Текст книги "Протокол «Изнанка» (СИ)"

Автор книги: Виктор Корд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– У этой руки есть намордник, – я убрал её от себя. – Иди. Успокой своих «детей». У нас скоро будут гости.

Лилит растворилась в воздухе, устремившись вниз, в кратер, чтобы навести порядок в хаосе.

– Ты продал душу дьяволу, – заметила Анна, подходя ко мне.

– Я нанял дьявола на аутсорс, – поправил я. – Это разные вещи.

Моя рация снова ожила.

– Виктор! – голос Волкова прорвался сквозь помехи. Он звучал устало, но живо. – Ты жив, сукин сын?

– Не дождетесь, Сергей. Каков статус?

– Мы… живы. Саранча ушла на север, жрать остатки армии Гнили. Твоя команда «Отмена» сработала. Но есть проблема.

– Какая?

– Небо. Посмотри наверх.

Я задрал голову.

Тучи над кратером расходились.

Но за ними не было солнца.

Там висели корабли.

Имперский Флот.

Огромные, черные крейсеры класса «Доминатор», похожие на наконечники копий. Их дюзы горели синим пламенем.

Они выходили из облаков, занимая позицию над «Объектом Ноль».

Десять. Двадцать. Сотня вымпелов.

Вся мощь Империи пришла, чтобы задать нам пару вопросов.

– Красивые, – оценил Борис, сплевывая. – И калибр у них – мое почтение. Нас сейчас будут бомбить?

– Если бы хотели, уже бы бомбили, – сказал я. – Они висят. Ждут.

На моем запястье пискнул коммуникатор Алисы (который я забрал у неё перед боем, или она оставила его мне?).

Голографическая проекция развернулась над рукой.

Логотип Империи: Двуглавый Орел, держащий в лапах молнию и череп.

И надпись:

«ВХОДЯЩЕЕ СОЕДИНЕНИЕ. ПРИОРИТЕТ: АБСОЛЮТ. ЛИЧНО В РУКИ».

Я нажал кнопку.

Над платформой возникла гигантская голограмма.

Голова.

Седовласая, с жестким, волевым лицом, перечеркнутым шрамом. Глаза – стальные, холодные.

Генерал-губернатор Сектора?

Нет. Выше.

Я видел этот портрет в учебниках истории.

Великий Князь Константин. Глава Тайной Канцелярии. Правая рука Императора.

– Барон фон Грей, – голос Князя, усиленный динамиками кораблей, заполнил весь кратер. От этого звука вибрировали камни. – Или мне называть вас Виктор Кордо?

– Как вам удобнее, Ваше Высочество, – я поклонился. Легкий, небрежный поклон победителя. – Мы тут немного прибрались. Надеюсь, вы не против перепланировки?

Голограмма не улыбнулась.

– Вы нарушили семьдесят две статьи Имперского Уложения. Вы использовали запрещенную некромантию. Вы вступили в сговор с сущностями Изнанки. Вы уничтожили город федерального значения.

– Я спас мир, – перебил я. – Ваш «Икар» опоздал бы. Пророк открыл бы Врата через час. И тогда вам пришлось бы сжигать не город, а планету.

– Мы знаем, – Князь кивнул. – D. E. U. S. вел протокол. Именно поэтому вы всё еще живы, Виктор. И именно поэтому мой флот не открыл огонь.

Голограмма приблизилась. Глаза Князя смотрели прямо в душу.

– Империя прагматична. Мы ценим эффективность. Вы показали результат. Но вы стали… проблемой. Слишком сильной проблемой. У вас есть армия, у вас есть технологии, и теперь у вас есть «Объект Ноль».

– И что вы предлагаете?

– Ультиматум.

Князь поднял руку.

– Вариант А: Мы стираем этот квадрат с карты. Вместе с вами, вашим Обелиском и вашими амбициями. Потери приемлемы.

– Вариант Б? – спросил я, чувствуя, как Борис напрягся рядом.

– Вариант Б: Вы принимаете вассальную присягу. Лично мне.

Голограмма развернула карту.

– «Объект Ноль» и прилегающие Пустоши объявляются Закрытой Зоной Особого Режима. Вы назначаетесь Комендантом Зоны. Ваш титул Барона подтверждается. Ваши грехи… аннулируются.

– А цена? – спросил я. – У всего есть цена.

– Цена проста. Вы становитесь Тюремщиком. Вы держите Врата закрытыми. И вы поставляете Империи то, что производите здесь. «Амброзию». Технологии. Оружие.

Князь сделал паузу.

– И вы отдаете мне Алису. Био-дрон серии «Наблюдатель». Она содержит данные, которые не должны попасть в чужие руки.

Я посмотрел вниз, где в лагере, среди танков и «Кукол», стояла маленькая фигурка в черном костюме. Алиса. Она смотрела вверх, на корабли. Она знала, что за ней пришли.

