Текст книги "[де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Александр Лиманский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

– За какого именно Штерна? – уточнила она тоном человека, который тянет время и знает, что собеседник это видит.

– Ева, – я не повысил голос, но мысленная интонация стала плоской, как лезвие сапёрной лопатки. – Я полковника скрутил. Раскрыл, так сказать, преступную группировку. Где оплата?

Ещё одна пауза. Длиннее первой. В ней угадывалось то виноватое замешательство, с которым бухгалтер сообщает рабочему, что зарплату задерживают на неопределённый срок.

– Система начислила, – сказала она наконец. Голос стал тише, осторожнее. – Но… немного. Ты уведомление смахнул, когда шёл по коридору. Видимо, не заметил.

Я открыл лог уведомлений. Пролистал назад, мимо записи о семидесяти тысячах «таможенных сборов», мимо стоимости обеда и санитарного сбора, и нашёл то, что искал. Оно лежало в списке, скромное, неприметное, притулившееся между уведомлением о техническом обслуживании нейрочипа и рекламой корпоративного магазина.

[ИНЦИДЕНТ: КАРАНТИННЫЙ БЛОК / НЕЙТРАЛИЗАЦИЯ НЕЗАКОННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ]

[РЕПУТАЦИЯ: РОСКОСМОНЕДРА +15]

[РЕПУТАЦИЯ: НАУЧНЫЙ ОТДЕЛ −30]

[КРЕДИТЫ: 0]

[СТАТУС: ОЖИДАЕТ РАССМОТРЕНИЯ ДИСЦИПЛИНАРНОЙ КОМИССИЕЙ]

Я перечитал трижды. Цифры не изменились.

Плюс пятнадцать к общей репутации, минус тридцать у научного отдела, что было объяснимо, учитывая, что я их начальника протащил по его собственной лаборатории мордой вниз.

Кредитов ноль. За операцию, которая включала проникновение на режимный объект, нейтрализацию вооружённой охраны, спасение подопытных животных и задержание преступника, работавшего одновременно на корпорацию и на бандитов.

– Это аванс, – подтвердила Ева, уловив, видимо, скачок моей нейроактивности, который, подозреваю, напоминал показания сейсмографа во время землетрясения. – Основной пакет придёт только после трибунала. «Слава» и кредиты начисляются по факту вынесения приговора. Бюрократия, шеф. Пока нет приговора, нет подвига.

Бюрократия. Конечно. На Терра-Прайм даже система вознаграждений работала по тем же принципам, что и земной пенсионный фонд: сначала подай заявление, потом дождись комиссии, потом получи решение, потом обжалуй отказ.

И где-то между третьим «потом» и четвёртым тебя сожрёт карнотавр, а твоё заявление ляжет в архив с пометкой «неактуально в связи с критическим повреждением биологической оболочки заявителя».

– Ладно, – я закрыл лог и проглотил раздражение, которое по вкусу оказалось не лучше столовского гуляша. – Открывай магазин. Сливаем бабки.

Интерфейс развернулся на периферии зрения привычными полупрозрачными панелями. Каталог снабжения базы «Восток-4» выглядел как прейскурант военторга средней руки, где половина позиций помечена «нет на складе», треть «зарезервировано для подразделений постоянного состава», а оставшееся делилось на «доступно по общей квоте» и «доступно по специальному допуску».

Мой допуск открывал примерно столько же возможностей, сколько студенческий билет в элитном клубе. Но семьдесят тысяч кредитов на счету расширяли витрину, и каталог, почуяв деньги, услужливо подсветил ряд позиций, которые минуту назад были серыми.

Первым делом перки.

Ева уже выводила на периферию каталог доступных улучшений, и я листал его, как листают меню в дорогом ресторане, куда зашёл по ошибке, понимая, что карман тянет не на всё, но присматриваясь к каждому блюду.

Перки загружались в нейрочип как софт, расширяя возможности аватара программными средствами. Не магия, не чудо, просто код, который говорит телу, как лучше использовать то, что в нём уже есть.

Где он? Где он? Где же он?.. Ага, вот!

[ПЕРК: ДЕФЕКТОСКОПИЯ (Пассивный)]

Шестьсот кредитов. Какая вкусная цена.

– Бери, – сказал я.

[СПИСАНО: 600 КРЕДИТОВ]

[БАЛАНС: 69 000 КРЕДИТОВ]

[ПЕРК «ДЕФЕКТОСКОПИЯ» УСТАНОВЛЕН]

[СКАНИРОВАНИЕ КАЛИБРОВКИ… ЗАВЕРШЕНО]

На периферии зрения мелькнуло что-то новое: тонкие цветные линии прорисовались на стене столовой, проступая сквозь побелку, как вены сквозь кожу. Микротрещины в бетоне, арматурный каркас, точки напряжения на стыках плит.

