Текст книги "Системный мехавод (СИ)"

Автор книги: Виктор Глебов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Для начала я отложил детали, не нуждавшиеся в обработке. Они составили примерно треть всей кучи. Остальное следовало очистить.

Взяв один из поршней, я отнёс его к тискам, надёжно закрепил и осмотрелся в поисках шкурки и напильника. В инструментах недостатка не было, хотя, судя по пропускам на стенде, где они висели, часть из них пришлось продать.

Я принялся снимать ржавчину осторожными, плавными движениями. Постепенно приноровился и начал действовать уверенно. Когда показался чистый металл, снизил нажим. Тут главное – лишнего не хватить. Габариты деталей должны оставаться прежними. Иначе будут болтаться, а то и вовсе не состыкуются.

Добивший удовлетворительного результата напильником, я взялся за шкурку. Сначала с более крупным зерном, а затем – помельче. Коррозия въелась местами глубоко, и кое-где её пришлось оставить, так что теперь гладкую поверхность поршня покрывали мелкие тёмные пятнышки. Но для конструкции это значения не имело.

Полировать металл я, конечно, не стал. Это было ни к чему. Куда важнее хорошо смазать детали во время сборки.

Отложив готовое изделие, я взял зубчатое колесо. Вот с ним пришлось повозиться. Но работа не терпела спешки, ибо от того, насколько тщательно я очищу и при этом не поврежу зубцы, зависела надёжность работы будущего механизма.

На то, чтобы очистить примерно половину деталей, ушло немало времени.

Лившийся из окон свет постепенно тускнел, и в сарае сгущались сумерки. Когда стало ясно, что больше в них ничего толком не видно, я убрал инструменты на место, накрыл детали промасленной дерюгой и тщательно убрался, сметя всю пыль и ржавчину в большое мусорное ведро, стоявшее у входа.

Тело болело, особенно спина. От долгой работы напильником и шкуркой руки слегка дрожали.

Выйдя из мастерской, я запер замок, сунул ключ в карман и отправился в дом.

Стоило войти, как до меня донёсся нестройный гул множества голосов.

Похоже, у Ани с мамой опять гости. И их куда больше, чем в прошлый раз. Надеюсь, люди пришли не для того, чтобы вздёрнуть меня на фонарном столбе.

Я пошёл на звук.

Дверь в кухню оказалась распахнута настежь, и я заглянул в неё.

Аня и её мать готовили в четыре руки. Из-за занавески доносились нестройные мужские и женские голоса.

– Что случилось? – спросил я.

Девушка повернула ко мне голову. Умывание однозначно пошло ей на пользу: сейчас было видно, что черты лица у неё правильные и выразительные, хоть и слегка заострённые от худобы и усталости. Чёрные волосы Аня расчесала и завязала на затылке в короткий хвост. Драный и заляпанный кровью комбинезон уступил место свободным штанам цвета хаки и облегающему жёлтому свитеру с открытым воротом. Да, теперь можно было с уверенностью назвать девушку красоткой.

– У нас посетители! – ответила она резко. – Полная посадка! Никогда такого не было, даже в лучшие времена. Просто аншлаг! Мы тут зашиваемся уже…

– Это они на тебя поглядеть припёрлись! – ворчливо проговорила Алевтина. – Вот и сидят – ждут, чтобы вышел.

– Так это же хорошо, когда много народу, – заметил я.

– Хорошо-то хорошо, да только не успеваем мы! – отозвалась девушка.

– Давайте помогу, – вызвался я.

– Ах да, ты же у нас кулинар! – усмехнулась Аня. – Ладно, мой руки и надевай фартук. Покажу, что как делать.

Ох, спина моя, спина. Чую, аукнется мне этот альтруизм.

Но как можно просто пойти наверх, если Аня с матерью зашиваются тут по моей милости? Хоть я и не рассчитывал на роль местной достопримечательности, факт есть факт: до моего появления в пельменной было шаром покати.

– Нарезай вот! – придвинула мне доску с ножом Аня. – Помидоры, морковку, лук – всё кромсай.

