Текст книги "Самозванец (СИ)"

Автор книги: Виктор Коллингвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 23

Вопрос почему-то здорово изумил Воронцова. Семен Романович и так-то пребывал в легком шоке от моих карточных подвигов, а теперь совсем растерялся.

– Зачем же вам Ллойдс, позвольте спросить? Неужто с такими капиталами вы собрались прикупить собственное судно? – робко поинтересовался посол, провожая взглядом свиту принца.

– Корабли меня пока не интересуют, Семен Романович, – ответил я старику, застегивая саквояж. – А вот сведения – очень даже. Так что насчет адреса?

– Контора Ллойдс находится в районе Корнхилл, прямо у Королевской биржи, – кивнул дипломат. – Биржа, к слову, вам тоже может весьма пригодиться, если вдруг решите пустить деньги в оборот.

– Премного благодарен. Биржа – это всегда полезно.

Попав в номер, я устало рухнул на широкую кровать. День выдался сумасшедшим. Подбивая в уме финансовые итоги, удовлетворенно хмыкнул: семьсот фунтов на железе от Фокса, две тысячи от Старого Кью, тысяча четыреста, выигранные наличными, плюс мои стартовые шестьсот. Итого – четыре тысячи семьсот фунтов стерлингов звонким кэшем. Плюс королевский вексель на восемнадцать тысяч.

Капитал вырисовывался более чем серьезный. Тридцать с лишком тысяч рублей одними наличными! Правда, неизвестно, сколько принесет мне королевский вексель. Ну да ладно, будем решать проблемы по мере поступления.

Затем меня разобрало любопытство – как это герцог не заметил, что ствол моего Лепажа нарезной? Достав пистолет, оглядел его. Ну, все понятно: мягкий свинец за один выстрел забил канавки. При невнимательном осмотре действительно казалось, что ствол гладкий. Придетсяочищать их после каждого выстрела… или придумать что-то еще.

Ладно. Все потом. Пока буду плыть на корабле, у меня будет уйма времени этим заняться.

Проснувшись на свежих льняных простынях, быстро привел себя в порядок и, наняв кэб, отправился прямиком в лондонский Сити. Первым делом следовало посетить Королевскую биржу на Корнхилл. Вчерашний торг с Фоксом за уральское железо шел практически вслепую, исключительно на интуиции и нахрапе. Теперь же требовалось выяснить реальные столичные цены на металл, такелаж и инструмент, чтобы понимать расклады и не дать местным барыгам себя нагреть.

Протолкавшись в гудящем, словно растревоженный улей, зале биржи, быстро сверил текущие котировки. Хитрый портсмутский коммерсант, ожидаемо, пытался меня продавить, но выбитые из него четырнадцать фунтов за тонну ржавого балласта оказались весьма достойной рыночной ценой.

Проходя мимо маклеров, торгующих иностранными бумагами, внезапно зацепился слухом за до боли знакомое название – Российско-Американская компания. Притормозив у деревянной доски котировок, обратился к скучающему клерку с гусиным пером за ухом.

– Доброго дня, любезный. Неужто здесь торгуют русскими пушными паями?

– Торгуют – это слишком громко сказано, сэр, – криво усмехнулся англичанин, поправляя очки. – На прошлой неделе заезжал сюда один ваш соотечественник. Важный такой, обходительный. Пытался пристроить пакет акций, искал крупный заем.

– И как успехи?

– Никак. Бумаги у вас, конечно, интересные, но Сити не любит рисковать, вкладываясь в дикарей и моржей на краю света. Займа вашему соотечественнику не дали. А жаль, курс-то сумасшедший! При номинале в сто пятьдесят серебряных рублей за пай, спекулятивная цена взлетела почти до шестисот!

Тут же я смекнул: этим «обходительным русским» был ни кто иной, как Николай Петрович Резанов. Вот, значит, зачем посол на самом деле мотался в Лондон – отчаянно искал живые деньги для экспедиции, но британские финансисты вежливо послали его куда подальше.

