Текст книги "Самозванец (СИ)"

Автор книги: Виктор Коллингвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

«Нет, Федя. Нельзя! Мы их на бабки ставим, а не по мордасам охаживаем!» – стал я интенсивно упрашивать своего «компаньона». «Я его щас так. Словесно отбрею».

И гнев мало-помалу отступил.

– Вам стоило бы поинтересоваться мнением французов в Италии, адмирал, – холодно парировал я, невозмутимо забирая очередной банк. – Суворовские войска гоняли их так, что лишь пятки сверкали. А что касается наших охотников – они бьют белку в глаз, чтобы не попортить шкуру!

– Ну, разве что белку! – презрительно процедил епископ.

– Если надо – и медведя тоже. У нас прекрасное оружие и лучшие стрелки в Европе. Готов заявить при всех, что из своего дуэльного пистолета я расщеплю игральную карту в ребро с двадцати шагов.

Сказано это было намеренно громко. Ровно настолько, чтобы уверенный баритон перекрыл гул в этой части зала. И наживка сработала.

– Ловлю вас на слове, сударь! – раздался скрипучий, радостный старческий голос

Сквозь толпу к нашему столу, бодро постукивая тростью, протиснулся старый хрыч Куинсберри, – тот самый заядлый спорщик, Старый Кью. Глаза эксцентричного миллионера горели маниакальным азартом, а в руках он сжимал свою пухлую «Книгу пари».

– Тысяча гиней, граф! Ставлю тысячу гиней, что вам это не по силам!

Услышав этот вызов, флотский адмирал лишь сардонически хмыкнул, снисходительно посмотрев на возбужденного старика:

– Ваша Светлость, вы собираетесь держать пари с безоружным. Сомневаюсь, что этот заезжий московит пронес с собой в приличное общество седельные пистолеты.

– Вздор! – отмахнулся герцог, азартно потирая сухие руки. – Я прикажу немедленно принести мои собственные дуэльные «Мантоны». Лучшая лондонская сталь, граф! Не подведет.

Ну нет. Стрелять из чужого, абсолютно незнакомого гладкоствола, лишенного нашей с Горнером кустарной нарезки, было бы чистым финансовым и репутационным самоубийством.

– Благодарю покорно, милорд, но предпочитаю доверять исключительно собственному инструменту. Мой проверенный «Лепаж» дожидается меня в саквояже внизу, у клубного швейцара.

– «Лепаж»? – адмирал презрительно скривил губы, словно случайно раскусил гнилой орех. – Хлипкая французская поделка. Из этой лягушачьей хлопушки впору только по парижским воробьям палить, а не карты бить.

Услышав марку вражеского оружия, Старый Кью буквально затрясся от нахлынувшего восторга, почуяв еще более пикантную интригу.

– Французский ствол против английской карты? Никаких шансов! Раз у вас французское оружие, я, сударь, удваиваю ставку! Две тысячи моих гиней против вашей тысячи! Эй, парень! – герцог властно щелкнул пальцами, подзывая замершего неподалеку лакея. – Живо сбегай в гардероб за саквояжем его сиятельства!

– Прямо сейчас! – радостно прошамкал старик. – Идемте вниз, в зимний сад, там достаточно места для этой забавы!

Спустя десять минут мы спустились в просторную оранжерею на первом этаже. Я отмерил двадцать шагов. Сердце уже колотилось.

Англичане плотной, жадной толпой обступили импровизированный рубеж. Старый Кью лично воткнул в щель дубовой кадки червонного валета, повернув его ко мне тончайшим ребром.

Фрейзер, стоявший чуть в стороне, ехидно прищурился и громко бросил:

– Ставлю пятьсот гиней, что наш «русский снайпер» промажет. Французская хлопушка против английской карты? Это даже не смешно.

Несколько лордов одобрительно загудели. Кто-то уже начал делать ставки против меня.

Старый Кью только отмахнулся:

– Принимаю! Деньги на стол, Фрейзер!

Швейцар принес мой саквояж. Достал свой воронёный «Лепаж». Старый Ярослав внутри меня нервно сглотнул: «Черт, я ведь никогда толком не стрелял из гладкоствола…» А молодой Федька уже скалился и рычал: «Заткнись, старик. Сейчас мы им всем покажем.»

