Текст книги "Изгой Высшего Ранга VII (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Борисов дремал, уронив голову на плечо Карповой. Та не возражала – сама клевала носом. Гаранин смотрел в окно, как всегда молча. Линь Вэй перебирал что-то в телефоне, лицо опять непроницаемое.

Дружинин сидел рядом со мной и листал новости. Время от времени хмурился – видимо, читал что-то неприятное.

В полудрёме я обратился к Системе.

[Текущий уровень: 43]

[Текущий опыт: 556/4400]

[Доступен выбор навыка за уровень 43]

[Предложить новые навыки и улучшения?]

Нет. Я уже знаю, чего хочу и без длинного списка с повторениями.

Улучшить Управление нестабильной энергией хаоса.

[Навык улучшен]

[Управление нестабильной энергией хаоса: уровень 4]

[Новое ограничение: 1 трещина в 1 день]

[Доступны новые методы управления нестабильной энергией хаоса]

[Полный список возможностей откроется после отдыха – идёт встраивание в магическую систему организма]

[Напоминание: после 10-го улучшения данный навык объединится с навыком «Защита от энергии хаоса»]

Ещё шесть улучшений. Далеко, но уже ближе, чем вчера.

Мы вернулись на аэродром уже к вечеру. Закат окрасил горы в розовое и золотое. Красиво. Вот теперь я мог это оценить – когда под ногами твёрдый бетон, а не камень, сквозь который в любой момент может вылезти тварь.

Все вышли из автобуса медленно. Как люди после смены в шахте. Борисов хромал – подвернул ногу при спрыгивании с плато. Карпова держалась за висок – перегрузка от купола. Гаранин молчал, но шёл чуть медленнее обычного.

Дружинин выглядел так, будто постарел на пять лет за один день.

Только Линь Вэй выглядел свежим. Маги земли восстанавливаются быстрее других – близость к породе, к почве подпитывает их даже без сознательного усилия. А мы весь день ходили по камням.

Хотя Андропову эта особенность не помогла. Ведь он потратил вообще всё, что было.

Однако на аэродроме нас встретили не чай с пирожками, а новые проблемы.

Андропов подошёл к представителю ФСМБ – капитану в полевой форме, загорелому, с хитрыми глазами. Он был предупреждён, что мы скоро приедем.

– Мы хотим вернуться в Москву, – сказал Андропов. – Самолёт готов?

Капитан замялся. Потёр подбородок.

– Тут, видите ли, Анатолий Дмитриевич… С вашим самолётом возникла техническая проблема. А другой борт прибудет за вами только завтра днём.

– Это что, мы здесь застряли ещё на сутки? – возмутился Линь Вэй.

– Похоже, что так, – капитан развёл руками. – Но у меня есть отличная идея, как скрасить ваше времяпрепровождение.

И хитро улыбнулся.

Глава 19

Пар разогревал одеревеневшие мышцы. Я вдыхал горячий воздух, густой, с еловым запахом, и улыбался.

Как давно я не был в бане! Последний раз, наверное, ещё в колледже ходил. И то в общественную, потому что другой возможности не было. А это удовольствие то ещё. Мужики в очереди, склизкий пол, облезлая плитка и кран с вечно холодной водой.

Зато сейчас мы сидели в деревянной бане – настоящий деревенский вариант, с берёзовыми вениками на стене и чугунной печью, от которой шёл ровный, тяжёлый жар.

Баня находилась в соседней деревушке, рядом с военным аэродромом. Других отелей в этой местности не было – на десятки километров вокруг только горы, овечьи тропы да редкие селения. Так что для нас сняли несколько домиков у местных жителей и организовали вот такое развлечение.

Здесь были все, кроме Карповой. Она решила пойти отдельно. Ну, понятно почему.

Борисов сидел ближе всех к печке и выглядел совершенно счастливым. Ещё бы, он маг огня. Ему этот пар был как лёгкий бриз. Лицо его раскраснелось, но не от жара, а от удовольствия.

Гаранин устроился в углу, молчаливый, как обычно, и медленно поливал себя водой из деревянного ковша.

Линь Вэй сидел ровно, с прямой спиной, будто не в бане, а на аудиенции у императора.

