Текст книги "Диагноз: Смерть (СИ)"

Автор книги: Виктор Корд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Уродливый, багровый провал на месте третьего поясничного позвонка.

Я провел пальцами по коже. Вера не дернулась, хотя мышцы выше травмы напряглись.

– Чувствуешь? – спросил я, надавливая на позвонок L1.

– Да.

– А здесь? – я спустился ниже травмы, к крестцу.

– Нет.

– Хорошо. Значит, рефлекторная дуга разорвана, но фантомных болей нет. Мозг просто «отключил» низ.

Я активировал «Истинное Зрение».

Картина была… интересной.

Кость срослась неправильно, образовав костную мозоль, которая сдавливала дуральный мешок. Но сам спинной мозг не был перерезан. Он был пережат. Как садовый шланг, на который наступили сапогом.

Нервные импульсы доходили до блокады и гасли, рассеиваясь в окружающие ткани.

– Кто тебя лечил? – спросил я.

– Гильдейские, – буркнула она в столешницу. – Сказали: «структурная целостность восстановлена, функции утрачены необратимо».

– Идиоты, – я усмехнулся. – Они просто залатали кость, не расчистив канал. Халтура.

– Будет больно? – спросил она.

– Будет адски больно. Я собираюсь ломать тебе позвоночник заново. А потом сращивать. Без наркоза. У нас только водка, но тебе она не поможет – метаболизм слишком быстрый.

– Делай, – глухо сказала она. – Если я начну орать – сунь мне кляп.

Я положил ладони на ее поясницу.

Сорок пять единиц маны.

На регенерацию нервов уйдет тридцать. На кости – десять. Пять – на запас.

Я закрыл глаза, входя в резонанс с ее организмом.

Ее аура была жесткой, металлической. Она сопротивлялась вторжению.

– Расслабься, – скомандовал я. – Впусти меня. Я не враг. Я механик.

Я послал первый импульс.

[Деструкция.]

Магия, острая как алмазное сверло, вошла в костную мозоль.

ХРУСТ.

Звук был влажным, внутренним. Вера дернулась, ее пальцы впились в край стола, оставляя в дереве борозды. Из горла вырвался сдавленный рык.

Я дробил неправильно сросшуюся кость, превращая ее в пыль.

Кровь не текла – я держал сосуды под контролем.

Теперь самое тонкое.

Я раздвинул осколки позвонка телекинезом (на микро-уровне).

Вот он. Спинной мозг. Белесый шнур, пульсирующий в ритме ликвора. Сдавленный, посиневший, но живой.

– Сейчас пойдет сигнал, – предупредил я. – Это будет как удар током в пятки.

Я направил поток маны прямо в нервную ткань.

[Стимуляция. Регенерация. Синхронизация.]

Я не просто восстанавливал проводимость. Я улучшал ее.

Я видел, что ее нервная система была «задушена» ограничителями. Имперские протоколы безопасности ставили блоки, чтобы солдаты не рвали мышцы своей же силой.

Я сносил эти блоки.

Мне нужен не просто солдат. Мне нужна Валькирия.

Я сращивал аксоны, покрывая их новой миелиновой оболочкой, более плотной, более проводимой. Био-хакинг в чистом виде.

Веру выгнуло дугой.

– А-А-А-А-ГХРРР!!! – крик сорвался в вой.

Мышцы на ее ногах – те самые, атрофированные, мертвые – вдруг заплясали под кожей. Судорога свела икры.

– Работает! – прорычал я, чувствуя, как мана утекает сквозь пальцы. 20… 15… 10…

– Еще немного! Терпи! Я собираю позвонок!

Я «лепил» новую кость из осколков и кальция, взятого из ее же крови. Уплотнял структуру. Делал ее прочнее титана.

Последний штрих. Замкнуть контур.

Вспышка зеленого света озарила кухню.

Я отдернул руки, тяжело дыша.

Пот заливал глаза. Мана: 2/100.

Я снова пуст.

Вера лежала неподвижно. Мокрая, как мышь. Дыхание с присвистом.

– Ты… – прошептала она. – Ты сумасшедший ублюдок…

– Пошевели пальцем, – приказал я, сползая на пол. Ноги не держали.

Она замерла. Сосредоточилась.

На ее левой ноге большой палец дрогнул. Потом согнулся.

Она заплакала. Беззвучно, уткнувшись лицом в грязные доски стола. Плечи тряслись.

– Работает… – ее голос сорвался. – Я чувствую… Я чувствую холод от стола ногами.

Я хотел сказать что-то пафосное. Типа «Встань и иди».