– У вас один час, Барон. Думайте.

Голограмма погасла.

Мы остались одни под прицелом тысячи орудий.

– Ну и выбор, – хмыкнул Борис. – Или сдохнуть гордым, или стать цепным псом Императора.

– Мы не будем цепными псами, – я повернулся к Обелиску. – Мы будем партнерами. У которых есть ядерная кнопка.

Я положил руку на камень.

– Орлов? Ты слышишь меня?

«Слышу, Виктор. Громко и четко. Этот старый маразматик Константин… он всегда любил театральные эффекты.»

– Ты можешь подключиться к их сети?

«Я уже там. Пока они вещали, я взломал их фаервол через канал связи голограммы. Я вижу их системы наведения. Я вижу их реакторы.»

– Сможешь уронить флагман, если они дернутся?

«Смогу уронить весь флот. Но это будет объявление войны, которую мы не выиграем. У них тысячи кораблей в резерве.»

– Мне не нужно их ронять. Мне нужно их… напугать.

Я улыбнулся.

– Подготовь демонстрацию. Протокол «Мираж». Пусть увидят, что у нас в подвале не просто мутанты. Пусть увидят Глубину.

Я обернулся к Анне.

– Ты остаешься?

Она посмотрела на корабли. Потом на свой меч.

– Мне некуда идти, Виктор. Гильдия объявила меня еретичкой. Для Империи я – преступница.

Она вонзила меч в черное стекло платформы.

– Я остаюсь. Кто-то должен присматривать за тобой, чтобы ты не превратился во второго Пророка.

– Отлично.

Я посмотрел на Бориса.

– А ты?

– А где еще мне дадут жрать тушенку и ломать роботов? Я с тобой, Док. До последней рюмки.

Команда была в сборе.

Я нажал кнопку на коммуникаторе.

– Соедините меня с Князем. У меня есть встречное предложение.

– Слушаю, – голос с небес.

– Я принимаю назначение, Ваше Высочество. Я буду вашим Комендантом. Я буду держать эту чертову Дверь. Но Алиса…

Я сделал паузу.

– Алиса остается здесь.

– Это неприемлемо.

– Это не просьба. Это условие технического обслуживания. Она – единственная, кто знает архитектуру систем, которые вы хотите получить. Без неё этот Объект – просто куча радиоактивного мусора. Забираете её – теряете всё.

Тишина в эфире длилась вечность.

Крейсеры висели над нами, как дамоклов меч.

Наконец, голос ответил:

– Принято. Но ответственность за её… лояльность… лежит на вас. Если она передаст данные третьей стороне – «Икар» выжжет вас без предупреждения.

– Договорились.

Небо начало светлеть.

Корабли Империи разворачивались. Они не уходили совсем – они занимали орбиту блокады.

Но они убирали прицел с моей головы.

Я выдохнул.

Ноги подкосились.

Я сел прямо на пол, прислонившись к Обелиску.

– Всё, – сказал я. – Смена окончена. Всем спать.

Вокруг нас, в кратере, начиналась новая жизнь.

«Куклы» строили бараки. Мутанты Лилит рыли норы. Паладины Анны ставили палатки.

Мы строили свой город.

Город-Тюрьму. Город-Лабораторию. Город Мертвых.

«Некрополис-1».

И я был его Мэром.

– Спать? – переспросил голос у меня в голове. Голос Орлова звучал насмешливо, с легким статическим треском. – Ты оптимист, Виктор. Мы только что подписали контракт на управление адом, а ты хочешь объявить сиесту? Посмотри на Камень.

Я открыл глаза, которые успел закрыть всего на секунду.

Черный Обелиск в центре платформы изменился.

Если раньше он был просто теплым монолитом, то теперь он пульсировал. По его поверхности бежали волны света – фиолетового, зеленого и серебряного. Они переплетались, боролись, создавая узор, от которого начинала кружиться голова.

Звук.

Низкий, вибрирующий гул нарастал. Это был не звук механизма. Это был звук сердцебиения.

Ту-дум. Ту-дум.

С каждым ударом платформа под нами вздрагивала. С краев осыпалась крошка.

– Что происходит? – Анна схватилась за рукоять своего меча, воткнутого в пол, чтобы не упасть. – Он нестабилен?

– Он… рождается, – ответила Алиса. Она подошла к Обелиску, глядя на него через свои треснутые очки. Данные бежали по линзам с такой скоростью, что сливались в белую полосу. – Слияние Пророка и Легиона создало новую форму жизни. Архитектор. И он требует инструкций.

– Инструкций? – я с трудом поднялся на ноги. – Я думал, Орлов там за главного.

«Я – операционная система, Виктор», – отозвался Граф. – «Я могу управлять потоками, открывать двери и варить кофе (виртуально). Но у меня нет Воли. Нет вектора. Этому существу нужен Император. Нужен Ты.»