– Помельче или…

– Да как получится уже!

– Откуда вы овощи берёте? – осведомился я, берясь за дело.

– Из соседней лавки! – рявкнула Алевтина, яростно раскатывая тесто. – Не с неба же им падать!

– Я имею в виду, вообще. Откуда они в общине?

– Неподалёку есть поле и огороды, – объяснила Аня, размешивая в кипящей воде специи. – Оттуда всё и берётся. Там раньше парк был городской, вот и приспособили место под… Так, вот эти ещё возьми порежь! Только помой сначала.

Можно подумать, я никогда прежде не готовил. И вообще, на кухне не бывал. Хотя девушка ведь думает, что я только «пробудился». И понятия не имеет, что умею, а что нет. Может, она решила, что, если я не способен избавить мир от Скверны к утру, то и на всё прочее не гожусь.

Вообще, в плане нарезки нужно соблюдать всего одно правило: чтобы все кусочки были не крупнее основного ингредиента. Например, если строгаешь оливье, то изволь накромсать колбасу и яйца размером с горошек. Вот только я понятия не имел, что готовят Аня с Алевтиной.

Так или иначе, работа у нас кипела.

Девушка время от времени прерывалась, чтобы вынести готовые блюда. В основном – пельмени.

В какой-то момент она сунула поднос с тарелками мне в руки.

– Иди. Третий столик справа, у окна.

– Что за делегирование полномочий? – удивился я. – Решила повысить меня до официанта?

– Понизить до блюдоноса. На самом деле, люди там сидят и не уходят, потому что ждут, выйдешь ты или нет. Покажись, и пусть уже проваливают. Там на улице ещё желающие есть, да только им мест не хватает.

– Задумку осознал, – кивнул я, беря поднос.

– Ещё новых не хватало! – возмутилась Алевтина. – Закрываться надо! У меня с таким наплывом радикулит разыгрался уже!

Однако было видно, что она не всерьёз. Ещё бы: у ресторанчика появился реальный шанс за день сделать месячную выручку. Другой на моём месте себе процент выклянчил бы за привлечение клиентуры.

Когда я вышел из-за зелёной занавески, все головы разом повернулись ко мне. В зале стало тихо. Под таким количеством немигающих глаз было неуютно. Не потому что на меня смотрели, а потому что эти люди считали меня кто спасителем, кто демоном, а кто самозванцем. Тем не менее, я отважно прошествовал к названному Аней столику и принялся расставлять на нём тарелки с подноса. Гости сами разбирали, кто что заказал.

У троих сидевших в зале на коленях или плечах примостились питомцы – кошка, ласка и енот. Животные одновременно и походили на тех, что существовали в моём мире, и нет: их шерсть светилась или искрилась, а то и была вообще необычного цвета.

– Приятного аппетита, – натянуто улыбнулся я и пошёл назад.

Будем надеяться, мой выход не походил на демонический. Хотя на спасителя я, наверное, тоже не тянул. Особенно выбивался из образа фартук с аляповатыми выцветшими ромашками, который выдала мне Аня.

– Постой-ка, пострел! – раздался с порога вместе с бряцаньем звонка, оповещающим об открывшейся двери, скрипучий старческий голос. – Не уходи так быстро! Прими заказ у слепой женщины.

Обернувшись, я увидел, как порог зала переступает древняя старуха в длинной чёрной юбке и серой кофте. Платок был спущен с седых волос на плечи, в левой руке посетительница держала белую трость, а левой сжимала ладошку двенадцатилетнего белокурого пацана.

– Отведи меня, внучок, на свободное место, – проскрипела старуха. – Уж, наверное, найдётся для Зарины стульчик-то.

Я обвёл взглядом зал. Все места были заняты. Наверное, нужно сказать, что сесть некуда. Но едва я собрался открыть рот, как с ближайшего к старухе стула вскочил молодой парень.

– Садитесь на моё место, бабушка Зарина! – сказал он. – Я уже ухожу.

И направился ко мне, доставая кости, чтобы расплатиться.

