Текст книги "Изгой Высшего Ранга VII (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Круг замкнулся.

И тут Система выдала новое окно:

[Частичный доступ получен]

[Категория: «Происхождение носителя и предыстория Дара» – загружена]

[Оставшиеся категории заблокированы до достижения уровня 90]

[Чтобы их разблокировать, повторно обратитесь к коду доступа]

[Дополнительная информация разблокирована и преобразована под текущие реалии:]

[До критической точки невозврата осталось 246 дней]

[После этого срока система Учителя начнёт разрастаться в геометрической прогрессии]

[Война затянется на десятки лет]

[Рекомендация: уничтожить Учителя и созданную им инфраструктуру до истечения срока]

Двести сорок шесть дней… Раньше Система озвучивала совсем другие цифры. Но я понимаю, почему произошли изменения. Раньше она ориентировалась на известную версию будущего. А оно изменилось.

И вместе с этим действия Учителя ускорились, я как-то на него повлиял. Или же на ту тварь, что сидит в коконе. Но пока не представляю как.

Главное, что действовать придётся быстро. И что Система смогла адаптироваться под новые реалии. Поэтому теперь у меня верные данные. Хотя и они могут меняться в зависимости от новых обстоятельств.

Я вернулся в комнату и опустился на стул. У меня есть чуть больше, чем восемь месяцев. Это много и мало одновременно.

– И как же мне уничтожить систему Учителя? – спросил я вслух.

Понимал, что мало убить его одного. Ведь за ним стоит целая армия. Учитель наверняка продумал такой расклад, и есть те, кто готов продолжить его дело, неважно – под ментальным влиянием или добровольно.

Я уже понимал, что система Громова – вернее, моя система, которую я сам создал в будущем – содержит ответы на все вопросы. Вопрос только в том, когда она их выдаст.

[Идёт разработка стратегии противодействия под текущие обстоятельства]

[Загрузка: 1%… 3%…]

Ну конечно, даже всемогущая Система из будущего не может выдать ответ мгновенно. Нужно адаптировать стратегию под реальность, в которой всё пошло не так, как в оригинальной временной линии. Логично.

Я откинулся на спинке стула и закрыл глаза. Дал себе минуту отдышаться. Потом открыл глаза и…

В дверь постучали.

Странно. На дворе уже ночь. Кому я мог понадобиться в такой час?

Я поднялся и пошёл открывать. Всё-таки врагов в академии не водилось. Да и мало кто мог мне здесь теперь противостоять.

За дверью стояла Маша. В шёлковом халате, с распущенными волосами. Лицо немного растерянное, щёки розовые. То ли от холода в коридоре, то ли от смущения. Без обуви – босиком по холодному полу общежития. Видимо, очень торопилась. Или хотела произвести определённое впечатление.

– Глеб, – она опустила взгляд. – Мы можем поговорить?

Я понимал, зачем она пришла. Мы через многое прошли вместе: я вытащил её из колбы, спас от обращения. Она была благодарна. Может, чуть больше, чем благодарна. И сейчас стояла перед моей дверью в одиннадцать вечера в одном халате.

Но я не чувствовал к ней ничего. Кроме уважения как к боевому товарищу.

– Завтра утром, – отрезал я.

– Но я хотела сказать кое-что важное, – решительно заявила она.

– Маш, – мягко возразил я. – Что бы ты ни хотела сказать – это подождёт до завтра. Сейчас мне нужно побыть одному.

Она посмотрела мне в глаза. И уже хотела возразить, как я закрыл дверь. Не очень красиво, конечно. Но зачем мне этот спектакль? У меня есть Даша. И есть двести сорок шесть дней, чтобы спасти мир. Романтика подождёт.

Вернулся к стулу.

[Загрузка: 47%… 62%… 88%…]

Я ждал. Пальцы постукивали по столу. Секунды тянулись как минуты.

[Загрузка: 100%]

[Стратегия противодействия: готова]

[Пункт 1: Уничтожение агентов Учителя в структурах государственной власти]

[Все нижеперечисленные лица являются скрытыми Пожирателями, замаскированными среди высших чиновников]

Дальше пошли имена и должности. Я читал их одно за другим.