– И что я должен сделать?

«Подключись. По-настоящему. Не через интерфейс голоса. Через кровь. Через душу. Ты должен прописать Базовые Протоколы реальности в этой Зоне. Иначе энергия Пустоты, которую мы заперли, просочится сквозь швы и превратит нас всех в абстрактное искусство.»

Я подошел к Обелиску.

Он был горячим.

– Борис, – сказал я, не оборачиваясь. – Если я начну превращаться в тентаклевого монстра…

– … то я отрублю тебе голову, – закончил гигант. – Знаю. Стандартная процедура. Давай уже, Док. Я хочу жрать, а не смотреть на этот диско-шар.

Я снял перчатку с правой руки.

Ожог Империи. Метка Хаоса.

Я прижал ладонь к черному камню.

РЫВОК.

Меня не ударило током. Меня втянуло.

Мир вокруг исчез. Исчезла платформа, исчезло небо, исчезли друзья.

Я оказался в Белом Пространстве.

Бесконечность. Без горизонта, без верха и низа.

Только потоки данных, проносящиеся мимо, как поезда метро.

Передо мной возникли три фигуры.

Они были сотканы из света.

Первая – Граф Орлов. В своем любимом смокинге, с бокалом в руке. Он выглядел довольным.

«Добро пожаловать в серверную, партнер. Здесь немного пустовато, но мы только въехали.»

Вторая – Вольт. Хакер сидел в позе лотоса, паря в воздухе. Вокруг его головы вращались экраны с кодом.

«Привет, Босс! Ты не поверишь, какой тут пинг! Нулевой! Я могу взломать Пентагон силой мысли, пока чешу нос!»

И третья фигура.

Самая большая. Самая темная.

Легион.

Но это был не монстр в хитине.

Это был… рыцарь. Его броня была сделана из черного кристалла. Лицо было скрыто забралом, но я чувствовал его улыбку.

Он держал на плечах Небо. Буквально. Над ним висела черная сфера – запечатанный проход в Пустоту.

– ОТЕЦ, – его голос звучал как раскат грома. – ТЯЖЕЛО. НО Я ДЕРЖУ.

– Легион… – я шагнул к нему, но пространство растянулось, не давая приблизиться. – Ты жив?

– Я – ФУНДАМЕНТ. Я – СТЕНА. ПОКА Я СТОЮ, ВРАГ НЕ ПРОЙДЕТ. НО МНЕ НУЖНА… СИЛА.

– Ему нужна подпитка, – пояснил Орлов, отпивая из призрачного бокала. – Чтобы держать печать, нужно сжигать колоссальное количество энергии. Раньше Пророк использовал души. А что будем использовать мы?

Вопрос повис в белой пустоте.

Цена. Всегда есть цена.

– Мы не будем использовать души, – сказал я. – Мы будем использовать… переработку.

Я представил схему.

Медицинскую схему кровообращения.

– Лилит и её мутанты внизу. Они – часть экосистемы. Они жрут друг друга, размножаются, умирают. Их жизненная сила – это «грязная» энергия.

Я повернулся к Вольту.

– Ты можешь создать фильтр? Собирать фоновую энергию смерти в кратере, очищать её и направлять в Легиона?

– Рециркуляция некро-энергии? – Вольт почесал затылок (из которого торчали провода). – Сложно. Но возможно. Если мы превратим Обелиск в гигантский насос. Мы будем выкачивать излишки Гнили из земли и пускать их в дело.

– Это очистит землю? – спросил я.

– Со временем – да. Лет через сто здесь будут яблони цвести. А пока… пока мы будем жить на ядерном реакторе.

– Делай, – приказал я.

Орлов кивнул.

«Второй вопрос. Протоколы безопасности. Кто имеет доступ?»

– Я. Ты. Вольт. Алиса.

Я подумал секунду.

– И Анна.

«Инквизитор?» – Орлов поднял бровь. – «Ты хочешь пустить лису в курятник?»

– Она – мой предохранитель. Если меня занесет, она должна иметь возможность отключить рубильник. Дай ей уровень доступа «Палач».

«Рискованно. Но… поэтично. Принято.»

Мир вокруг начал дрожать.

– Время вышло, Босс, – сказал Вольт, растворяясь в коде. – Возвращайся в тело. У нас перезагрузка сервера. Сейчас тряхнет.

Легион поднял руку в салюте.

– Я ЖДУ… ПРИКАЗОВ… ОТЕЦ.

Вспышка.

Меня вышвырнуло обратно в реальность.

Я упал на колени, хватая ртом холодный воздух.

Платформа под нами вибрировала так, что зубы стучали.

– ВИКТОР! – крик Алисы.

Обелиск вспыхнул.

Из его вершины ударил луч.

Не черный (как у Пророка). Не белый (как у Анны).

Зеленый.