Но в этот момент тишину разорвал звук.

Тонкий, высокий звон.

ДЗЫНЬ!

Это лопнула сигнальная нить, которую я натянул по периметру двора, пропитав своей кровью.

Кузьмич в углу встрепенулся, хватая кочергу.

– Барин! Сигнализация!

Я посмотрел на Веру. Она еще не могла ходить. Ей нужно минимум час на адаптацию.

А я был пуст.

– Гости, – я поднялся, хватаясь за край стола. Нож лег в руку привычно. – Раньше, чем я думал.

Дверь в холл вылетела с грохотом.

На пороге кухни стояли трое.

Не коллекторы. Не бандиты.

Профессионалы.

Черные тактические комбинезоны, маски, на груди – эмблема «Стервятников». Клан, уничтоживший мою семью, пришел зачистить остатки.

Передний боец поднял арбалет.

– Виктор Кордо? – голос из-под маски был механическим. – Приказ о ликвидации.

Я усмехнулся, закрывая собой стол, на котором лежала Вера.

– Вы опоздали, парни. Смена уже началась.

И я молился, чтобы Вера смогла хотя бы доползти до винтовки, которую мы забрали у водителя Волкова (если бы мы ее забрали… черт, не забрали).

У нас был только нож. И кочерга.

И полупарализованная Валькирия.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 4

КЛЯТВА ГИППОКРАТА

Щелк.

Звук спускового механизма арбалета в тишине кухни прозвучал громче, чем выстрел гаубицы.

Мой мозг, разогнанный стрессом до предела, разложил реальность на кадры.

Я видел, как тетива, смазанная графитом, толкает короткий, вороненый болт.

Я видел траекторию.

Он летел не в меня. Он летел в Веру.

Ликвидаторы не рискуют. Сначала – опасная цель (даже если она калека), потом – гражданские.

– Вниз! – я ударил Веру плечом, сбивая ее со стола на пол.

Вжик.

Болт прошил воздух там, где секунду назад была ее голова, и с хрустом вошел в штукатурку стены, выбив фонтан пыли.

В этот же момент Кузьмич, старый дурак, бросился вперед.

– Не трожь барина, ирод!

Он замахнулся кочергой, метя в голову первому стрелку.

Смешно. И страшно.

Боец Стервятников даже не замедлился. Ленивое движение рукой в тактической перчатке – и кочерга отлетела в сторону. Второе движение – удар прикладом арбалета в висок.

Кузьмич рухнул как подкошенный, сбив собой табуретку.

– Минус два, – механический голос из-под маски. – Кордо, не усложняй. Просто сдохни.

Их было трое.

Первый (Стрелок) перезаряжал арбалет.

Второй и Третий достали ножи. Длинные, зазубренные тесаки, предназначенные для потрошения. Они двигались слаженно, перекрывая мне пути отхода.

Я стоял спиной к раковине. В руке – перочинный ножик Грыза.

В резерве – 2 единицы маны.

Это не бой. Это казнь.

Так бы подумал любой нормальный человек.

Но я не был нормальным. Я был врачом в зоне боевых действий. Я знал анатомию смерти.

Я швырнул нож.

Не во врага. Это бесполезно против кевларового нагрудника.

Я швырнул его в кастрюлю с кипятком, которая стояла на плите справа от Второго.

Звон металла. Кастрюля опрокинулась.

Клубы пара и пять литров кипятка выплеснулись на ноги убийцы.

– А-а-а! С-сука! – Второй отшатнулся, инстинктивно прикрывая лицо руками от пара.

В этот момент снизу, из-под стола, вылетела тень.

Вера.

Она не могла ходить. Но ее руки… Я только что снял с ее нервной системы все ограничители. Сейчас она была сильнее гидравлического пресса.

Она вцепилась в лодыжку Второго (того, что ошпарился) и дернула.

Хруст кости был слышен даже сквозь его вопль.

Боец рухнул на пол, ударившись затылком о край стола. Вера, рыча как дикий зверь, поползла на него, обвивая его шею руками. Удушающий.

– Тварь! – Третий (Командир) среагировал мгновенно. Он замахнулся тесаком, чтобы отрубить Вере руки.

Я не успевал. Дистанция – три метра.

Но у меня был еще один аргумент.

Я схватил со столешницы банку с солью (первое, что попалось под руку) и швырнул ему в лицо.

Примитивно? Да.

Но рефлекс сработал. Командир дернул головой, закрывая глаза.

Этого хватило.

Я рванул вперед.

Не бить. Не резать.

Мне нужен был контакт.

