Текст книги "Протокол «Изнанка» (СИ)"

Автор книги: Виктор Корд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Я посмотрел назад.

В дыму, на краю обрыва, я увидел фигуру.

Она карабкалась вверх по опоре моста.

Одной рукой.

Второй руки не было. Оторвало взрывом.

Но он лез.

– Останови поезд! – скомандовал я. – Ждем пассажира.

Мы остановились на той стороне.

Борис, черный от копоти, без одной руки (снова!), но живой, ввалился в вагон.

– Я… проголодался, – прохрипел он и упал.

Мы отбились.

Но цена была высокой.

И мы еще не доехали до дома.

Поезд громыхал на стыках рельсов, но внутри штабного вагона стояла тишина, нарушаемая только шипением сварочного аппарата.

Борис лежал на столе.

Его правая рука была оторвана чуть ниже локтя.

Там, где должен быть металл кибер-протеза, торчали оплавленные провода и куски титана. Взрыв бензовоза не пощадил технику.

Но что хуже – плоть.

В месте стыка живого и неживого кожа почернела. Ожог четвертой степени.

– Больно? – спросил я, поливая рану перекисью (единственное, что у нас осталось из антисептиков).

– Щекотно, – прохрипел гигант. Он был бледен, как мел. Потеря крови давала о себе знать. – Док, пришей мне что-нибудь. Хоть крюк. Я не могу воевать одной левой.

– У меня нет крюков, Борис. И нет запасных «Титанов».

Я посмотрел на Вольта.

– Что у нас есть в трофеях?

Хакер, который копался в груде металлолома, притащенного «Куклами» с поля боя, поднял голову.

– Есть манипулятор от того киборга-мотоциклиста. Гидравлика целая. Но это… грубая работа. Сварка, болты. Никакой нейро-синхронизации.

– Тащи.

Вольт подтащил ржавую, покрытую шипами клешню. Она выглядела как орудие пыток инквизиции, скрещенное с деталью от трактора.

– Это не протез, – поморщилась Вера. – Это металлолом.

– Это оружие, – возразил я. – Борис, слушай меня. Я не смогу подключить это к твоим нервам. Слишком разные интерфейсы.

– И что делать?

– Мы сделаем «прямое подключение».

Я взял скальпель.

– Я оголю твои мышцы. И приварю тяги протеза прямо к сухожилиям. Ты будешь управлять клешней не силой мысли, а сокращением бицепса. Это будет адски больно. И это разорвет тебя, если ты дернешь слишком сильно.

Борис посмотрел на уродливую клешню.

– Мне нравится. Она злая. Пришивай.

Операция была грязной.

Я резал живое мясо, сшивал сухожилия с тросами. Вольт варил металл. Запах горелой плоти смешивался с запахом канифоли.

Борис выл. Он кусал кожаный ремень, пока не прокусил его насквозь.

Но он не отключился.

– Готово, – я затянул последний шов. – Попробуй.

Борис напряг бицепс.

Тросы натянулись.

Клешня с лязгом сжалась.

Металл скрипнул.

– Работает… – выдохнул гигант, глядя на свою новую руку. Она была уродливой, страшной, но функциональной.

– Теперь ты – Франкенштейн версии 2.0, – я вытер пот со лба. – Отдыхай. Нам еще город брать.

Мы подъезжали к городской черте.

Небо здесь было черным от дыма.

Обычно на въезде стояли блокпосты. Полиция, гвардия.

Но сейчас…

Пустота.

Шлагбаумы сломаны. Будки охраны сожжены.

На дороге – ни души.

Только брошенные машины и… статуи.

Сотни статуй.

Люди, застывшие в позах бегства.

Они были покрыты серой коркой. Как будто их облили бетоном.

– Что это? – спросила Вера, глядя в бинокль. – Очередной вирус Анны?

– Нет, – я прищурился. – Это не биология. Это… стазис.

Орлов в моем коммуникаторе ожил.

«Виктор, датчики показывают аномалию. Магический фон… нулевой. В этом районе нет магии. Вообще.»

– Как это?

«Кто-то включил „Глушилку“. Глобальную. Она выпила всю ману из воздуха. И из людей.»

Я посмотрел на статуи.

Люди без маны (даже той крохи, что есть у каждого) превращаются в камень.

Это закон мира.

– Кто мог это сделать? – спросил Вольт. – Такой артефакт… он должен быть размером с дом.

– Или размером с человека.

Я вспомнил Мальчика-Зеро. Анти-мага, которого унесла виверна.

Он упал где-то здесь. В Пустоши.

Неужели он выжил? И добрался до города?

Поезд въехал в зону тишины.