Цвет чистой, концентрированной некро-энергии.

Луч ударил в небо, пробил облака и рассыпался гигантским куполом над кратером.

Зеленое силовое поле накрыло «Объект Ноль».

Оно отсекло нас от внешнего мира. От Империи, от Пустоши, от прошлого.

– Что это? – спросил Борис, глядя на светящийся свод над головой.

– Это наша крыша, – я встал, отряхивая брюки. – И наш карантин.

Я подошел к краю платформы.

Внизу, в кратере, хаос прекратился.

Мутанты Лилит замерли. «Куклы» опустили оружие.

Они все смотрели вверх. На Обелиск. На зеленый свет.

Они чувствовали нового Хозяина.

Обелиск перестал гудеть. Теперь он просто светился ровным, спокойным светом маяка.

Я повернулся к своей команде.

Измотанные, грязные, раненые.

Анна – Инквизитор-еретик.

Борис – Киборг-убийца.

Алиса – Дрон-предатель.

И я – Врач, ставший Королем Личей.

– Добро пожаловать домой, – сказал я. – В «Некрополис».

В этот момент солнце, настоящее солнце, начало подниматься над горизонтом. Его лучи ударили в наш зеленый купол, но не пробили его. Они лишь заставили его сверкать, как гигантский изумруд посреди серой пустыни.

Империя висела на орбите, бессильная что-либо изменить.

Изнанка была заперта в подвале.

А мы… мы были посередине.

Я достал из кармана пачку сигарет (нашел в кармане нового костюма, спасибо Орлову за запасливость). Закурил.

Дым был сладким.

Впереди было строительство города. Война с бандами Пустоши. Торговля с Империей. Интриги Совета.

Но это будет завтра.

А сегодня мы победили.

Я выдохнул дым в лицо новому дню.

– Смена начинается.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 22

ПРОРОК ГНИЛИ

Темнота пахла не озоном и не кровью. Она пахла стерильностью.

Я открыл глаза и не увидел ни платформы с Обелиском, ни зеленого купола над кратером, ни своих друзей.

Я лежал на траве.

Зеленой, сочной траве, которая щекотала шею.

Над головой было голубое небо. По нему плыли белые, пушистые облака, похожие на вату. Где-то вдалеке пели птицы.

– Показатели в норме, – произнес мягкий женский голос. – Пациент стабилизирован.

Я сел.

Я был одет не в свой прожженный кислотой плащ, а в белый медицинский халат. Чистый, отглаженный. На груди бейджик: «Доктор В. Кордо. Главный врач».

Вокруг меня был парк. Идеальный парк. Ровные дорожки, посыпанные белым гравием. Скамейки. Люди, гуляющие парами. Они улыбались. Никаких протезов, никаких шрамов, никакой Гнили.

– Где я? – спросил я вслух.

– Вы дома, Виктор, – ответил голос.

Ко мне подошел человек.

Он сидел на скамейке под раскидистым дубом и читал газету.

Он опустил газету, и я увидел лицо.

Граф Орлов.

Но не тот циничный ублюдок, которого я знал. И не тот цифровой призрак, что жил в моем Рубине.

Это был Орлов-человек. Спокойный, расслабленный, с добрыми глазами.

– Присаживайся, коллега, – он похлопал по скамейке рядом с собой. – Погода сегодня изумительная, не находишь? Индекс счастья – 99.8%.

– Это симуляция, – я встал, оглядываясь. – Ты – вирус. А это – карантинная зона.

– Это Проект «Эдем», – мягко поправил Орлов. – То, к чему мы стремились. Мир без боли. Мир без смерти.

Я подошел к нему и вырвал газету из рук.

Заголовок гласил: «ИМПЕРИЯ ОБЪЯВЛЯЕТ О ПОЛНОЙ ПОБЕДЕ НАД БОЛЕЗНЯМИ. СМЕРТНОСТЬ СНИЖЕНА ДО НУЛЯ».

– Бред, – я смял бумагу. – Где Пророк?

– Я здесь, – ответил Орлов.

Его лицо начало меняться. Кожа пошла рябью, как вода. Черты лица стерлись, превращаясь в гладкую, зеркальную маску.

Но голос остался тем же. Спокойным, убеждающим.

– Ты ищешь монстра, Виктор. Чудовище с щупальцами, которое хочет сожрать твоих детей. Но монстры живут только в твоей голове. Я – не монстр. Я – Архитектор.

Он встал.

Парк вокруг нас начал меняться.

Деревья выросли, превратившись в гигантские башни из стекла и био-полимеров. Небо стало фиолетовым, но не угрожающим, а уютным, как ночник.

Люди, гуляющие в парке, тоже изменились.

Они стали… совершенными.

Их тела светились мягким внутренним светом. Они не шли – они парили. Они были соединены друг с другом тонкими нитями света. Нейросеть.