Подняв «Лепаж», я прицелился. Ствол чуть дрогнул. Черт, так дело не пойдет. Промажу. Позорище на весь клуб. И минус тысяча фунтов.

Еще раз прицелился… Снова не то! Нет той слитности оружия и стрелка, нет уверенности в себе… Никак. Мне надо время успокоиться и, главное – передать контроль над телом от разума коммерса Ярослава инстинктам бретера Толстого.

Он сделает все на отлично.

Опустил руку с пистолетом. Глубоко вздохнул. В оранжерее повисла мёртвая тишина. Кто-то из лордов громко выдохнул:

– Вы отказываетесь от пари, граф?

Фрейзер снова прищурился и добавил с гадкой ухмылкой:

– Ну что, граф? Передумали? Сдаетесь?

– Сдаюсь только перед женщинами, командор. А перед вами – никогда, – холодно бросил я. – Просто надо обновить порох на полке. Он был заряжен два дня назад, и в вашем скверном климате может дать осечку.

Послали швейцара за порохом. А янастраивался на выстрел. 'Давай, Федя, давай. Тебе все карты в руки.

Молодой Федька как будто отозвался: «Доверься мне. Дай телу вспомнить».

Наконец, порох принесли. Открыв полку, я подсыпал немного свежего пороха. Проверил кремень. И медленно поднял пистолет.

Короткий выдох. Каменная стойка. Плавная потяжка спуска.

Грохнул выстрел. Оранжерею мгновенно заволокло густым сизым дымом. Всё замерло.

Ни единого звука. Только лёгкий звон в ушах.

Дым медленно рассеивался…

Топовая на АТ серия про Афган! Погибший офицер спецназа получает второй шанс… Он меняет историю СССР, заканчивает Афганскую войну и наблюдает убийство Горбачева! /work/358750

Глава 22

Дым медленно рассеивался.

Толпа ахнула.

– Боже правый… – выдохнул кто-то сзади. – Разрезан пополам! Прямо по ребру!

Старый Кью, пыхтя, подбежал к мишени первым. Схватил два обрывка картона, поднял их над головой и заорал на весь зал:

– Смотрите! Смотрите все! Чисто, как бритвой! Ха-ха-ха!

Он повернулся ко мне, глаза горели как у мальчишки:

– Пистолет! Дайте мне ваш чёртов пистолет, граф!

Я протянул ему ещё тёплый «Лепаж». Старик выхватил его, стал вертеть в руках.

– Граф, я куплю его. Сколько вы хотите?

– Простите, не продается! – тут же ответил я. Конечно, от хороших денег грех было отказываться. Но без ствола я чувствовал бы себя как-то… не в своей тарелке.

Кто-то из лордов за спиной восторженно выкрикнул:

– Ставлю сто гиней, что это был чистый случай!

Старый Кью резко обернулся и рявкнул:

– Заткнись, болван! Я сам видел! Это не случай – это мастерство!

Краем глаза я заметил Фрейзера. Он стоял у пальмы, багровый, с перекошенным лицом.

– Это невозможно… – процедил он сквозь зубы, – Французская хлопушка… и вдруг такое! Герцог, советую проверить его пистолет. Возможно, у него нарезной ствол!

Старый Кью, всё ещё хохоча, посмотрел на срез ствола моего «Лепажа», затем сунул в него кончик пальца.

– Гладкий… – пробормотал он удивлённо. – Совершенно гладкий, никакой нрезки!

Он вернул пистолет мне и озадаченно почесал затылок.

– А если бы он был нарезной – что с того? – мрачно спросил я.

Фрейзер криво усмехнулся.

– Это не принято в обществе, граф. Нарезной ствол – это оружие не джентльмена. Это орудие браконьера или убийцы. Настоящий джентльмен стреляет только из гладкоствольного пистолета.

Старый Кью громко фыркнул и хлопнул меня по плечу:

– Ха! Тогда этот русский – дважды дьявол! Он не только попал, но ещё и сделал это по правилам, которых, оказывается, даже не знал!

Он сунул мне пистолет обратно, хлопнул по плечу и заорал на весь зал:

– Московский дьявол! Вот как теперь будут звать этого парня! Московский дьявол!