Я моргнул, и картинка стабилизировалась, став полупрозрачной, ненавязчивой, как фоновый шум, который слышишь, только если прислушаешься. Красиво. И полезно.

Я вернулся к каталогу. И замер.

Цены изменились.

Позиции, которые секунду назад стоили по шестьсот, по тысяче, по полторы, теперь светились совсем другими цифрами. Восемь тысяч. Двенадцать тысяч. Пятнадцать. Двадцать. Каталог перестроился, словно почуял, что клиент клюнул, и теперь выкатывал реальный прайс, сбросив рекламную обёртку.

– Что за херня? – спросил я. – Только что всё было в десять раз дешевле.

Ева вздохнула. Вздох у неё получился таким натуральным, что я на секунду забыл, что вздыхает алгоритм, у которого нет лёгких.

– Первый перк дают почти даром, шеф, – сказала она тем виноватым тоном, которым продавец-консультант объясняет, что акция закончилась ровно после твоей первой покупки. – Замануха. Промо-цена для новичков, чтобы распробовал и захотел ещё. А дальше…

– Дальше плати, – закончил я.

– Классическая модель монетизации, – подтвердила Ева. – Первая доза бесплатно, остальные за полную стоимость.

Везде обман. Везде кто-то пытается впарить тебе первый кусок задёшево, чтобы потом содрать втридорога за остальное. Принцип, старый как мир. Старый как два мира, если считать оба.

Я выдохнул сквозь зубы и вернулся к каталогу, уже с пониманием того, что дешёвая прогулка закончилась.

Листал долго. Придирчиво.

Перков было много, от боевых до вспомогательных, от пассивных до активируемых. Половина была мне не нужна, четверть не по классу, ещё четверть стоила столько, что хватило бы купить подержанный аватар.

Три позиции я отобрал из всего каталога. Чтобы заполнить все доступные слоты.

[ПЕРК: СЕЙСМИЧЕСКАЯ ПОСТУПЬ (Пассивный/Активный)]

[КЛАСС: ИНЖЕНЕР / ТЯЖЁЛЫЙ]

[СЛОТЫ: 1]

[ОПИСАНИЕ: СЕНСОРЫ В НОГАХ АВАТАРА СЧИТЫВАЮТ МИКРОВИБРАЦИИ ПОЧВЫ В РАДИУСЕ 50 МЕТРОВ. ЭХОЛОКАЦИЯ ДВИЖУЩИХСЯ ЦЕЛЕЙ ЧЕРЕЗ СТЕНЫ, ГРУНТ И ГУСТУЮ РАСТИТЕЛЬНОСТЬ]

[БОНУС: ОБНАРУЖЕНИЕ ЦЕЛЕЙ МАССОЙ 200+ КГ В РЕЖИМЕ РЕАЛЬНОГО ВРЕМЕНИ]

[СТОИМОСТЬ: 12 000 КРЕДИТОВ]

Двенадцать тысяч за то, чтобы чувствовать ногами, кто ползёт к тебе из-за стены или из-под куста.

Эхолот, вшитый в подошвы. Пятьдесят метров, это длина стандартного периметра, дистанция, на которой ютараптор начинает разгон перед прыжком, расстояние, на котором ты ещё можешь развернуть ствол и успеть, если знаешь, откуда прилетит. В джунглях Терра-Прайм, где хищник выходит из зарослей быстрее, чем ты моргаешь, это не перк, это страховка жизни.

[ПЕРК: ЖИВОЙ ДОМКРАТ (Пассивный)]

[КЛАСС: ИНЖЕНЕР / ТЯЖЁЛЫЙ]

[СЛОТЫ: 1]

[ОПИСАНИЕ: КРАТНОЕ УВЕЛИЧЕНИЕ ПОДЪЁМНОЙ СИЛЫ АВАТАРА ЗА СЧЁТ ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЯ ЭНЕРГИИ С ЩИТОВ НА СЕРВОПРИВОДЫ. КРАТКОВРЕМЕННЫЙ ПОДЪЁМ ВЕСА, ПРЕВЫШАЮЩЕГО ЛИМИТ ГРУЗОПОДЪЁМНОСТИ В 3 РАЗА]

[ПРИМЕНЕНИЕ: ПЕРЕВОРОТ ТЕХНИКИ, УДЕРЖАНИЕ ПАДАЮЩИХ КОНСТРУКЦИЙ, РАЗЖИМ ЧЕЛЮСТЕЙ ХИЩНИКА]

[СТОИМОСТЬ: 10 000 КРЕДИТОВ]

Десять тысяч за способность перевернуть грузовик или раздвинуть пасть твари, которая решила, что мой «Трактор» влезет ей в желудок. Инженерная фишка чистой воды.

