Текст книги "Диагноз: Смерть (СИ)"

Автор книги: Виктор Корд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Я видел, как капля росы медленно, бесконечно долго сползает с листа кустарника.

Я видел, как Главврач заносит свои четыре руки для удара. Скальпели-мечи, сверкающие в лунном свете, двигались сквозь воздух, оставляя за собой видимый след турбулентности.

[Внимание! Критический разгон метаболизма.]

[Время восприятия: ×10.]

[Ресурс сердца: 180 секунд.]

Таймер обратного отсчета пульсировал в углу глаза кроваво-красным.

Три минуты. Целая вечность.

Я шагнул навстречу монстру.

Для него я был, наверное, смазанным пятном. Для себя я двигался плавно, как в воде.

Первый клинок прошел в миллиметре от моего уха. Я видел зазубрины на стали. Я даже успел заметить, что лезвие не стерильно – на нем были следы засохшей крови предыдущих «пациентов».

Уклонение.

Второй клинок метил в печень. Я скрутился вокруг своей оси, пропуская сталь под мышкой.

Третий и четвертый удары – «ножницы». Он хотел перекусить меня пополам.

Я подпрыгнул.

Мана вырвалась из подошв моих сапог реактивной струей, подбросив меня на три метра вверх.

Я завис над Главврачом.

Внизу, подо мной, сиял стеклянный купол, заменявший ему голову.

Внутри, в желтоватом питательном растворе, плавал человеческий мозг.

Он был старым. Смощенным. С пятнами атрофии.

Но он был живым. К нему тянулись сотни микроскопических электродов.

Я активировал «Истинное Зрение» на максимум. Глаза обожгло так, будто мне в глазницы залили свинец.

Но я увидел.

Насос.

Маленькая помпа у основания колбы, качающая кислород и глюкозу. Она работала ритмично. Впрыск-отсос. Впрыск-отсос.

– Ошибка в протоколе жизнеобеспечения, – мой голос звучал как скрежет металла.

Я падал вниз.

Я не стал бить тесаком по стеклу. Оно бронированное, выдержит выстрел из гранатомета.

Я ударил магией.

Всей, что у меня была. Двести единиц перегруженного резерва.

Я сфокусировал энергию в одну точку. В точку на выходе помпы.

[Заклинание: Гидроудар.]

Я создал пробку.

На долю секунды я заблокировал отток жидкости из колбы, в то время как насос продолжал нагнетать давление.

Жидкость несжимаема. Физика, бессердечная ты сука.

Давление внутри черепной коробки киборга скакнуло с нормальных 15 мм рт.ст. до 200.

Мозг внутри колбы дернулся.

Стекло не выдержало.

Не внешнее стекло, а внутренние перегородки и сосуды самого органа.

Я увидел, как мозг буквально взорвался изнутри, превращаясь в розовую кашу.

ЧВАК.

Звук был глухим, влажным.

Главврач замер.

Его четыре руки, занесенные для добивания, повисли.

Огоньки в сенсорах погасли.

Громадина покачнулась, сделала нелепый шаг назад, словно пьяная, и рухнула на спину, подминая под себя кусты роз.

Земля дрогнула.

[Цель ликвидирована.]

[Ресурс сердца: 10 секунд.]

Время вернуло свой бег.

Звуки обрушились на меня лавиной. Вой сирен, крик Веры, грохот падения киборга.

– Витя!!!

Я стоял над поверженным гигантом.

Из носа у меня текла кровь. Из ушей текла кровь.

Я чувствовал, как внутри меня что-то рвется. Струна, натянутая до предела.

– Отход… – прошептал я, поворачиваясь к друзьям.

Вера и Борис бежали ко мне. Борис хромал, оставляя кровавый след, но тащил на себе Вольта.

– Ты убил его! – Вера схватила меня за плечи. – Ты… Господи, ты горишь!

Я посмотрел на свои руки.

Кожа покраснела, от нее шел пар. Вены светились уже не синим, а белым.

– В метро… – я попытался сделать шаг, но ноги превратились в вату. – Быстро… Пока я не взорвался…

Я упал.

Удар о землю был мягким. Трава. Мокрая от росы трава.

Последнее, что я почувствовал – это руки Бориса, подхватывающие меня, как ребенка.

И боль в груди.

Такая же, как тогда, в операционной в Москве.

Только в сто раз сильнее.

Мое сердце сделало последний, судорожный удар и остановилось.

Пи-и-и-и-и…

Асистолия.

Второй раз за неделю.

