёд. И на прививки обещал. А ещё нужно за аренду платить, за услуги конюха…

Ёлки-иголки.

– Давай посчитаем, во сколько вообще обходится такое хобби, – сказал я и достал телефон. В интернете всё было написано. – Ковка – это процедура, которую делают раз в полтора месяца, и стоит она от трёх до семи тысяч, смотря какой коваль и какие подковы. Сено хорошее – это рублей триста за тюк и выше, а лошадь такой тюк съедает дня за два. Плюс овёс, плюс подкормки, витамины. Денник в конюшне арендовать – ну тут вообще немалые деньги. Ветеринар, прививки раз в год, обработка от паразитов, зубы лошади подпиливать надо. Амуниция, седло, недоуздок, попоны. Седло приличное само по себе как подержанная машина стоит.

Никифоров слушал и становился всё мрачнее.

– И это я тебе спокойный месяц расписал, – добавил я. – А теперь представь форс-мажор. Колики у лошади – это операция и десятки тысяч. Травма ноги – то же самое. Лошадь, Тоха, это не котёнок. Это финансовая яма, в которую можно ссыпать всю зарплату хирурга и ещё останешься должен. По самым скромным прикидкам, тысяч тридцать-сорок в месяц на одну лошадь уходит.

Он помолчал. А потом сурово сдвинул брови.

– Откуда ты вообще всё это знаешь? – буркнул он. – Можно подумать, ты лошадей держал.

– Из интернета, при тебе набрал статью «сколько стоит содержать лошадь», – пожал я плечами. – Тох, я очень рад, если ты нашёл хорошую девушку, правда. Но одно дело помогать своей женщине, а другое – оплачивать ей всё подряд. Это разные вещи. Я просто не хочу, чтобы ты наделал глупостей.

Никифоров уставился на меня.

– Ты ничего не знаешь! – воскликнул он. – Майя меня не обманывает, понял? Она не такая. Ты вообще ничего о ней не знаешь, а уже клеймишь. У нас всё серьёзно, по-настоящему! А ты тут со своими цифрами, как бухгалтер!

Ох, ё-моё…

– Тоха… – мягко сказал я.

– Всё, – он резко встал. – Не хочу я это обсуждать. Просто с тобой поделился, как с другом! Лучше бы вообще ничего не рассказывал. Я по твоему мнению вообще всю жизнь один должен быть.

Он ушёл в комнату и громко хлопнул дверью.

Да, разговор явно не задался. И я ведь в самом деле желал Тохе счастья, просто вся эта история с лошадью звучала странно.

А до этого была замужняя Светлана, муж которой однажды выставил Никифорова в трусах на улицу. Зимой. Со второго этажа.

Что ж, давить сейчас бесполезно. Влюблённый Никифоров любой разговор воспримет в штыки. Надо действовать иначе. Разобраться с этой лошадиной Майей.

Но это всё завтра, а пока что я отправился спать.

Утро субботы выдалось солнечным. Никифоров с утра даже не проснулся, пока я собирался и уходил. Отложил разговор с ним и поспешил на свой мастер-класс.

Приехал в столовую к девяти утра, и Аня уже всё подготовила. На столе красовались миски, формочки для запекания, продукты. Народу набилось прилично, мастер-классы все любили не хуже лекций.

Вика неизменно стояла с телефоном и проверяла всех по списку. Мой главный помощник в школе здоровья. А вот Ирина Петровна появлялась всё реже, и я собирался с ней серьёзно об этом поговорить. Понимал, что у неё началась вторая молодость с Григорьевым, но всё-таки в моей школе здоровья она по-прежнему числилась.

– Доброе утро, – улыбнулась мне Аня. – Готов к нашему мастер-классу?

Она нарядилась в платье и надела чистый белый передник. Я очень радовался тому, как спокойно она обо всём этом говорит. Раньше проведение мастер-класса для неё было бы целым испытанием.

– Готов, – улыбнулся я.