Покинув шумную биржу, пересек узкую улочку и толкнул тяжелую дубовую дверь знаменитой кофейни Эдварда Ллойда. Именно здесь делались страховые полисы на все корабли, и, заодно, велся их полный реестр.

Внутри я увидел помесь кофейни, биржи и клуба. Просторный зал был разделен на деревянные боксы с высокими спинками, где группы джентльменов во фраках и потертых военно-морских мундирах деловито обсуждали ставки и страховые премии. На возвышении в самом центре помещения специальный глашатай периодически бил в медный колокол, монотонно выкрикивая новости о прибытии в порты или гибели торговых судов.

– Принц Уэльский видели в Бискайском заливе! Галиот «Анна» миновал Корнуолл!

Именно здесь, среди этих прожженных дельцов, хранилась нужная мне тайна нашей экспедиции.

Пройдя вглубь помещения, направился к массивным конторкам у дальней стены. За стойкой, обложенный пухлыми фолиантами «Регистров Ллойда», сидел клерк в засаленных нарукавниках – сухонький, въедливый старичок с густыми бакенбардами и перепачканным нюхательным табаком носом.

– Подписка для новых членов закрыта до следующего квартала, сэр, – проскрипел он, даже не поднимая глаз и поправляя съехавшие роговые очки.

– Мне не нужна подписка, любезный, – произнес негромко, подойдя вплотную к деревянной стойке. – Мне нужна информация. О паре посудин, недавно сменивших хозяев.

Клерк поднял водянистые, подслеповатые глаза, смерив меня подозрительным взглядом.

– Эти книги – собственность общества андеррайтеров, сэр. Они не для праздного любопытства.

Прекрасно усвоив еще в девяностые, что любое чиновничье «нельзя» – это на самом деле «сколько?», молча выудил из кармана две золотые гинеи и накрыл их ладонью прямо на краю стойки.

– Меня интересуют два судна, купленные русскими в этом году. «Леандр» и «Темза».

Кадык старика судорожно дернулся. Костлявая рука, похожая на птичью лапу, накрыла монеты, и золото словно по волшебству исчезло в недрах сюртука. Тяжело вздохнув, старый хрен потянулся за увесистым томом тысяча восемьсот третьего года. Пошуршав плотными страницами, он ткнул чернильным пальцем в убористую колонку.

– Вот. «Леандр». Поставлен на учет в 1799. Место и год постройки не указаны. Стоит пометка F. P.

– Расшифруй. Что за «F. P.»?

– French Prize, сэр. Французский приз, – сухо усмехнулся клерк. – Корабль захвачен нашим капером в море. И его настоящая история – тайна, покрытая мраком. Ему может быть и три года, и все десять. Французы часто строят из сырого леса, а после захвата такие лоханки латают в ближайшем порту тем, что подвернется под руку.

Внутри неприятно кольнуло. Флагман «Надежда», на котором я имею честь обретаться – просто бэушный, безымянный трофей неизвестного года выпуска!

– А «Темза»? Которая теперь «Нева».

Клерк перелистнул несколько страниц назад.

– «Темза». Построена в Дептфорде. Возраст – девять лет. Состояние корпуса… Класс «E».

– Девять? Не полтора года?

– Девять, сэр.

– А что такое класс «Е»? Переведи с ллойдского на английский!

– Класс «A» – это первый сорт, идеальное судно. А «E» – второй. Корабль требует постоянного присмотра на верфях. Я бы ни за что не рискнул страховать его для рейса в Индию, сэр, не говоря уже о кругосветном плавании.

Глядя на эти убористые строчки, почувствовал, как в груди закипает холодная, расчетливая ярость. Семнадцать тысяч фунтов! Именно столько Лисянский выложил за этот плавучий неликвид. Картинка сложилась моментально. Классический, наглый распил государственного бюджета, схема старая как мир. Капитан «Невы» явно получил колоссальный откат с этой сделки через английских посредников, умудрившись втюхать казне откровенный второсортный мусор по цене первоклассных фрегатов.