Реактор чихнул и заглох. Магия перестала работать.

Мы катились по инерции.

– Приехали, – сказал я. – Дальше пешком. И без магии.

Я попробовал призвать [Скальпель].

Ничего. Пустота.

Моя искра погасла.

Я посмотрел на Легиона.

Монстр лежал на полу вагона. Он не шевелился.

Без магии он был просто грудой мяса.

– Легион! – я пнул его.

Никакой реакции.

Моя армия… она отключилась.

Три тысячи «Кукол» в вагонах снова стали трупами.

Мы остались одни.

Я, Вера, Вольт и полуживой Борис.

Против мертвого города.

И того, кто его убил.

– Выходим, – я взял автомат (магия кончилась, пришло время пороха). – Кажется, у нас новый босс уровня.

Мы спрыгнули на щебень.

Вокруг стояла звенящая тишина.

И в этой тишине я услышал шаги.

Детские шаги.

Из тумана вышел мальчик.

Тот самый. Лысый, в больничной пижаме.

Он шел к нам, и трава под его ногами серела и рассыпалась в прах.

Он остановился в десяти метрах.

Его серебряные глаза смотрели на меня.

– Дядя доктор… – сказал он. Голос был тихим, но чистым. – Я хочу кушать.

Я поднял автомат.

Но руки не слушались.

Волна холода накрыла меня.

Он пил не ману. Он пил жизнь.

Я упал на колени.

Вера рухнула рядом.

Вольт отключился.

Только Борис стоял.

Его новая рука, сделанная из мертвого металла и боли, скрипнула.

– Ты… – прохрипел гигант, делая шаг вперед. – Ты… сожрал… мой… обед.

Борис шел на Анти-мага.

Единственный, в ком было больше железа, чем жизни.

Единственный, кто мог противостоять Пустоте.

Потому что он сам был Пуст.

Я лежал на щебне, чувствуя, как холод проникает в кости.

Это был не мороз. Это было отсутствие жизни.

Мальчик-Зеро стоял в пяти метрах. Он не двигался. Он просто… впитывал.

Я видел, как из груди Веры тянется тонкая, голубоватая дымка. Ее душа.

Вольт уже не дышал. Его кибер-глаза погасли.

Я пытался пошевелить пальцем, но тело не слушалось. Моя мана, моя кровь, моя жизнь – все это утекало в черную дыру, которой был этот ребенок.

– Дядя… – прошептал мальчик. – Мне холодно. Дай мне тепло.

И тут раздался шаг.

Тяжелый, металлический лязг.

Борис.

Гигант шел вперед.

Он не бежал. Он переставлял ноги, словно преодолевая ураганный ветер.

Его лицо было серым. Кожа на шее и лице начала шелушиться и осыпаться пеплом – мальчик высасывал жизнь и из него.

Но Борис не останавливался.

Потому что его ноги несли не мышцы. Их несли сервоприводы, запитанные от атомной батареи, которую Вольт вшил ему в позвоночник.

Механике плевать на магию.

– Ты… – прохрипел Борис. – Ты… мелкий… ублюдок.

Мальчик повернул голову.

Его зеркальные глаза расширились.

Он никогда не видел такого. Существо, которое умирает, но продолжает идти.

– Почему ты не падаешь? – спросил он с детским любопытством. – У тебя нет света.

– У меня есть… злость, – выплюнул Борис вместе с зубом.

Он сделал еще шаг.

Мальчик поднял руку.

Ударная волна анти-магии ударила в грудь гиганта.

Плоть на груди Бориса лопнула. Обнажились ребра.

Но он не упал.

Он зарычал.

И этот рык был страшнее любого заклинания.

– Я… ТЕБЯ… СЛОМАЮ!!!

Борис рванулся вперед.

Последние пять метров он преодолел в прыжке, используя гидравлику ног.

Мальчик попытался отступить, но не успел.

Титановая клешня (та самая, уродливая, пришитая на живую) сомкнулась на его горле.

ХРЯСЬ.

Зеркальные глаза мальчика погасли.

Он не закричал. Он просто обмяк, превратившись в куклу.

Борис держал его на вытянутой руке, тяжело дыша.

– Невкусный… – прошептал он.

И сжал клешню.

Голова мальчика отделилась от тела.

В ту же секунду мир взорвался.

Не огнем. Звуком.

Зона Тишины лопнула, как мыльный пузырь.

Звуки вернулись. Шум ветра, гудение проводов, стоны раненых.

Магия хлынула обратно в мир.

Я вдохнул.

Легкие обожгло, но это была жизнь.

Моя аура вспыхнула, жадно впитывая ману из эфира.