Становится дурной привычкой.

– Не смей! – голос Веры доносился откуда-то издалека, сквозь толщу воды. – Не смей подыхать, слышишь⁈

Удар в грудь.

Сильный, ломающий ребра (как будто там было что ломать).

Непрямой массаж.

– Борис! Качай! – кричала она. – Сильнее!

– Я сломаю его… – бас гиганта дрожал.

– Плевать! Качай!

Меня трясло.

Темнота то отступала, то накатывала снова.

Вспышка света.

Это Вольт.

Техномаг очнулся?

– Разряд… – шелестящий голос электрического призрака.

Меня ударило током.

Тысячи вольт прошли через грудь, запуская миокард.

Запахло паленым мясом. Моим мясом.

Вдох.

Я судорожно втянул воздух, выгибаясь дугой.

Боль вернулась. Слава богу, боль вернулась.

Я открыл глаза.

Надо мной склонились три лица.

Вера – грязная, в слезах.

Борис – окровавленная маска ужаса.

Вольт – бледный, с искрами в глазах, держащий руки у меня на груди.

Мы были в тоннеле метро. Темно, сыро, пахнет креозотом.

– Завелся… – выдохнул Борис, опускаясь на шпалы.

– Ты идиот, – сказала Вера, размазывая грязь по щекам. – Ты конченый, суицидальный идиот.

– Я знаю, – прохрипел я. Голос был похож на скрежет. – Зато… мы сэкономили на такси.

Я попытался улыбнуться, но губы треснули.

– Вольт… – я повернул голову к техно-магу. – Ты как?

– Я видел Сеть… – прошептал он, глядя в пустоту. – Я видел Код. Твой Кристалл… он поет. Песню мертвых. Я хочу ее расшифровать.

– Расшифруешь. Дома.

Я закрыл глаза.

На этот раз не от смерти. От усталости.

Мы сделали это.

Мы вошли в «Тихий Омут», сломали зубы системе, забрали самый ценный актив и вышли.

Почти целыми.

Теперь у нас есть Хакер. У нас есть Танк. У нас есть Снайпер. И у нас есть Врач, который слишком упрям, чтобы умереть.

Армия Франкенштейна готова к войне.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 13

СИНДРОМ ЛАЗАРЯ

Смерть пахнет не серой и не ладаном. Она пахнет креозотом, сыростью и горелым мясом. Моим мясом.

Каждый вдох давался с боем. Грудная клетка, принявшая на себя разряд в пару тысяч вольт, превратилась в сплошной ожог. Казалось, что вместо сердца у меня в груди ворочается раскаленный уголь, который каждый раз при сокращении обжигает легкие.

– Шевелись, Док, – голос Веры звучал глухо, как из-под подушки. Она тащила меня под руку, фактически неся половину моего веса. – Если ты сдохнешь сейчас, я тебя пристрелю. Из принципа.

– Логика… железная… – прохрипел я, сплевывая вязкую, черную слюну. – Не дождешься. Я слишком… вредный.

Мы шли по шпалам заброшенной ветки метро.

Фонарь на шлеме Веры выхватывал из темноты куски реальности: ржавые кабели на стенах, лужи мазута, крыс, разбегающихся при нашем приближении.

Позади топал Борис.

Гигант дышал тяжело, с присвистом. Его раны, полученные в бою с автоматонами, открылись. Кровь капала на бетон, отмечая наш путь багровым пунктиром. Но он не жаловался. Он нес на плече рюкзак с трофеями (в который мы успели сгрести пару блоков памяти из серверной клиники) и поддерживал Вольта.

Вольт.

Наш новый актив.

Техномаг шел сам, но его походка напоминала движения сломанной марионетки. Его длинные волосы, наэлектризованные остаточным зарядом, стояли дыбом, создавая вокруг головы подобие нимба.

Его глаза светились в темноте.

Он бормотал.

– … ноль, единица, ноль… прерывание… поток… Кристалл поет… он зовет…

– Заткни его, – буркнул Борис. – У меня от его шепота зубы ноют.

– Не трогай, – я остановился, опираясь о стену, чтобы перевести дух. – Он сейчас не здесь. Он в Сети. Или в том, что от нее осталось в его голове.

Я нащупал во внутреннем кармане Черный Кристалл.

Он был теплым.

Раньше он был ледяным куском зла. Теперь, после контакта с Вольтом, он грелся.

Вибрировал.