– Мне нужна официальная выписка из Регистра, – жестко припечатал, глядя клерку прямо в глаза. – Со всеми этими пометками, датами и вашей личной печатью.

Старик суетливо замялся, забормотав про строгие внутренние правила. Третья гинея, звонко опустившаяся на деревянную стойку, быстро вернула ему гибкость принципов.

Спустя десять минут, выйдя на крыльцо кофейни и пряча за пазуху свернутый в тугую трубку документ, мстительно усмехнулся. Морские офицеры сами, своими же руками, вручили мне короткий поводок, на котором я теперь буду их держать.

Спрятав бесценную справку Ллойда во внутренний карман сюртука, не стал торопиться на выход. Бродить по необъятному Лондону наугад в поисках нужных поставщиков было бы верхом идиотизма. Вернувшись в буфет Королевской биржи, уверенно подсел за столик к толковому на вид маклеру, потягивающему горячий эль.

– Позвольте угостить вас кофе, сэр, – вежливо обратился к британцу, с легким звоном опуская на столешницу блестящий серебряный шиллинг. – Мое время стоит дорого, а ваше знание города, уверен, стоит еще дороже.

Маклер мгновенно оценил жест, проворно смахнув монету в карман.

– К вашим услугам, милорд. Что именно ищет джентльмен в Сити?

– Мне требуются лучшие в городе стволы для диких мест, крупный оптовый склад колониальных товаров и самая точная в империи морская механика.

Обрадованный легкой наживой лондонец тут же выложил мне все явки и пароли, подробно расписав маршрут.

– Если хотите добрый ствол – это только Иезекииль Бейкер, сэр. Оптовые партии иголок и крючков найдете в Восточных доках, спросите контору Смита. А за оптикой извольте проехать к Питеру Доллонду.

Наняв вместительный кэб, отправился по первому адресу. Оружейная лавка Бейкера встретила меня густым, будоражащим кровь запахом ружейного масла, качественного пороха и дорогой вороненой стали. Вдоль деревянных панелей ровными рядами тускло поблескивали мушкеты, а в застекленных витринах покоились изящные пистолеты.

Сам знаменитый мастер, тучный джентльмен в кожаном фартуке поверх щегольского жилета, смерил мою персону снисходительным взглядом.

– Что вас интересует, сэр? Дуэльные пары с перламутровой инкрустацией и золотыми вензелями?

Пришлось ломать шаблон.

– Не-не-не. Мне нужны серьезные стволы, мистер Бейкер, а не блестящие игрушки для каминной полки. Заверните ваш лучший пехотный штуцер с качественной нарезкой. И вдобавок – хороший, тяжелый мушкетон с раструбом для ближнего боя.

Брови оружейника поползли вверх. Он молча снял со стойки тяжелый нарезной штуцер и протянул мне. Взяв оружие в руки, я вскинул его к плечу, проверяя баланс, прикладистость ложи и ход спускового крючка. Для Федькиных рук все это было знакомо.

Заметив мою уверенную хватку, Бейкер одобрительно крякнул.

– Вижу, вы знаете толк, сэр. Куда направляетесь, если не секрет?

– На край света, мистер Бейкер. Туда, где осечка стоит жизни.

– Тогда советую добавить мешочек отличных кремней и холодное оружие.

Согласившись, я купил еще великолепный морской кортик.

А потом, заметив мой заинтересованный взгляд, снял с подставки элегантную чёрную трость с серебряным набалдашником в виде головы льва.

Я удивлённо приподнял бровь.

– Вы торгуете тростями, мистер Бейкер? Или кто-то из ваших клиентов просто забыл её здесь после покупки пистолетов?

Бейкер усмехнулся в густые усы и ловким движением повернул набалдашник. С тихим щелчком из трости выскользнул узкий, бритвенно-острый клинок-стилет длиной почти в полметра.

– Это не просто трость, сэр. Это оружие самозащиты. Последнее время в Лондоне неспокойно. Да и на шоссе участились случаи грабежей. Проклятая война, сэр. Много дезертиров и прочей швали развелось. Джентльмены теперь предпочитают иметь при себе что-то более убедительное, чем просто хорошие манеры.