Кожа к коже. Или хотя бы через тонкую ткань.

Командир открыл глаза, когда я уже был в его «мертвой зоне». Он попытался ударить локтем, но я поднырнул, пропуская удар над головой.

Моя ладонь легла на его грудь. Прямо над сердцем, там, где бронежилет имел сочленение пластин.

Я почувствовал ритм его сердца.

Тук-тук. Тук-тук.

Сильное, тренированное сердце убийцы. Брадикардия покоя, сейчас разогнанная адреналином до 120 ударов.

– Время смерти… – прошептал я, глядя в прорези его маски.

Я влил оставшиеся 2 единицы маны в один точечный импульс.

Не удар. Не ожог.

Команда.

Электрический сигнал прямо в синоатриальный узел – водитель ритма.

[Фибрилляция.]

Глаза Командира расширились.

Он замер. Тесак выпал из его руки.

Его сердце не остановилось. Оно сошло с ума. Вместо того чтобы качать кровь, мышечные волокна начали хаотично сокращаться, дрожать, как желе.

Кровоток встал мгновенно.

Мозг, лишенный кислорода, выключился через три секунды.

Он рухнул на колени. Потом лицом вперед. Прямо мне на сапоги.

Без крика. Без крови.

Просто выключился, как телевизор, из которого выдернули шнур.

На кухне повисла тишина, нарушаемая только хрипом Второго, которого додушивала Вера.

ХРУСТЬ.

Шея Второго хрустнула. Вера отпустила обмякшее тело и подняла голову. Ее лицо было забрызгано слюной и потом.

Первый (Стрелок), который перезарядил арбалет, застыл.

Он переводил взгляд с меня на труп своего командира, потом на Веру, лежащую на трупе его напарника.

Он не понимал, что произошло.

Он видел подростка, который просто коснулся лучшего бойца отряда, и тот умер.

Магия Смерти? Некромантия?

Я медленно выпрямился, поправляя очки (которых у меня не было, фантомная привычка из прошлой жизни).

Смахнул невидимую пылинку с рваного рукава.

Мана была на нуле. Я шатался от слабости. Но мой взгляд был тяжелее могильной плиты.

– У тебя есть выбор, – тихо сказал я, глядя на последнего убийцу. – Ты можешь выстрелить. И, возможно, даже попадешь. Но через секунду твое сердце превратится в фарш. Ты умрешь, захлебываясь собственной кровью, и это будет очень, очень больно.

Я сделал шаг к нему.

– Или ты бросишь арбалет, встанешь на колени и расскажешь мне, кто конкретно подписал заказ.

Стрелок дрогнул.

Его руки затряслись.

Он видел смерть командира. Мгновенную. Бескровную. Непонятную.

Страх перед неизвестным всегда сильнее страха перед приказом.

– Я… я просто исполнитель… – его голос дал петуха.

– Я не спрашивал твою должность. Я спрашивал имя заказчика.

Я поднял руку, пальцы которой еще светились тусклым, едва заметным зеленым светом (остаточный эффект).

– Считаю до трех. Раз…

Арбалет со стуком упал на пол.

Боец рухнул на колени, поднимая руки за голову.

– Граф Орлов! Глава Клана! Это личный приказ! Не убивайте!

Я выдохнул. Медленно, чтобы он не заметил, как у меня подкашиваются ноги.

Блеф сработал. Снова.

Я посмотрел на Веру. Она пыталась встать, опираясь на край стола. Ее ноги дрожали, но держали вес.

– Вера, – сказал я. – Свяжи его. И проверь Кузьмича.

– А ты? – прохрипела она.

Я посмотрел на труп Командира у своих ног. Нагнулся и забрал его тесак.

Тяжелая, хищная сталь.

– А я, – я повернулся к пленному, – проведу первый в этом мире допрос с пристрастием, используя знания анатомии нервной системы.

Я подошел к дрожащему стрелку и приставил лезвие к его ключице.

– Добро пожаловать на прием. Жалобы есть? Сейчас будут.

– Ключица, – произнес я лекторским тоном, слегка надавливая лезвием тесака на кожу пленного. – Clavicula. Тонкая кость. Ломается от усилия в три килограмма. Но самое интересное находится под ней. Плечевое сплетение. Пучок нервов, отвечающих за всю руку.

Стрелок дышал часто, поверхностно. Его зрачки сузились в точки. Он смотрел не на нож. Он смотрел на труп своего командира, лежащий в метре от нас. Труп без единой царапины.

Это работало лучше любой магии. Страх перед неизвестным.