Заместитель министра обороны. Человек, который утверждал оборонные бюджеты и распределял ресурсы между гарнизонами.

Руководитель аналитического отдела ФСМБ – тот самый отдел, который отвечал за поиск Учителя.

Два члена Совета безопасности, голосовавшие за ключевые решения по магической политике.

Генерал-лейтенант, командующий московским гарнизоном – человек, от которого зависела защита столицы. Советник президента по магической политике.

Шесть существ, встроенных в самое сердце российской государственной машины. Шесть Пожирателей, которые годами маскировались, годами направляли политику страны в нужную Учителю сторону, годами тормозили борьбу с разломами.

Предатели были внутри системы с самого начала.

Я откинулся на стуле и уставился в потолок. Пальцы сцепились на затылке.

Шесть имён. Шесть целей. И каждая находится под охраной, под десятками камер и систем защиты. Это не твари из разлома, которых можно просто уничтожить Разрывами пространства. Это высшие чиновники.

Как уничтожить зло такого масштаба и самому не стать врагом человечества?

Глава 6

Двери лифта закрылись с тихим шипением, и кабина понесла нас вниз. Здесь, конечно, не полтора километра под землёй, как в прошлой лаборатории Учителя, но тоже прилично. Уши заложило почти сразу.

Рядом стояла мать с папкой документов в руках, а чуть позади неё – двое учёных из её лаборатории, молчаливых и сосредоточенных.

– Как прошла неделя в академии? – вдруг спросила она.

Я усмехнулся.

Ну конечно, она выбрала для этого вопроса самый подходящий момент – в замкнутом пространстве, откуда не сбежишь. Типичная мать-учёный: любой эксперимент начинается с правильных условий.

– Сплошная учёба, – ответил я спокойно. – И никаких разломов.

– Ну, это же хорошо, – улыбнулась она.

– Хорошо, если у тебя не семь физик на неделе.

Улыбка матери стала чуть шире. И лифт остановился.

Двери разъехались, и мы вышли в длинный коридор, освещённый холодным белым светом. Бетонные стены, серый пол, ни одного окна. Ощущение, будто я попал в бункер. Что, в общем-то, недалеко от истины.

Прошли до конца коридора. Там находилась массивная металлическая дверь, которую мать открыла специальной картой-ключом. Потом приложила ладонь к сканеру, подождала, пока зелёный огонёк мигнёт дважды.

За дверью открылось просторное помещение, напоминающее современную больницу. Чисто, стерильно, пахнет антисептиком. В обе стороны тянулись двери, за каждой из которых располагалась отдельная палата.

– Думаю, нам сперва сюда, – мать провела картой по замку третьей двери справа.

Мы вошли.

На кровати с книжкой в руках сидела девушка. Увидев меня, она широко улыбнулась и поднялась на ноги.

– Глеб! Неужели пришёл меня навестить? – воскликнула Таисия.

Живая, здоровая. Глаза ясные – никакого безумного блеска, который я видел в них, когда ментальный контроль Учителя работал на полную.

– Тебя и всех остальных, – я вернул ей улыбку. – Как себя чувствуешь?

– Прекрасно! – она положила книжку на тумбочку. – Больше никаких голосов в голове. После того, что ты сделал, как будто появился какой-то блок. Он больше не может залезть в мою голову. Вообще не может, представляешь?

Мать кивнула и сверилась с документами в папке. А я пока плохо верил в такую удачу.

– Мы провели полное тестирование. Попыток взятия под ментальный контроль не обнаружено. Поэтому Таисию и остальных носителей защиты мы сегодня отпускаем, – обозначила мать.

– Правда? – Таисия аж подпрыгнула. – Ну наконец-то!

Никогда раньше не видел её такой счастливой. Правда, и пришёл я сюда не только ради неё.

– Ладно, Таисия, нам нужно идти дальше, – строго сказала мать. – Ожидай выписки в течение дня. Служебная машина отвезёт тебя домой.

Девушка закивала так быстро, что я удивился, как у неё шея не отвалилась. Мы вышли из палаты и двинулись по коридору дальше.