Я взял трость в руки, взвесил. Лёгкая, отлично сбалансированная. Клинок сидел идеально, словно продолжение руки.

Старый Ярослав внутри хмыкнул: «Полезная штука для ночных прогулок по порт овым кабакам ». Молодой Федька поддержал: «Берём, и точка!»

Я подумал пару секунд. Впереди долгая дорога обратно в Портсмут, а потом – океан. Лишний аргумент в рукаве никогда не помешает.

– Беру, – решил я. – Заверните вместе с остальным арсеналом.

Бейкер довольно кивнул и начал аккуратно упаковывать покупку.

Расплатившись за покупки, попросив отложить товар до завтра, двинулся дальше.

Только вышел за дверь, на глаза попалась обувная лавка. Я тут же вспомнил про свои утопленные сапоги и прикупил вместо них новые, с высоким голенищем. Немного удивило то, что сапоги были совершенно одинаковы, без разбора на правую и левую ноги.

– А есть нормальные, отдельно для правой и левой ноги? – уточнил я. Лавочник закатил глаза.

– Что вы, сэр, готовой обуви такой не бывает. Только на заказ! Но не беспокойтесь, очень быстро кожа примет форму ноги.

Плюнув, я купил приглянувшуюся пару, решив при первой возможности заказать нормальные сапоги.

Следующей остановкой стали необъятные оптовые склады в районе Восточных доков. Здесь было натуральное столпотворение: корабли стояли у пристани, как сельди в бочке, портовые грузчики суетливо загружали-разгружалитысячи разных товаров.

Найдя нужную контору, приступил к оптовым закупкам. Вспомнив рассказы бывалых «промышленных людей» в Северном море, я тут же решил прикупить те самые товары, что пользуются наибольшим спросом на Аляске и Камчатке. Заказал пудовые бочонки с рыболовными крючками и сто тысяч отменных стальных швейных игл. Там, на холодной Аляске, если верить промысловикам, за десяток этих копеечных лондонских иголок индейцы-тлинкиты с радостью отдадут шкуру морского калана ценой в сотню рублей.

– А что с табаком? – поинтересовался у оптовика, придирчиво растирая между пальцами щепотку отборного виргинского листа.

– Три шиллинга за фунт, сэр, – развел руками грузный британец. – Лучший товар во всех Восточных доках.

– Три шиллинга? – удивился я, стряхивая табачные крошки на грязный пол. – С какого перепугу такие конские цены за сушеную траву? В Петербурге – и то дешевле!

Оптовик тяжело вздохнул, вытирая руки о фартук.

– Акцизы британской короны, милорд. Налоги сжирают львиную долю стоимости. Если бы не они, табак стоил бы сущие пенсы.

Тут же подумал: а ведь в открытом океане и на диких берегах Аляски никаких налоговых инспекторов не водится! Значит, табак выгоднее покупать прямо в океане, причем – как можно ближе к этой самой Вирджинии. Тем не менее, я все же приобрел сорок фунтов табачного листа. Вдруг больше нигде табака купить не удастся? А ведь табак – отменная валюта для любых будущих переговоров с туземцами.

Под конец купил еще пласты коры пробкового дерева. На море пригодится.

Выплатив торговцу щедрый задаток, я приказал подготовить бочонки к утру.

– Заберу всё завтра, когда приеду с грузовым фургоном.

Следующим пунктом лондонского рейда стала лавка точной механики Питера Доллонда.

– Мне нужны новейшие морские хронометры, мистер Доллонд, – с порога озадачил мастера. – И первоклассные секстанты.

– Хронометры обойдутся в шестьдесят фунтов за штуку, сэр. Секстанты – по десятке.

Добавив к списку квадранты по четыре фунта, компасы по пятерке и подзорные трубы за три фунта, выложил на прилавок изрядную сумму. За каждый полный комплект навигационного оборудования на один корабль выходило ровно по восемьдесят пять фунтов стерлингов. Оставив задаток и велев аккуратно упаковать хрупкие приборы в обитые бархатом ящики к завтрашнему утру, покинул заведение.