Мы вернулись в игорный зал под гул голосов. Лорды и джентри вполголоса обсуждали только что состоявшееся пари. Внезапно гул голосов в зале начал стихать, стремительно сменяясь почтительной, напряженной тишиной. «Принц, принц идет!».

Действительно, сквозь почтительно расступающуюся толпу лордов к нашему столу величественно плыла грузная, затянутая в роскошный шелковый камзол фигура.

Тут же рядом нарисовался Семен Воронцов, бледный как смерть.

– Это вы стреляли внизу? Пари со Старым Кью? Боже, граф, вас на минуту нельзя оставить одного! К вам идет принц Уэльский. Умоляю, ведите себя благоразумно!

Рассеянно слушая посланника, я перевел взгляд на приближающегося господина. Вот оно значит как. Этот толстяк в камзоле, что шествовал к нашему столу – сам Принц Уэльский, наследник британского престола.

За его необъятной спиной, словно агрессивная стая вокруг вожака, выстроилась личная свита: пара подвыпивших гвардейских офицеров в красных мундирах, откровенные льстецы-приживалы. Один из них, особенно мерзкого вида, подойдя первым, принялся презрительно разглядывать меня через свой золотой лорнет.

– Разрешите представить, – тут же засуетился Воронцов. – Граф Федор Толстой, путешественник вокруг света. Мистер Браммел, друг принца Уэльского.

Тот, кого назвали Браммелом, перевел взгляд на посланника.

– Граф Толстой? Охотник на медведей, плывущий на край света? – с легким презрением уточнил тот.

Я посмотрел Браммелу прямо в глаза, включив самую тяжелую, немигающую улыбку, от которой в моем времени у должников начинали дрожать колени.

– В России, сэр, – ответил я, – мы медведей с рук кормим. Мишки хорошие. Чего их обижать? Вот по львам я бы пострелял. Или по леопардам. Не люблю хищников.

– Очаровательно, – Браммел усмехнулся уголком губ. – Что ж, мистер Толстой, добро пожаловать в джунгли. Посмотрим, насколько остры ваши зубы. Принни, толстяк, где ты? Иди же сюда!

Принц Уэльский послушно подошел. Выглядел он форменным недотепой.

– А, Воронцов! – высоким, капризным голосом произнес он. – Кого вы привели? Это тот самый русский граф, который кормит медведей с рук?

Поднявшись, я отвесил принцу безупречный поклон. Не слишком низкий, чтобы не казаться раболепным, но достаточно изящный.

– Граф Толстой, Ваше Высочество. Медведи в России нынче сыты, поэтому я прибыл в Лондон, чтобы посмотреть, как играют настоящие мастера.

– Мастера? – Принц хохотнул, и его живот заколыхался. – Слышали, Браммел? Этот джентльмен считает нас мастерами. Садитесь, граф. Во что вы играете? Макао? Не желаете партию в пикет?

– Пикет, так пикет, Ваше Высочество, – ответил я, опускаясь в кресло напротив наследника.

– Отлично! – просиял принц. – Это игра для стратегов. Она напоминает мне войну: расчет, выдержка и умение вовремя пойти в атаку.

Услышав это сентенцию, я едва удержался от смеха. Принц явно в глаза не видел ни одного сражения. Воронцов за моей спиной издал звук, похожий на подавленный всхлип, и отошел к камину, не в силах на это смотреть.

Игра началась. Поначалу на кону стояли скромные суммы – по паре гиней за очко.

Пикет сильно отличался от макао. Если второе представляет собой примитивную лотерею на девятках, где для стабильного навара хватало просто читать рубашку верхней карты на раздаче. Пикет – другое дело. Тут надо рассчитывать многоходовые комбинации и вообще, шевелить мозгами. И главное – заранее, еще при тасовке, ювелирно пометить ключевые фигуры, чтобы затем безошибочно вытянуть их взамен сброшенного мусора.

Первые полчаса я работал над образом. Косил под этакого «дикого русского медвежонка», который попал к людям и теперь пытается казаться умнее, чем есть на самом деле. Я хмурил лоб, долго раздумывал над сбросом, иногда делал «ошибки», позволяя принцу забирать взятки одну за другой.

Джентльмены вокруг стола презрительно улыбались.