Не для линейного боя, а для тех моментов, когда стрельба бесполезна, а нужно сделать что-то грубое, физическое и абсолютно нестандартное. Придержать рухнувшую балку, пока напарник проползёт. Отодвинуть бронеплиту, заклинившую проход. Ситуации, в которых штурмовые аватары разводят руками, а инженерный «Трактор» просто берёт и делает.

[ПЕРК: АВТОМАТИЧЕСКАЯ СВАРКА (Вспомогательный)]

[КЛАСС: ИНЖЕНЕР]

[СЛОТЫ: 1]

[ОПИСАНИЕ: ПРОГРАММНЫЙ МОДУЛЬ ДЛЯ ПЛАЗМЕННОГО РЕЗАКА. АВТОМАТИЧЕСКИЙ РОВНЫЙ ШОВ ПРИ МОНТАЖЕ/ДЕМОНТАЖЕ КОНСТРУКЦИЙ БЕЗ УЧАСТИЯ ОПЕРАТОРА] [БОЕВОЕ ПРИМЕНЕНИЕ: ЭКСТРЕННАЯ ЗАВАРКА ДВЕРЕЙ, ЛЮКОВ, ПРОЁМОВ. БЛОКИРОВКА ПРОХОДОВ]

[СТОИМОСТЬ: 6 000 КРЕДИТОВ]

Шесть тысяч за программу, которая превращала плазменный резак из инструмента в оружие ближнего боя. Штатное назначение, ровный шов при монтаже конструкций, скучная инженерная рутина.

Боевое применение, совсем другая история. Прихватить дверь намертво, чтобы враг с той стороны тратил время и нервы, а ты уходил по коридору. Заварить люк бронетранспортёра, чтобы экипаж варился внутри, как в консервной банке. Запечатать вентиляционную шахту, чтобы по ней никто не полз. Сапёрское мышление: не обязательно взрывать, иногда достаточно закрыть.

Я посмотрел на сумму. Двенадцать плюс десять плюс шесть. Двадцать восемь тысяч.

– Бери все три, – сказал я.

– Подтверждаю, – Ева обработала заказ мгновенно, видимо, боялась, что передумаю. – Установка последовательная, каждый перк требует калибровки. Расчётное время полной интеграции: сорок минут.

[СПИСАНО: 28 000 КРЕДИТОВ]

[БАЛАНС: 41 000 КРЕДИТОВ]

[ПЕРК «СЕЙСМИЧЕСКАЯ ПОСТУПЬ» – УСТАНОВКА… КАЛИБРОВКА… ]

[ПЕРК «ЖИВОЙ ДОМКРАТ» – УСТАНОВКА… КАЛИБРОВКА… ]

[ПЕРК «АВТОМАТИЧЕСКАЯ СВАРКА» – УСТАНОВКА… КАЛИБРОВКА… ]

В ногах закололо. Мелко, остро, как будто тысяча крошечных иголок одновременно воткнулась в ступни, прошлась вверх по икрам и растаяла где-то в районе колен. «Сейсмическая Поступь» интегрировалась в сенсорную сеть аватара, подключая к нервным окончаниям датчики, которые раньше спали мёртвым грузом в подошвах «Трактора».

Я притопнул ногой. Пол столовой отозвался гулким вибро-эхом, и на периферии зрения проступила карта вибраций, бледная, полупрозрачная: контуры столов, ножки лавок, тяжёлые шаги бойцов у раздачи, мелкая дрожь вентиляционной системы.

Шнурок, свернувшийся у моей ноги, отобразился тёплым зелёным пятном с пульсирующим ритмом сердцебиения.

Полезная штука. Посмотрим, как она покажет себя в джунглях, когда вместо бойцов с подносами по вибро-карте будет идти что-нибудь массой в пять тонн.

Дальше. Оружие.

АК-105М, был надёжной машиной в условиях, для которых его проектировали, то есть для стрельбы по людям. На Терра-Прайм, где цели весили от полутонны до двенадцати и были покрыты чешуёй толщиной с палец, его калибр пять-сорок пять вызывал примерно такой же оптимизм, как зубочистка в руках стоматолога, когда пациенту нужна пила. Для людей сойдёт. Для динозавров нужно что-то посерьёзнее.