Оставалось последнее, самое важное дело. Целенаправленно добравшись до лавки мастера научных инструментов на Флит-стрит, толкнул дверь, звякнув колокольчиком. Внутри густо пахло пылью и ртутью, а полки ломились от латунных астролябий и банок с заспиртованными гадами.

Указав тростью на изящный медный аппарат, обратился к сухопарому старику за прилавком.

– Сколько стоит этот красавец, любезный?

Продавец подозрительно прищурился, поправляя сползающие на нос очки.

– Это лабораторное оборудование, сэр. Для аптекарей. Вы ведь не собираетесь нарушать Акцизный устав Его Величества и гнать джин? За подпольное самогоноварение нынче сурово наказывают.

Рассмеявшись, я успокоил благонамеренного лавочника.

– Нет-нет, что вы. Я русский граф, милейший, и пью исключительно шампанское. Этот прибор нужен мне сугубо для науки. Просто скоро я отправляюсь в кругосветное плавание, где мы будем варить эссенции из редких тропических орхидей Бразилии. Император желает новых духов.

Глаза старика мгновенно потеплели.

– О, ботаника! Понимаю.

– Отлично. Товар я заберу завтра, когда приеду с фургоном.

Ну все. Теперь можно возвращаться в отель, чтобы как следует отдохнуть перед тяжелой дорогой.

Вернувшись в роскошные апартаменты гостиницы, едва успел стянуть один сапог, как в дверь робко поскреблись. Тяжелая дубовая створка приоткрылась, и в щель скользнула давешняя горничная, плотно прикрыв за собой массивную задвижку.

– Сэр… – девушка потупила взгляд, нервно сминая край кружевного передника. – Вы были правы. Местные пузатые старики с их подагрой мне давно осточертели.

– Неужели? – усмехнулся, отбрасывая сапог в сторону. – И крона вам больше не нужна?

– Русский джентльмен выглядит весьма крепким… – прошептала она, густо краснея и делая шаг к кровати. – Я подумала, что мы могли бы договориться иначе.

– Договориться иначе – это всегда пожалуйста.

Ночь в итоге прошла абсолютно бесплатно и к полному, весьма бурному обоюдному удовольствию. Благо, предусмотрительно купленные еще днем «французские письма» из овечьих кишок надежно страховали от всяких сюрпризов.

* * *

Спустившись ранним утром в холл, перехватил расторопного портье.

– Где здесь можно нанять крепкий, крытый брезентом грузовой фургон с надежным возницей? Желательно прямо сейчас.

– Два квартала на запад, сэр, к конюшням Смита. Сказать мальчику, чтобы сбегал за экипажем?

– Да, и побыстрее!

Пока я завтракал, приехал фургон со здоровым рыжим возницей. Сначала мы забрали купленные вчера товары, затем, выбравшись за пределы закопченных лондонских предместий, наш тяжело груженный фургон неспешно покатил по тракту в сторону Портсмута. Дорога обещала занять около трех суток.

Ближе к вечеру второго дня небо плотно затянуло свинцовыми тучами, и заморосил нудный, пронизывающий до костей английский дождь. Возница, кутаясь в мокрый плащ, тревожно покосился на темнеющие по обочинам заросли пустоши.

– Скверное время для поездок, сэр, – проворчал он, нервно натягивая вожжи. – В такую погоду лесные джентльмены любят выходить на промысел. Запросто могут фургон выставить.

– Разбойники? – деловито уточнил, приподнимая край брезента.

– Они самые, милорд. Места здесь глухие, а патрулей не сыщешь.

Восприняв предупреждение как прямое руководство к действию, я перебрался под навес и достал свои «Лепажи». Тщательно проверив кремни и подсыпав сухого пороха на полки, аккуратно укрыл оружие от сырости плотной тканью, но так, чтобы выхватить стволы можно было за долю секунды. Рядом пристроил заряженный картечью мушкетон. Встреча с местными гопниками мне не нудна была ни при каких обстоятельствах.