Мать открыла ещё несколько дверей – каждый раз сканер, каждый раз ожидание. Здесь, в глубине, располагались общие палаты. Я сразу обратил внимание на стены – специальное экранированное покрытие, которое не пропускает ни магию, ни ментальные воздействия, ни энергию хаоса. Серьёзная штука. Недешёвая.

Здесь располагались те самые двести с лишним магов, которых я вытащил из деревни Учителя. Его бывшие подопечные, носители нестабильной энергии хаоса. Все они находились здесь, под наблюдением учёных и медиков ФСМБ.

– Что тебя смущает? – спросил я, потому что у матери всё было написано на лице. Она хмурилась, сжимала губы и нервно перебирала страницы в папке. Классический набор «плохие новости, которые не хочется озвучивать».

– Те двести магов, которых ты спас, – начала она, понизив голос. – Все они являются носителями нестабильной энергии хаоса. Но за всё время, что они находятся здесь под наблюдением, ни один из них не пытался обратиться в монстра.

– Это же хорошо, – заметил я.

– Хорошо, но проблема в другом. Среди них много граждан других стран. И они требуют выпустить их. А мы не можем гарантировать безопасность. Ни их, ни окружающих. Если хотя бы один из них обратится в монстра на территории чужого государства, то в этом обязательно обвинят нашу страну. Используют как политический рычаг для попытки уничтожить репутацию.

Это грозит международным скандалом. Как будто нам и так мало своих проблем.

– Моих сил не хватит, чтобы поставить защиту на каждого, – напомнил я.

Мысленно прикинул, что сейчас у меня сорок пять носителей из шестидесяти. Пятнадцать свободных слотов. На двести с лишним человек этого не хватит при всём желании.

– Мне велено подготовить пятьдесят три иностранных гражданина к депортации, – голос матери стал тише.

– Кем велено?

– Приказ пришёл от Министерства обороны.

Так… Министерство обороны. Заместитель министра – одна из моих целей. На самом деле это хороший повод до него добраться. Грех упускать такую возможность.

– И ты хочешь, чтобы я убедился, не представляют ли они опасности? – спросил я.

– Да.

– Тогда ты ошиблась с кандидатурой, – я покачал головой. – Я не смогу сказать больше, чем твои приборы. То, что они могут обратиться в любой момент, ты и сама знаешь. Вся проблема в Учителе. Возможно, он специально их не трогает. Ждёт, чтобы они выбрались в мир, разъехались по своим странам. А потом уже вернёт своё влияние.

Мать помрачнела ещё больше. Понимала, что я прав.

– Если они останутся здесь, то разразится международный скандал, – сказала она. – Если выпустить, это грозит смертями. Чужих граждан на чужой территории. Я пыталась объяснить это начальству, но…

– Ты сможешь организовать мне встречу? – перебив, спросил я.

– Что? – мать выпучила глаза. Впервые за сегодня я увидел на её лице неподдельное удивление.

– Встречу с представителем от Министерства обороны.

Если явится тот, кто мне нужен – хорошо. А если нет, то я смогу объяснить им перспективу доступно и доходчиво. Ну, вернее, хотя бы попытаюсь.

Она помолчала.

– Я передам запрос, – осторожно ответила она, – но ничего не обещаю. Сам понимаешь, какие люди там сидят.

– Думаю, этим людям тоже не нужны проблемы с магом S-класса, – заметил я.

– А ты возгордился, – она улыбнулась как-то одобрительно. Странная смесь иронии и материнской гордости. Непривычная от неё.

– Ну, в любом случае, – она вернулась к деловому тону. – Всех оставить не получится. Есть личности, из-за которых может начаться серьёзный скандал уже в ближайшее время.

– Сколько их?

– Десять. Все так или иначе связаны с правящими семьями других стран. Их родственники давно считали их погибшими. А теперь, когда выяснилось, что они живы…

– Хотят вернуть своих, – закончил я за неё.

– Именно.

С десятерыми я мог помочь. У меня хватало слотов.

– Веди, – кивнул я. – С этим помогу разобраться.

Мать провела нас через ещё одну дверь – снова карта-ключ, снова сканер. Я отметил, какая мощная защита на стенах в этой секции. Двойной слой экранирования, руны подавления через каждые два метра. Здесь явно держали тех, кого считали потенциально опасными.