– Если я надавлю сюда, – я сместил острие на сантиметр вправо, – твоя рука повиснет плетью навсегда. А если сюда… ты будешь молиться о смерти от болевого шока.

– Я все сказал! – взвизгнул он. – Это Орлов! Граф Орлов! Он заказал зачистку!

– Это я уже слышал. Мне нужны детали. Где база? Сколько вас? Кто связной?

Я нажал.

Не сильно. Просто коснулся острием нервного узла через ткань комбинезона.

Стрелок выгнулся, из его глотки вырвался сдавленный вой.

– А-А-А! Трасса М-4! Старый склад химзавода! Нас было трое! Больше никого! Связь через амулет у Кэпа!

Я убрал нож.

– Верю.

Он обмяк, хватая ртом воздух. По лбу катился градом пот.

– Вера, – я не оборачивался. – Что с Кузьмичом?

– Дышит, – голос Валькирии был хриплым. – Шишка на затылке с кулак. Сотряс, но череп целый. Старик крепкий.

– Отлично.

Я посмотрел на пленного.

Убивать его?

Рациональная часть мозга (хирург) говорила: «Свидетелей не оставляют».

Прагматичная часть (попаданец без денег) возражала: «Тебе нужен носильщик. Ты сам трупы не вытащишь».

– Встать, – скомандовал я.

Стрелок дернулся.

– Вы… вы убьете меня?

– Если будешь тупить – да. Если будешь полезным – возможно, выживешь. Встать!

Он подскочил, как на пружинах, прижимая поврежденную руку к груди.

– Бери Кэпа за ноги. Вера, помоги ему. Тащите жмуров в подвал.

– В подвал? – Стрелок побледнел. – Вы… вы будете делать из них зомби?

Я усмехнулся. Репутация некроманта строилась сама собой.

– Меньше знаешь – крепче спишь. Тащи.

Пока они кряхтя и матерясь волокли тела по лестнице вниз (Вера, к моему удивлению, тащила труп за воротник одной рукой, даже не морщась – сила возвращалась к ней вместе с яростью), я занялся мародерством.

Руки дрожали, но я заставил себя сосредоточиться.

Лут. Мне нужен лут.

Первым делом я обыскал место, где лежал Командир (Кэп).

Броня: Легкий кевларовый жилет с маг-пластинами. На мне будет висеть мешком, но Вере подойдет. Снял. Оружие: Тесак (уже у меня). На поясе – парные кинжалы из вороненой стали. Хороший баланс. Забрал. Карманы: Кошелек. Тугой, кожаный. Внутри – пачка купюр. Пятитысячные. Навскидку – тысяч пятьдесят-семьдесят. «Вот и нашлись деньги на долг Волкову. Ирония судьбы». Спецсредства: На поясе висел странный черный камень на цепочке. Амулет связи. Он слабо вибрировал.

Я взял амулет. Он был теплым.

В этот момент снизу поднялась Вера. Она вытирала руки тряпкой.

– Скинули в угольную яму. Пленного я пристегнула наручниками к трубе. Пусть посидит в темноте, подумает о вечном.

– Молодец.

Я кинул ей жилет Кэпа.

– Примерь. Тебе нужнее.

Она поймала броню на лету. В ее глазах мелькнуло удивление, но она промолчала. Просто кивнула и начала надевать защиту поверх своей грязной майки.

Я вернулся к амулету.

Вибрация усилилась. Камень нагрелся.

Кто-то вызывал группу зачистки.

Заказчик хотел отчет.

Я посмотрел на Веру.

– Тихо, – шепнул я.

Нажал на камень пальцем, пуская микро-импульс (остатки маны, скреб по дну).

Над камнем развернулась мутная голограмма. Только звук.

– Доклад, – голос был сухим, властным. Я узнал его. Я слышал его в воспоминаниях Виктора-младшего. Это был голос того, кто зачитывал приговор моему отцу. Граф Орлов.

Я выдержал паузу. Театральную.

– Группа ликвидирована, – произнес я. Не своим голосом. Голосом, лишенным эмоций.

На том конце повисла тишина. Долгая, тяжелая тишина.

– Кто говорит? – тон Орлова изменился. В нем появилась сталь.

– Говорит Реаниматолог.

– Кордо… – выдохнул он. Не с презрением. С удивлением. – Ты жив. Значит, мои люди мертвы?

– Они были больны. Несовместимые с жизнью травмы совести. Пришлось провести эвтаназию.

Орлов хмыкнул.

– Ты стал дерзким, щенок. Думаешь, убил троих наемников и стал игроком? Я пришлю гвардию. Я сотру твой гнилой особняк с лица земли.