Попросив возницу притормозить у покосившегося придорожного трактира, спрыгнул на землю, желая немного размять затекшие ноги. Хватило буквально пары шагов в неглубокой, покрытой рябью луже, чтобы щегольские английские сапоги, купленные взамен утонувших в Балтике, предательски хлюпнули. Ледяная вода мгновенно просочилась сквозь тонкие швы, намочив ступни.

Глухо чертыхнувшись сквозь зубы, забрался обратно на козлы под спасительный брезентовый навес.

– Скверная обувка, сэр, – сочувственно хмыкнул возница, покосившись на мои промокшие ноги. – Местная столичная кожа никуда не годится, воду вообще не держит. Вы бы, милорд, лучше купили себе настоящие сапоги. Из русской юфти.

– Юфти? – переспросил, стягивая испорченную обувь и выжимая шерстяные носки. – И что, местные ее жалуют?

– Еще как жалуют! Говорят, это лучшая кожа во всем крещеном мире, сносу ей нет и влагу отталкивает, как утка перьями! Только стоит она здесь бешеных денег. Днем с огнем не сыщешь.

Я тут же поставил жирную галочку в своем расширяющемся бизнес-плане. Русская юфть! Кто бы мог подумать. Оказывается, ее в Лондоне готовы отрывать с руками за любые деньги.

Тряска в фургоне под мерный стук копыт настраивала на циничный лад. Ратманов обещал неделю на конопатку гнилых корпусов – по моим расчетам, я влетаю в порт аккурат к погрузке балласта. Тайминг идеальный.

Но в голове крутилась афера с закупкой судов. Лисянский, этот флотский проныра, провернул классический «распил»: взял английский неликвид по цене новых фрегатов, а разницу положил в карман. Крузенштерн же со своим искренним гневом по поводу гнилой обшивки «Надежды» явно был не в доле. Типичный идеалист, которого технично оттерли от кормушки.

Картина маслом: если в столичном топ-менеджменте так нагло воруют на госзакупках, то в колониях приказчики и вовсе тащат всё, что не приколочено. Вот она, причина грядущего краха Российско-Американской компании.

Именно из-за такого гнилого, воровского корпоративного управления эта мощнейшая колония пошла ко дну. Что в итоге и привело к позорной продаже Аляски предприимчивым американцам.

Если выстроить систему совершенно иначе, каленым железом выжечь круговую поруку, внедрить строгий аудит и взять все денежные потоки в свои руки, то историю можно будет переписать заново. И Аляска, и солнечная Калифорния останутся нашими.

Оставалось лишь убедить в этом руководство экспедиции. Словом, делом ну а в крайнем случае, кулаком… или пулей из нового «Лепажа».

* * *

К исходу третьего дня пути, когда наш тяжело груженный фургон медленно тащился через заросшие лесом холмы Хиндихедской пустоши, на тракт как-то быстро. без прелюдий, опустились сумерки. Возница нервно оглядывался по сторонам… и ведь накаркал, зараза! Мерный скрип осей внезапно прервался резким, гортанным окриком из темноты.

– Стой! Ни с места!

Дорогу повозке преградили четверо конных, чьи лица скрывались за грубыми платками. В сгущающейся мгле тускло блеснули длинные стволы кремневых пистолетов.

Возница, судорожно натянув вожжи, побледнел как полотно и затрясся мелкой дрожью. Кони испуганно захрипели, пятясь назад.

– Худо дело, сэр… – прошептал англичанин побелевшими губами. – Это банда Головастого Джона. Худшая встреча на всем этом тракте!

Понятно. Робин Гуд хренов нарисовался. Помню, как в девяностые фуры на трассах тормозили серьезные люди с автоматами. Вот, один в один.

– Кошелек или жизнь, джентльмены! – рявкнул здоровяк на вороном коне, подъезжая ближе и наводя на нас пистолет. – Выворачивайте карманы, живо!

Я уже прожил жизнь. Но получил второй шанс.