[Мана: 10/100… 15/100… Восстановление.]

Вольт закашлялся, его глаза-индикаторы загорелись красным.

Вера застонала, переворачиваясь на бок.

А в поезде…

В поезде завыл Легион.

– ОТЕЦ!!!

Монстр вышиб дверь вагона и спрыгнул на насыпь.

Он подбежал к нам, готовый рвать врагов.

Но враг был уже мертв.

Борис стоял на коленях, держа в клешне маленькое, хрупкое тело без головы.

Он не двигался.

Я подполз к нему.

– Борис?

Гигант медленно повернул ко мне лицо.

Оно было похоже на череп, обтянутый пергаментом. Жизни в нем почти не осталось.

– Я… устал, Док, – прошептал он. – Можно я посплю?

Он разжал клешню. Тело мальчика упало на щебень.

И Борис упал следом.

Лицом в грязь.

– В медотсек! – заорал я, вскакивая на ноги (откуда только силы взялись). – Легион! Тащи его! Живо!

– ОН ЖИВ?

– Пока да! Но он отдал всё! Всю свою жизнь!

Мы затащили Бориса в вагон-лабораторию.

Я подключил его к аппарату жизнеобеспечения.

Показатели были на нуле. Сердце билось раз в десять секунд.

– Истощение, – констатировал я, глядя на монитор. – Тотальное некротическое истощение. Мальчик высосал его досуха. Осталась только оболочка.

– Мы можем его спасти? – спросила Вера, стоя в дверях. Она плакала.

– Мы можем его… завести.

Я достал «Черную Желчь» (Амброзию 2.0).

И свою кровь.

– Мы сделаем ему переливание. Полное. Заменим его кровь на коктейль из Скверны и химии.

– Он перестанет быть человеком, – сказал Вольт.

– Он перестал быть человеком, когда шагнул в ту шахту лифта за мной, – ответил я, втыкая иглу в вену друга. – Теперь он станет Легендой.

Я запустил насос.

Черная жидкость потекла по трубкам в тело гиганта.

Его сердце дрогнуло. Забилось быстрее.

Кожа начала темнеть, приобретая цвет вороненой стали.

Он открыл глаза.

Они были черными, с красными зрачками.

– Мясо… – прохрипел он.

– Будет тебе мясо, брат, – я положил руку ему на лоб. – Целый город мяса.

Поезд тронулся.

Впереди, в дыму пожаров, лежал Город.

Мы вернулись.

И мы были злее, чем когда уезжали.

Я посмотрел на тело Мальчика-Зеро, которое мы оставили на насыпи.

Его кровь, серебряная и холодная, впитывалась в землю.

Из этой земли уже пробивались ростки.

Не фиолетовые. Серебряные.

Новая форма жизни?

Я не знал.

И мне было плевать.

У меня была война, которую нужно выиграть.

– Полный ход! – скомандовал я. – Следующая станция – Ад.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 14

ОАЗИС

Поезд замедлил ход. Скрежет тормозов прозвучал как стон умирающего зверя.

Мы остановились.

За бронированным стеклом штабного вагона расстилалась картина, от которой у меня заныли зубы.

Посреди серой, выжженной Пустоши, где даже камни казались мертвыми, цвел сад.

Огромный купол, сплетенный из лиан толщиной с корабельный канат, накрывал руины военного комплекса. Сквозь зелень пробивались остовы антенн и бетонных дотов, но они выглядели не как развалины, а как скелеты, обросшие новой плотью.

Цветы здесь были размером с колесо грузовика. Они пульсировали, меняя цвет с ядовито-розового на черный.

– «Оазис», – прокомментировал Орлов из динамиков. – Секретная база «Био-Генезис». Здесь Империя пыталась создать растения, способные выжить в Изнанке.

– И у них получилось, – я проверил фильтры скафандра. – Только теперь эти растения хотят сожрать Империю.

– Выходим? – спросила Вера. Она выглядела уставшей. Под глазами залегли черные тени, руки дрожали. Мы не спали уже двое суток.

– Нам нужна вода, – сказал Борис. Он сидел на полу, прислонившись спиной к ящику. Его новая рука-клешня дергалась сама по себе, сжимая и разжимая пальцы. – Реактор перегрелся. Если не зальем контур охлаждения, мы встанем навсегда. А там, – он кивнул на джунгли, – есть вода. Я чувствую её запах.

– Ты чувствуешь запах болота, Борис.

Я встал.

– Группа «Альфа» – на выход. Остальные – в глухую оборону. Если мы не вернемся через час… уезжайте. На одной тяге, на магии, как хотите.