– Вот спасибо! – проскрипела старуха. – Как славно, что есть ещё в мире добрые люди. Да, Сашенька? А тебе местечка не нашлось?

Она уселась на освободившийся стул и положила локоть на трость.

Остальные посетители с этого столика немедленно встали один за другим и потянулись ко мне, чтобы расплатиться за ужин. Похоже, соседство с Зариной их напрягало.

– Ну, так что, – после паузы произнесла старуха, поправляя свободной рукой платок. – Примет у меня кто-нибудь заказ? Или мне так и сидеть голодной?

В этот момент из-за занавески высунулась голова Алевтины.

Женщина мгновенно заметила старуху и изменилась в лице.

– А ты какого чёрта припёрлась⁈ – зло воскликнула она и, решительно откинув занавеску, вышла в зал, отряхивая испачканные мукой ладони друг о друга.

Глава 10

Старуха закудахтала и затряслась, как будто Алевтина сказала что-то смешное.

– Как это какого чёрта припёрлась? – проговорила она, передразнивая женщину. – Поесть пельмешек и на мальчонку вашего посмотреть. Говорят, он у вас красавец писаный. Как такое пропустить?

– Посмотреть⁈ – саркастически усмехнулась Алевтина. – Да ты никак глаза нашла, старая?

– Не для всего глаза нужны.

Посетители наблюдали за перепалкой, как за шоу, явно ожидая, что тётки сцепятся не на шутку. Я чувствовал, что дело к этому и идёт: Алевтина распалялась всё сильнее, особенно её злил спокойный тон старухи. Нужно было вмешаться, пока ситуация не вышла из-под контроля.

– Что будете заказывать? – спросил я громко, подходя к столику и вставая так, чтобы оказаться между старухой и Алевтиной.

Теперь та не могла видеть собеседницу.

– Это ты спаситель? – спросила Зарина, пару секунд помолчав.

– Так говорят. Некоторые.

– О, я знаю, кто именно, – насмешливо покачала головой старуха. – У них мозги набекрень. У тебя тоже?

– Надеюсь, что нет. Вам зачитать меню?

– Не надо! – махнула рукой Зарина. – Что можно заказать в пельменной, кроме пельменей? Так ты себя спасителем не считаешь? – в её голосе словно прозвучал вызов.

Отрицать значило дать пищу для слухов, будто я демон, а согласиться… было просто глупо. Какой спаситель будет разносить пельмени в забегаловке?

– Ну, пока что я ещё никого не спас, – сказал я.

Мой ответ заставил старуху зайтись от хохота.

– Вижу, у тебя с головой всё в порядке, парень! – проговорила она, наконец, немного успокоившись. – Откуда ты взялся?

– Это тебя не касается! – запальчиво подала голос Алевтина.

– Ошибаешься, – спокойно сказала старуха. – Это касается нас всех. Тебе есть, что скрывать, парень? – добавила она.

– Нет, но меня ждут другие посетители, – ответил я. – Будете делать заказ?

– Не стану я тут ничего есть! – качнула головой Зарина. – Ещё не хватало, чтобы мне в тарелку плюнули! Я ведь даже не увижу, – она затряслась от каркающего смеха, а затем поднялась, опираясь на трость. – Идём, внучок. Нам тут не рады.

Взяв за руку мальчика, она направилась к двери.

– Как будто я стала бы тебе что-то готовить! – буркнула ей вслед Алевтина.

Это замечание старуха проигнорировала. На пороге она остановилась, повернулась вполоборота и сказала, обращаясь ко мне:

– Не связывайся с Симеоном, парень. Этот чудик тебя до добра не доведёт. Может, кое-кто и считает его учителем, но мужик этот себе на уме. Не так он прост, как хочет казаться.

Когда за ней закрылась дверь, Анина мать обвела яростным взглядом посетителей, словно предлагая им выступить в защиту убравшейся старухи, а затем резко повернулась и скрылась за занавеской.

Одна из девушек за угловым столиком подняла руку. У неё были короткие рыжие кудряшки и россыпь веснушек вокруг вздёрнутого носика.

– Можно мне ещё одну порцию? – проговорила она застенчиво.