Я листал каталог. Ева комментировала, негромко, по-деловому, придержав сарказм до лучших времён.

– ШАК-12М, – сказала она, подсветив позицию. – Крупнокалиберный штурмовой карабин, двенадцать-семь на пятьдесят пять. Местная модификация: усиленная ствольная коробка под повышенное содержание кислорода, компенсатор отдачи под инженерный класс, магазин на двадцать патронов. Для «Трактора» как родной, обычному аватару отдача расшатала бы плечевой сустав за полмагазина.

ШАК-12. На Земле его делали для ФСБ, для штурма помещений, где нужно было гарантированно остановить цель одним попаданием, не рикошетя от стен и не прошивая всю квартиру насквозь.

Тяжёлая дозвуковая пуля, которая при попадании отдавала всю энергию в тело, не проходя навылет. Здесь его модифицировали под местные реалии, и дозвуковая пуля, которая на Земле останавливала человека в бронежилете, на Терра-Прайм останавливала тварь в чешуе.

Двадцать патронов в магазине. Каждый патрон размером с сигару и бил как кувалда. Автоматический режим в комплекте, но я предпочитал одиночные. Сапёр привык работать точно. Одна мина, одно правильное место. Один патрон, одна правильная точка. «Дефектоскопия» эти точки теперь подсвечивала в реальном времени, так что ШАК становился не просто оружием, а продолжением перка, хирургическим инструментом для разрушения чужой брони.

– Цена? – уточнил я.

– Восемнадцать тысяч с тремя магазинами и подсумком.

Восемнадцать тысяч за ствол, который превращал инженерный «Трактор» из ходячей мастерской в ходячую проблему для всего, что весит меньше десяти тонн. На еде можно экономить. На комфорте можно. На том, что стреляет, когда между тобой и оголодавшей тварью остаётся двадцать метров открытого пространства, нельзя.

– Бери.

[СПИСАНО: 18 000 КРЕДИТОВ]

[БАЛАНС: 23 000 КРЕДИТОВ]

Броня. «Трактор» проектировали как инженерную модель, и его штатная защита была рассчитана на осколки, обломки и случайный удар балкой по голове, а не на когти карнотавра или зубы ютараптора. Навесные бронепластины из армированного полимера крепились поверх стандартного корпуса и добавляли защиту в обмен на килограммы, которые у «Трактора» были в запасе.

– Комплект «Панцирь-Л», – Ева вывела позицию. – Четырнадцать пластин: торс, плечи, бёдра, голени. Совместим с «Трактором», установка штатными креплениями. Двенадцать тысяч.

Прикинул. После покупки на счету останется меньше двенадцати. Негусто. На еду, патроны и непредвиденные расходы, которых на Терра-Прайм всегда больше, чем предвиденных.

– Бери. Добавь ещё патроны, расходники и аптечки.

[СПИСАНО: 19 000 КРЕДИТОВ]

[БАЛАНС: 4 000 КРЕДИТОВ]

Четыре тысячи кредитов. От семидесяти тысяч осталась пыль. Деньги утекли на Терра-Прайм с той же скоростью, с какой уходит вода в песок суданской пустыни: жадно, бесследно и неотвратимо.

Зато через два часа из хламового инженерного расходника с замотанной изолентой конечностью я превращусь в нечто, что хотя бы отдалённо напоминает боевую единицу. Не идеальную, далеко не идеальную, но способную пережить рейд в жёлтую зону и вернуться с добычей, которую можно конвертировать в следующий виток подготовки.

Спираль. Заработал, потратил, заработал больше, потратил больше. Экономика выживания, в которой стоит остановиться, и тебя сожрут, в прямом или переносном смысле, а чаще в обоих сразу.

Я закрыл интерфейс магазина и собрался встать. Шнурок под столом вылизал поднос до стерильного блеска и свернулся калачиком, уткнувшись носом в мой ботинок. Сытый хищник, мирный хищник.

Надо бы придумать ему ошейник. Или поводок. Или хотя бы бирку «Не кусаю. Ну, почти». Хотя на Терра-Прайм такую бирку стоило повесить на каждого второго обитателя, включая людей.

Я уже приподнялся с лавки, когда перед глазами полыхнуло.

Золото.

Яркое, насыщенное, переливающееся, совершенно не похожее на тусклую желтизну стандартных системных уведомлений. Периферийное зрение вспыхнуло так, что я невольно зажмурился, а когда открыл глаза, текст уже стоял перед ними, крупный, мерцающий, каждая буква отливала полированным металлом, как гильза на солнце.

[ВНИМАНИЕ!]