– Ты слышишь его? – Вольт резко остановился и повернул ко мне свое бледное, изможденное лицо. – Он ищет выход. Там внутри… души. Тысячи осколков. Они кричат.

– Мы их выпустим, – пообещал я. – Но сначала дойдем до операционной. Иначе кричать будем мы.

Путь до гермодвери Сектора 4-Б занял вечность.

Мой таймер внутреннего интерфейса показывал, что прошло сорок минут, но по ощущениям – мы ползли неделю по пустыне Гоби.

Когда впереди показался знакомый шлюз, я чуть не упал от облегчения.

– Кузьмич! – крикнула Вера, ударив прикладом в железо. – Открывай! Свои! Живые!

Засов лязгнул.

Дверь распахнулась.

На пороге стоял старик с пистолетом в одной руке и поварешкой в другой.

Увидев нас, он выронил поварешку.

– Матерь Божья… – прошептал он. – Краше в гроб кладут.

Мы ввалились внутрь.

Тепло. Сухо. Пахнет бульоном.

Рай.

Я сполз по стене на пол, чувствуя, как силы окончательно покидают тело. «Откат» после реанимации – это вам не похмелье. Это полный системный краш.

[HP: 6/100. Аритмия. Термический ожог 2-й степени. Истощение.]

– На матрасы! – скомандовал я, хотя мой голос был похож на шелест листвы. – Всем… лежать… Кузьмич, воду… много воды…

Вера помогла мне добраться до дивана.

Борис рухнул прямо на пол, раскинув руки. Под ним тут же начала натекать лужа крови.

– Борис! – я попытался встать, но Вера удержала меня.

– Лежи. Я сама. Я видела, как ты это делаешь. Спирт и бинты. Я справлюсь.

– Клей… – напомнил я. – В банке… черный… Замажь самые глубокие.

Только Вольт не лег.

Он стоял посреди нашего бункера, раскачиваясь из стороны в сторону, и осматривал помещение своими светящимися глазами.

Его взгляд скользил по стенам, по генератору, по моей «лаборатории» в углу.

– Примитивно… – прошелестел он. – Аналог. Медь. Ржавчина.

Он подошел к столу, где стояла центрифуга и микроскоп.

Провел пальцем по корпусу прибора.

Искра проскочила между его кожей и металлом.

Центрифуга, которая была выключена, вдруг мигнула индикаторами и загудела. Сама по себе.

– Мусор, – констатировал Вольт. – Но… у этого мусора есть потенциал.

Он повернулся ко мне.

– Ты хочешь, чтобы я вскрыл Кристалл на этом? – он кивнул на старый ноутбук, который мы отжали у Архивариуса вместе с оборудованием.

– У меня нет суперкомпьютера, – прохрипел я. – Работай с тем, что есть.

– Мне не нужен компьютер, – Вольт улыбнулся. Жуткой, дерганой улыбкой. – Я и есть компьютер. Мне нужен только интерфейс. И энергия. Много энергии.

Он подошел к дизель-генератору.

Положил обе руки на его кожух.

Генератор взвыл, меняя тональность. Обороты скакнули. Лампочка под потолком вспыхнула, как сверхновая, и лопнула, осыпав нас осколками стекла.

Мы погрузились во тьму.

Только глаза Вольта и электрические дуги, бегающие по его рукам, освещали бункер синим стробоскопическим светом.

– Я дома… – прошептал Техномаг. – Я в Сети.

Кузьмич в углу истово крестился.

– Чертовщина… Ой, чертовщина… Привели беса в дом.

– Это не бес, Кузьмич, – сказал я, закрывая глаза. – Это наш новый системный администратор. Привыкай. И зажги свечи.

Мы были дома.

Избитые, сожженные, отравленные.

Но мы выполнили задачу.

Вольт был у нас.

Теперь оставалось самое сложное: не дать ему сжечь наш бункер вместе с нами, пока он будет ломать коды Орлова.

И выжить самому.

Потому что мое сердце сбивалось с ритма каждые десять ударов, напоминая, что кредит у смерти я взял под очень высокий процент.

Темнота не была абсолютной. Она пульсировала.

Каждый вдох Вольта сопровождался вспышкой синих молний, бегущих по его рукам к кожуху генератора. Дизель ревел, захлебываясь, работая на оборотах, для которых не был создан. Металл корпуса раскалился до вишневого свечения.

В этом стробоскопическом аду моя кухня-лаборатория выглядела как декорация к дешевому хоррору. Тени плясали на стенах, превращаясь в чудовищ.