– Конечно, – кивнул я. – Сейчас будет.

Так как больше никто желания сделать заказ не изъявил, я вернулся на кухню.

– Кто это такая? – спросил я, передав Ане, что нужна ещё порция.

– Зарина, – ответила девушка. – Наш артефактор. Большой человек в общине. Без неё никак. И сердечник, вынутый из отродья, очистить, и скрипт для меха написать, и контроллер сделать – всё к ней. Они с мамой в ссоре.

– Это ещё мягко сказано! – вставила Алевтина. – Ненавижу старую стерву! Жаль, отродье ей только в глаза ядом плюнуло, а не прикончило совсем!

– Что так? – поинтересовался я, принимаясь снова нарезать овощи.

– Сын её вместе с моим папой погиб, – сказала после короткой паузы Аня. – Вместе они были тогда. Зарина считает, что отец…

– Не был он виноват! – встряла Алевтина. – Зарины там не было, ничего она не знает! Просто глупости болтает, и нечего её слушать! Проклятая старая карга, так и удавила бы её собственными руками за поганый язык!

– А что с мамой мальчика? – спросил я.

– Померла в том году, – сказала Аня, принимаясь делать из теста кружки с помощью чашки. – Болела долго. Не смог Пахом её выходить. Хоть и старался очень. За это, кстати, Зарина и на него тоже взъелась. Ну, и потому что глаза ей не вернул. Она вообще много с кем в ссоре.

– Как она делает артефакты, если ничего не видит? – спросил я.

– Для этого глаза не нужны. А если для чего и нужны, внук ей помогает.

– Он тоже будет артефактором, когда подрастёт?

– Если бы! – усмехнулась Алевтина. – У мальчишки дар ловчего. Это ещё одна боль старой карги.

– Разве ловчие не пользуются в общине почётом?

– Конечно, пользуются, и ещё каким! Парнишке повезло. Но вот у Зарины, чтоб ей пусто было, нет преемника, которому можно передать знания.

Работать пришлось ещё долго. Я старался не думать об усталости и игнорировать разрывающиеся от нагрузки мышцы. Хотя движения становились всё медленнее, а спина так вообще была готова вот-вот отключиться.

Наконец, Алевтина бросила скалку, вытерла руки о передник и решительно заявила:

– Ну, хватит на сегодня! Я уже ни ног, ни рук не чую!

И отправилась в зал. Через занавеску было слышно, как она объявила, что ресторан закрывается. Часы на стене кухни показывали почти девять вечера.

Спустя минут двадцать последний клиент покинул заведение, и Алевтина заперла дверь, перевернув табличку надписью «ЗАКРЫТО» наружу.

– Сейчас сдохну! – простонала она, стаскивая с себя передник. – Не знаю, как вы, молодёжь, а мне нужно прилечь. Прямо сейчас. Можете оставить всё, как есть. Завтра уберёмся. Спокойной ночи.

И она скрылась за дверью, ведущей во внутренние помещения.

Аня устало опустилась на табурет, положив локти на стол.

– Жесть! – проговорила она. – Нет, это здорово, что у нас сегодня было столько посетителей, и грех жаловаться, но я как-то не планировала сразу по возвращении из рейда вставать за плиту.

Я сел на стул. Хотелось только одного – побыстрее завалиться в кровать и уснуть. Восстановить силы. Хотя тело завтра, скорее всего, будет болеть, как после интенсивной тренировки. Даже голода не чувствовалось, хотя ел я последний раз ещё утром. До пирога, который начала готовить Аня, дело так и не дошло. Похоже, брикет, и правда, оказался чрезвычайно питательным. Даже система не сигнализировала о том, что не мешало бы пополнить запас калорий.

– Может, кофейку? – спросил я, окидывая взглядом царивший на кухне бардак.

– Чего? – повернула голову Аня.

– Кофе. Ну, или хоть чаю. Пить хочется.

Девушка вздохнула.

– Понятия не имею, о чём ты, Вадик. Есть травяной сбор. Могу заварить.

– А сахар есть?

– Нет.

– Соль?