[ДОСТУПЕН ОСОБЫЙ КОНТЕЙНЕР]

[КЛАСС: ЭПИЧЕСКИЙ]

[СТАТУС: ПОДАРОК ОТ РАЗРАБОТЧИКОВ]

[ПРИЧИНА: ЗА ПЕРВЫЕ ПОТРАЧЕННЫЕ 50000]

[НАЖМИТЕ ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ]

– О-о-о! – голос Евы зазвенел в моей голове с интонацией ребёнка, увидевшего под ёлкой самый большой подарок. Вся деловитость последних минут слетела с неё, как шелуха с ореха, и из-под неё выскочило чистое, незамутнённое возбуждение, от которого нейрочип, казалось, загудел на полтона выше. – Шеф! Смотри! Пришло! Эпический класс! Это тебе не гуляш из столовки!

Я смотрел на золотые буквы. «Подарок от разработчиков».

– Ненавижу сюрпризы, – сказал я. – В них обычно бомбы.

– Да открой ты! – Ева была уже где-то за пределами протокольного общения, голос вибрировал от нетерпения на частоте, которая, вероятно, нарушала пару десятков пунктов устава взаимодействия ИИ с оператором. – Тебе понравится! Гарантирую! Давай, жми, чего ты ждёшь?

Золотое уведомление мерцало, приглашая, заманивая, обещая. Как всё на Терра-Прайм, оно могло оказаться и даром, и капканом, и чем-то средним, от чего потом не отмоешься.

Пальцы потянулись к ментальной кнопке «Открыть».

Глава 5

Золотое уведомление висело перед глазами, мерцая с настойчивостью рекламного баннера, который знает, что ты его видишь, знает, что ты его ненавидишь, и всё равно мерцает, потому что ему за это заплатили.

[ОСОБЫЙ КОНТЕЙНЕР]

[КЛАСС: ЭПИЧЕСКИЙ]

[НАЖМИТЕ ДЛЯ ПОЛУЧЕНИЯ]

Пальцы потянулись к кнопке «Открыть». Где-то на задворках сознания сапёрский инстинкт шепнул: «Сюрпризы бывают двух видов, плохие и очень плохие», но я его проигнорировал, потому что трудно сохранять профессиональный скептицизм, когда перед тобой переливается золотом надпись «Эпический», а ИИ в голове захлёбывается от восторга.

Нажал.

Интерфейс развернулся на всю периферию зрения. Золотой контейнер, нарисованный с той избыточной детализацией, которую любят дизайнеры, никогда не бывавшие на поле боя, вращался в центре виртуального пространства, испуская лучи света, как маленькое карманное солнце. Крышка приподнялась.

Из щели ударил столб сияния, в котором кружились частицы, похожие на конфетти. Я ждал. Крышка откинулась. Сияние достигло пика.

Из контейнера вылетела надпись.

[ПОЗДРАВЛЯЕМ!]

[ВАША НАГРАДА: ]

[КРЕДИТЫ: 500]

[СПАСИБО, ЧТО ВЫ С НАМИ!]

Пятьсот кредитов.

Золотой контейнер, эпический класс, световые эффекты, от которых можно было получить эпилептический припадок, конфетти, сияние, пафос. И на выходе пятьсот кредитов. Стоимость одного обеда с динозавром и санитарным сбором.

Музыка стихла. Конфетти рассыпалось и погасло. Контейнер свернулся обратно в точку и пропал, оставив после себя уведомление о зачислении, скромное, серое, без золота.

[ЗАЧИСЛЕНО: 500 КРЕДИТОВ]

[БАЛАНС: 4 500 КРЕДИТОВ]

– Щедрость не знает границ, – сказал я.

– Ну, зато халява! – Ева попыталась вложить в голос энтузиазм, но получилось скорее как у аниматора в конце двенадцатичасовой смены, который из последних сил тянет улыбку, понимая, что публика его уже раскусила. – В следующий раз может выпасть настоящий Эпик! Там шанс дропа ноль целых ноль-ноль-один процент, но он есть! Статистически…

– Статистически, – перебил я, – у меня больше шансов быть съеденным тираннозавром, чем получить из этого мусора что-нибудь полезное.

– Ну… технически да, – признала Ева после паузы, которая красноречиво подтвердила мою правоту.

Я посмотрел на остатки каши в тарелке. Серая масса успела остыть и загустеть до консистенции штукатурки, но желудок требовал закончить начатое, и я доел, методично работая ложкой, как работаю сапёрной лопаткой, без удовольствия, но с пониманием необходимости. Каждая калория, это ресурс.

Ресурс, это выживание. Сентиментальность оставляем для тех, кто может позволить себе капризничать перед тарелкой.