– Свет! – рявкнула Вера. – Кузьмич, свечу! Фонарь! Хоть что-нибудь, мать твою! Я не вижу, куда шить!

Старик, бормоча молитвы, чиркнул зажигалкой. Слабый огонек едва разгонял мрак, но этого хватило, чтобы Вера нашла иглу.

Я лежал на диване, чувствуя себя куском мяса на прилавке. Беспомощным, отбитым куском мяса.

Мое сердце сбивалось с ритма. Тук… тук-тук… пауза… тук.

Экстрасистолия. Последствия электрического удара. Если я сейчас встану, я упаду. Если я усну, я могу не проснуться.

– Воды… – прохрипел я.

Кузьмич подскочил, сунул мне под нос кружку.

– Пей, барин, пей… Тут бульон, жирный, с перцем.

Я сделал глоток. Жидкость обожгла горло, но упала в желудок теплым комом. Организм, изголодавшийся по калориям, вцепился в питание мертвой хваткой.

Я повернул голову.

В центре комнаты, на полу, сидел Борис.

Он выглядел как разваленная гора. Из ран на бедре и плече (там, где прошлись пилы автоматонов) сочилась темная кровь.

Вера стояла над ним на коленях. В зубах – моток ниток. В руках – игла-крючок.

– Не дергайся! – шипела она, протыкая грубую кожу берсерка.

– Щекотно… – пробасил Борис. Его голос был пьяным от кровопотери.

– Я тебе сейчас так пощекочу…

Она шила быстро, грубо, стягивая края ран простым узловым швом. Без анестезии. Без стерильности. Просто чтобы закрыть дыры.

Вспышка молнии от Вольта осветила ее лицо – сосредоточенное, перемазанное чужой кровью и копотью.

Валькирия.

Она тащила нас всех на своем горбу.

– Вольт! – крикнул я, стараясь перекричать гул генератора. – Сбавь напряжение! Ты спалишь нам проводку!

Техномаг не реагировал.

Он висел, уцепившись руками за металл, его глаза закатились, обнажив белки, по которым бегали искры.

– Данные… – его голос звучал не из горла, а, казалось, из динамика старого радиоприемника, стоявшего на полке. – Поток… Шифрование… Руны Смерти… Они сопротивляются…

– Ломай их! – прохрипел я. – Не читай, просто ломай!

Внезапно генератор чихнул и заглох.

Тишина ударила по ушам.

Но свет не погас.

Вольт отпустил кожух и… остался стоять.

Вокруг него, в воздухе, повисло облако светящейся пыли. Статическое электричество подняло в воздух частицы грязи, и теперь они светились, формируя объемное изображение.

Голограмма из мусора.

– Я вошел… – прошептал Вольт.

Он взмахнул рукой, и облако пыли перестроилось.

Мы увидели карту.

Это был план города. Но не улицы и дома. Это была схема потоков.

Тонкие красные линии соединяли десятки точек на карте.

– Что это? – спросила Вера, завязывая последний узел на плече Бориса.

– Это сеть, – я приподнялся на локте, щурясь от боли в груди. – Сеть управления «Куклами».

Я узнал структуру. Это была нейронная сеть, где каждый узел – это ретранслятор.

– Орлов не управляет ими вручную, – понял я. – У него есть сервер. Центральный Мозг.

– Вот он, – Вольт ткнул пальцем в воздух.

Пыль сгустилась в одну жирную красную точку.

Она находилась не в промзоне. И не в деловом центре.

Она пульсировала в самом сердце старого города.

Под землей.

– «Костница», – выдохнул Кузьмич. – Это ж старые катакомбы под Собором… Туда даже крысы не ходят. Там проклято всё.

– Идеальное место для некроманта, – усмехнулся я. – Экранировано святой землей и толщей камня. Никакой сканер не пробьет.

Вольт сжал кулак, и карта рассыпалась искрами.

Он пошатнулся и осел на пол.

– Код… сложный… – пробормотал он. – Это только первый слой. Там глубже… там имена. Списки. Заказы.

– Имена? – я насторожился. – Чьи имена?

– Заказчиков. Тех, кто покупал «Кукол».

Он поднял на меня взгляд.

– Там есть имена из Совета Гильдии Целителей. И из Императорской Канцелярии.

Я откинулся на подушку.

Пазл сложился.

Орлов не просто клепал зомби для личной охраны. Он продавал идеальных убийц элите.

Если этот список попадет в сеть… начнется гражданская война. Кланы перегрызут друг другу глотки, обвиняя в заказных убийствах.