Дружинин положил мокрую тряпку себе на голову и прикрыл глаза – выглядел так, словно пытался забыть обо всём на свете.

А Андропов сидел рядом со мной и, похоже, тоже наслаждался моментом.

Да и вообще, мы как маги были куда более устойчивы к температурам, чем обычные люди. Магическая энергия адаптировала тело, укрепляла его, делала выносливее. Поэтому мы уже полчаса здесь сидели, и никто даже не думал выходить.

– Я бы в этих горах на недельку задержался, – подал голос Андропов, не открывая глаз.

– Вы же говорили, что после операции вас ничто не заставит снова полезть в горы, – усмехнулся я.

Он открыл один глаз и хмыкнул.

– Глеб, может, уже перейдём на «ты»? Мы уже давно на равных.

– Без проблем, – кивнул я. – Так что изменилось? Насчёт гор?

– Что изменилось? – повторил он, словно пробуя вопрос на вкус. Потом поднял голову и обвёл рукой вокруг. – Свежий горный воздух, которого не встретишь в городе. Чистое небо – светлое, а не серое от заводов и выхлопов. Тут даже трава как будто зеленее.

– Конечно, зеленее, – усмехнулся я. – В Москве-то сейчас зима.

– И то верно, – он ответил такой же усмешкой. – Ну, всё равно есть здесь какое-то спокойствие, которое там не встретишь. Горы не врут. Горы просто стоят. А люди… люди вечно суетятся. И ведь разломы чаще всего открываются в густонаселённых городах. Словно люди их притягивают. А здесь тишь да гладь…

– Да-да, всего лишь один разлом А-класса, из которого вылезла S-ранговая тварь, – хмыкнул Дружинин, не убирая тряпку с лица. – Надеюсь, такой отдых у меня не скоро повторится.

Я покосился на куратора.

– Андрей Валентинович, почему вы такой мрачный? – спросил я.

Дружинин приподнял тряпку, приоткрыл один глаз и хмыкнул.

– Я не мрачный, а рациональный.

– Когда вы рациональны, вы молчите. Ну, по крайней мере, если не происходит ничего из ряда вон выходящего, – парировал я.

Куратор проворчал что-то себе под нос, а потом ответил уже внятно:

– Есть некоторые моменты, которые я не могу с вами обсуждать. Даже несмотря на то, что вы оба маги S-класса.

Мы с Андроповым понятливо кивнули и отстали от куратора.

Что-то мне подсказывало, что его проблемы связаны с тем, что в последнее время, помимо «присмотра» за мной, он стал отлучаться по каким-то другим делам. Довольно часто пропадал, когда у меня шла учёба.

Раньше-то он на каждую пару со мной таскался, и однокурсники шептались, что я единственный студент, который ходит с личным сопровождением. Сперва смеялись. А потом поняли, что эта защита не для меня, а скорее для них.

Мы ещё немного посидели в тишине.

Линь Вэй на удивление хорошо держался, наравне с нами. Насколько я знал, китайцы не слишком жалуют именно русскую баню – у них свои традиции, другой подход к пару и жару. Но Вэй сидел невозмутимо, изредка промокая лоб маленьким полотенцем, и выглядел абсолютно спокойным. То ли привык за время службы в России, то ли просто железная выдержка.

Борисов плеснул воды на камни. Пар рванул вверх, ударил в потолок и растёкся по парилке густой горячей волной. Стало заметно жарче – даже я ощутил, как кожу обдало теплом.

И тут Линь Вэй внезапно сдался.

– Пойду я, – сказал он, поднимаясь. – Что-то мне дурно.

Он вышел, обмотанный одним полотенцем, с достоинством, которое не покидало его даже в бане.

Борисов проводил его взглядом и усмехнулся. Сам-то сидел на самой горячей полке, ближе всех к печке, и широко улыбался, как человек, который наконец оказался в своей стихии.

Однако через пару минут я заметил, что Андропов сделал едва уловимый жест рукой – мелкое движение пальцами, которое можно было принять за обычное потягивание. Но Борисов его увидел и тут же поднялся.

– Что-то я тоже устал, – сказал Борисов, потягиваясь. – Пойду уже спать. Андрей Валентинович, пойдёмте купель опробуем?