Под столом раздался влажный скрежет.

Шнурок, давно расправившийся со своей порцией, вылизывал пустой поднос с таким рвением, что тот ёрзал по бетону, уползая из-под его морды, а троодон полз следом, не отрывая языка от пластика. Зрелище было одновременно трогательным и слегка отвратительным, как и всё, что делают маленькие хищники, когда думают, что за ними никто не наблюдает.

Я встал. Собрал оба подноса, свой и Шнурка, обнюханный, облизанный и отполированный до состояния, в котором раздатчица, пожалуй, приняла бы его за новый. Отнёс к мойке, поставил на ленту транспортёра. Тридцать лет армии вбивают в тебя привычки, которые не выветриваются ни на гражданке, ни на другой планете. Убери за собой. Приведи рабочее место в порядок. Оставь позицию чище, чем нашёл. Мелочь, от которой ничего не зависит, кроме того, что ты остаёшься человеком, а не животным с допуском к оружию.

Шнурок семенил за мной, цокая когтями по кафелю и с подозрением косясь на мойщицу, которая за стеклом перегородки орудовала шлангом с горячей водой и совершенно не обращала внимания на динозавра. Видимо, раздатчица предупредила. Или мойщице было настолько всё равно, что троодон не дотягивал до порога её внимания.

Мы двинулись в казарму. По коридорам тянуло сквозняком, лампы мерцали в привычном ритме, и где-то далеко, за несколькими слоями бетона, глухо рокотал дизельный генератор, качавший энергию в артерии базы.

Казарма встретила темнотой и храпом.

Дежурное освещение, тусклые синие полоски вдоль плинтуса, давало ровно столько света, чтобы не вписаться лбом в двухъярусную койку и не наступить на чью-нибудь руку, свесившуюся с нижнего яруса. Воздух был тяжёлым, настоявшимся за ночь, спрессованным из дыхания двадцати с лишним аватаров, каждый из которых генерировал тепло, пот и углекислый газ с эффективностью, на которую стандартная вентиляция казармы не была рассчитана.

Я добрался до своей койки, ориентируясь больше по памяти, чем по зрению. Нижний ярус, третий от стены, рядом со стояком отопления, который не грел, но тихо гудел, создавая фоновый шум, к которому привыкаешь через полчаса и перестаёшь замечать.

Сел на матрас. Пружины жалобно крякнули под весом «Трактора», и я машинально подумал, что ещё пару таких посадок, и койка сложится, как карточный домик.

Шнурок запрыгнул следом. Покрутился на месте, утаптывая невидимое гнездо в складках тонкого одеяла, и свернулся клубком в ногах, обмотав себя хвостом и уложив морду на его кончик. Янтарные глаза мигнули раз, другой, и закрылись. Через десять секунд он уже спал, ровно и глубоко, с той мгновенной способностью к отключению, которой обладают маленькие дети и животные, не отягощённые мыслями о завтрашнем дне.

Я завидовал. Мне до такого состояния было далеко.

Но тело «Трактора» умело решать проблемы, которые мозг решать отказывался. Я перевёл аватар в спящий режим, активировав протокол энергосбережения, и почувствовал, как по телу прошла волна расслабления, густая, тёплая, размывающая границы между мышцами и сухожилиями.

Сервоприводы перешли в пассивное состояние. Нейрочип снизил обороты, приглушив поток внешних данных до минимума. «Сейсмическая Поступь» перешла в дежурный режим, в котором сканировала вибрации с пониженной чувствительностью, готовая разбудить меня, если что-нибудь тяжелее ста килограммов решит подкрасться.

Потолок казармы с его трещинами и пятнами влаги поплыл перед глазами, размываясь, теряя контуры. Мысли, которые крутились в голове весь день, мысли о Сашке, о «Востоке-5», о «Семье», о Грише, о Еве, о завтрашнем рейде, замедлились, стали тягучими, как «Болотная» из графина, и одна за другой провалились в темноту, на дно которой я падал медленно, долго, и последнее, что помнил, это мерное тиканье отопительного стояка и тёплая тяжесть Шнурка у ног.

Сирена подъёма вошла в сон, как нож в масло.

Резкий, пронзительный вой, от которого каждый нерв аватара натянулся, как струна, а нейрочип мгновенно перешёл из дежурного режима в боевой, врубив все системы разом. Я распахнул глаза, рефлекторно сжав кулаки и приподнявшись на локтях, прежде чем мозг успел обработать информацию и выдать вердикт: не тревога, а подъём.