В палате находилось одиннадцать человек. Все мужчины. Разного возраста, разной национальности. Худые, бледные, с тем характерным выражением лица, которое бывает у людей, слишком долго просидевших взаперти. Но взгляды у всех были осмысленные.

Мать обратилась к двоим учёным, и один из сопровождавших вышел, уведя с собой одиннадцатого – видимо, русского гражданина, которому депортация не грозила.

Затем мать сделала объявление:

– То, что последует дальше, обезопасит вас от дальнейших трансформаций в неприятных существ. После чего вы должны будете подписать документы о неразглашении. Если информация о произошедшем каким-либо образом просочится с вашей стороны, мы будем вынуждены найти вас и уничтожить. Это не угроза. Это констатация факта.

Тяжёлая тишина повисла в палате. Все взгляды почему-то сместились на меня. Не на мать в белом халате, не на учёных с планшетами, а на восемнадцатилетнего парня в обычной куртке.

Забавно. Хотя, наверное, логично. Они провели достаточно много времени в деревне Учителя, чтобы чувствовать магическую силу на интуитивном уровне. И сейчас в этой комнате я фонил сильнее всех.

– Я помогу вам выбраться, – кивнул я. – Но при озвученных условиях.

Все согласились. Без возражений, без торга. Видимо, после плена условие подписать бумажку казалось сущей мелочью.

Дальше я начал работать. Подходил к каждому, брал за руку, концентрировался. Передача защиты – процесс секундный, но энергозатратный. Каждый раз частичка стабильной энергии хаоса отделялась от моей Печати и переходила к носителю.

Первый.

[Защита передана]

[Носитель: Картье Жан-Пьер]

[Текущее количество носителей: 46/60]

Второй. Третий. Четвёртый… Я двигался от койки к койке, не задерживаясь. Некоторые вздрагивали при передаче, кто-то шумно выдыхал, один из мужчин вовсе уставился на свои руки, словно ожидал увидеть что-то новое.

– Что это? – пробормотал он. – Как будто… стало легче дышать.

– Нестабильная энергия хаоса в вашем теле подавляется стабильной, – коротко объяснил я. – У вас было порядка семидесяти процентов. Сейчас процесс пойдёт в обратную сторону.

Пятый. Шестой. Седьмой. Восьмой. Девятый. Десятый…

[Защита передана]

[Носитель: Аль-Фарук Наджиб]

[Текущее количество носителей: 55/60]

Всё. Десять человек за пять минут. Пять слотов ещё свободны. Надо приберечь на крайний случай.

– А ментальный контроль? – спросил один из мужчин. Акцент выдавал в нём немца. – Как нам обезопаситься от Учителя? Я не хочу снова возвращаться в это ужасное место.

– Вы больше ему не нужны, – ответил я. – Дары вы ему не принесёте, служить не будете. Навряд ли он станет тратить на вас время.

– А если всё-таки будет? – не унимался немец.

– Как показывает практика, стабилизированная энергия хаоса мешает ментальному контролю. Пока я не знаю ни одного случая, чтобы Учитель взял под контроль носителя защиты.

– Если не было, не значит, что не будет, – хмыкнул кто-то с дальней койки.

– Верно, – кивнул я. Не стал врать. – Поэтому по возвращении домой советую всем заказать защищающие артефакты. Настолько мощные, насколько это возможно. Дополнительный барьер не помешает.

Мужчины закивали. Некоторые уже перешёптывались между собой – видимо, обсуждали, какие именно артефакты заказывать и кому звонить первым делом. Нормальная реакция. Люди, которых вытащили из ада, теперь хотели сделать всё, чтобы туда не вернуться.

Когда всё было сделано, мы вышли из палаты. Мать задумчиво постукивала ручкой по папке.

– Знаешь, – произнесла она, – с учётом того, что мы отпустим самых скандальных, возможно, удастся продержать здесь остальных. До того момента, когда мы найдём способ справиться с нестабильной энергией хаоса на системном уровне. Возможно, Минобороны и пойдёт навстречу.

– Это было бы неплохо, – согласился я.