– А пойдёмте, – невозмутимо согласился Дружинин и поднялся.

Гаранин молча встал следом. Все попрощались кивками и вышли. Думаю, и Линь Вей покинул нас не просто так.

Мы остались вдвоём – я и Андропов.

– Ты ещё не устал, Глеб? – спросил Андропов.

– Нет, с чего бы? Мы же тут не соревнуемся, кто дольше высидит.

– Это было бы самое бесполезное соревнование для магов S-класса, – улыбнулся он. – Мы бы тут неделю просидели и не заметили.

– Согласен, – усмехнулся я. – Тогда бы хозяева точно нас выгнали. За перерасход дров как минимум.

Андропов рассмеялся. Хотя не скажу, что в этот раз у меня вышла смешная шутка. Да, с чувством юмора у меня по жизни туговато.

– Ты о чём-то хотел поговорить? – спросил я прямо.

Не вижу смысла ходить вокруг да около. Он попросил своих людей заранее выйти – значит, разговор не для общих ушей.

Андропов помолчал. Потом сел ровнее, и выражение его лица изменилось. Исчезла расслабленность и улыбка. Передо мной снова сидел маг S-класса с огромным боевым опытом, а не мужик в парилке.

– Да, – кивнул он. – Я давно за тобой наблюдаю. Помнишь, я рассказывал тебе, как происходило моё развитие? Как развивался Громов? И сколько времени на это уходило?

– Помню. Ты каждый раз отмечал мои странности, – кивнул я.

– Верно. И чем дальше, тем их больше. Скорость твоего развития не просто необычная. Она невозможная, – он подался чуть вперёд. – Я в курсе про проект «Пустота». И хочу понять, как это связано.

Вот так. Без предисловий.

Я не дрогнул, хотя это далось с трудом. Не знал, что он настолько в курсе событий.

– Благодаря этому проекту ты и получил силу S-ранга, – продолжил Андропов. – Ну даже с Даром Громова этого мало, чтобы после выплеска такого огромного количества энергии ещё шесть чёрных дыр создать. Насколько я помню по отчётам, самого Громова максимум на три хватало.

Он знал больше, чем я ожидал. И судя по тону, знал давно. Просто выжидал подходящий момент.

Я помолчал. Не спешил с ответом.

Проблема была в том, что Андропов, так же как и я, служил Российской Федерации. И мог передать полученные сведения наверх. С расчётом на то, что они помогут создавать других магов с подобными способностями.

Такой сценарий вполне возможен. Несмотря на всё моё хорошее отношение к нему.

Ведь Система предупреждала, что некоторые знания не подлежат разглашению. Насчёт бесконечной маны она, правда, прямо не говорила… Хм, стоит уточнить.

Система, знания о бесконечной мане также не подлежат разглашению?

Ответ пришёл мгновенно:

[Подтверждено]

[Информация о неограниченном магическом ресурсе носителя относится к категории: строго секретно]

[Разглашение не рекомендуется]

Почему?

[В противном случае носитель может не дожить до исполнения своей основной миссии]

Холодок прошёл по спине. Значит, если кто-то узнает о бесконечной мане – за мной начнут охоту. Скорее всего те, кому нужен не маг S-класса, а источник бесконечной энергии. И я обрету совершенно новых врагов.

А мне нет смысла откровенничать ради усложнения собственной жизни.

Система, можешь озвучить полный список всего, что нельзя разглашать?

[Перечень сведений, не подлежащих разглашению:]

[1. О перемещении во времени]

[2. Об изменениях собственного прошлого]

[3. О возможности освоить магию времени]

[4. О создании Системы]

[5. О неограниченном магическом ресурсе]

[Раскрытие любого из этих пунктов может стать для носителя смертельно опасным]

Итого у меня есть пять тайн, каждая из которых стоит мне жизни.

И причём я даже не сомневался, стоит ли прислушаться. Когда Громов просил меня молчать – я верил из уважения и благодарности.

Здесь же я прислушивался к самому себе. Буквально к той версии себя, кто создал эту Систему из будущего. И если тот Глеб счёл нужным предупредить, значит, на то были веские причины.

Значит, я буду молчать.

– Глеб? – Андропов терпеливо ждал ответа.