– Давай я облегчу тебе задачу. У нас есть только то, что можно достать в городе. Сообщение с другими поселениями отсутствует.

– А как же дирижабли? Вы на них что, не летаете никуда?

– Другие города слишком далеко, а перелёт опасен. Есть ведь и летучие твари.

– То есть, между убежищами нет никаких сообщений? Поездов, например?

Аня отрицательно покачала головой.

– Были когда-то. Но ультры быстро прочухали это и разломали железные дороги. Да и, главное, нет жизненной необходимости в общении. Города ведь обычно связывает торговля, а людям сейчас самим бы прокормиться – обмениваться нечем. Так что мы без понятия, как там живут. Может, уже и нет никого вообще. Может, мы одни на целом свете остались.

– Понятно. Ладно, давай сбор. Я сам могу сделать, только скажи, где он хранится.

– Не надо, – качнула головой Аня, вставая. – Ты сегодня и так поработал на славу. Хоть и не обязан был.

Она достала из шкафа жестяную коробку, насыпала в заварочный чайник светло-зелёной трухи и залила её кипятком из чайника.

– Нужно подождать минуты три, – сказала она, снова опускаясь на табурет.

– Не знаю уж, утешит тебя это или наоборот, но думается мне, такой наплыв клиентов будет недолгим. Когда все желающие на меня посмотрят, ходить перестанут. Спаситель из меня так себе. Боюсь, они будут разочарованы.

Аня вздохнула.

– Меньше всего меня волнует, какое впечатление ты производишь, – сказала она. – Лишь бы Симеон не ошибся.

– На это мне сказать нечего. Я ведь и сам не знаю, кто я.

– Это я уже поняла. Ладно, я лично спать. Сил нет. Завтра всё уберу. И ты ложись. Видно, что едва на ногах держишься.

Ну, уговаривать меня было не нужно. Вот только хотелось сначала попить хотя бы отвара.

Словно прочитав мои мысли, девушка разлила его по чашкам. Одну придвинула мне.

– Наслаждайся. Кстати, пирог-то мы так и не попробовали. Половину я втюхала посетителям, но что-то ещё осталось.

– А давай, – кивнул я. – Только теперь моя очередь.

Аня равнодушно махнула рукой. Мол, валяй.

Вытащив противень из духовки, я отрезал по куску. Один положил на тарелку и поставил перед девушкой, другой взял себе.

– Спасибо, – сказала Аня. – Хм, а неплохо вышло… Кажется, я только теперь начала ощущать голод. Выйдем на улицу? Хочется свежего воздуха глотнуть. Там есть лавочка.

Прихватив кружки и куски пирога, мы вышли наружу и уселись под большой козырёк, растянутый над витриной.

На улице за последний час совсем стемнело, а теперь ещё и начал накрапывать дождь. Сначала падали только редкие капли, но уже через три минуты они превратились в плотную завесу, превратив улицу в шумный, блестящий в свете развешанных над лавками фонарей поток.

– Ваш староста Архип велел мне не переступать порог ресторана, – вспомнил я. – Не хочу, чтобы у вас с мамой были из-за этого неприятности.

Аня пренебрежительно махнула рукой.

– Забей! Плевать на этого урода. Он не может никому ничего указывать. Решения принимает совет, а его ещё не было, так что делай, что хочешь. А если Архип будет возникать – пошли его куда подальше.

– Принял, – кивнул я.

Такое положение меня вполне устраивало. Потому что сидеть взаперти было бы очень неудобно. Скорее всего, если бы запрет старосты имел значение, мне пришлось бы в случае необходимости выбираться втихаря, а это означало бы риск для тех, кто меня приютил. Так что от Аниного ответа я почувствовал облегчение.

Вода стучала по жестяным козырькам и карнизам, барабанила по навесам, выбивала в успевших разлиться по тротуарам лужам большие, мгновенно лопающиеся пузыри. Воздух наполнился свежестью, запахом мокрой земли и асфальта.

Уличные торговцы спешно накрывали лотки плёнкой или откатывали их под навесы и арки, перетаскивали ящики с овощами и зеленью.