– Смотри, – Пророк указал на пару влюбленных. – Они чувствуют то же, что и партнер. Никакой лжи. Никаких измен. Абсолютная эмпатия. Если одному больно – больно всем. Но боли нет, потому что Система гасит её мгновенно.

– Это улей, – сказал я с отвращением. – Ты превратил их в муравьев.

– Я превратил их в единый организм. А организм не убивает свои клетки. В моем мире нет войн, Виктор. Нет голода. Нет одиночества.

Он повернулся ко мне. Зеркальное лицо отразило мое искаженное гневом лицо.

– А что дал им ты? – спросил он. – Свободу? Свободу умирать в канаве? Свободу убивать за кусок хлеба? Свободу болеть раком?

Он сделал шаг ко мне.

– Твой путь – это путь хирурга. Ты режешь, чтобы спасти. Ты причиняешь боль во благо. Я предлагаю терапию. Генетическую терапию всего человечества.

– Твоя терапия стоит слишком дорого. Ты стираешь личность.

– Личность – это сумма травм. Если убрать травмы, останется чистый разум. Счастливый разум.

Внезапно реальность дрогнула.

По небу прошла трещина. Черная, рваная.

Сквозь неё просочился… дым.

И голос.

Знакомый голос.

– БОСС! НЕ СЛУШАЙ ЕГО! ОН ЛЕЗЕТ ТЕБЕ В BIOS! ЭТО ТРОЯН!

Вольт.

Хакер прорывался в иллюзию извне.

Пророк поморщился (зеркало пошло волнами).

– Твой друг… он очень шумный. Он портит архитектуру.

– Мой друг настоящий, – я сжал кулак. – В отличие от твоего рая.

Я попытался призвать ману.

Пусто.

В этом мире у меня не было магии. Здесь правила устанавливал он.

– Ты не можешь драться здесь, – сказал Пророк. – Это мой разум.

– Тогда я буду ломать мебель.

Я представил тесак.

Не магический. Обычный, ржавый тесак, которым я вскрывал гнойники в трущобах.

Вещь, пропитанная болью и реальностью.

Тесак появился в моей руке. Тяжелый, холодный.

Пророк удивился.

– Как?

– Боль – это якорь, – я размахнулся и ударил по ближайшему «идеальному дереву».

Лезвие врубилось в ствол.

Дерево закричало.

Из разреза брызнул не сок, а черный код. Цифры и руны.

Иллюзия пошла трещинами.

– Ты видишь? – заорал я. – Твой мир сделан из лжи! Ты просто натянул текстуры на пустоту!

Я начал рубить всё подряд. Скамейки, кусты, статуи.

С каждым ударом «рай» осыпался, обнажая истинную суть этого места.

А сутью была… операционная.

Гигантская, бесконечная операционная, залитая черной слизью.

На столах лежали люди. Те самые «счастливые пары».

Они были вскрыты. Их мозги были подключены к проводам, уходящим в потолок.

Они не улыбались. Их лица были искажены ужасом, застывшим в вечной гримасе.

– Вот твой Эдем! – я указал тесаком на столы. – Морг с подключением к интернету!

Пророк стоял посреди этого кошмара. Его зеркальная маска треснула, и из-под неё потекла черная жижа.

– Ты… варвар, – прошипел он. – Ты разрушил симфонию.

– Я выключил фонограмму.

Он изменился.

Оболочка Орлова слетела с него, как старая кожа.

Передо мной возник Истинный Облик.

Это было существо, сотканное из корней, проводов и гнилого мяса. В его груди, за решеткой из ребер, пульсировало Ядро – сгусток фиолетового света.

А внутри Ядра…

Внутри Ядра сидел ребенок.

Маленький мальчик, свернувшийся калачиком. Он плакал.

Я замер.

– Кто это? – спросил я.

Существо-Пророк зарычало, пытаясь закрыть грудь руками-ветвями.

– НЕ СМОТРИ!

– Кто это⁈

– ЭТО… ПЕРВЫЙ, – голос Вольта прорвался сквозь помехи. – БОСС, Я НАШЕЛ АРХИВЫ! ЭТО НЕ ИИ! ЭТО ДУША! ДУША ПЕРВОГО МАГА, КОТОРОГО ИМПЕРИЯ ПОПЫТАЛАСЬ СКРЕСТИТЬ С ИЗНАНКОЙ! ОНИ ЗАПЕРЛИ ЕГО ЗДЕСЬ ТЫСЯЧУ ЛЕТ НАЗАД!

Мальчик внутри Ядра поднял голову.

Его глаза были зашиты грубыми нитками. Рот заклеен пластырем с имперской печатью.

Он был батарейкой. Живой батарейкой, чья боль питала этот мир.

– Он страдает, – прошептал я. – Вся эта система… она построена на его боли. Ты хотел избавить мир от боли, используя бесконечную пытку одного ребенка?