– Попробуй, – я улыбнулся, глядя на разрушенную кухню. – Но прежде чем ты это сделаешь, проверь свою почту, Граф.

– Что?

– Твой человек, Кэп… он был очень разговорчивым перед смертью. Знаешь, болевой шок творит чудеса с памятью. Он рассказал мне про склад на трассе М-4. И про твои оффшорные счета, с которых ты оплачивал этот заказ.

Это был блеф. Чистейший, наглый блеф. Кэп сдох молча. Но Орлов этого не знал.

В трубке послышалось шипение.

– Ты лжешь.

– Хочешь проверить? – я понизил голос. – Я врач, Орлов. Я знаю, где у человека самые уязвимые точки. И я знаю, где уязвимые точки у твоего Клана. Не присылай больше людей. Пришли переговорщика. С чеком. Иначе я начну оперировать. Без наркоза.

Я раздавил камень в руке, не дожидаясь ответа.

Связь оборвалась.

Вера смотрела на меня широко открытыми глазами.

– Ты сумасшедший, – сказала она. – Ты только что объявил войну одному из сильнейших кланов города. У нас нет армии. У нас есть я, контуженный старик и ты с ножиком.

– Ошибаешься, – я разжал кулак, стряхивая крошку артефакта. – У нас есть кое-что получше.

Я достал из кармана планшет Волкова с базой данных «Неликвид».

– У нас есть кадры. И теперь, – я похлопал по карману с трофейными деньгами, – у нас есть бюджет на зарплату.

Я шагнул к выходу из кухни.

– Вера, найди в вещах жмуров аптечку. Приведи Кузьмича в чувство. А потом спускайся в подвал. Пленный нам еще пригодится.

– Зачем? – она нахмурилась. – Он же мусор.

– Мусор – это ресурс, который просто лежит не на своем месте, – я усмехнулся. – Он знает, где склад. А на складе, судя по экипировке этих ребят, есть чем поживиться. Мы не будем ждать гвардию Орлова здесь. Мы идем на склад.

– Мы будем грабить базу Стервятников? – на лице Веры появилась хищная улыбка. Первая за все время.

– Мы будем проводить экспроприацию медицинского оборудования и материалов. Собирайся. Выезд через час.

Кузьмича рвало.

Громко, надрывно, желчью. Классическая картина: сотрясение мозга средней тяжести, повышение внутричерепного давления.

Я держал таз, сидя перед ним на корточках.

– Тише, старик, тише. Это нормально. Мозг отек, ему тесно.

– Барин… – прохрипел он, вытирая рот рукавом. – Они… они Веру убили?

– Вера живее нас с тобой. Она в подвале, допрашивает пленного. Ну, как допрашивает… скорее, пугает своим видом.

Я встал, поморщившись от хруста в собственных коленях.

– Слушай задачу. Мы уезжаем. На пару часов, может, на день. Ты остаешься за главного.

Я сунул ему в руку трофейный пистолет (запасной ствол Кэпа, «Гюрза-М», тяжелый и надежный).

– Дверь забаррикадируй. В подвал не спускайся. Если кто-то полезет – стреляй через дверь. Не спрашивай «кто там». Просто стреляй на уровне паха. Понял?

Кузьмич посмотрел на пистолет, потом на меня. В его мутных глазах мелькнула сталь, закаленная еще при моем деде.

– Понял. Не пущу.

– Вот и молодец. И воды пей больше.

Вера ждала во дворе.

Она выглядела жутко и великолепно одновременно.

Грязная майка, поверх – трофейный кевлар Стервятников, на ногах – тяжелые ботинки, снятые с трупа Стрелка (размер подошел). В руках она держала арбалет, проверяя натяжение тетивы.

Она стояла.

Сама. Без поддержки.

Ее ноги дрожали, мышцы еще не привыкли к сигналам мозга, но она стояла. Валькирия вернулась в корпус.

– Пленный в мешке, – сообщила она. – Связан, рот заклеен. Готов к транспортировке. На чем поедем? На твоей коляске?

Я похлопал по карману, где лежала пачка пятитысячных.

– На шоппинг. Нам нужны колеса. И допинг.

– Допинг? – она прищурилась. – Ты же врач. Ты должен быть против наркоты.

– Я Реаниматолог, – поправил я. – Моя задача – запустить сердце, а не читать лекции о ЗОЖ. Сейчас мой «мотор» глохнет. Мне нужен эфир.

Гаражный кооператив «Последний Путь» находился на границе промзоны.

Здесь пахло мазутом, жженой резиной и криминалом.