Вышел вперёд к собравшимся посетителям.

– Всем доброе утро, – начал я. – Сегодня у нас с вами снова кулинарный мастер-класс. Будем готовить сырники без сахара и смузи-боулы. Все рецепты нашла наша несравненная Аня, а я просто буду рассказывать, чем они полезны.

Аня торжественно указала рукой на продукты.

– Начнём с сырников, – объявила она залу. – Делать их мы будем в духовке.

Она ловко принялась за дело, а я взял на себя роль комментатора.

– Берём творог, – Аня выложила в миску две пачки. – Здесь у меня восемьсот грамм, чтобы хватило на всех, пять процентов жирности. Не обезжиренный, обращаю ваше внимание.

– Белок из обезжиренного творога усваивается куда хуже, – объяснил я. – И он менее вкусный. А мы хотим вкусный завтрак.

В зале засмеялись.

– Добавляем четыре яйца, – продолжила Аня. – Несколько ложек овсяной муки или перемолотых хлопьев. И вот наш секрет вместо сахара.

Она торжественно положила на стол связку спелых бананов.

– Бананы нужны спелые, – уточнил я. – Кожура уже с тёмными пятнышками. Чем спелее банан, тем он слаще. В переспелом банане крахмал превращается в сахара, и сладость отдаёт без всякого сахарного песка. Поэтому сахар нам тут просто не нужен. Природа уже всё сделала за нас.

Аня размяла бананы вилкой в пюре и смешала с творогом.

– А почему вы решили именно в духовке сырники делать? – спросила женщина из первого ряда. – Жареные-то привычнее да и быстрее, как мне кажется.

– Хороший вопрос, – кивнул я. – Когда мы жарим на сковороде, сырники впитывают масло. А масло – это лишние калории, и совершенно никакой пользы в них нет. А в духовке мы запекаем почти всухую. Форму чуть смазали маслом, и всё. Калорий меньше в разы, а вкус ничуть не хуже. Корочка получается даже аппетитнее.

– Поняла, – кивнула женщина.

Аня продолжала колдовать над сырниками.

– Можно добавить ваниль, корицу, горсть изюма, – она раскладывала тесто по формочкам. – Корица, кстати, тоже даёт ощущение сладости, хотя сама несладкая. Обманываем мозг честным способом.

Она поставила противень в разогретую духовку.

– Двадцать пять минут при ста восьмидесяти градусах, – сказала она. – А пока наши сырники запекаются, мы займёмся смузи-боулами. Нужны добровольцы!

Из зала тут же потянулись руки. Аня выбрала двух женщин и поставила их к блендерам.

Ну прямо кулинарное шоу.

– Смузи-боул многие считают баловством, – сказал я. – Трава в тарелке, мол. На самом деле это полноценный завтрак, если собрать его с умом. Главное, соблюдать баланс. База: белок, клетчатка и полезные жиры.

– У нас основой будет замороженный банан, – Аня раздала каждому из добровольцев продукты. – Горсть ягод, натуральный йогурт, чуть-чуть молока. И взбиваем до густоты.

Блендеры дружно загудели.

– А почему замороженный банан? – спросила одна из женщин.

– Чтобы масса была густой и холодной, как мороженое, – ответил я. – Боул едят ложкой, а не пьют. В этом вся его фишка.

Густую массу разлили по мискам, и началась самая весёлая часть готовки – украшение. Сверху выкладывали свежие ягоды, дольки банана, орехи, ложку семян чиа, горсть гранолы.

– Вот вам и завтрак, – сказал я, когда миски были готовы. – Тут вам и углеводы для энергии, и белок из йогурта, и клетчатка из ягод, и полезные жиры из орехов и семян. Это вам не бутерброд с колбасой, после которого через час снова голодный.

Тут как раз подоспели сырники. Аня вытащила противень, и по залу поплыл тёплый ванильный аромат. Сырники зарумянились, подросли и выглядели просто отлично.