Вокруг заскрипели койки. Захрустели суставы. Загудели сервоприводы, просыпающиеся вместе с операторами. Кто-то выматерился сиплым спросонья голосом. Кто-то уронил ботинок с грохотом, прокатившимся по казарме как эхо далёкого взрыва. Кто-то продолжал храпеть, потому что на второй контракт подряд сирена подъёма перестаёт быть раздражителем и превращается в часть белого шума.

Я сел. Размял шею, повернув голову вправо, влево, дождавшись хруста, который означал, что шейные сервоприводы «Трактора» встали в рабочее положение. Согнул и разогнул пальцы обеих рук, проверяя отклик. Левая работала штатно. Правая, починенная Алисой, отзывалась с лёгким запаздыванием в мизинце и безымянном, но в пределах допуска. Терпимо. Чип прижился. Изоленту можно срывать, что я с успехом и проделал.

Шнурок тоже проснулся. Он лежал в ногах, разметав хвост по одеялу, и зевал с той основательностью, с которой зевают только хищники, раскрывая пасть так широко, что казалось, голова откидывается на петлях. Мелкие зубы блеснули в тусклом свете дежурного освещения, язык свернулся трубочкой, и из горла вырвался протяжный звук, нечто среднее между писком и потягушками, который у кошки был бы мурлыканьем, а у троодона был… ну, чем-то.

Он встряхнулся, расправил загривковые перья и посмотрел на меня с тем выражением деловитой готовности, которое появляется у собак утром и означает: «Я встал, я бодр, я готов к подвигам. Где еда?»

– Сейчас, – сказал я ему. – Умоюсь и пойдём.

Умывание для аватара было скорее ритуалом, чем необходимостью. Синтетическая кожа не потела в привычном смысле, не засаливалась и не покрывалась плёнкой, которую нужно смывать. Точнее делала это крайне редко.

Но привычка есть привычка. Я дошёл до общего санузла, плеснул водой в лицо, протёр визоры, прошёлся мокрыми пальцами по скулам и подбородку аватара, ощущая под подушечками гладкую, чуть прохладную поверхность синтетики.

Молодое лицо в зеркале смотрело на меня молодыми глазами, и каждый раз при взгляде в отражение я ловил эту секунду несовпадения, долю мгновения, когда мозг пятидесятипятилетнего мужчины не мог привыкнуть к физиономии двадцатилетнего.

Ладно. Проехали. Завтрак.

Столовая утром работала на полных оборотах, и разница с вечером была примерно такой же, как разница между ручьём и горной рекой. Очередь тянулась от раздачи до самого входа, состоя из двух десятков аватаров различной степени помятости, которые двигались к стойке с целеустремлённостью леммингов, идущих к обрыву.

Гул голосов, лязг подносов, стук ложек, скрежет лавок по полу и поверх всего голос из динамика под потолком, который монотонно зачитывал распорядок дня таким тоном, каким обычно объявляют о задержке рейса в аэропорту.

Я взял два подноса. Раздатчица была другая, помоложе, в относительно чистом халате, и при виде Шнурка она побледнела, открыла рот, закрыла рот и молча пробила двойной тариф, так и не произнеся ни слова. Прогресс. Вчерашняя хотя бы прокомментировала. Эта просто капитулировала.

Я развернулся от раздачи с двумя подносами в руках и осмотрел зал. Народу много, свободных мест мало, и большинство из них были свободны по причине, которую я определил бы как «зона отчуждения»: мокрая лавка, лужа под столом, сломанная ножка. Стандартный быт казарменной столовой, где мебель изнашивается быстрее, чем её чинят.

В дальнем углу, за столом у стены, сидел Гризли.

Его было трудно не заметить. Штурмовой аватар возвышался над соседями, как башня над застройкой, и даже в сидячем положении его плечи в дорогой тактической разгрузке были шире, чем у стоящих рядом «Спринтов». Он ел неторопливо, основательно, с тем спокойным аппетитом человека, который давно примирился с качеством местной кухни и компенсировал его количеством.

Рядом с ним, на той же лавке, сидел парень, которого я раньше не видел. Молодой, подвижный, в лёгком развед-авике, который смотрелся рядом с Гризли, как гоночный мотоцикл рядом с карьерным самосвалом.

То что он разведчик, я определил по силуэту. Узкие плечи, длинные конечности, минимум навесного оборудования. Аватар, построенный для скорости, а не для лобового столкновения. На предплечье татуировка, семёрка в круге, нанесённая грубо, явно не в салоне, а полевой иглой с тушью из подручных средств. Волосы коротко стрижены, лицо острое, подвижное, с быстрыми глазами, которые успевали сканировать помещение, не прекращая жевать.