– Мы не уедем без вас, – тихо сказала Алиса.

Она стояла у двери. Ее идеальный костюм был помят, очки треснули. Она больше не выглядела как бездушный агент. Она выглядела как человек, который боится.

– Идем, – я толкнул дверь.

Воздух Оазиса был густым и влажным. Он пах прелыми листьями, озоном и… духами?

Да. Запах дорогих женских духов.

– Мама? – прошептала Вера, оглядываясь. – Ты здесь?

– Это глюки, – я схватил её за плечо. – Не дыши глубоко. Споры.

Мы шли по тропе, прорубленной в джунглях кем-то до нас.

Листья папоротников тянулись к нам, пытаясь коснуться скафандров.

– Датчики молчат, – сообщил Вольт, идя следом. – Никакой электроники. Но эфирный фон… он здесь такой плотный, что можно резать ножом.

Мы вышли к центру комплекса.

Там было озеро.

Вода в нем была прозрачной, голубой. Идеально чистой.

На берегу стояло здание. Лаборатория.

Окна были выбиты, но внутри горел свет.

– Кто там? – Борис поднял пулемет (он тащил его одной рукой, второй опираясь на клешню).

– Призраки, – ответил я.

Я увидел фигуру в окне.

Человек в белом халате. Высокий, седой.

Он стоял спиной к нам и что-то писал на доске.

Сердце пропустило удар.

– Отец?

Я рванул к зданию.

– Витя, стой! – крикнула Вера. – Это ловушка!

Но я не слушал.

Я взбежал по ступеням, выбил дверь.

Ворвался в лабораторию.

Пусто.

Никого. Только пыль и разбитые колбы.

На доске мелом было написано одно слово:

«СИМБИОЗ».

И под ним – формула.

Сложная, алхимическая формула, описывающая слияние человека и Изнанки.

Почерк был его. Отца.

– Он был здесь, – я провел пальцем по мелу. – Он работал над этим.

Вдруг комната изменилась.

Стены поплыли. Свет стал багровым.

Я услышал голос.

– Виктор… – голос звучал не снаружи, а внутри черепа. Глубокий, властный. Голос Пророка. – Ты ищешь ответы? Или ты ищешь оправдание?

– Я ищу способ убить тебя! – заорал я в пустоту.

– Ты не можешь убить меня. Я – это ты. Только без страха.

Передо мной, из воздуха, соткалась фигура.

Это был я.

Но другой.

Моя кожа была серой, покрытой хитином. Глаза горели фиолетовым огнем. На голове – корона из костей.

– Посмотри на себя, – сказал Двойник. – Ты режешь людей. Ты поднимаешь мертвецов. Ты отравил своих друзей. Чем ты лучше меня?

– Я делаю это, чтобы выжить!

– Ты делаешь это, потому что тебе нравится. Тебе нравится власть. Тебе нравится быть Богом.

Двойник подошел ближе.

– Твой отец понял это. Он принял дар. Он стал первым Стражем. Не тюремщиком, Виктор. Садовником.

Он указал на окно.

– Посмотри на этот сад. Это его работа. Он хотел создать мир, где нет смерти. Где жизнь бесконечна.

Я посмотрел в окно.

Цветы в саду раскрылись.

Внутри каждого цветка было лицо.

Лица людей, которых я не смог спасти. Мои пациенты. Мои солдаты.

Они улыбались.

– Присоединяйся к нам, Витя… – шептали они. – Здесь не больно.

– НЕТ!

Я выстрелил в Двойника.

Пуля прошла сквозь него и разбила зеркало на стене.

Осколки посыпались на пол.

И в каждом осколке я видел свое отражение. Искаженное, уродливое.

– Ты болен, Док, – сказал Двойник, растворяясь. – И я – твое единственное лекарство.

Меня кто-то тряс за плечи.

– Витя! Очнись!

Это была Алиса.

Она стояла надо мной. Её очки валялись на полу. Глаза были полны ужаса.

– Ты кричал, – сказала она. – Ты пытался… вскрыть себе вены скальпелем.

Я посмотрел на свою руку.

Я действительно держал скальпель у запястья. Кожа была надрезана.

– Пророк… – прохрипел я, отбрасывая лезвие. – Он в моей голове. Он использует память отца.

– Нам нужно уходить, – Алиса помогла мне встать. – Вода набрана. Борис уже тащит насос. Это место проклято.

Мы вышли из здания.

Оазис больше не казался красивым.

Лианы извивались, как змеи. Цветы поворачивали головки нам вслед.

Они были голодны.

– К поезду! – скомандовал я.

Мы бежали.

Я чувствовал, как взгляд Отца (или того, что им притворялось) сверлит мне спину.