– Пойдём, – она кивнула в сторону лифта. – Покажу ещё кое-что наверху.

Мы поднялись в основную лабораторию. Здесь было светлее, просторнее, и пахло кофе.

Дружинин сидел за столиком вместе с двумя учёными и пил из белой кружки, держа её обеими руками. На кружке виднелась надпись: «Big Boss» – видимо, она принадлежала матери.

Вид у куратора был расслабленный, даже ленивый.

– Отлынивание от работы, значит, – усмехнулся я.

Он аж чуть кофе не поперхнулся. Поставил кружку на стол с таким видом, будто я его оскорбил.

– Я? Отлыниваю? – Дружинин недобро посмотрел на меня.

Я расплылся в улыбке, и его взгляд тут же смягчился. Дошла шутка наконец.

– Сколько у нас времени? – спросил я, потому что свои часы опять забыл. Помню, так радовался их покупке – первые в жизни нормальные наручные часы, не из рыночного развала. А в итоге постоянно забываю. То на тумбочке, то в кармане куртки, которую не надел.

Дружинин бросил взгляд на телефон и ответил:

– Полтора часа до выезда.

– Хорошо. Мы ещё успеваем.

Мать предложила пройти в соседнее помещение, чтобы показать наработки. И мы двинулись за ней по коридору, миновали лабораторный блок и оказались в отдельной экранированной зоне.

Внутри стояла большая колба – метра полтора в высоту, из толстого армированного стекла. Внутри клубился чёрный дым. Нестабильная энергия хаоса, полученная из трещины. Она билась о стенки колбы изнутри, словно пыталась вырваться.

Если присмотреться, в глубине можно было различить крохотные алые вспышки – будто угли в потухшем костре. Но носителя там не было, только чистая энергия.

– Смотри, – мать подошла к пульту управления и запустила процесс.

В колбу начала поступать белая жидкость. Тонкой, едва заметной струйкой она вливалась в чёрную массу. Система на мониторе показала: «Процесс стабилизации запущен».

Я наблюдал.

Чёрный дым начал светлеть. Сначала по краям, потом глубже. Белая жидкость проникала в структуру хаоса, связывала его, меняла. На мониторе цифры ползли вверх – двадцать процентов, тридцать, сорок…

Мать подалась вперёд. Другие учёные тоже замерли.

И… всё остановилось. Замерло на девяноста семи процентах.

А потом чёрная дымка рванула обратно. За пару мгновений она поглотила всё белое, и колба снова заполнилась непроглядной чернотой.

– Мы подбираем пропорции, – мать произнесла это так, будто извинялась. – Видно, что на верном пути, но понимания до конца не хватает.

– А если больше? – спросил я.

– Если больше белого компонента – делает энергию ещё более нестабильной. Парадокс. Если меньше – стабилизирует на пару процентов, не больше.

Так… так… так…

Я смотрел на колбу и думал. Моя Печать работает иначе – она не подбирает пропорции, она просто подавляет нестабильный хаос стабильным. Но стабильный изначально надо вывести, чтобы использовать на других людях.

И алгоритм создания Печати Пустоты не вложен в Систему, как и ответила мне программа, когда я задавал соответствующий вопрос. Поэтому помочь в этом деле Система нам не могла.

А просто взять кусок моей готовой Печати тоже не вариант. Уже пробовали работать с каплей из Печати Пустоты, и она просто распадалась, не находя носителя.

В дверь лаборатории постучали. Дружинин заглянул внутрь и позвал:

– Глеб Викторович, можем ехать. Машина ждёт.

– Иду, – кивнул я.

Попрощался с матерью, обещав в выходные встретиться для ужина, и вместе с куратором отправился к служебному автомобилю, что ждал на парковке исследовательского центра.

Дорога заняла около сорока минут. И всё это время я читал новости. Обстановка в городе налаживалась. Процент разломов стал ещё меньше, чем был до трещины.

Но я прекрасно понимал: это затишье перед бурей.

Город за окном выглядел почти нормальным – если не считать усиленных патрулей на перекрёстках и заклеенных плёнкой витрин некоторых магазинов. Следы недавних событий, ещё не все успели восстановиться после снятия военного положения.