Местный барыга, орк по кличке Кардан, встретил нас с монтировкой в руках. Но увидев Веру в броне Стервятников и меня с безумным взглядом, монтировку опустил.

– Чего надо? Лом не принимаю.

– Колеса, – я выложил на бочку тридцать тысяч. – На ходу. С документами или без – плевать. Главное, чтобы доехала до М-4 и обратно. И чтобы багажник был вместительный.

Кардан почесал клык.

– За тридцатку? Ну… вон, «Буханка». Броня – фольга, зато проходимость как у танка. И движок перебранный.

В углу стоял ржавый микроавтобус УАЗ, покрытый пятнами грунтовки.

– Берем, – кивнула Вера. – Я водила такую в Гвардии. Если движок не клинанет, проедем везде.

Пока Вера проверяла масло и пинала шины, я отошел к стеллажу с «химией».

Кардан приторговывал не только запчастями.

– «Синий Туман» есть? – спросил я тихо.

Орк ухмыльнулся.

– А то. Свежая варка. Пятьсот рублей ампула.

– Давай три. И шприц.

Я знал, что делаю.

«Синий Туман» – это коктейль из сырой маны, адреналина и синтетического нейростимулятора. Он выжигает нервные окончания, сажает печень (привет, Волков) и вызывает привыкание с третьей дозы.

Но он дает мгновенный буст резерва.

Я купил время Волкову, запретив ему это пить. Себе я такого позволить не мог.

Мы погрузили пленного (упакованного в мешок из-под картошки) в задний отсек «Буханки».

Вера села за руль. Я – на пассажирское.

Мотор чихнул, выпустил облако сизого дыма и затарахтел.

Мы выехали на трассу.

– Ты бледный, – заметила Вера, не отрывая взгляда от дороги. – Тебе бы поспать, а не вены дырявить.

Я достал ампулу. Жидкость внутри светилась ядовитым неоном.

– Спать будем на том свете. Или на Мальдивах. Как карта ляжет.

Я закатал рукав. Вены были тонкими, спрятавшимися.

Игла вошла под кожу.

Нажатие на поршень.

Холод.

Словно ледяная ртуть побежала по венам. Она достигла сердца, и оно сбилось с ритма, пропустив удар.

БА-БУМ.

Мир взорвался цветами.

Серое небо стало пронзительно-стальным. Шум мотора разложился на спектр звуков: стук клапанов, шелест шин, свист ветра в щелях.

Интерфейс перед глазами вспыхнул золотым:

[Внимание! Принудительная стимуляция.]

[Мана: 120/100 (Overcharge).]

[Эффект: «Берсерк» (30 минут). Побочный эффект: Истощение ×2 после окончания.]

Я выдохнул, чувствуя, как сила распирает каналы. Боль в ребрах исчезла. Усталость испарилась. Я чувствовал себя богом.

Богом, у которого есть полчаса, чтобы сотворить чудо или умереть.

– Газу, – сказал я, и мой голос звучал как рык. – Мы опаздываем на вечеринку.

Трасса М-4 была пустой. Утро, туман.

Склад химзавода показался через двадцать минут.

Это был старый ангар, окруженный бетонным забором с колючкой.

Мы съехали на обочину, заглушили мотор.

– Пленный сказал, охраны нет, – напомнил я, глядя на комплекс через «Истинное Зрение» (теперь усиленное до предела).

Стимулятор позволял мне видеть ауры на расстоянии километра.

И я видел.

Внутри периметра пульсировали огни.

Один. Два. Пять. Десять.

Десять аур.

Две – стационарные (снайперы на вышках).

Восемь – патруль. Собаки (ауры зверей).

И еще что-то… большое. В центре ангара.

Оно пульсировало холодным, мертвым светом.

– Он соврал, – спокойно констатировал я. – Или Кэп не знал всего. Там не склад. Там лаборатория.

Я повернулся назад, к мешку с пленными.

– Эй, Шустрый! – я пнул мешок.

Мычание.

– Твой Кэп забыл упомянуть про десяток бойцов и… – я прищурился, сканируя большую ауру, – … и про боевого химеру-стража класса «Цербер».

Мешок задергался активнее.

– Доставай его, Вера. Кажется, наш гид хочет дополнить путеводитель.

Вера вытащила Стрелка, сорвала скотч со рта.

– Я не знал! – заорал он сразу. – Клянусь! Кэп говорил про перевалочную базу! Мы просто привозили туда… материалы!

– Какие материалы? – я схватил его за грудки. Под действием стимулятора я чуть не оторвал его от земли одной рукой.