Он не умер.

Он ждет меня в конце пути. В «Объекте Ноль».

И наша встреча будет семейной. Очень кровавой семейной сценой.

Лес «Оазиса» не хотел нас отпускать.

Он не нападал открыто, как мутанты Гнили. Он действовал тоньше.

Тропинка, по которой мы пришли, исчезла. Заросла за десять минут папоротниками высотой в человеческий рост.

Земля под ногами стала мягкой, пружинистой, как плоть. Каждый шаг отдавался чавканьем.

– Не отставать! – прохрипел я, прорубая путь тесаком. Лезвие вязло в стеблях, из которых текла не смола, а розовая сукровица. – Не смотрите на цветы! Они гипнотизируют!

Борис шел сзади, сгибаясь под тяжестью промышленного насоса, который мы выдрали из лаборатории. Гигант дышал тяжело.

– Док… – пробасил он. – У меня ноги… они тяжелеют.

– Это гравитация! Терпи!

– Нет… они врастают!

Я обернулся.

Борис стоял по колено в зеленом мху.

И этот мох двигался.

Тысячи мелких усиков оплетали его ноги, проникая в швы армейских ботинок, вгрызаясь в штанину.

– Не стойте! – крикнула Вера, выпуская очередь в корни. Пули разрывали биомассу, но она тут же срасталась. – Это зыбучие пески! Только живые!

– Вытаскивайте его! – скомандовал я.

Мы с Алисой бросились к Борису.

Я схватил его за новую кибер-руку (левую, с клешней). Алиса вцепилась в пояс.

– Рви!

Борис взревел, активируя гидравлику протезов.

Земля задрожала.

Мох не хотел отдавать добычу. Он тянул вниз с силой гидравлического пресса.

– Оставь насос! – крикнул я.

– Нет! Без воды мы сдохнем!

Берсерк не разжал пальцы правой руки, которой держал стокилограммовый агрегат.

Он дернулся всем телом.

ХРЯСЬ.

Звук рвущихся корней смешался с хрустом его коленного сустава.

Борис вылетел из ловушки, упав на спину.

– Идем! – Алиса потащила нас в сторону бетонного короба, торчащего из холма. – Там бункер! Вентиляционная шахта!

Мы нырнули в узкий проход, заросший лишайником.

Вера захлопнула ржавую гермодверь.

Снаружи что-то тяжелое ударилось о металл. Лианы. Они стучали, царапались, пытаясь найти щель.

Мы оказались в темноте.

Только свет наших фонарей и тяжелое дыхание четырех человек (и одного киборга).

Это была казарма. Старая, имперская. Ряды двухъярусных коек, шкафчики, плакаты с лозунгами «Чистота – залог силы».

Здесь было сухо. И тихо.

Биосфера Оазиса не смогла проникнуть сквозь метр бетона.

– Привал, – сказал я, сползая по стене. – Пять минут. Проверьте фильтры. Если вдохнем споры здесь, в замкнутом пространстве, станем клумбой.

Борис сидел на полу, массируя колено.

– Связки потянул, – констатировал он. – Или порвал. Болит.

– Заживет. Твоя регенерация переварит и не такое.

Вера и Вольт (хакер все еще был в прострации после увиденного в лаборатории) отошли вглубь помещения, проверяя периметр.

Я остался с Алисой.

Куратор из D. E. U. S. сидела на койке напротив меня.

Она сняла очки. Её серые глаза смотрели на меня с каким-то странным выражением. Смесь жалости и… расчета?

– Ты видел Его, – сказала она. Не спросила. Утвердила.

– Кого? – я притворился, что не понимаю, вытирая лезвие тесака.

– Пророка. Он был у тебя в голове. Я видела твою ЭЭГ через визор. Твой мозг горел.

– Он показал мне мультик. Утопию. Мир без боли.

– И ты поверил?

– Я врач, Алиса. Я знаю, что мир без боли – это морг. Боль – это сигнал о том, что ты жив.

Она кивнула.

– Именно поэтому мы выбрали тебя.

– Кто «мы»? Канцелярия?

– Нет. Алгоритм.

Она расстегнула воротник своего идеально сидящего костюма.

Под кожей, на ключице, светился порт. Интерфейс.

– Я не человек, Виктор. Ты это знаешь. Я – био-дрон класса «Наблюдатель». Моя задача – оценивать риски.

– И каков мой рейтинг риска?

– Критический. Ты носишь в себе Тьму и Свет. Ты управляешь армией мертвецов. Ты хакнул сервер Судного Дня. Любой другой агент уже получил бы приказ на ликвидацию.