Каждому досталось по миске с боулом и по два сырника. Мы специально пускали на мастер-класс ограниченное количество людей, чтобы на всех хватило еды.

Остальные наблюдали в прямом эфире. Многие даже готовили одновременно с нами, просто у себя дома.

Через два часа мастер-класс был закончен. Я поблагодарил всех за то, что пришли, и люди разошлись.

– Думаю, надо в нашей школе здоровья больше интерактива проводить, – подошла ко мне Вика. – Конкурсы с какими-нибудь призами. Например, конкурс на лучший здоровый рецепт, или что-то в этом духе.

– Звучит интересно, – кивнул я. – Надо будет обдумать.

Мы помогли Ане прибраться после мастер-класса, и я поспешил в свою лавку. «Шёпот полыни» в час дня ожидало открытие.

Народу на открытие пришло много. Я бы даже сказал, очень много, не ожидал.

Лавка к этому дню оказалась готова полностью. Табличка с названием была сделана из дерева. Притягивала взгляд.

Внутри красовались полки с многочисленными мешочками и баночками. Под потолком висели целые веники трав.

Пахло сушёными цветами и травами. В углу стоял большой деревянный стол, на нём были медные весы, бумажные пакетики, мерные ложечки. Там травы фасовали и взвешивали. У окна примостились два кресла и низкий столик.

Варя хлопотала за прилавком, она исполняла тут роль продавца. На ней был холщовый фартук с вышитой полынной веточкой, который делала себе она лично.

– Ну как тебе? – подлетела она ко мне. – Всё в порядке?

– Варь, всё чудесно, – честно ответил я. – Не переживай.

Кассовый аппарат нам тоже успели подогнать, этим озаботилась Варя. Так что торговлю можно было начинать уже сегодня.

Я смог восстановить часть праны и уже напитал некоторые травы на полках. Всё по плану.

Гости подходили один за другим.

Первыми влетели Гриша со Стасей. Друг, как обычно, орал на всю улицу, поздравляя всех подряд, а девушка смущённо улыбалась.

– Пришли тебя поддержать, – улыбнулась девушка. – А вечером идём в кафе, помнишь?

– Помню, – кивнул я.

Гриша уже подскочил к полкам и принялся всё хватать и нюхать.

– О, а это что? – он сунул нос в банку. – Ух ядрёное! А это от чего? А вот это вот зелёное?

– Гриша, осторожнее, – попросила Стася. – Здесь всё так красиво расставлено, а ты сейчас всё испортишь!

– Я ж по-научному интересуюсь! – возмутился он, но трогать всё подряд перестал.

Пришла Лиля и тоже поздравила меня с открытием лавки.

– Красиво у вас тут, – сказала она, оглядывая лавку. – Вы молодцы.

Следом появились Чердак с Савчук. Чердак был в новом костюме, который ему явно выбрала Елизавета Михайловна. А Савчук тут же с интересом принялась разглядывать мешочки.

– А это от чего? – спрашивала она у Вари. – А это? А сбор для сна есть?

– Есть, – кивнула Варя. – Вот как раз так и называется. Пустырник, мелисса, чабрец. На ночь завариваете, выпиваете и спите крепко всю ночь.

– Берём, – тут же решила Савчук. – Эдик, я в последнее время спать хуже стала. Возьмём?

– Конечно, – торопливо закивал он, с любовью смотря на Савчук.

Странная парочка, по-прежнему так считаю. Но милая.

Заглянул Жидков, чтобы «поздравить и потусить, как вы, молодёжь, говорите». Варя и ему подобрала сбор трав, для иммунитета. Он, довольный, ушёл в гости к Тейтельбауму.

Пришли Шарфиков с Кристиной, держась за руки, оба поздравили меня. В голосе у Кристины больше не было привычного яда. Видно, что она много работала над собой.

Заглянула поздравить Лена, но ненадолго, она спешила в кино с Бумагиным. Я подмигнул ей, и она поспешно ушла собираться.