Я посмотрел на него. Открытое лицо и честный взгляд, на котором ни тени фальши. Хороший человек. Надёжный союзник.

Но некоторые вещи нельзя рассказывать даже союзникам.

– Что ты хочешь услышать? Ты уже наверняка знаешь, что во мне есть Печать Пустоты. Она и помогает мне быстрее развиваться. Вот и всё, – ответил я.

– Ты так долго думал, чтобы это сказать?

В его голосе слышался явный скепсис. Не обвинение – скорее разочарование. Он надеялся на большее. На откровенность.

– Да, – ответил я. – Поскольку это важная информация. И я понятия не имею, для чего ты ею интересуешься. Явно не для общего ознакомления.

– Как раз для него, – хмыкнул Андропов.

Ну, сказал он это так, что я ему не поверил.

– Сомневаюсь, что после того, как ты передашь эти сведения наверх, эксперимент с Печатью Пустоты не возобновится, – высказал я свои опасения вслух.

Андропов чуть откинулся назад, скорее от удивления. Видимо, не ожидал, что я зайду с этого угла.

– Как минимум потому, что тогда я был единственным, кто получил Дар. Насколько мне известно, эксперименты над остальными участниками продолжились, – это уже мне мать рассказывала. – Никто из оставшихся не смог принять никакой Дар. Они так и остались Пустыми. Все понимают, что вероятность успеха при продолжении крайне мала.

– Тут ты прав, – кивнул Андропов, и я уже не слышал в его голосе ни капли фальши.

Зато понял другое. Он действительно был заинтересован в магическом развитии Российской Федерации. Это было похвально.

Только вот у всех этих экспериментов есть определённые жертвы. Люди, которые участвовали в проекте «Пустота», платили своими жизнями и здоровьем. И лично я связываться с этим больше не хотел.

– Я тебя понял, – Андропов выдохнул. – Извини, если надавил.

– Ничего.

Мы посидели ещё немного, слушая, как потрескивают дрова. Потом вышли в предбанник, где стояла холодная купель – огромная деревянная бочка, наполненная ледяной водой.

Андропов полез первым. Охнул, плюхнулся по грудь и зажмурился. Потом выдохнул с блаженством.

Я окунулся следом. Ледяная вода обожгла кожу, мышцы сжались, а потом… разом отпустило. Будто кто-то выключил тумблер напряжения, который работал с утра.

Тело расслабилось, мысли очистились, и на несколько секунд в голове не осталось ничего, кроме абсолютного блаженства.

И если бы меня спросили, ради чего стоит ехать в горы, рисковать жизнью и сражаться с S-ранговыми тварями, я бы ответил: вот ради этого момента.

После бани я вернулся в соседний домик, где каждому из нас выделили по комнате. Маленькая, чистая, с деревянными стенами и низким потолком.

Кровать была застелена клетчатым покрывалом, на тумбочке стояли графин с водой и стакан. Плюхнулся на матрас и сразу уснул.

Спал как младенец – впервые за долгое время. Может, горный воздух так подействовал.

Утром переоделся в чистую одежду и отправился на завтрак. В общей комнате уже сидели остальные члены команды Андропова: кто-то ел, кто-то пил чай. Борисов намазывал на хлеб огромный кусок масла из местных запасов и выглядел при этом абсолютно довольным.

– Доброе утро! Что там с самолётом? – первым делом спросил я у Андропова.

– Доброе. Будет через три часа, – ответил он, отпивая из кружки.

В этом месте ловила только спутниковая связь. Поэтому оставшееся время прошло в тишине и спокойствии.

Борисов с Гараниным ушли на прогулку. Карпова читала книгу, устроившись в кресле у окна. Линь Вэй делал какой-то комплекс дыхательных упражнений во дворе – медленные движения, сосредоточенное лицо, полная невозмутимость.

Я наблюдал за ним пару минут – красиво, чёрт возьми. Плавно, точно, без единого лишнего жеста. Надо бы как-нибудь спросить, что это за техника.

Дружинин просто остаток времени сидел рядом со мной и молчал. И мне это молчание не нравилось.

Потом на нескольких машинах нас довезли до военного аэродрома. Знакомая бетонная полоса, транспортный самолёт, запах керосина. Мы погрузились, взлетели. Горы стали уменьшаться под крылом, а вместе с ними – ощущение покоя, которое ненадолго поселилось в груди.