Я подошёл. Поставил подносы на стол, один перед собой, второй опустил на пол для Шнурка. Троодон тут же нырнул под стол и принялся за завтрак с энтузиазмом, который вчерашний ужин не уменьшил ни на грамм.

Гризли поднял глаза от тарелки. Кивнул, коротко, по-деловому. Глаза скользнули по мне оценивающе, отметив, вероятно, что я выгляжу чуть свежее, чем вчера.

– Садись, – сказал он. – Знакомься. Мой старпом. Федя, позывной Фид. Толковый парень, хоть и горячий.

Фид оторвался от тарелки и посмотрел на меня. Взгляд был быстрый, цепкий, из тех, которые за секунду считывают комплектацию, состояние снаряжения и степень угрозы, как сканер считывает штрихкод. Потом глаза сместились ниже, под стол, где Шнурок чавкал с энтузиазмом, от которого подрагивал поднос и подпрыгивали комки каши. Губы Фида дёрнулись.

– Слышал про тебя, – сказал он. Голос молодой, с хрипотцой, в которой угадывались то ли сигареты, то ли привычка отдавать команды на ветру. – Дед отбитый, говорят. Полковника скрутил, зверей из печки вытащил, с динозавром ходит, как с собакой. Хорошо, что ты с нами. Там будет жарко.

Дед отбитый. Второй раз за сутки. Формулировка прижилась. Надо бы нанести на броню, вместо тактического позывника.

Я сел на лавку, и она скрипнула подо мной с тем обречённым стоном, который издаёт мебель, понимающая, что была рассчитана совсем на другие нагрузки. Посмотрел на Фида. Молодой, быстрый, уверенный. Из тех, кто считает, что скорость решает всё, пока не встречает проблему, которую скоростью не решить.

Семёрка на предплечье говорила о том, что он из Группы Семь. Те самые разведчики, которые живут дольше месяца. Значит, не просто быстрый, а быстрый и умный, а это уже другой разговор.

Почему он здесь, а не с ними? В лоб такие вопросы не задают. Но подождем.

– Жду с нетерпением, – ответил я ровно.

Фид ухмыльнулся. Ухмылка была быстрая, острая, мелькнула и пропала, как вспышка фонарика. Он вернулся к тарелке и продолжил есть с той прикладной скоростью, с которой едят люди, привыкшие к тому, что завтрак может быть прерван сиреной, взрывом или командой «к бою» в любую секунду.

Гризли допил из кружки что-то мутное, отдалённо напоминающее чай, если его заваривать в солярке. Поставил кружку на стол и посмотрел на меня.

– Ждём отмашку, – сказал он негромко, чтобы слышали только мы трое. – Выдвигаемся, скорее всего, после полудня. Маршрут обсудим перед выходом. Подробности на месте.

Я кивнул. «Подробности на месте» на языке наёмников означало одно из двух: либо подробности действительно зависели от оперативной обстановки, либо Гризли не хотел обсуждать детали в столовой, где каждый второй мог оказаться ушами для Дымова, особиста, для кого-нибудь ещё из длинного списка людей, которым знать чужие маршруты было выгоднее, чем не знать.

– Сведи меня с прапором, – сказал я. – С Зубом. Надо скинуть барахло перед выходом.

Гризли повернул голову к Фиду. Тот поднял взгляд от тарелки, поймав жест, как ловят мяч, мгновенно и без лишних вопросов.

– Своди его, – сказал Гризли. – Пусть разгрузится. Потом на точку сбора. Не опаздывайте.

Фид кивнул.

Доскрёб ложкой остатки каши, отодвинул поднос и встал с лавки одним текучим движением, в котором не было ничего лишнего, ни замаха, ни раскачки, просто сидел, а в следующее мгновение уже стоял. Разведчик. Тело, которое экономило каждое движение, потому что в красной зоне лишнее движение, это лишний звук, а лишний звук, это обед для кого-нибудь зубастого.

Я доел свою порцию. Быстро, без церемоний, закидывая топливо в топку с тем же практическим равнодушием, с каким ел вчера. Шнурок под столом дожёвывал последние куски мяса, стуча хвостом по ножке лавки в ритме, который мог бы быть музыкальным, если бы у троодонов было чувство ритма. Судя по ударам, у Шнурка оно отсутствовало.

Я встал. Шнурок выскочил из-под стола и занял позицию у моей ноги, облизываясь и бодро поглядывая по сторонам. Сытый, выспавшийся, готовый к новым приключениям.

Фид посмотрел на него сверху вниз. Потом на меня.

– Он за нами пойдёт? – спросил с сомнением.