– Герцог, похоже, ваши две тысячи гиней останутся в Англии! – вполголоса заметил Фрезйзер Старому Кью.

Принц польщенно улыбнулся. Каждый выигрыш радовал его, как ребенка.

– У вас есть хватка, Толстой, – благодушно рокотал Его Высочество, загребая золотые монетки. – Но вам не хватает… лондонского лоска. Вы слишком прямолинейны.

– О, Ваше Высочество, вы читаете мои мысли как открытую книгу! – воскликнул я, изображая легкую досаду. – В России мы привыкли к широким жестам. Эти мелкие ставки… они стесняют мой порыв. Во если бы мы играли по-настоящему…

Браммел, стоявший за плечом принца Джорджа, сузил глаза. Он явно чуял неладное, но азарт наследника был уже разогрет моей лестью и легкими победами.

– По-настоящему? – «Принни» выпрямился, с некоторым изумлением глядя на меня в лорнет. – И каковы ваши представления о «настоящих ставках», граф?

– Ну, скажем, как в России, при дворе императрицы Екатерины, где ставили на кон не золото, а горсти бриллиантов!

Принц переглянулся со свитой.

– Простите, граф, но бриллиантов в наличии нет. Я непременно прикажу акционерам Ост-Индской компании привезти все драгоценные камни, какие они смогут вытрясти из махарадж. Но это, увы, в следующий раз!

– Ну, тогда, – со скучающим видом произнес я – ограничимся ставкой, скажем… в четыре тысячи фунтов!

Четыре тысячи – всё, что у меня было. Примерно четыреста фунтов из России. Семьсот – от Фокса. Около тысячи я выиграл только что.

И две тысячи от старого Кью.

В зале повисла тишина. Четыре тысячи фунтов за один кон в пикете – это была ставка, достойная легенд «Уайтса».

– Это деньги моей экспедиции, Ваше Высочество, – сказал я, и мой голос стал холодным и ровным. – Мой «банк». Если вы выиграете, я вернусь в Россию в кандалах. Но если выиграю я…

– Принимаю вызов! – принц хлопнул ладонью по столу. – Сдавайте, Браммел. Посмотрим, из чего сделаны эти русские.

Браммел распечатал новую колоду. Я незаметно коснулся перстня на указательном пальце. Крохотная игла вышла из паза.

Пока колода проходила через мои руки во время обязательной тасовки, я «пометил» ключевые карты. Микроскопические наколы на рубашках тузов и королей – неразличимые для глаза, но для моих пальцев, это была открытая книга. Карта, развернутая лицом вверх.

Нам раздали первые шесть карт. Принц взял свои и просиял. Похоже, он уже видел себя победителем, который поучил наглого варвара.

– Мой ход, Толстой. Похоже, ваша экспедиция закончится прямо сейчас.

Бросил взгляд на пришедшие руки карты, я мысленно хмыкнул. Расклад откровенно мусорный – разрозненные семерки, десятки, ни одной серьезной фигуры. Для честного игрока в пикет это означало бы верный проигрыш. Но молодая отвага гнала вперед.

По правилам я могу скинуть часть мусора, взяв карты из «талона» – карт, разложенных на столе рубашкой вверх. Только надо понять, что там лежит, и взять, что нужно. Потрогать эти карты я не могу. Зато можно посмотреть.

Незаметно расстегнув манжету, я «случайно» уронил запонку на пол.

– Чёрт… – пробормотал я и наклонился под стол.

В этот момент, бросив взгляд под острым углом, я явственно увидел, как на рубашках карт талона блеснули крошечные, почти невидимые точки наколов. Зрение молодого Федьки было просто отменным – я видел каждую метку чётко, как на ладони.

Боже, как славно быть молодым! Теперь я точно знал расклад на два хода вперёд.

Хладнокровно сбросил пять бесполезных карт и безошибочно вытянул из колоды трёх недостающих тузов и старшую масть. Вскоре расклад карт в моей руке сильно изменился.

Принц, самодовольно ухмыляясь, нетерпеливо ждал вскрытия. Он был уверен в своем превосходстве. Ну что же. посмотрим, что ты запоешь!

– Пятая точка от короля, – процедил наследник, выкладывая свои лучшие карты.