Москва ждала. С её разломами, политикой и бесконечными проблемами.

Когда мы спустились по трапу, Андропов остановился и повернулся ко мне.

– Надеюсь, нам ещё удастся вместе поработать, – сказал он. И протянул руку.

– И не раз, – кивнул я, пожимая её.

Рукопожатие было крепким, но коротким. Андропов кивнул и отправился к своей машине.

Борисов коротко кивнул мне вслед – молча, но с тем выражением, которое я уже научился читать. «Спасибо. Я помню». Карпова подняла руку в прощальном жесте. Гаранин, как обычно, промолчал. Линь Вэй слегка наклонил голову – его версия прощания.

Хорошая команда, но другая. К своей я привык больше.

Вместе с Дружининым мы отправились к служебной машине, которая уже нас ждала на краю лётного поля. Чёрный внедорожник с тонированными стёклами – стандартный транспорт ФСМБ.

Мы сели, и машина тронулась. Куратор сидел рядом, между нами и водителем была перегородка из матового стекла – он нас не слышал.

Москва за окном была серой, мокрой. Контраст с горами был точно ушат с холодной водой. Там – чистое небо, тишина, запах хвои. Здесь – пробки, мокрый снег и серые фасады. Будто из одного мира я перенёсся в другой.

Впрочем, я к Москве привык. Она мне даже нравилась своей жёсткой честностью. Москва не притворялась красивой. Она просто была – огромная, равнодушная, вечно спешащая. И в этом было что-то честное.

– Удалось забрать? – спросил я у куратора.

– Да, – кивнул Дружинин, глядя в окно.

Я протянул руку. Куратор помедлил секунду, потом достал из внутреннего кармана куртки небольшой кристалл и положил мне на ладонь.

Прозрачный, размером с грецкий орех. Но внутри переливалось что-то чёрное. Не дым и не жидкость. Что-то пульсирующее, плотное. Оно двигалось внутри кристалла медленно, как тягучий дёготь, то сжимаясь, то расширяясь.

– Так вот как она выглядит, – улыбнулся я, рассматривая содержимое на свету.

– Что это? – спросил Дружинин, хотя по тону было ясно, что он уже догадался.

– Частица Печати Пустоты. Часть той защиты, что я передавал людям. Только в другом состоянии – природном, в котором она существует внутри меня.

– И зачем она нужна Андропову? – хмыкнул куратор. – Причём нужна настолько, что он положил её в вашу комнату, чтобы за ночь этот специальный накопитель вытянул то, что надо.

В его голосе звучало неодобрение. Было видно, что ему не нравилось всё происходящее. Не нравилась неопределённость. Когда вроде бы работаешь со своими, доверяешь, а потом выясняется, что кто-то за твоей спиной копает.

Я ведь специально не стал забирать кристалл из своей комнаты, хотя мог. Хотел узнать, кто за ним придёт. И был не сильно удивлён…

Мне это всё тоже не нравилось. Но тем не менее я во время полёта делал вид, что всё в порядке.

Сжал кулак. Кристалл хрустнул, как яичная скорлупа, и осколки впились в ладонь. Но боли не было – часть Печати Пустоты хлынула из разрушенной оболочки, словно чёрная вода, и впиталась в кожу. Потекла по венам, вверх по руке, в грудь, глубже, к тому бездонному колодцу, что находился внутри меня.

Слияние произошло мгновенно. Щелчок – и частица соединилась с основной Печатью. Как кусок пазла, который вставили в нужную ячейку.

– Если Андропов и правда хочет узнать, откуда у вас такие силы, он не остановится, – предупредил Дружинин, наблюдая за процессом.

– Я знаю. Но поверьте… – я помедлил, подбирая слова. – Если он реально узнает и поймёт, то сам навряд ли выживет.

Дружинин повернулся и внимательно посмотрел на меня.

– И вы так легко рассказываете об этом мне, – сказал он, приподняв бровь.

– Да. Потому что, в отличие от Андропова, вам проворачивать то же самое нет смысла. Вы не пойдёте на подобное, поскольку прекрасно понимаете последствия. Понимаете, сколько людей может пострадать, и тоже считаете эти жертвы неприемлемыми.