Она достала из кобуры свой игольник.

Положила его на колени. Стволом ко мне.

– Но ты не стреляешь, – заметил я, не дернувшись.

– Нет. Потому что мой протокол имеет поправку. «Фактор Хаоса». Империя стагнирует, Виктор. Она умирает от старости, как тот мир, который показал тебе Пророк. Нам нужна свежая кровь. Даже если эта кровь заражена.

Она наклонилась вперед.

– Моя задача была убить тебя, если ты станешь новым Орловым. Если ты захочешь власти ради власти. Но ты… ты хочешь вылечить этот мир. Даже если для этого придется его расчленить.

– Это комплимент?

– Это диагноз. Ты – хирург, Виктор. А хирурги всегда ходят по краю.

Она взяла пистолет.

Я напрягся.

Но она протянула его мне. Рукоятью вперед.

– Возьми. Это ключ доступа к моему каналу связи с Центром. Если я… выйду из строя. Или если я получу приказ убить тебя и не смогу сопротивляться протоколу.

– Ты хочешь, чтобы я тебя пристрелил?

– Я хочу, чтобы у тебя был выбор.

Я взял оружие. Оно было теплым от её рук.

– Я не убиваю союзников, Алиса. Пока они не пытаются съесть мой мозг.

В этот момент из глубины казармы раздался крик Веры.

– Сюда! Быстрее! Тут… проход!

Мы вскочили.

В конце коридора, за ржавым стеллажом, была дыра в стене.

Она вела не наружу.

Она вела в метро.

В старый технический туннель, который соединял базу «Био-Генезис» с основной веткой магистрали.

– Рельсы! – выдохнул Вольт, светя фонариком. – Ржавые, но целые!

– И поезд! – добавил Борис.

Там, в темноте туннеля, стояла дрезина.

Не ручная. Моторизованная. Старая имперская платформа для перевозки ракет.

– Она на ходу? – спросил я.

– Движок магический, – Вольт провел рукой по капоту. – Кристалл разряжен. Но механика в идеале. Смазка еще заводская.

– Если мы её заведем… – начала Вера.

– … то мы доедем до нашего поезда за пять минут, – закончил я. – И нам не придется пробиваться через джунгли.

Я достал Рубин.

В нем оставалась капля энергии.

И у меня было 5 единиц маны.

– Грузите насос! – скомандовал я. – Мы уезжаем из этого санатория.

Мы погрузили насос на платформу.

Я вставил Рубин в слот зажигания дрезины.

Искра.

Двигатель кашлянул и, выбросив облако синего дыма, заработал.

Ровный, низкий гул.

– Поехали!

Дрезина рванула с места.

Мы неслись по темному туннелю, оставляя позади Оазис, лабораторию отца и мои галлюцинации.

Ветер бил в лицо.

Я смотрел на Алису.

Она сидела на краю платформы, глядя в темноту. В руке она сжимала свой пистолет, который я ей вернул.

Мы заключили сделку.

Но я знал: если я оступлюсь, она выстрелит. Не потому что хочет. А потому что такова её программа.

И это делало наши отношения… честными.

Ветер в туннеле пах озоном и гнилой листвой.

Мы неслись на дрезине, которая тряслась так, что казалось, вот-вот развалится на куски. Колеса выбивали из ржавых рельсов снопы искр, освещая мрак стробоскопическими вспышками.

Я сидел на ящике с насосом, прижимая к себе Алису (она все еще держала пистолет, но ее руки дрожали). Вера стояла у рычагов управления, выжимая из магического двигателя последние соки. Борис, развалившись на платформе, баюкал поврежденное колено.

– Быстрее! – орал Вольт, оглядываясь назад. – Оно догоняет!

Я посмотрел назад.

Туннель за нами… закрывался.

Стены, покрытые бетоном, трескались. Из трещин вырывались корни толщиной с руку. Они сплетались в живую пробку, которая ползла за нами со скоростью экспресса.

Биосфера Оазиса не хотела отпускать добычу. Она гнала нас, как лейкоциты гонят вирус.

– Мы не успеем! – крикнула Вера. – Впереди завал! Я вижу его на радаре!

– Тарань! – скомандовал я.

– Это бетонная плита, Витя! Мы разобьемся!

– У нас нет тормозов! Тарань!

Я выхватил Рубин. Он был пуст, но я чувствовал остаточный заряд. Искру Империи.

И у меня была Алиса. Ключ.

– Алиса! – я развернул ее к себе. – Дай мне руку!

– Зачем?

– Мы сделаем щит! Вместе!

Она поняла.

Она положила ладонь (ту самую, стеклянную, которой открывала ворота) на Рубин.