Это был не просто компромат. Это была ядерная кнопка.

И теперь мой палец лежал на ней.

– Мы богаты, – хрипло рассмеялся я. Смех перешел в кашель. – Или мертвы. Зависит от того, кому мы это продадим.

– Анне? – спросила Вера, вытирая руки тряпкой.

– Нет. Анна – часть Системы. Она уничтожит список, чтобы спасти репутацию Гильдии. Нам нужен кто-то, кто хочет видеть, как мир горит.

– Революционеры? – предположил Борис, который уже начал приходить в себя и жевать сухарь.

– Нет. Конкуренты.

Я посмотрел на свои руки.

Они все еще дрожали, но уже меньше. Бульон и покой делали свое дело.

– Вольт, – позвал я. – Ты сможешь скопировать этот список на внешний носитель?

– Смогу. Но мне нужен носитель. Кристалл памяти.

– У нас есть жесткие диски из лаборатории.

– Подойдет. Но мне нужна еда. Электричество вкусное, но от него желудок сводит.

Кузьмич, ворча, полез в свои запасы.

– Нахлебники… Одни дармоеды… Скоро крыс ловить начнем.

– Начнем, – пообещал я. – Но сначала мы выспимся.

Я посмотрел на Веру.

– Пост сдал. Ложись. Я подежурю.

– Ты труп, Док. Спи. Я на стимуляторах, продержусь еще пару часов. Борис сменит.

Я не стал спорить.

Мое тело выключилось раньше, чем мозг успел сформулировать возражение.

Сон пришел мгновенно.

Без сновидений. Черная, вязкая пустота, в которой растворялась боль.

Только где-то на краю сознания пульсировала красная точка на карте.

Костница.

Сердце тьмы.

Место, где мы либо победим, либо станем частью фундамента.

– Копируй, – приказал я. Мой голос звучал как скрежет песка о стекло. – Всё, что успел вытащить. Имена, счета, геоданные.

Вольт кивнул. Его глаза, в которых только что бушевал электрический шторм, потускнели. Он выглядел как наркоман после прихода – опустошенный, трясущийся, с серым лицом.

Он выдернул кабель из генератора (искра сухо щелкнула, запахло озоном) и воткнул его в порт старого ноутбука Архивариуса.

Вторую руку он положил на Черный Кристалл.

Экран ноутбука моргнул. По бегущим строкам кода побежала рябь.

[Запись… 15%… 40%… 89%…]

Прогресс-бар полз мучительно медленно. Казалось, сама магия Кристалла сопротивляется оцифровке, не желая превращаться в ноли и единицы.

– Он тяжелый… – прошептал Вольт. – Данные… они весят больше, чем память. Они пропитаны кровью.

– Мне плевать на вес, – я подошел ближе, опираясь о стол, чтобы не упасть. – Мне нужен компромат. Жесткий, грязный, неопровержимый.

[Загрузка завершена.]

Вольт отдернул руку от Кристалла, словно обжегся. Камень снова стал холодным и матовым.

Я выдернул флешку из ноутбука.

Маленький кусочек пластика.

В нем – судьбы десятков аристократических родов. Счета за заказные убийства. Контракты на похищение людей.

Если я выложу это в сеть – Империя умоется кровью. Кланы начнут резню, пытаясь зачистить следы.

Это было оружие страшнее любого «Цербера».

Я сжал флешку в кулаке. Она грела ладонь. Или это у меня снова поднялась температура?

– Отбой, – скомандовал я. – Вольт, ты молодец. Кузьмич, накорми гения. Вера… проверь периметр и ложись.

– А ты? – Валькирия стояла у входа, все еще сжимая автомат. Она выглядела не лучше меня: круги под глазами, бинты на шее пропитались сукровицей.

– А я буду спать. И если мне приснится Орлов, я вскрою ему горло даже во сне.

Я доковылял до своего дивана.

Каждое движение отдавалось болью в грудине. Сердце работало с перебоями, спотыкаясь на каждом третьем ударе.

«Миокардиодистрофия», – услужливо подсказал внутренний диагност. – «Тебе нужен курс метаболиков, калий, магний и месяц в санатории. А не война с мафией в канализации».

– Заткнись, – прошептал я своему организму. – Сначала победим, потом сдохнем.

Я лег, не раздеваясь. Только стянул сапоги.

Флешку я сунул в потайной карман на внутренней стороне камзола, прямо у сердца. Кристалл завернул в свинцовую фольгу (остатки от плавки пуль) и спрятал под матрас.