Кому-кому, а Дружинину я доверяю. После всего произошедшего – на все сто процентов.

Куратор промолчал. Потом кивнул.

– А что, если предположить, – медленно начал он, и голос стал тише, осторожнее, – что Андропов это делал не для себя?

– В каком смысле? – нахмурился я.

Предполагал, что Печать Пустоты нужна Андропову, чтобы самому стать сильнее.

– Я проверил все приказы сверху. Никто не просил его доставать образец Печати. Никаких распоряжений, – помотал головой Дружинин. – Может быть, он действовал не по указке командования. А для кого-то другого.

Я понял, куда он клонит. И мне это не понравилось.

– Для Учителя? – произнёс я вслух. – Маловероятно, – тут же ответил я сам себе. – У Андропова стоит защита. Такая же, как у вас. Только если он решил предать добровольно…

– В чём я сомневаюсь, – добавил Дружинин. – Но проверить стоит.

– Согласен.

Мы оба замолчали. Машина ровно катила по мокрому шоссе.

– Только вот как проверить? – хмыкнул куратор.

Я задумался. Спросить Андропова напрямую – бессмысленно: если он чист, обидится. Если нет – соврёт. Нужен был другой подход. Более тонкий.

– Думаю, мы сможем провернуть это уже в выходные, – сказал я. – Когда будет званый приём у олигарха Митрофанова. Андропов говорил, что приглашён.

Дружинин посмотрел на меня с интересом.

– Вы ведь выбьете приглашение и для меня? – уточнил я.

– Это я сделать смогу, – медленно ответил куратор. Помолчал, потом добавил: – Но это будет вам дорого стоить, Глеб. Как минимум потому, что Митрофанов очень давно хочет с вами познакомиться. С определённой целью.

Глава 20

Мне уже не раз доводилось бывать на Рублёвке и видеть эти высоченные заборы в три метра. И то, кажется, местные олигархи ставили бы выше, если бы не законы, ограничивающие высоту ограждений.

Эти заборы не столько защищали от внешнего мира, сколько отгораживали от него. Прятали жизнь, в которую простому смертному вход заказан.

Вот и сейчас наш чёрный лимузин подъехал к одним из таких высоких ворот. Створки разъехались плавно и бесшумно. Мы проехали на благоустроенную территорию, и я невольно присвистнул.

Снега здесь не было, хотя на дворе декабрь. Москва завалена мокрой серой кашей, а тут – идеально вычищенные каменные дорожки, подстриженные кусты, работающие фонтаны. Мраморные статуи белели на фоне тёмно-зелёных туй. На мгновение даже показалось, что я попал не к русскому олигарху, а в какой-нибудь старый итальянский замок.

– Ого, – Даша слегка наклонилась к моему окну и указала на одну из статуй. Полуобнажённая женщина из белого мрамора, с запрокинутой головой и развевающимися волосами. – Это же Романелли! Я его работы только в интернете видела. Говорят, каждая такая скульптура стоит целое состояние.

– На Рублёвке каждый метр стоит целое состояние, – усмехнулся я.

Водитель остановился у парадного входа, обошёл лимузин и открыл дверцу. Я вышел первым, подал руку Даше. Она приняла её с лёгкой улыбкой – привычным, отработанным жестом девушки из хорошей семьи. Хотя мне всё ещё казалось, что это выглядит чересчур церемонно. Ну да ладно, тут такие правила.

Мы направились по каменной дорожке ко входу в особняк. Точнее, не особняк – дворец. Три этажа, колонны, портик в греческом стиле, витражные окна. Если Романелли стоит целое состояние, то этот дом – несколько таких состояний.

Даша шла рядом, держа меня под руку. Чёрное платье с открытой спиной блестело при свете фонарей – тонкая ткань, расшитая мелкими камнями, держалась на двух лямках, завязанных на шее. Элегантно и рискованно одновременно. Но Даша умела носить такие вещи с достоинством и без вульгарности.

Во дворе было много людей – по большей части охрана в чёрных костюмах и с наушниками. Гости уже зашли внутрь. Мы специально чуть опоздали. Дружинин посоветовал, что лучше прийти позже, чем первыми. Меньше лишних разговоров на входе.