– Людей! – взвизгнул он. – Должников! Бомжей! Мы сдавали их яйцеголовым, а те… те делали из них…

Он замолчал, глядя на ангар с ужасом.

– Они делали «Кукол».

Я отпустил его.

«Куклы».

В моем мире это называлось кибер-зомби. Трупы (или живые люди), лишенные воли, накачанные химией и артефактами. Идеальные солдаты. Дешевые. Одноразовые.

Вот откуда у Орлова деньги и влияние. Он не просто убивает конкурентов. Он делает из них армию.

И мой отец…

Мысль пронзила мозг.

Отец пропал три года назад. Тело не нашли.

Если он там? Если он одна из этих «Кукол»?

Я посмотрел на Веру.

– План меняется. Мы не просто грабим склад. Мы сжигаем этот гадюшник дотла.

– Нас двое, – напомнила она, проверяя арбалет. – Против десяти и химеры.

– Трое, – я кивнул на пленного. – Шустрый пойдет первым. Он будет отвлекающим маневром.

– Я⁈ – Стрелок чуть не упал в обморок.

– Ты. Или я прямо сейчас остановлю твое сердце. Выбирай: шанс выжить под огнем своих или гарантированная смерть от руки врача.

Я достал из кармана второй шприц. Пустой.

– А теперь слушайте сюда. Магия у меня есть на полчаса. Потом я буду овощем. За эти тридцать минут мы должны зайти, забрать данные, спасти тех, кто еще жив, и подорвать реактор.

– А он там есть? – спросила Вера.

– Это химзавод, – я усмехнулся безумной улыбкой наркомана под «Синим Туманом». – Там всегда есть чему взорваться. Главное – правильно смешать реагенты.

Я прыгнул за руль «Буханки».

– Вера, за пулемет… тьфу, за арбалет. Шустрый, на капот. Живо!

– На капот⁈

– Живой щит. Поехали!

Я вдавил педаль газа.

Ржавый УАЗ взревел и рванул прямо на закрытые ворота периметра.

Шоу начинается.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 5

ЦЕХ УБОЯ

Удар был такой силы, что у меня лязгнули зубы.

Металлические створки ворот, не рассчитанные на таран советским автопромом, со скрежетом вогнулись внутрь и лопнули по петлям.

«Буханка» влетела во двор, подпрыгивая на обломках, как бешеный носорог.

Капот смялся гармошкой.

Шустрый, привязанный к нему скотчем и тросами, даже не успел крикнуть. Его просто размазало между бампером и железом ворот.

ХРУСТЬ.

Живой щит отработал свое. Амортизация прошла успешно.

Машина заглохла, уткнувшись в бетонный блок. Из пробитого радиатора с шипением вырывался пар, смешиваясь с утренним туманом и запахом свежей крови.

Тишина.

Секундная, звенящая тишина, в которой слышно только тиканье остывающего металла.

А потом заорала сирена.

– К бою! – рыкнул я, выбивая заклинившую дверь ногой.

Под «Синим Туманом» я не чувствовал сопротивления металла. Дверь просто отлетела, сорвавшись с петель.

Я вывалился на асфальт.

Мир вокруг был кристально четким. Наркотик разогнал мой мозг до тактовой частоты суперкомпьютера.

Я видел траектории капель дождя. Я слышал, как передергивают затворы охранники на вышках. Я чувствовал вкус озона на языке.

[Мана: 112/100. Режим: Overcharge.]

– Контакт! – заорал кто-то справа. – Огонь по машине!

Тра-та-та-та!

Автоматная очередь прошила борт «Буханки», высекая искры.

Вера, умница, не стала вылезать. Она выбила заднее стекло и вела огонь из арбалета, используя корпус машины как укрытие.

Вжик.

Болт вошел в глаз охраннику, который неосторожно высунулся из-за ящиков.

Я рванул вперед.

Не бежал. Скользил.

Для них я был размытым пятном. Для себя – я двигался в киселе.

Ближайший боец, маг Огня в легкой броне, вскинул руки, формируя фаербол.

Я видел структуру его заклинания. Примитивная, нестабильная спираль.

– Ошибка в формуле, – прошептал я, оказываясь рядом.

Тесак в моей руке был продолжением воли.

Удар.

Я не рубил. Я вскрывал.

Лезвие прошло сквозь выставленные руки, перерубая лучевые артерии, и вошло в горло.

Фонтан крови ударил мне в лицо. Горячая. Соленая.

Под стимулятором это казалось бодрящим душем.

– Первый пошел.

Слева – двое с автоматами. Дистанция десять метров.

Я не успею добежать.