Борис храпел в углу. Его храп был похож на рычание льва.

Вольт, получив миску с кашей, забился в щель между генератором и стеной, что-то бормоча себе под нос.

Кузьмич гремел посудой, наводя порядок в нашем аду.

Я закрыл глаза.

Темнота навалилась мгновенно. Тяжелая, вязкая.

Но мозг не отключался. Он продолжал просчитывать варианты.

Анна Каренина.

Она получила формулу. Сейчас ее лаборатория тестирует «Клей».

Через 12 часов они поймут, что он работает.

Через 24 часа – начнется распад эфира.

Через 30 часов – у подопытного начнется некроз.

У нас есть сутки. Максимум – полтора.

За это время мы должны ударить по «Костнице».

Если мы уничтожим сервер управления «Куклами», армия Орлова превратится в груду мяса.

Но «Костница» – это не химзавод. Это катакомбы под главным Собором города. Святая земля. Магия смерти там работает искаженно. Охрана – Паладины и боевые жрецы.

Нас четверо.

Калека, берсерк-наркоман, сумасшедший хакер и врач-смертник.

Шансы?

Нулевые.

Именно такие мне и нравятся.

– Спокойной ночи, Империя, – прошептал я в темноту. – Завтра мы придем за твоими грехами.

Мир моргнул и погас.

Сон забрал меня, утягивая на глубину, где не было боли, а были только схемы, графики и бесконечные ряды тел, ждущих реанимации.

Сон не шел сразу. Точнее, тело отключилось, парализованное усталостью, но мозг, отравленный остатками стимуляторов и чужой памятью, продолжал работать на холостых оборотах.

В тишине бункера я слышал каждый звук.

Капала вода из ржавой трубы в углу.

Гудел генератор, переваривая дешевую солярку.

Шелестел голос Вольта. Техномаг, свернувшись калачиком на куче ветоши, шептал во сне. Не молитвы, а машинный код. Бесконечные ряды нулей и единиц. Для него это была единственная религия, в которой он находил утешение.

Я перевернулся на бок, поморщившись от резкой боли в обожженной груди. Разряд, которым он меня воскресил, оставил ожог в форме ладони. Клеймо жизни.

Мои мысли вернулись к карте, нарисованной пылью.

Костница.

Катакомбы под Имперским Собором Святого Георгия. Место, где веками хоронили патриархов и героев войны. Святая земля, пропитанная «благодатью» настолько, что любой некромант должен был вспыхнуть там, как спичка, едва переступив порог.

И именно там Орлов спрятал свой сервер.

Гениально и богохульно.

Он использовал святость места как идеальный щит от магического сканирования. Инквизиция ищет тьму в трущобах, в подвалах, в тенях. Никто не станет искать источник некромантии в сердце Света. Паладины, охраняющие вход, даже не подозревают, что под их ногами, в древних склепах, гудят сервера, управляющие армией мертвецов.

Завтра нам придется пройти сквозь них.

Не просто взломать замок или убить охрану. Нам придется пройти сквозь фанатиков в сияющей броне, сквозь охранные руны, которые выжигают магию крови, сквозь саму историю этого проклятого города.

Нас четверо. И мы – грязь под ногтями этого мира.

Но иногда именно грязь становится причиной гангрены, которая убивает организм.

Я сунул руку под подушку, касаясь холодной рукояти тесака. Это успокаивало лучше любого снотворного.

Отец сказал мне бежать. Его последняя воля, пробившаяся сквозь программу подчинения, была попыткой спасти остатки Рода.

Но я – не он. Я не умею бегать. Я умею только резать. И если для того, чтобы вылечить этот город, мне придется вскрыть гробницу святого – я сделаю это без колебаний.

Пусть Бог простит меня.

Потому что Гильдия и Орлов точно не простят.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 14

СВЯТЫЕ И ГРЕШНИКИ

Утро началось не с солнечного луча, а с запаха озона и треска статического электричества.

ЗЗЗ-Т!

Я открыл глаза.

Надо мной, вися вниз головой, зацепившись ногами за ржавую трубу под потолком, раскачивался Вольт.

Его длинные волосы свисали вниз, касаясь моего лица. Глаза светились ровным белым светом, как галогеновые фары.

– Просыпайся, Нео, – прошептал он. – Матрица тебя имеет.

– Слезь, – я отпихнул его лицо рукой. – И выключи подсветку. У меня мигрень.

Я сел на диване.