Мы подъехали к серому зданию за высоким забором с колючей проволокой. КПП, шлагбаум, автоматчики. Военные машины во дворе – от бронированных внедорожников до грузовиков. Суета, но организованная. Каждый знает своё место, каждый занят делом.

Я вышел из машины вместе с Дружининым. Нас встретили военные и провели внутрь. Длинные коридоры, гулкие шаги и запах казённой столовой доносился откуда-то из глубины здания. На стенах висели портреты генералов, карты, какие-то графики. Стандартный военный антураж.

Кабинет командующего находился на третьем этаже. Двойная дверь, обитая кожей. Секретарь в приёмной кивнула на дверь:

– Вас уже ждут.

Мы сразу вошли.

За массивным столом сидел генерал-лейтенант. Мужчина лет шестидесяти, крупный, широкоплечий. Коротко стриженные седые волосы, тяжёлый подбородок, глубокие морщины на лбу.

На левой стороне груди висели три ряда орденских планок. Звезда Героя на отдельной колодке. Человек, который прошёл не одну войну.

– Присаживайтесь, – он кивнул на стулья, и голос у него оказался низкий, с хрипотцой. – Рассказывайте, Глеб Викторович, о чём вы хотели поговорить. У меня не так много времени.

Я сел напротив. Дружинин устроился чуть правее, ближе к двери.

[Внимание! Обнаружен носитель нестабильной энергии хаоса]

[Концентрация: 98%]

[Статус: критический]

[Ментальное воздействие: не обнаружено]

Девяносто восемь процентов. И при этом – никакого ментального контроля. Ни следа.

Я не дрогнул. Не изменился в лице. Только пальцы под столом сжались в кулак, а потом медленно разжались.

Передо мной сидел уже не человек. А настоящая бомба замедленного действия. Чудовище в генеральском мундире, которое служит Учителю.

Я слегка обернулся к Дружинину. Тот едва заметно кивнул.

Этот жест мы отработали заранее. Он означал: скрытая камера работает. Всё, что происходит в этой комнате, фиксируется.

Так я намеревался обезопасить себя от последствий. Хотя понимал, что, возможно, запись мало чем поможет. Генерал-лейтенант – это не мелкая сошка. Это фигура, за которой стоят другие фигуры рангом повыше.

Но сейчас в приоритете стояла более высокая цель. Не дать этому существу и ему подобным уничтожить всё человечество.

Я мысленно улыбнулся. Потому что на лице осталось ровно то выражение, которое и должно быть у восемнадцатилетнего мага, пришедшего к генералу на аудиенцию.

Потом подался вперёд. Посмотрел генералу прямо в глаза.

И прямо спросил:

– Скажите, Валерий Степанович. Что вас заставило пойти против всего человечества?

Глава 7

Задав свой вопрос, я ожидал одного из двух. Либо атаки: что генерал дёрнется, попытается меня убить прямо здесь, в кабинете. Либо отрицаний – назовёт психом, вызовет охрану, устроит скандал. И вышвырнет меня отсюда к чертовой бабушке.

Второе было вероятнее. Хотя это бы не изменило его судьбу.

Но генерал выбрал третий вариант.

Он усмехнулся. Спокойно, почти лениво. Сложил руки на столе перед собой и посмотрел на меня так, будто я только что рассказал ему забавный анекдот.

– Догадался всё-таки, – произнёс он. – А мы всё гадали, сколько времени тебе для этого потребуется.

Мы. Значит, он явно обсуждал это с Учителем.

Я молча слушал. Не перебивал и не торопил. Пусть говорит. Каждое слово – это информация. Каждая фраза – ниточка, за которую можно потянуть.

– Знаешь, даже хорошо, что ты понял, – продолжил Валерий Степанович. Каменное лицо, которое он носил последние минуты, словно растворилось. Маска слетела, и передо мной оказался совершенно другой человек. Расслабленный, уверенный и опасный. – Так будет меньше проблем.

– В каком плане? – подал голос Дружинин. Куратор сидел ровно, но я по голосу слышал, что он напрягся.