– Шестая точка от туза, Ваше Высочество, – мягко отозвался, перехватывая инициативу и аннулируя его счет. Принц болезненно скривился. – А также мажорная секвенция. И кваторз тузов. Мой счет – тридцать очков еще до первой взятки. Ре-пик, господа.

Принц побагровел. Его лоб покрылся густой испариной, а напудренный парик съехал набок.

– Как… как это возможно? – пробормотал он, швыряя битые карты на сукно после того, как я забрал третью крупную взятку подряд. – У вас просто не могло оказаться этого туза!

– Удача сопутствует дерзким, Ваше Высочество, – с ледяной вежливостью ответил я.

Пошла последняя раздача. Ставки взлетели до небес, перевалив за астрономические цифры. Принц, окончательно потеряв берега от азарта и уязвленного самолюбия, швырнул на стол остатки наличности и, требуя продолжения, принялся яростно строчить долговые векселя прямо на гербовых бланках клуба.

Вскрываясь в финале, неспешно и безжалостно предъявил собранный монстр-расклад: старшая масть, полная секвенция, четыре короля. У меня было абсолютно всё.

Лицо наследника британского престола на глазах из холено-персикового стало землисто-серым. Он медленно откинулся на спинку кресла, шумно и прерывисто дыша. Зал замер в звенящей тишине. Браммел, стоящий за спиной Принца, медленно скрестил руки на груди, глядя на меня с нескрываемым, почти суеверным ужасом. Я только что разделал будущего монарха Империи над которой не заходит солнце, как тушу слепого теленка.

– Немыслимо! – хрипло выдавил принц, невидящим взором уставившись на гору золота и долговых расписок. – Мистер Толстой… вы дьявол.

Да, в этот момент я действительно чувствовал, что мне все по плечу. Мой палец безошибочно читал крап на рубашках, пока гора банкнот и золота на сукне не достигла фантастических восемнадцати тысяч фунтов стерлингов.

И в этот самый момент, когда очередная победа казалась неминуемой, Браммел внезапно шагнул вперед и положил свою ухоженную руку поверх колоды.

– Ваше Высочество, – мягко, но непререкаемо произнес денди, сверля меня ледяным, пронизывающим взглядом. – Полагаю, для столь серьезного кона нам требуется совершенно новая, запечатанная колода. На удачу Короны.

Внутри всё оборвалось, ухнув куда-то в район желудка. Этот надменный лондонский хлыщ не поймал меня за руку, но его звериное чутье профессионального игрока безошибочно забило тревогу. Принц благосклонно кивнул, и лакеи мгновенно сорвали сургучную печать со свежей стопки атласного картона. Свита за спиной злорадно заулыбалась, предвкушая мой неминуемый крах.

По неписаным правилам клуба мне полагалось лишь один раз снять или перетасовать новую колоду перед решающей раздачей.

Беру карты. По спине стекает холодная капля пота. Под десятком сверлящих, подозрительных взглядов оставалось ровно три секунды на спасение. Конечно, и речи не идет о том, чтобы кропить колоду при всех! Выход один – ложная тасовка. Карты в новой колоде лежат по порядку. Если перетасовать их определенным образом, можно разложить их в выгодном порядке.

Но надо отвлечь их! Как это сделать?

На глаза попался лакей с подносом, уставленным бокалами с портвейном. Тут же мелькнула спасительная мысль. Выразительно показав на него глазами, я громко, на весь зал произнёс:

– Джентльмены! Предлагаю тост! За Его Высочество принца Уэльского! За человека, который сегодня так щедро учит меня настоящей английской игре… и так красиво расстаётся со своими деньгами!

Зал взорвался хохотом и одобрительными криками. Все встали, повернулись к принцу, начали чокаться и орать «За Принни!».

А я продолжил эффектно и нагло тасовать колоду. Ложная тасовка летела плавным, почти театральным движением. Карты красиво перелетали из руки в руку, щелкали, ложились обратно.

Никто не смотрел на мои руки. Все смотрели на принца.

Вот так, суки!

Но теперь надо сделать ложное снятие. Одно неверное, суетливое движение, один косой взгляд – и меня ждал грандиозный международный скандал.