Но непогода не очистила вечернюю улицу от людей. Укрытые дождевиками и зонтами, пешеходы спешили по своим делам, забегали в заведения, перепрыгивали лужи и стремящиеся в дренажные отверстия потоки. У некоторых на плечах сидели питомцы – в основном, хорьки, разные птицы и горностаи. А двоих сопровождали металлические псы вроде того, которого предстояло собрать мне. По крайней, мере, если сравнивать с чертежом. Из глазниц у них струился голубой свет, оставляющий в ночном воздухе призрачные шлейфы.

Из открытых окон продолжали доноситься запахи готовящейся пищи – жареного мяса, лепёшек и овощей. Почти повсюду горел электрический свет, отбрасывая блики на мокрые стёкла. Слышался звон посуды.

Под некоторыми арками зажглись в металлических бочках маленькие костры, над которыми протянули руки люди, не прихватившие с собой ни дождевика, ни зонта и успевшие промокнуть. Время от времени они подкидывали в огонь щепки и скомканную бумагу.

Община продолжала жить полной жизнью. Вода смывала собравшуюся на поверхностях пыль, освежая город, и люди, словно чувствуя это, находили уют и радость в этой блестящей, живой стихии.

Вода стекала с карнизов, бежала по водостокам, потрескавшийся асфальт блестел, отражая бледный свет колышущихся на ветру фонарей, вокруг которых вились мелкие насекомые.

И при этом не было ни одной неоновой вывески, как в современных городах, которые с наступлением темноты превращаются в пёстрый калейдоскоп разноцветных огней, букв и фигур, привлекающих внимание пешеходов.

Время от времени мимо нас проезжал автомобиль или мотоцикл, оставляя за собой шлейф искрящихся оседающих брызг. Попадались и рикши. Они топали прямо по лужам, не обращая на них внимания и таща за собой лёгкие одноместные повозки, в которых сидели укрытые складными крышами пассажиры.

Как ни странно, холодно не было. А отвар наполнял желудок блаженным теплом.

Я вдруг понял, что всё это время испытывал напряжение, которое только теперь начало постепенно спадать. Словно внутри медленно разжималась доселе туго скрученная пружина. И это состояние было приятным.

В какой-то момент мимо нас протопал трёхметровый робот, вооружённый крупнокалиберными пулемётами и парой ракетных установок. Он слегка прихрамывал, левая рука болталась вдоль непропорционального, угловатого тела, в локтевом суставе то и дело искрило.

Перед ним шёл мужчина в резиновых сапогах, державший над собой большой зонт. На его запястье виднелся браслет, окутанный призрачным голубым сиянием.

– Похоже, на полях была стычка с отродьями, – прокомментировала Аня, сделав глоток из кружки. – Мехавод ведёт своего рыцаря на ремонт. Видишь контроллер на его руке? У меня такой же, – она продемонстрировала запястье. – Мы с Дружком хоть и ладим, но он всё же дикое животное, своенравное и опасное. Лучше иметь подстраховку. Эта штука не позволит ему напасть на меня. Она обеспечивает полную преданность питомца хозяину.

– У ловчих тоже есть контроллеры? – спросил я.

Аня покачала головой.

– Им они не нужны. Они взаимодействуют с животными при помощи эфира. Это их дар.

– Понятно. И что, часто отродья сюда пробираются? В общину, я имею в виду.

– Случается, к сожалению. Кажется, будто тут безопасно, но это не так. Некоторые твари прячутся в канализации, так что смотреть надо в оба. Иногда такой вот дождь, если идёт долго, выгоняет их наружу.

– Поэтому тут все ходят с оружием? – спросил я.

Девушка кивнула.

– И поэтому тоже.

О других причинах я спрашивать не стал. Почему-то было ясно, что скоро сам о них узнаю. Что бы ни случилось в лесу, судьба или что-то ещё дало мне шанс – в этом, другом мире. И я очень постараюсь здесь выжить. Как минимум.