– А в таком, что я сам искал встречи с тобой, Глеб, – Валерий Степанович откинулся на спинку кресла. – Но не знал, как это сделать, не привлекая лишних подозрений. И ты не представляешь, как я был рад, когда ты сам попросил о встрече.

Он продолжал ухмыляться. Широко, по-хозяйски. Как человек, который считает, что контролирует ситуацию. Как человек, который привык отдавать приказы и видеть, как их выполняют.

Только вот он давно уже не человек. И Система это подтвердила.

– Вы не ответили на вопрос, – сказал я нагло и прямо.

Всё-таки было интересно узнать, что толкает людей на такие решения.

– Это то, что интересует тебя перед смертью? – он приподнял бровь. – Хорошо. Отвечу.

Генерал секунду помолчал. Потом заговорил, и голос его стал более задумчивым:

– Когда-то давно мне выпала возможность стать сильнее. Тогда, когда я уже достиг потолка своей силы. Понимаешь, каково это – упереться в стену? Знать, что дальше не пройдёшь, как бы ни старался? Учитель помог мне преодолеть этот барьер. И теперь…

Он выставил вперёд руку. Кожа покрылась чёрной дымкой – нестабильная энергия хаоса проступила наружу, клубясь вокруг пальцев. Секунда, и эта дымка растворилась в воздухе. Ещё секунда – вернулась обратно.

Валерий Степанович полностью контролировал свои обращения в монстра. Это не дикий выброс загнанного в угол существа. Это демонстрация силы.

– Это будущее человечества, – сказал генерал. – Выживут сильнейшие. Мы не чета обычным магам. Да во всей стране по пальцам можно пересчитать тех, кто способен нам противостоять.

Он посмотрел мне прямо в глаза и строгим тоном закончил:

– И ты один из них.

Валерий Степанович снова ухмыльнулся. А потом щёлкнул пальцами.

В стенах кабинета разом открылись металлические створки – небольшие, замаскированные под вентиляционные решётки. Из них повалил едкий газ. Густой, желтоватый, с резким химическим запахом, от которого сразу заслезились глаза.

Я задержал дыхание. Дружинин – тоже. Рефлексы. У куратора они отработаны не хуже, чем у меня. Но газ уже щипал кожу – не просто слезоточивый, а что-то посерьёзнее. Боевая отрава, чтобы мы точно не вышли отсюда живыми.

– Живым тебе отсюда не выйти, Глеб Афанасьев, – спокойный голос генерала доносился сквозь уплотняющуюся пелену газа. Словно он озвучивал приказ на утреннем совещании.

Ну да, конечно. Кабинет на третьем этаже с усиленными дверьми, экранированными стенами и встроенной газовой ловушкой. Валерий Степанович готовился. Ждал.

Наверняка не первый раз так делал – слишком уж гладко работал механизм. Интересно, скольких он уже тут убил?

Только вот он не знал, с кем имеет дело.

Я мысленно усмехнулся. А потом взял и перенёс нас троих в Пространственный карман Громова.

Генерал, которого я захватил вместе с нами, плюхнулся на пол склада. Не ожидал такого поворота. Выглядел он сейчас не как грозный военачальник, а как мужик, поскользнувшийся на льду. Вся его показная уверенность испарилась в одну секунду.

Хах, прекрасно. Теперь ты в моей песочнице, Валерий Степанович.

Мы с Дружининым встали над ним. Куратор даже бровью не повёл – видел этот карман уже не в первый раз.

– Ты просчитался, – жёстко сказал куратор.

– А теперь ответь: сколько таких, как ты, могут жить без кислорода? – добавил уже я.

Вместо ответа генерал обратился в Пожирателя.

Трансформация заняла секунды. Кожа потемнела, покрылась черной дымкой. Пальцы вытянулись, суставы хрустнули, превращаясь в длинные изогнутые когти.

Глаза засияли красным. И в этих огоньках не было ничего человеческого. Ни разума. Ни страха. Генерал-лейтенант Валерий Степанович, герой войны, кавалер ордена Мужества, уже давно перестал существовать.

Существо зарычало и рванулось ко мне. Очень быстро.

Но я был быстрее.

Я схватил Дружинина за руку, и мы вышли из кармана. Обратно в кабинет, заполненный газом.