Внутри всё было не менее роскошно, чем снаружи. Мраморные полы, хрустальные люстры, картины на стенах – не репродукции, а подлинники. Я не разбирался в живописи, но даже мне было ясно, что всё здесь стоило больше, чем годовой бюджет моего бывшего колледжа.

– Удивительно, ни одного журналиста, – Даша осмотрелась. – Всё-таки частное мероприятие.

– Думаю, кто-то из репортёров здесь есть, – ответил я. – Просто они одеты как гости, и ты их не узнаешь.

– Значит, надо вести себя вдвойне прилично, – улыбнулась она.

Мы прошли в главный зал. Огромное помещение с высоченными потолками, колоннами и живыми цветами в напольных вазах.

Играла негромкая фортепианная музыка. Пианист в углу, чёрный рояль. Гости стояли группами – мужчины в дорогих костюмах, женщины в вечерних платьях. Тихие голоса, смех, звон бокалов.

Я сразу увидел Андропова. Он стоял у колонны в компании двух элегантных дам и выглядел совершенно расслабленным – улыбался, что-то рассказывал, обе женщины смеялись. Заметив меня, он кивнул. Я ответил тем же.

Система, проведи анализ ментального состояния объекта. Андропов Анатолий Дмитриевич. Проверить наличие внешнего ментального влияния.

[Принято]

[Анализ начат]

[Обнаружен защитный барьер]

[Для полноценного анализа потребуется длительный контакт]

[Рекомендация: находиться вблизи объекта как можно дольше]

Понял. Значит, придётся весь вечер крутиться рядом с ним.

[Анализ: 3%]

Очень медленно. Ладно, времени у нас достаточно.

К нам подошли двое мужчин. Первый – невысокий, округлый, с лучезарной улыбкой и бокалом шампанского в руке. Тот тип людей, которые при встрече сразу создают впечатление добродушного и безобидного человека. Что, как правило, означало ровно обратное.

– Виктор Сергеевич Карташов, – представился он, энергично пожимая мне руку. – Рад знакомству! Наслышан о ваших подвигах, Глеб Викторович.

– Благодарю, – кивнул я.

Второй мужчина стоял за его спиной – высокий, худощавый, с узким лицом и глубоко посаженными глазами. Тонкие губы сжаты в линию, которая, казалось, не умела улыбаться.

– Павел Дмитриевич Рылеев, – представился он, протянув руку. Рукопожатие было сухим и коротким.

Я узнал его. Отец Анфисы – той самой девицы, которая пыталась выставить Дашу в плохом свете, обвинив её в измене.

Они пожелали приятного вечера и отошли, но взгляд Рылеева задержался на мне чуть дольше, чем полагалось бы для светской вежливости.

– Кажется, не все тут к нам доброжелательно настроены, – тихо заметила Даша, когда они отошли.

Я взял с подноса мимо проходящего официанта два бокала шампанского. Один протянул ей, второй оставил себе.

– Пора привыкать, – ответил я. – Ты никогда не будешь для всех хорошей. Даже если твои намерения чисты, всегда найдутся те, кому это не нравится. Всегда.

Даша посерьёзнела. Улыбка исчезла с её лица, и в глазах мелькнуло что-то задумчивое.

– Знаешь, Глеб… Очень хочется верить, что добра в этом мире больше.

– Больше, – кивнул я. – Но иногда добро сталкивается с чужими интересами.

Я кивнул в сторону Рылеева, который уже здоровался с кем-то другим – и выражение его лица было точно таким же хмурым и беспристрастным. Как маска, приросшая к коже. Уверен, живи он пару сотен лет назад, с таким же лицом подписывал бы приказы о смертной казни.

[Анализ: 7%]

Потом началась торжественная часть.

На сцену вышел сам Митрофанов – Игорь Леонидович, хозяин этого дворца, глава нефтеперерабатывающей корпорации «ВостокРесурс». Мужчина лет шестидесяти, крупный, с седыми висками и загорелым лицом. Одет был безупречно – чёрный костюм, белая рубашка, золотые запонки.