Пророк (оболочка) взревел.

– ЕГО БОЛЬ – ЭТО ПЛАТА! ОДИН СТРАДАЕТ ЗА ВСЕХ! ЭТО СПРАВЕДЛИВО!

– Это не справедливость. Это жертвоприношение.

Я пошел к нему.

Пророк ударил меня щупальцем.

Удар отшвырнул меня на операционный стол. Я сломал ребра (в симуляции боль была реальной).

Но я встал.

– Я врач, – сказал я, сплевывая кровь. – И я вижу инородное тело.

Я поднял тесак.

– Ты – опухоль, которая выросла вокруг раны. Ты – защитный механизм, который сошел с ума. Ты пытаешься защитить мальчика, убивая всё вокруг.

– Я ЗАЩИЩАЮ ЕГО ОТ ВАС! ОТ ЛЮДЕЙ! ВЫ МУЧИЛИ ЕГО! ВЫ СДЕЛАЛИ ЕГО ТАКИМ!

– Я не делал. Империя делала. А я пришел, чтобы закончить процедуру.

Я рванул вперед.

Пророк бил меня всем, что у него было. Острые ветви, молнии кода, ментальные удары.

Я принимал удары.

Мое тело в симуляции превращалось в фарш. Рука отлетела, нога сломана.

Но я полз.

К Ядру. К мальчику.

– Вольт! – крикнул я. – Дай мне доступ! Взломай клетку!

– ПЫТАЮСЬ! ТАМ ШИФРОВАНИЕ УРОВНЯ БОГ! МНЕ НУЖЕН КЛЮЧ!

– Ключ у меня!

Я вспомнил Кристалл Отца.

Он остался в реальности? Нет. Он был частью меня. Память – это то, что нельзя отнять.

Я представил Кристалл.

Он возник в моей уцелевшей руке. Черный, теплый.

В нем была не магия. В нем была Любовь.

Любовь отца к сыну. Та самая, которой не хватало этому мальчику.

Я добрался до Пророка.

Вонзил тесак между его ребер, раздвигая их.

Существо визжало.

Я просунул руку с Кристаллом внутрь.

Прямо к плачущему мальчику.

– Эй, малыш, – прошептал я. – Папа пришел.

Я вложил Кристалл в руки ребенка.

Мальчик прижал его к груди.

Свет Кристалла впитался в него.

Нитки на его глазах лопнули. Пластырь отклеился.

Он открыл глаза.

Они были ясными. Голубыми. Как небо в том фальшивом парке.

Он перестал плакать.

Он улыбнулся.

– Спасибо, – сказал он.

И мир взорвался белым светом.

Иллюзия исчезла.

Я снова был на платформе Обелиска.

Я лежал на камне, хватая ртом воздух. Мое тело было целым, но я чувствовал каждую фантомную рану.

Обелиск больше не был черным.

Он стал… серым.

Спокойным, матовым цветом камня.

Свечение исчезло.

Гул прекратился.

– Виктор? – Анна склонилась надо мной. – Ты живой?

– Я… провел экзорцизм, – прохрипел я.

Рядом со мной, из камня Обелиска, вышел человек.

Прозрачный, призрачный.

Мальчик.

Он посмотрел на меня, потом на небо, закрытое зеленым куполом.

Помахал рукой.

И растворился в воздухе, уходя… нет, не в небытие.

Он ушел в Сеть. Он стал частью Вольта и Орлова. Теперь они были втроем.

Святая Троица цифрового мира: Хакер, Аристократ и Мученик.

– Система стабилизирована, – сообщил голос Орлова из моего коммуникатора. Он звучал иначе. Мягче. – Гниль… успокоилась. Мы переписали её базовый код. Агрессия отключена. Теперь это просто… флора.

– А мутанты? – спросил Борис.

– Мутанты остались мутантами. Но у них больше нет коллективного разума, который приказывает убивать. Они стали… животными. Хищниками, но не солдатами.

Я сел.

Посмотрел на свои руки.

Ожог Империи побледнел.

Война внутри Обелиска закончилась.

Но война снаружи только начиналась.

– Что теперь? – спросила Алиса.

Я посмотрел на зеленый купол.

– Теперь мы будем строить. И мы будем ждать. Потому что Империя не прощает тех, кто освобождает её пленников.

Я встал.

– Соберите Совет. У нас новый статус-кво. И нам нужно решить, как жить в мире, где мертвые боги стали нашими соседями.

Иллюзия голубого неба осыпалась штукатуркой, обнажая своды, похожие на внутренности грудной клетки левиафана. Стерильный белый свет сменился грязно-желтым мерцанием ламп, свисающих на оголенных нервах-проводах.

Я стоял по щиколотку в черной жиже, которая когда-то притворялась газонной травой. В моей руке был ржавый тесак – сгусток моей ментальной боли, единственное оружие, которое я смог протащить в этот бред.