Но мне и не надо.

У меня переизбыток маны. Она жгла вены, требуя выхода.

Я выбросил руку вперед, растопырив пальцы.

[Мана-Скальпель: Область поражения.]

Я не формировал заклинание. Я просто выплеснул сырую энергию, придав ей форму лезвия.

Воздух исказился.

Невидимая волна ударила бойцов.

Их бронежилеты выдержали бы пулю. Но они не выдержали магического разреза.

Кевлар лопнул. Плоть под ним разошлась ровными, хирургическими разрезами.

Они упали, хватаясь за вываливающиеся внутренности.

– Чисто! – крикнула Вера, перезаряжая арбалет.

Во дворе осталось лежать пять тел. Еще двое на вышках пытались нас выцелить, но дым от «Буханки» создавал отличную завесу.

– В ангар! – скомандовал я. – Быстрее, пока действие не кончилось!

Таймер в углу глаза тикал: [24:15].

Мы ворвались внутрь.

Ангар встретил нас гулом вентиляции и запахом, от которого даже меня, патологоанатома со стажем, передернуло.

Смесь формалина, хлорки, гнилого мяса и… лаванды?

Они использовали освежитель воздуха, чтобы заглушить вонь смерти. Цинизм 80-го уровня.

Это был не склад.

Это был конвейер.

Вдоль стен стояли огромные стеклянные колбы, заполненные мутно-зеленой жидкостью. Внутри плавали тела.

Мужчины. Женщины.

Кого-то я узнавал по базе «Неликвид».

У кого-то не хватало конечностей. У кого-то вместо рук были вживлены лезвия или огнеметы.

«Куклы».

Био-конструкты. Живые мертвецы, у которых выжгли личность и заменили ее на программу подчинения.

– Господи… – выдохнула Вера, опуская арбалет. – Это же… Это же люди.

– Были людьми, – жестко поправил я. – Теперь это сырье.

В центре зала стоял операционный стол. Рядом – стойки с мониторами и двое в белых халатах.

Ученые.

Увидев нас, они замерли. Один уронил планшет.

– Кто… кто пустил⁈ Охрана!

Я перемахнул через ограждение.

Ученый попытался достать пистолет (врачи тут тоже вооружены?), но я перехватил его руку и с хрустом вывернул кисть.

– Тихо, коллега, – прошипел я ему в лицо, глядя в расширенные от ужаса глаза своими светящимися синим зрачками. – Обход. Профессор недоволен санитарным состоянием.

Второй ученый рванул к пульту управления.

– Не трогай кнопку! – крикнул я, но было поздно.

Он ударил кулаком по большой красной клавише.

[ТРЕВОГА. ПРОТОКОЛ «ЦЕРБЕР» АКТИВИРОВАН.]

Голос системы прогремел под сводами ангара.

Сирены завыли с новой силой.

Пол в дальнем конце зала дрогнул. Огромные гермоворота начали медленно разъезжаться.

Из темноты донеслось низкое, утробное рычание.

Такое не издает ни одно земное животное.

Это был звук трущихся друг о друга тектонических плит.

– Что там? – Вера вскинула арбалет, целясь в темноту.

– Страж, – ответил я, ломая шею первому ученому (свидетели не нужны, времени на допрос нет). – Химера-убийца.

Из ворот вышло Нечто.

Три метра в холке. Тело льва, покрытое хитиновой броней. Вместо хвоста – живая змея, плюющаяся кислотой. Три головы.

Одна – волчья.

Вторая – медвежья.

Третья… человеческая.

Искаженное, раздутое лицо мужчины с пустыми белыми глазами и ртом, полным акульих зубов.

– Цербер, – прошептал я. – Класс «S».

Тварь увидела нас.

Человеческая голова открыла рот и издала визг, переходящий в ультразвук.

[Дебафф: «Ментальный удар». Головокружение.]

Интерфейс мигнул. Наркотик «Синий Туман» боролся с ментальной атакой.

«Срать я хотел на твой визг. Я сам кого хочешь переору».

– Вера! – крикнул я. – Бей по глазам! Медвежья голова – приоритет!

– А ты⁈

– А я попробую его выключить.

Я перехватил тесак поудобнее.

Мана: 90/100.

Таймер: [20:00].

Времени вагон.

Я побежал навстречу чудовищу.

Цербер прыгнул.

Это была гора мышц и ярости, летящая на меня.

В нормальном состоянии я бы уже умер.

Но под «Синим Туманом» я видел его прыжок покадрово.

Я скользнул под его брюхо, уходя от удара когтистой лапы, способной разорвать танк.