Я накрыл ее руку своей.

Свет и Тьма. Империя и Некромантия. Технология и Магия.

Мы замкнули цепь.

Рубин вспыхнул фиолетовым огнем, смешанным с белым сиянием.

Вокруг дрезины возник кокон. Силовой купол, гудящий от напряжения.

– ДЕРЖИТЕСЬ!!!

Дрезина врезалась в завал.

БА-БАХ!

Бетонные блоки, перекрывавшие путь, разлетелись в пыль при столкновении с щитом.

Мы пролетели сквозь облако щебня, не замедлившись ни на секунду.

– Есть! – завопил Борис. – Мы крутые!

Туннель начал расширяться.

Мы вылетали в основной коллектор.

Туда, где мы оставили «Левиафан».

Но радость была недолгой.

Когда мы выехали на станцию, мы увидели поезд.

Он стоял.

Но он был… зеленым.

Гигантские лианы, вырвавшиеся из боковых штреков, оплели вагоны. Они сжимали сталь, как удав. Обшивка трещала. Стекла лопались.

И внутри, в вагонах, я чувствовал панику.

Три тысячи «Кукол», запертых в консервной банке, которую медленно раздавливали.

А на крыше локомотива стоял Легион.

Он был один.

Химера рубил лианы своими когтями, но на месте одной отрубленной вырастали две.

– ОТЕЦ! – его ментальный крик ударил мне в висок. – ОНИ… ДУШАТ… НАС!

– Мы здесь! – я спрыгнул с дрезины на ходу, перекатившись по перрону. – Вера, Борис! Отсекайте корни! Вольт, к реактору! Дай напряжение на корпус!

Мы бросились в бой.

Это была не битва с солдатами. Это была прополка ада.

Я рубил тесаком, вкладывая в удары всю злость на Отца, на Пророка, на этот проклятый мир.

Вера стреляла по утолщениям корней, где пульсировали узлы нервной системы растений.

Борис, забыв про боль в колене, рвал лианы своей клешней.

– Вольт! Где ток⁈

– Сейчас! – хакер уже был в кабине локомотива. – Запускаю экстренный сброс!

Поезд загудел.

Его обшивка начала нагреваться.

По корпусу пробежали синие молнии.

ТРЕСК.

Электрический разряд в десять тысяч вольт прошел по внешней обшивке состава.

Растения забились в конвульсиях.

Запахло паленым салатом.

Лианы, обожженные током, ослабили хватку. Они почернели и осыпались пеплом.

Поезд освободился.

– Полный ход! – заорал я, запрыгивая на подножку. – Уходим отсюда! Пока они не проросли снова!

«Левиафан» дернулся. Колеса провернулись.

Мы набирали скорость.

Оазис остался позади. Зеленый ад, в котором жил призрак моего отца.

Я стоял в тамбуре, глядя назад.

Алиса подошла ко мне.

– Ты видел его, – сказала она тихо.

– Кого?

– Того, кто управлял садом.

– Я видел своего отца.

– Это был не он. Это был Пророк. Он использовал образ, чтобы сломать тебя.

– Я знаю. Но… формула на доске. Почерк был его.

Я достал из кармана смятый листок бумаги, который успел схватить со стола в лаборатории (в галлюцинации? Нет, он был реален).

На нем была формула Симбиоза.

– Он действительно работал над этим, Алиса. Он хотел соединить нас с Гнилью. Не чтобы убить. А чтобы спасти.

– Спасение через мутацию – это не спасение. Это перерождение.

– Может быть. Но теперь у нас есть эта формула. И я намерен её изучить.

Я спрятал листок.

– Мы едем к «Объекту Ноль». К Вратам. И там я спрошу у Пророка лично, зачем он носит лицо моего отца.

Поезд мчался сквозь Пустошь.

Впереди, на горизонте, уже виднелся черный шпиль, пронзающий небо.

«Объект Ноль».

Финальная точка маршрута.

И начало конца.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 15

СИМБИОЗ

Тишина в Тронном Зале Бездны была не пустой. Она была тяжелой, насыщенной, как воздух перед грозой.

Черный Океан Ядра застыл, превратившись в идеальное зеркало, в котором отражались только мы – маленькие, грязные фигурки на краю вечности.

Я стоял на коленях, глядя в это зеркало.

Из глубины на меня смотрели не мои глаза.

Один глаз был моим – карим, человеческим. Второй – левый – стал серым, с вертикальным зрачком. Метка Бездны. Плата за контакт с Пророком.

– Ты как? – голос Веры вырвал меня из транса.