Спина хрустнула, напоминая о возрасте этого тела и нагрузках, которые я на него взвалил. Но боль в груди стала тупой, фоновой. Ожог от дефибрилляции затягивался – регенерация работала.

[HP: 32/100. Мана: 45/100. Статус: Удовлетворительно.]

Почти половина резерва. Этого хватит на пару серьезных фокусов или на поддержку штанов в течение дня.

В бункере кипела жизнь.

Борис, уже на ногах (и, кажется, почти трезвый после свинцовой диеты), делал зарядку. Он поднимал над головой станину от дизель-генератора, используя ее как штангу. Каждый выжим сопровождался рыком и хрустом суставов.

Вера разбирала и чистила оружие. Перед ней на ящике лежали разобранные автоматы, пистолеты и мой тесак, который она, видимо, решила заточить.

Кузьмич, наш бессменный хранитель очага, мешал что-то в котелке. Пахло кашей и жареным луком.

– Вольт, – я потер лицо, сгоняя остатки сна. – Ты расшифровал геоданные?

Техномаг спрыгнул с трубы. Легко, как кошка.

– Геоданные – это скучно. Координаты стационарны. Я изучал защиту.

Он подошел к стене, где висел кусок гипсокартона, который мы использовали как доску.

Взял уголек.

– Смотри.

Он начертил круг. Внутри – крест.

– Собор Святого Георгия. Центр города. Эпицентр силовых линий. Под ним – три уровня катакомб. «Костница».

Он начал чертить линии вокруг круга.

– Первый уровень – склепы для знати. Доступ свободный для родственников. Охрана – ЧОП.

– Второй уровень – захоронения клира. Доступ по пропускам. Охрана – Паладины.

– Третий уровень… – он ткнул углем так, что тот раскрошился. – … Древние могильники. Там лежит сервер. И там стоит Барьер.

– Какой барьер? – спросил Борис, опуская генератор на пол с грохотом, от которого подпрыгнула посуда.

– «Свет Господень», – хихикнул Вольт. – Активный контур на основе магии Света. Он настроен на резонанс с Тьмой.

Он повернулся ко мне и ткнул пальцем в грудь.

– Ты, Док. Твоя магия – это биомантия, некроз, манипуляция плотью. Для Барьера ты фонишь как кусок плутония.

Потом он указал на Бориса.

– Ты. Магия Крови. Скверна. Ты сгоришь, как вампир на солнце, едва переступишь порог третьего уровня.

– А Вера? – спросил я.

– Вера – «пустая». У нее нет дара. Она пройдет. Но одна она там ничего не сделает против «Святых Отцов» в экзоскелетах.

Я встал, подошел к карте.

Ситуация дерьмовая.

Орлов спрятал сервер не просто в бункере. Он спрятал его в микроволновке, которая жарит всех, кто не соответствует «святым стандартам».

– Нам нужен экран, – предположил я. – Свинец?

– Не поможет, – Вольт покачал головой. – Свет – это не радиация. Это вибрация. Нам нужен ключ-камертон. Или… приглашение.

Я сунул руку во внутренний карман камзола.

Флешка.

«Архив Смерти».

Если Орлов использовал «Кукол» для охраны и убийств, значит, у него были клиенты. И эти клиенты платили ему. И они должны были как-то взаимодействовать с системой.

– Вольт, дай мне список клиентов. Тех, кто покупал услуги «премиум-класса» за последний год.

Хакер на секунду закатил глаза, подключаясь к своей внутренней базе данных (которую он скачал в свой мозг).

– Сто четырнадцать имен. Политики, банкиры, генералы… О, вижу.

Его лицо дернулось в гримасе.

– Епископ Варлаам. Настоятель Собора Святого Георгия.

– Бинго, – я хищно улыбнулся. – Что он купил?

– «Пакет обновления». Новая печень, почки, сердце. И… «Эскорт-услуги». Две куклы класса «Лолита». Модифицированные.

В бункере повисла тишина.

Даже Борис перестал жевать.

– Святой отец любит молоденьких биороботов? – брезгливо спросила Вера.

– Святой отец любит жить вечно и развлекаться, – поправил я. – И он, судя по всему, в доле с Орловым. Он пустил сервер в свои подвалы в обмен на запчасти для своего дряхлого тела.

Я взял со стола свой тесак. Провел пальцем по лезвию. Острое. Вера постаралась.

– Нам не нужно взламывать барьер, – сказал я. – Нам нужно, чтобы нас пригласили.