Невольно вспомнились мои павшие боевые товарищи. Повезло ли им, как мне, перенеслись ли их души в иные миры и другие тела или канули в небытие? И вообще, то, что случилось со мной, – норма или исключение? На эти вопросы ответов у меня не было. По крайней мере, пока.

– Ты, кстати, нашёл в мастерской всё, что хотел? – спросила Аня, взглянув на меня.

– Кроме гироскопа, сердечника и блока питания.

– Да, такого добра у нас уже не осталось. Как и многого другого. Собственно, тебе и так повезло. Большая часть того, что ещё есть – хлам, который можно сбагрить разве что по самой низкой цене.

– Ты поэтому ходишь в рейды? – спросил я.

– Нет. Мы искали тебя. Это было нашей главной целью. Вера – вот, что заставляло меня уходить из дома. Надеюсь, всё было не зря. Знаю, ты не можешь ничего сказать на это. И не нужно. В общем-то, даже если мы ошиблись, это не твоя проблема.

Я хотел что-нибудь ответить, но, пока подбирал слова, вдруг заметил на другой стороне улицы притаившийся в арке мужской силуэт. Раньше его там не было. В этот момент мимо как раз проезжал скутер, и свет его единственной фары скользнул по лицу стоявшего. Мне показалось, что я узнал одного из посетителей ресторана, приходивших днём. Кажется, его звали Олег. Сын мастера, купивший у Ани сердечники. Влюблённый в неё парень, чей отец должен был стать новым старостой общины.

А затем налетел мощный порыв ветра, поднявший с асфальта тучу брызг и бросивший их прямо в нас.

Аня вскочила.

– Ну всё, хватит свежего воздуха! – воскликнула она. – Идём внутрь!

И поспешила к двери.

Я всмотрелся в темноту арки, но там уже никого не было. Обознался я или нет, парень ушёл.

Этот случай разбил вдребезги соткавшуюся из дождя иллюзию, будто всё хорошо, я жив и даже могу пить отвар с пирогом вместо того, чтобы лежать в лесу с пробитой головой. Напомнил мне, что я здесь на птичьих правах, и расслабляться рано.

По сути, у меня здесь даже друзей нет. Ведь те, кто привёз меня сюда, верят, что я спаситель. А что, если окажется, что прав Архип? Вряд ли они останутся так же дружелюбны.

– Ты весь промок, – сказала Аня, когда я вошёл вслед за ней.

– Ерунда. Просто пара брызг, – ответил я, проведя ладонью по влажным волосам. – К утру всё высохнет.

– Ладно, пора по койкам, – кивнула девушка и щёлкнула выключателем, гася в зале свет.

В темноте добираться до своей комнаты мне не пришлось: Аня достала из кармана фонарик, потрясла, заставив зажечься, и мы поднялись на второй этаж.

– Спокойной ночи, – сказала она прежде, чем исчезнуть за дверью.

Войдя к себе, я устало сел на жалобно скрипнувшую кровать. У меня не было ни воды, ни зубной щётки, ни пасты. Надо будет завтра этим озаботиться. А пока – спать.

Я встал, чтобы снять комбинезон, когда в дверь вдруг тихо постучали.

– Не заперто, – отозвался я.

В комнату вошла Аня.

Он держала в руках стопку одежды. Вид у неё был слегка смущённый.

– Я тут кое-что нашла для тебя, – сказала она. – Это папино. Думаю, должно подойти. Не можешь же ты ходить в одном и том же. Нужна какая-то смена.

– Уверена? – спросил я.

– Да забирай уже! Пока не передумала! Считай это… не знаю… благодарностью за помощь.

Она пихнула мне одежду и быстро вышла, закрыв за собой дверь.

Что ж, это было… очень мило.

Я разложил то, что она принесла, на кровати. Несколько комплектов нижнего белья, носки, штаны с накладными карманами, футболки и потёртая кожаная куртка.

Разложив всё по полкам в шкафу, я стянул ещё влажный комбинезон, повесил его на спинку стула и улёгся на кровати.

Потолок пересекала большая трещина. Надо будет её заделать. Как-нибудь… Но сначала – мех. Да, первым делом – он.