Она сидела рядом, прижимая к груди винтовку. Её лицо было перемазано сажей, но глаза сияли лихорадочным блеском. Мы выжили. Это было главным наркотиком.

– Я… обновлен, – прохрипел я, поднимаясь. Колени хрустнули. – Как Борис?

Гигант сидел у пульта управления платформой, пытаясь собрать свой пулемет одной рукой. Вторая – левая кибер-клешня – висела плетью. Из сочленений капала черная жидкость.

– Сдохла, – констатировал он, пнув протез ногой. – Электроника выгорела от импульса. Гидравлика закисла. Я теперь однорукий бандит.

– Дай посмотрю.

Я подошел к нему.

Мое «Истинное Зрение» изменилось. Раньше я видел ауры и органы. Теперь я видел… связи.

Я видел, как металл протеза отторгается плотью. Некроз в месте стыка. Но не обычный, а энергетический. Тело Бориса, насыщенное Скверной, пожирало «мертвый» металл.

– Тебе не нужен ремонт, – сказал я, касаясь холодного титана. – Тебе нужна эволюция.

– Опять резать будешь? – скривился Джаггернаут.

– Нет. Будем выращивать.

Я достал из кармана листок с формулой Отца. Тот самый, из лаборатории в Оазисе.

«Симбиоз».

Соединение органики и технологии через посредника – Гниль. Но не дикую, а структурированную.

– У нас есть «Клей», – рассуждал я вслух. – У нас есть остатки «Амброзии». И у нас есть… это.

Я наклонился и поднял с пола осколок.

Кусок зеркальной маски Пророка.

Он был острым, как бритва. И он пульсировал.

Это была материя Изнанки. Чистая информация, ставшая формой.

– Если я вживить это в твой протез… он станет живым. Он будет питаться твоей кровью и восстанавливаться.

– А если он решит сожрать меня целиком?

– Тогда я его ампутирую. Вместе с тобой.

Борис хохотнул.

– Люблю твой оптимизм, Док. Валяй. Хуже уже не будет.

Я положил осколок на «мертвый» протез.

Полоснул себя по пальцу (моя кровь – универсальный ключ).

Капнул на осколок.

ПШ-Ш-Ш!

Зеркальный фрагмент расплавился, превратившись в серебристую лужицу.

Она потекла по титану, впитываясь в микротрещины.

Металл протеза задрожал.

Черная краска облезла. Под ней проступила новая структура – серебристая, похожая на мышечные волокна, сплетенные из проводов.

Рука дернулась.

Борис охнул.

– Чувствую! – выдохнул он. – Я чувствую пальцы! Холод… и силу.

Он сжал кулак.

Клешня трансформировалась. Металл потек, меняя форму. Теперь это была не грубая лапа, а изящная (насколько это возможно для убийцы) кисть с длинными, бритвенно-острыми пальцами.

– Живой металл, – констатировал я. – Ты теперь Т-1000, Борис. Только на магической тяге.

– Круто, – он пошевелил пальцами, любуясь бликами на хроме. – А пулемет я могу в нее встроить?

– Ты можешь встроить в нее хоть тостер. Она ассимилирует всё.

Я повернулся к пульту управления, где суетился Вольт, подключая кабели для запуска платформы.

Внезапно его фигура дёрнулась.

По рукам хакера, по его одежде, по самому лицу прошла волна статических помех. На секунду он стал прозрачным, сквозь него просвечивали контуры терминала, а потом снова обрел плотность.

Я замер.

– Вольт… – мой голос эхом отразился от сводов. – Ты же прыгнул. Я видел, как твое тело растворилось в Ядре.

Хакер обернулся. Его ухмылка была кривой, и в уголках губ на миг проступили пиксели.

– Растворилось, Док. Моя тушка сейчас – это просто набор аминокислот в биореакторе Ядра.

Он поднял руку и щелкнул пальцами. Звук был, но пальцы прошли друг сквозь друга.

– То, что ты видишь сейчас, то, что бегало с вами по поезду и дралось с мутантами – это Аватар. Проекция «Твердого Света». Ядро генерирует меня, пока я нужен здесь.

– А Орлов? – я коснулся кармана, где лежал пустой Рубин.

«Я тоже здесь, Виктор», – голос Графа прозвучал не из камня, и не из рации. Он прозвучал из воздуха, модулируемый вибрацией самого пространства. – «Мы с Вольтом теперь – часть операционной системы этого места. Но нам нужны „руки“ во внешнем мире. Поэтому мы тратим колоссальную энергию, чтобы поддерживать эти оболочки. Пока мы рядом с источником магии или внутри защищенного периметра, мы материальны. Но стоит отойти… и мы развеемся.»