Глаза обожгло. Лёгкие сжались, требуя воздуха. Но я уже работал – Искажение дистанции, затем Фазовый сдвиг. Две техники разом, без паузы.

Мир вокруг дрогнул, смазался, и мы оказались в коридоре. Я сразу с наслаждением вдохнул чистого воздуха.

Дружинин согнулся пополам и начал резко откашливаться. Тяжело, надрывно, хватаясь за стену. Не знаю, от чего ему было хуже – от газа, который он всё-таки успел вдохнуть, или от двух пространственных техник подряд. Неподготовленный организм от таких фокусов скрутить может знатно.

Дежурные, стоявшие в коридоре, уставились на нас с нескрываемым непониманием. Два человека, которые недавно вошли в кабинет командующего, вывалились из пустоты посреди коридора. Один кашляет, второй – спокоен, но с красными, слезящимися глазами.

– Крылов получил запись? – спросил я, пока Дружинин откашливался.

– Да, – прохрипел куратор. Выпрямился, достал телефон. Глянул на экран. – О, а вот и он. Пишет, что уже в пути. Скорее всего, сейчас нас задержат, но Крылов быстро всё решит.

– Будем надеяться, что нас не расстреляют до его приезда, – усмехнулся я.

Но Дружинин шутку не оценил. Посмотрел на меня серьёзно и ответил:

– В таком случае любой из нас может выставить щит. Среди военных нет магов такого уровня, как среди оперативников ФСМБ. Вы это и сами помните.

– А ещё помню, что вы совершенно не понимаете мой юмор.

– Ну, я же не девушка-воздыхательница, которая будет смеяться над каждой вашей шуткой, – буркнул он.

Вот над этим я уже рассмеялся. Иногда Дружинин умеет удивлять.

Вокруг нас начали собираться военные. Из дальнего конца коридора быстрым шагом приближался мужчина в форме с полковничьими погонами – видимо, заместитель генерала.

– Что здесь происходит? – рявкнул он ещё на подходе.

Я не стал тянуть и ответил как есть:

– Вы не поверите, но генерал-лейтенант Валерий Степанович только что пытался нас убить.

Заместитель остановился. Посмотрел на меня, на Дружинина, на закрытую дверь кабинета. На его лице промелькнуло сомнение, потом – тревога.

– Да вы с ума тут, что ли, посходили! – начал он.

– За дверью газ, – добавил Дружинин, уже пришедший в себя. – Не рекомендую заходить без средств защиты.

– Сейчас проверим. А пока – задержать их!

Военные окружили нас. Но Дружинин взял и выставил щит, и никто не смог приблизиться к нам больше чем на метр.

– В ваших интересах сдаться добровольно, – процедил заместитель.

– А в ваших – проверить кабинет своего начальника, – парировал я.

Заместитель понял безысходность ситуации и отдал команду. Военные забегали – кто за противогазами, кто к двери.

Вскрыть её оказалось непросто: там оказался встроен то ли магический замок, то ли встроенная блокировка для таких случаев. Генерал готовился основательно. Минут пятнадцать возились, пока не сорвали створку с петель.

Газ хлынул в коридор. Военные в противогазах вошли внутрь.

Но никого не нашли.

– Куда он делся⁈ – заместитель повернулся ко мне.

– Этого я сказать вам не могу. Но отвечу тем, кто сейчас приедет. И вызовет вас.

Заместитель не поверил. Покраснел от злости, подошёл вплотную к щиту и ткнул в него пальцем.

– Вы хоть понимаете, что натворили⁈ Вам светит трибунал за нападение на старшего по званию! Валерий Степанович – герой двух войн! – заместитель повысил голос так, что дежурные в конце коридора вытянулись по стойке смирно. – У него безупречная репутация! Три боевых ордена! Благодарность лично от президента! А ты, сопляк восемнадцатилетний, врываешься к нему в кабинет и устраиваешь провокации⁈

Он перешёл на «ты». Плохой знак. Или хороший – значит, забыл, с кем разговаривает. Забыл про мой S-класс, и сейчас для него существовал только командир, которого оклеветал какой-то мальчишка. Да к тому же куда-то его дел, что тоже сулило ворох проблем.