Еще раз пробежав глазами по столпившимся вокруг нас лордам, натыкаюсь взглядом на Фрейзера. Отлично, можно к нему привязаться. Протянув колоду принцу, дождался, когда он сдвинет половину колоды, и громко и нагло бросил через стол:

– О, командор Фрейзер! Пришли защитить честь короны? Можете дать ей взаймы, она сегодня явно нуждается!

Зал грохнул хохотом. Кто-то даже хлопнул в ладоши. Фрейзер побагровел, а принц нервно хохотнул.

В этот момент все смотрели на Фрейзера и ждали его реакции – отличное окно возможностей! Мои руки быстро и чисто выполнила вольт – ловко вернули снятую принцем часть колоды на прежнее место.

С тихим шелестом вернув колоду на стол для сдачи, смерил Браммела холодным, немигающим взглядом хищника и приготовился к вскрытию. Теперь я знал, где лежит в колоде каждая карта.

Последний ход. На кону стояла сумма, перевалившая за десять тысяч фунтов. Принц поставил всё, что было у него в кошельке, и начал подписывать долговые расписки прямо на салфетках.

Принц выложил карты с торжествующей ухмылкой.

– Восемнадцать! Четыре короля! Кажется, я тебя сегодня раздеваю, Толстой!

Я посмотрел на свою руку. Дерьмо. Двенадцать очков. Ни одной нормальной комбинации.

Тут что-то не так. Я неправильно сделал ложную тасовку?

Старый Ярослав внутри заорал: «Всё, сдавайся! Ты проиграл!»

Я медленно протянул руку к талону.

Там должна быть старшая масть. Если я правильно сделал ложную тасовку… Я её правильно сделал? Чёрт, не уверен… Всё было так быстро…

Молодой Федька внутри рычал: «Тяни, сука! Тяни или мы всё потеряем!»

Я вытянул одну карту вслепую.

Перевернул.

Туз.

А потом второй… третий… четвёртый.

Полный набор. Четыре туза.

Перевернул. Зал замер.

Полный набор. Старшая масть, секвенция, четыре туза.

Принц уставился на стол. Лицо из красного стало серым.

Принц Уэльский медленно откинулся на спинку кресла. Его лицо из персикового стало землистым. Я только что разделал наследника Британской империи как бог черепаху.

– Немыслимо! – выдавил принц. Он посмотрел на гору золота и расписок. – Мистер Толстой, вы… вы дьявол.

Браммел резко шагнул вперёд и положил ладонь на колоду.

– Принни, друг мой – произнёс он вежливо, но жёстко, – полагаю, пора это прекратить. Дело зашло слишком далеко! Надо посчитать баланс и рассчитаться с графом Толстым.

Принц обидчиво надул губы. Похоже, он был здорово раздосадован.

– У меня нет такой суммы наличными, сэр. Мой казначей… парламент… вы же знаете мою ситуацию.

– Хорошо, – усмехнулся я. – Напишите вексель на общий долг. И… приложите к нему одну небольшую бумагу. Охранную грамоту за вашей личной подписью. Предписание любому британскому кораблю оказывать содействие шлюпу «Надежда». Запрет на досмотры и любые задержки.

Принц посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло облегчение. Подписать бумагу, которая ничего не стоит его кошельку прямо сейчас, казалось ему хорошей идеей.

– Вы чертовски умны, граф, – проворчал он, хватая перо. – Вы хотите купить безопасность за мои долги?

– Вам нечего бояться, граф, – ехидно протянул командор Фрейзер, сверля меня холодным стальным взглядом. – Вскоре я отправляюсь в те же дикие воды на Тихом океане. И, как офицер Королевского флота, торжественно обещаю взять вашу скорлупку под защиту.

Я смерил англичанина ледяным взглядом.

– Сберегите свою защиту для собственных конвоев, командор, – ровным, лишенным всяких эмоций голосом ответил ему. – И искренне советую: когда мы встретимся в Тихом океане, не подходите к моей «скорлупке» на пушечный выстрел. Иначе я расщеплю не игральную карту, а вашу грот-мачту. И никакая бумага вас не спасет.

Через десять минут в моем внутреннем кармане лежал вексель на колоссальную сумму, подписанный рукой будущего короля Георга IV, и охранная грамота с его личной печатью.

Поклонившись, я направился к выходу. Воронцов, шатаясь, шел за мной.