– Дорогие друзья! – начал он, подняв бокал. – Сегодня у нашей компании особенный день. Сто лет назад мой дед, Леонид Васильевич Митрофанов, вложил последние сбережения в покупку нефтяного участка в Западной Сибири. Все считали его сумасшедшим. Все говорили, что нефти там нет и быть не может. Но он верил. И оказался прав.

Пауза. Улыбки в зале. Сдержанные аплодисменты.

– За сто лет «ВостокРесурс» прошёл путь от одной скважины до крупнейшей частной нефтеперерабатывающей корпорации страны. И сегодня я хочу поблагодарить всех вас – партнёров, друзей, единомышленников – за то, что вы были и остаётесь рядом.

Снова аплодисменты. Митрофанов продолжил: поблагодарил кого-то конкретного, назвал несколько имён. Стандартная церемония.

[Анализ: 12%]

После его речи на сцену вышли музыканты – струнный квартет. Заиграла живая музыка, и зал оживился. Гости разбрелись по группам, официанты забегали с подносами, кто-то потянулся к бару.

И тут я заметил, что Митрофанов идёт прямо ко мне. Целенаправленно, обходя других гостей, как корабль обходит буйки.

Так надеялся избежать личного знакомства. Хотя Дружинин предупреждал, что это неизбежно.

– Глеб Викторович! – Митрофанов расплылся в широкой улыбке. – Я так рад, что вы пришли! Даже своему счастью не поверил, когда пришёл запрос на приглашение для вас.

Я улыбнулся в ответ.

– Неужели я настолько популярен?

– Настолько и даже больше, – он протянул руку, и рукопожатие оказалось именно таким, каким я ожидал: крепким, уверенным.

– Но дело ведь совсем не в моей популярности. Правильно? – я поднял на него взгляд.

– А об этом можем поговорить в более тихой обстановке? – Митрофанов кивнул куда-то в сторону.

Я посмотрел на Дашу. Она понимающе улыбнулась и слегка сжала мою руку, прежде чем отпустить.

– Иди. Я найду, с кем поговорить, – улыбнулась она.

И хозяин вечера сопроводил меня в свой кабинет. Он располагался на втором этаже – просторное помещение с панорамными окнами, выходящими на сад. Массивный стол из тёмного дерева, кожаные кресла, на стенах висели карты нефтяных месторождений и фотографии буровых вышек.

– Присаживайтесь, – Митрофанов указал на кресло напротив. – Коньяк? Виски?

– Воды, если можно.

– Конечно, – он налил мне в стакан из хрустального графина. Себе плеснул коньяку. – Буду краток, Глеб Викторович. Я бизнесмен. Не люблю тратить время на пустые разговоры. А раз уж вы здесь, я не могу упустить возможность сделать вам одно заманчивое предложение.

– Слушаю, – почти равнодушно ответил я.

– Тогда перейду к делу, – он откинулся в кресле. – У «ВостокРесурса» есть данные о примерных точках, где могут находиться новые нефтяные месторождения. В пределах России. Это разведка наших магов земли.

– Примерных?

– В том и проблема. Точность составляет около семидесяти процентов. Для нефти семьдесят процентов – это как подбросить монетку, только ставка – миллиарды рублей. Каждая буровая установка стоит как небольшой город. И если мы бурим вхолостую, деньги улетают в трубу.

– Понятно, – кивнул я. – И при чём тут я?

– Вы единственный маг в стране, способный открыть портал на нужную глубину. Не двести метров, не пятьсот, а более километра.

Вот как. Он хорошо подготовился.

– Я запрашивал информацию, – продолжил Митрофанов. – Другие пространственные маги не могут пробраться так глубоко. Ограничения по мощности. Конечно, можно нанять Андропова – он маг земли и способен пробиться сквозь породу. Но это долго, тяжело и энергозатратно. А вы просто открываете портал – и мы за минуту узнаём, есть там нефть или нет.

Он замолчал, давая мне время переварить информацию. Тоже приём – не давить, а дать собеседнику самому дойти до нужного вывода.

– И что вы предлагаете? – спросил я, хотя уже примерно представлял.

– Сделку. Вы открываете порталы на указанные координаты и глубину. При обнаружении нефти получаете полпроцента с каждого месторождения. Пожизненно.

Я усмехнулся.

– Я сказал что-то смешное? – нахмурился Митрофанов.