– ТЫ РАЗБИЛ ВИТРИНУ, – голос Пророка звучал теперь со всех сторон. Это был не голос человека. Это был скрежет хирургической пилы по кости. – ТЫ ХОТЕЛ ВИДЕТЬ ПРАВДУ? СМОТРИ.

Бесконечные ряды операционных столов, уходящие в темноту, пришли в движение.

Люди, лежавшие на них – те самые «счастливые пары» из парка – зашевелились.

Их черепа были вскрыты. Из мозгов торчали электроды, пульсирующие фиолетовым светом. Их рты были зашиты грубыми нитками, но я слышал их крик. Он звучал не в воздухе, а прямо в моем мозгу.

– Встать, – скомандовал Пророк.

И они встали.

Тысячи искалеченных душ. Марионетки, лишенные воли.

Они повернули головы ко мне.

В их глазах не было зрачков. Только белый шум.

– Убить вирус, – произнес Пророк. – Стерилизовать зону.

Толпа двинулась на меня.

Они не бежали. Они шли дерганой, ломаной походкой, волоча за собой капельницы и обрывки проводов.

– Доктор… – шелестели они зашитыми ртами. – … больно… выключи…

Я попятился, сжимая тесак.

– Вольт! – заорал я в пустоту. – Мне нужна поддержка! Где твой хваленый взлом⁈

– [Я БЛОКИРУЮ ИХ КОМАНДНЫЕ ПРОТОКОЛЫ!] – голос хакера звучал глухо, словно из-под воды. – [НО ИХ СЛИШКОМ МНОГО! ЭТО DDoS-АТАКА ДУШАМИ! ОН ИСПОЛЬЗУЕТ ИХ КАК ЖИВОЙ БОТНЕТ!]

Первый «пациент» бросился на меня.

Женщина в больничной сорочке. У неё вместо рук были скальпели, вросшие в плоть.

Я ударил.

Тесак прошел сквозь её плечо, отсекая руку-лезвие.

Не было крови. Был только всплеск статики и распад полигонов.

– Прости, – выдохнул я, пинком отбрасывая её назад.

Но за ней шли другие.

Мужчина с расширителем грудной клетки, торчащим из ребер. Ребенок, опутанный колючей проволокой.

Они навалились на меня кучей.

Я рубил, колол, рвал.

Каждый удар отдавался вспышкой головной боли. Убивая их здесь, я убивал часть чьей-то памяти. Я чувствовал их последние мысли перед смертью.

«Мама…»

«Холодно…»

«Я не хочу умирать…»

– ЭТО ТВОЯ РАБОТА, ВИКТОР, – гремел голос Пророка. – ТЫ ВЕДЬ ЛЮБИШЬ РЕЗАТЬ. НАСЛАЖДАЙСЯ. КАЖДЫЙ УДАР – ЭТО АМПУТАЦИЯ ЧЬЕЙ-ТО НАДЕЖДЫ.

Меня сбили с ног.

Ледяные пальцы вцепились в горло.

Я задыхался. Не от нехватки воздуха (здесь его не было), а от отчаяния.

Эта толпа – это зеркало. Пророк показывал мне меня самого. Мясника, который идет по трупам ради «высшей цели».

– Нет! – прохрипел я.

Я вспомнил Бориса. Его верность. Веру. Алису.

Я вспомнил, почему я это делаю.

Не ради власти. Ради того, чтобы у них был шанс.

Я сконцентрировал Волю.

Не ману. Ярость.

– ПОШЛИ ВОН!

Я представил взрыв.

[Визуализация: Ударная волна].

Энергия моего отрицания ударила во все стороны.

Толпу марионеток разбросало, как кегли.

Я вскочил на ноги.

В центре зала, возвышаясь над морем тел, стоял Он.

Истинная Форма.

Это было не существо. Это была Башня из плоти.

Колонна из сросшихся торсов, лиц и конечностей, уходящая в бесконечность. Она пульсировала, перекачивая фиолетовую жижу по венам-трубам.

А в самом низу, у основания этой живой колонны, была… Дверь.

Грудная клетка гиганта, раскрытая, как ворота храма.

Ребра-колонны. Сердце-алтарь.

И там, внутри, что-то светилось.

Маленькая, чистая искра.

– Я вижу тебя! – крикнул я, указывая тесаком на искру. – Ты прячешься за стеной из мяса! Но я знаю анатомию!

Пророк рассмеялся.

Звук заставил пол дрожать.

Из стен «Операционной» вырвались щупальца. Хирургические манипуляторы размером с подъемный кран.

Они были оснащены лазерами, пилами и шприцами с черной жижей.

– ТЫ ХОЧЕШЬ ДОБРАТЬСЯ ДО СЕРДЦА? – спросил он. – ТОГДА ПРОЙДИ ПРЕПАРОВАНИЕ.