На лестнице мне неслышно подошел Джордж Браммел. На холеном лице лондонского денди играла ядовитая, торжествующая полуулыбка.

– Мои искренние поздравления, граф, – вкрадчиво протянул он, изящно взмахнув золотым лорнетом. – Вы только что совершили невозможное: раздели догола самого будущего короля. Какая блестящая, но, увы, совершенно бесполезная победа.

Ничего не ответив, я лишь вопросительно приподнял бровь, ожидая объяснений.

– Видите ли, мой наивный северный друг, – Браммел откровенно наслаждался моментом. – Его Высочество – крупнейший банкрот во всей Европе. Его долги парламенту, портным и ростовщикам исчисляются сотнями тысяч. Корона принципиально не платит по его карточным счетам, тем более – заезжим иностранным авантюристам. Будь вы англичанин, вы могли бы рассчитывать на деньги в будущем, когда Принни станет королем. Но увы, вам скоро придется покинуть Лондон, не так ли?

Браммел глумливо усмехнулся.

– Жаль. Право, жаль. Вы выиграли очень красивую бумажку с гербом, но не получите по ней ни единого пенса. Добро пожаловать в реальность, мистер Толстой.

– Граф Толстой! – поправил я. – А вы, собственно, кто? Тот, кто придумал эту дурацкую моду с галстуками и фраками? – я кивнул на его безупречно завязанный галстук. – Вы не представляете, как я счастлив, что еду к дикарям. Там можно носить медвежью шубу и не завязывать по десять раз ваши идиотские ошейники.

Браммел оторопел. Похоже он страшно гордился своими модными изобретениями и не терпел критики. Кто-то из лордов за его спиной, расхохотался.

Развернувшись и ничего не сказав в ответ, приятель принца гордо удалился.

Проводив надменного хлыща взглядом, я аккуратно сложил хрустящий королевский вексель пополам, пряча во внутренний карман сюртука. Дурачок ты, Браммел. То, что нельзя взыскать официально, всегда можно сбросить с дисконтом нужным людям.

Тут меня догнал Воронцов. На русском после лица не было.

– Граф,… вы… вы понимаете, что вы сделали? Вы обыграли Принца-регента! Это страшно подорвет русско-английские отношения!

Тут я чуть не расхохотался. Ой, беда-бедёшенька! Да уж, конечно. Прям война начнется из-за этого толстого клоуна.

– Нет, Семен Романович, – я похлопал по карману, где лежал вексель. – Считайте, я просто взял у него пособие на нужды Русской Америки. А на отношениях это никак не скажется. Англичанам нужна Россия, чтобы одолеть Бонапарта. Они будут нас обхаживать до тех пор, пока не добьются своего!

Воронцов негодующе покачал головой. Но ничего не сказал.

Внизу я сложил золото в саквояж. К тысяче фунтов, привезенных из Плимута, добавились выигрыши у епископа и адмирала в сумме тысяча четыреста фунтов и еще тысяча гиней от Старого Кью. Итого выходило примерно 22 тысячи рублей – колоссальная сумма, на которую в России можно купить пару деревень с крепостными, а в Англии – приобрести гигантское количество разнообразных товаров. И это не считая векселя от Принца Уэльского! Конечно, когда появится возможность получитьпо нему деньги – оставалось под вопросом. Но лучше поздно, чем никогда.

Мы с послом вышли на ночную Сент-Джеймс-стрит, вдохнув холодный и свежий воздух. Воронцов долго молчал, прежде чем заговорить.

– Федор… я напишу вашему батюшке обо всем произошедшем. Но не знаю, как ему преподнести эту историю. То ли то, что вы – гордость русской короны, то ли то, что вас нужно немедленно запереть в Петропавловской крепости ради безопасности всего человечества.

Я рассмеялся, слушая, как в саквояже приятно позвякивает золото Британской империи. – Пишите правду, Семен Романович. Скажите, что экспедиция «Надежды» под надежной защитой. И что уральское железо – это только начало нашего большого бизнеса.

А затем подумал и добавил:

– И, кстати, не знаете, где находится контора Ллойдс?

Наш современник попадает в 16 век, «грозные годы» Ивана IV. Ход Ливонской войны ещё можно изменить… Но сперва попаданцу нужно выжить в мясорубке битвы при Молодях

/reader/570032