– Ты хочешь шантажировать Епископа? – уточнил Борис. – Прямо в Соборе? Там же охраны больше, чем у Императора.

– Мы не пойдем к нему с оружием. Мы пойдем к нему как врачи.

Я посмотрел на Веру.

– В «Архиве» есть медицинская карта Варлаама?

Вольт кивнул.

– Есть. Отторжение тканей. Он гниет заживо. «Куклы» фонят некротикой, и его старое тело не принимает новые органы. Он на стимуляторах. Ему больно. Каждый день.

– Значит, он ждет чуда, – я застегнул камзол. – И чудо придет к нему. Вера, нам нужна одежда. Приличная. Я не могу идти к Епископу в этом рванье.

– Где мы ее возьмем? В канализации бутиков нет.

– Зато есть прачечная наверху, через которую мы выходили. И там наверняка есть забытые вещи. Или вещи персонала.

– А Борис? – Вера кивнула на гиганта. – Его ни в один смокинг не запихнешь. И рожа у него… не протокольная.

– Борис пойдет как есть. Точнее, в плаще с капюшоном. Он – мой «ассистент». Немой, уродливый, но сильный. Квазимодо при докторе Франкенштейне.

Я подошел к Кузьмичу.

– Дед, ты остаешься. Бережешь базу. Если мы не вернемся к вечеру… ты знаешь, что делать.

Старик перекрестил меня.

– С Богом, барин. Хоть вы и идете к черту в пасть.

– Мы идем вырывать у черта зубы, Кузьмич.

Мы собрались быстро.

Планшет, флешка, оружие (скрытого ношения).

И банка с «Черным клеем». Настоящим.

Если Епископ гниет, ему понадобится моя помощь. А если он откажется сотрудничать… что ж, у меня есть видео с его «эскортом».

Шантаж и медицина. Два столпа моего успеха в этом мире.

Мы вышли в тоннель метро.

Вольт шел рядом со мной, его руки дергались, словно он играл на невидимом пианино.

– Барьер… – шептал он. – Он поет… Высокая нота… Док, если мы ошибемся, нас расплавит.

– Не расплавит. У нас есть пропуск.

– Какой?

– Грехи Епископа. Они тяжелее любого барьера.

«Прачечная Мадам Вонг» находилась в подвале неприметного здания на границе Китайского квартала и Промзоны.

Здесь не задавали вопросов. Здесь просто выводили пятна. Любые пятна: вино, соус, порох, мозги.

Мы вошли через черный ход.

Нас накрыло облаком горячего, влажного пара, пахнущего крахмалом и химическим растворителем.

В тумане, среди рядов вешалок с костюмами (от деловых троек до вечерних платьев), двигались силуэты. Маленькие, сгорбленные фигуры работников, утюжащих чужие грехи.

– Мадам Вонг! – крикнул я в пустоту. – У нас срочный заказ. Экспресс-чистка и подбор гардероба. Плачу наличными.

Из клубов пара выплыла хозяйка. Сухая старушка с мундштуком в зубах и глазами, в которых читалась вся скорбь криминального мира.

Она окинула нашу компанию взглядом.

Задержалась на Борисе (гигант в грязном плаще), на Вере (автомат под курткой), на Вольте (волосы дыбом, искры в глазах) и на мне.

– Вы выглядите как авария на скотобойне, молодой человек, – ее голос был скрипучим, как несмазанная петля. – С вас пятьдесят тысяч. Вперед. И я сожгу вашу старую одежду. Она оскорбляет мой эстетический вкус.

Я выложил деньги на гладильную доску.

– Нам нужно соответствовать. Легенда: частный консилиум врачей. Я – профессор. Она – охрана. Эти двое… – я кивнул на Бориса и Вольта, – … санитары.

Мадам Вонг выпустила струйку дыма.

– Из этого шкафа, – она ткнула мундштуком в Бориса, – я могу сделать только палача или монаха.

– Монах подойдет. Ряса с капюшоном. Плотная ткань, чтобы скрыть… анатомические особенности.

– А этот? – она посмотрела на Вольта, который пытался лизнуть розетку.

– Послушник. Дайте ему что-то, что закрывает руки. И перчатки. Резиновые.

Через сорок минут мы стояли перед зеркалом.

Трансформация была пугающей.

Я смотрел на свое отражение и видел отца.

Черный сюртук идеального кроя, белоснежная рубашка, галстук-пластрон. Мадам Вонг умела творить чудеса с иглой и ниткой, подгоняя чужие вещи по фигуре. Я выглядел строго, дорого и мрачно.