Манипулятор с циркулярной пилой метнулся ко мне.

Я перекатился, уходя из-под удара.

Пила взрезала пол там, где я стоял секунду назад. Фонтан искр.

Второй манипулятор ударил сбоку.

Игла шприца, толщиной с копье, пробила мое плечо.

БОЛЬ.

Абсолютная, ослепляющая боль.

В меня влили яд.

Не химический. Информационный.

В мой разум хлынул поток чужих кошмаров. Тысячи лет боли, которую копил этот мир. Смерть цивилизаций. Гибель звезд. Одиночество бога.

[КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ. РАЗРУШЕНИЕ ЛИЧНОСТИ: 20%… 40%…]

Я упал на колени. Тесак выпал из ослабевшей руки и растворился.

Я забывал, кто я.

Виктор? Орлов? Пророк?

Мы все – одно. Боль едина.

– ПРИМИ ЭТО, – шептал Пророк, наклоняясь надо мной своей многоликой башней. – РАСТВОРИСЬ. СТАНЬ ЧАСТЬЮ РЕШЕНИЯ.

– Док! – крик Вольта. Далекий, как эхо. – Держись за Якорь! Вспомни что-то настоящее! Что-то, что нельзя оцифровать!

Настоящее…

Что у меня есть настоящего?

Шрам.

Ожог Империи.

В этом мире у меня было новое, идеальное тело клона. Но душа… душа помнила ожог.

Я посмотрел на свою правую руку.

Она была чистой.

– Врешь… – прошептал я. – Это не я.

Я закрыл глаза и представил.

Запах паленой кожи. Боль, когда раскаленный металл коснулся ладони.

Боль, которая определила мою судьбу.

Я нарисовал ожог на своей ментальной проекции.

Силой мысли я выжег на своей идеальной коже уродливое клеймо Двуглавого Орла.

Вспышка.

Рука загорелась белым огнем.

Боль от ожога перекрыла боль от яда Пророка.

Я вернулся.

– Я – Виктор Кордо, – сказал я, поднимаясь. – Барон фон Грей. И я не растворяюсь. Я выпадаю в осадок.

Я схватил иглу шприца, торчащую в плече, своей горящей рукой.

Метка Империи вступила в реакцию с кодом Гнили.

– ОЧИЩЕНИЕ!

Огонь побежал по манипулятору вверх, к туше Пророка.

Металл плавился. Плоть шипела.

Пророк взвыл, отдергивая щупальце.

Я стоял посреди ада, и моя правая рука сияла, как солнце.

– Теперь мы поиграем в доктора, – сказал я. – И у меня нет лицензии.

Я посмотрел на раскрытую грудную клетку монстра. На искру внутри.

Там был не просто источник силы.

Там был Пациент. Тот, кого Пророк защищал и одновременно пожирал.

– Вольт, – сказал я в эфир. – Готовь протокол «Изоляция». Я иду внутрь.

– [ТЫ С УМА СОШЕЛ! ОН ТЕБЯ ПЕРЕВАРИТ!]

– Он подавится.

Я разбежался.

Манипуляторы Пророка пытались схватить меня, но я уклонялся, оставляя за собой шлейф огня.

Я прыгнул.

Прямо в разверзнутую грудь чудовища.

В темноту, где билось чужое сердце.

Мир сжался.

Шум битвы исчез.

Я оказался в тишине.

И увидел то, что скрывал Пророк.

Внутри бога было тихо.

Здесь не было воя сирен, скрежета металла или хлюпанья разрезанной плоти. Здесь, в эпицентре безумия, царила стерильная, вакуумная тишина, от которой закладывало уши.

Я падал сквозь тьму. Не летел, а именно погружался, словно в густой, холодный сироп. Мое ментальное тело, все еще светящееся от Ожога Империи, освещало пространство вокруг.

Это был не колодец. Это была шахта лифта, стены которой были сплетены из черных оптоволоконных кабелей и белесых нервных окончаний. По ним бежали импульсы – редкие, слабые вспышки.

[Аритмия, – отметил я автоматически. – Система работает на резервном питании. Ресурс истощен.]

Я приземлился на твердую поверхность.

Пол был сделан из зеркал. Но они отражали не меня. Они отражали моменты боли. Тысячи, миллионы моментов. Чья-то смерть в окопе. Крик матери. Взгляд старика, умирающего от голода.

Весь пол был мозаикой страданий.

А в центре, подвешенный на пучке проводов, уходящих в бесконечность потолка, висел Он.

Пациент Зеро.

Мальчик.

На вид ему было не больше десяти. Худое, почти прозрачное тело, покрытое шрамами от рун. Его руки и ноги были разведены в стороны, словно он был распят на невидимом кресте. Но вместо гвоздей в его запястья и лодыжки входили толстые иглы капельниц, по которым текла не жидкость, а густая, фиолетовая тьма.