Текст книги "Мастер Алгоритмов. ver. 0.3 (СИ)"

Автор книги: Виктор Петровский

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Рука дернулась к кобуре. Достать ствол, начать стрельбу? Могу убить, но могу ведь и нет! Может, Баюн успеет и спасет его, или органов не зацеплю?

Нет.

Вокруг жилые дома. Окна. Люди. Если я промахнусь – а я промахнусь на бегу – пуля уйдет в чью-то кухню или спальню. Я не имею права рисковать случайными жертвами. Только магия. Она точнее.

Я влетел в арку дома, с крыши которого стреляли. Легкие горели, сердце колотилось, будто выскочить хотело, бок напоминал о себе даже через адреналиновую пелену.

Двор был пуст. Только набиравший скорость самоход стремился к выезду со двора.

Это они, точно они.

С крыши до земли – пять этажей. Лестница, лифт – не успел бы. А он уже в машине.

Как?

Спрыгнул. Точно спрыгнул. Использовал левитацию или воздушную подушку, чтобы погасить.

Машина набирала скорость, уходя в поворот.

Я затормозил, вскидывая руки. Сформировал структуру «Рассеивания». Ударить по двигателю, сбить левитацию, заставить врезаться…

В дом? В прохожего?

Импульс сформировался… И я его погасил.

Нельзя. Все еще слишком опасно. Возле кафе хоть людей на улице не было, и до стены они могли не дотянуть, на пузе-то по асфальту, а тут мало ли что. Да и дистанция слишком велика. Я только зря сожгу резерв и, возможно, вырублю свет в целом квартале, задев силовые кабеля под землей. А машину не достану.

Я опустил руки. Одна из них легла на подстреленный бок.

Матерь Божья…

Недооценил я масштабы неприятностей. Ребро, похоже, все-таки делое, но мясо на ребрах разворотило знатно. Весь бок пальто кровью залило, а за мной тянулся след из красных капель на тротуаре.

Но не рана мне помешала. И не боль.

Я просто был медленным. Дмитрий Волконский, несмотря на все мои зарядки и диеты, все еще был тяжелым, рыхлым мужчиной с одышкой. Я бежал на пределе, но этого предела не хватило.

– Ушел, – выдохнул я, глядя на пустой поворот.

Рядом обнаружился Баюн.

– Быстро ты… – просипел я, вытирая пот со лба.

– Телепатически послание передал, – пояснил кот. – Ты же не собираешься в погоню?

– Нет смысла, – я покачал головой. – Слишком оторвался. Ищи ветра в поле. Он сейчас сменит номера, цвет, или вообще бросит машину в соседнем дворе и пересядет на метро.

– Какое еще метро? Ты от кровопотери уже бредить начал?

И правда. Каменоград же, но мозг к Москве слишком привык, еще не отучился.

– Ну… На автобус, я не знаю. В общем, бесполезно.

– Тогда позволь, отважнейший хозяин, обработать твой чертов бок!

Баюн свои слова чуть ли не прорычал. Никогда не видел его таким злым.

– Что, прямо здесь?

– А тебе цвет министерских полов чем-то не угодил, что ты их в красный хочешь перекрасить?

Резонно. Я уселся на лавочку возле подъезда, Баюн запрыгнул рядом и приложил лапу к моему боку рядом с раной. Затянул историю.

В кармане пальто тем временем завибрировал телефон.

Я достал трубку.

– Слушаю.

– Статус? – голос Милорадовича был сухим, как треск сухого дерева.

– Жив, – ответил я. Про ранение упоминать не счел нужным. – «Страж» отработал штатно. «Тишина» тоже, но результата не видел. Киллера упустил. Ушел на машине, работал с крыши.

– Принято. Им занимается полиция, Зубов уже поднял всех по тревоге. Объявлен план «Перехват». Город перекрывают.

– Был бы толк… – скривился я.

– Может и быть, – возразил князь. – Ошибки совершают все, могут совершить и эти… Господа. Пока остается только ждать. Возвращайтесь в Министерство, Дмитрий. Там безопаснее.

– Понял.

Я нажал отбой и спрятал телефон в карман.

Вокруг начинали собираться зеваки. Слышались сирены – полиция ехала, как всегда, вовремя, чтобы оформить протокол.

Магия Баюна, тем временем, сделала свое дело, затягивая мою рану. Все еще больновато, но уже не подтекаю, а завершить лечение можно и после.

– Что собираешься делать, хозяин? – спросил Баюн, глядя на меня снизу вверх.

Я выпрямился, поправил сбившийся шарф.

– Купить цикория, – ответил я совершенно серьезно.

Кот фыркнул.

А я думал о том, что сейчас мне предстоит еще один бессмысленный допрос, еще одна пачка бумаг и еще час потерянного времени. Но, по крайней мере, ждать допрашивающего я буду в своем кабинете, с кружкой горячего напитка и за работой над «Пульсом».

Враг сделал ход. Я выжил. Партия продолжается.

* * *

Про цикорий я сказал совершенно серьезно. Раз уж меня все равно задержали, а стрелок благополучно скрылся, то можно было потратить еще пару минут на бытовые нужды, заглянув в продуктовый магазинчик прямо напротив Министерства.

К счастью, искомый напиток оказался в ассортименте – в красивой мягкой упаковке с изображением каких-то лугов. Правда, процесс покупки несколько затянулся: продавщица, молоденькая девушка, была напугана до икоты недавней стрельбой и звоном разбитых где-то неподалеку стекол. Руки у нее тряслись так, что она дважды роняла мелочь на прилавок. Пришлось потратить полминуты на то, чтобы своим невозмутимым видом и спокойным тоном привести ее в чувство. И вот, с пачкой цикория в руке и выражением лица человека, который просто вышел за хлебом, я, наконец, явился на работу.

Мария с Василисой встретили меня еще у дверей, в «предбаннике» перед турникетами. Откуда знали про происшествие гадать не приходилось, мой новый враг будто нарочно избегал всякой тишины и тонкости в своей работе.

Едва я переступил порог, как оказался в эпицентре локального урагана заботы и паники. Мария что-то лепетала, заметив разорванное пальто и кровавый след, Василиса, бледная лицом, отчитывала меня за неосторожность – она-то, думаю, догадалась, что Баюн мне уже помог. Вопросы сыпались один за другим: «Вы целы?», «Вас ранили?», «Нужно вызвать целителя?»

– Отставить панику, – спокойно, но твердо прервал я этот поток, аккуратно отстраняясь. – Ничего страшного не произошло. Жив, цел… Костюм вот теперь лучше дышит. Работаем дальше, у нас график.

Василиса с Марией переглянулись. В этом взгляде было все: и облегчение, и недоумение, и немой вопрос «из чего этот мужик сделан?» Василиса покачала головой и приложила ладонь к лицу в жесте, выражающем крайнюю степень усталости от моих выходок, но спорить не стала. Люди в холле, увидев, что шоу отменяется, начали неохотно разбредаться по своим делам.

Пока мы шли к лестнице, нельзя было не заметить, с каким нескрываемым удивлением, смешанным со страхом, на меня смотрят сотрудники. Охрана, курьеры, мелкие клерки – все провожали меня взглядами. Да откуда им вообще знать, что стреляли именно по мне? Я ведь не бегал с транспарантом «Я – мишень».

А, ну да. Новости про первое покушение, слухи, сплетни, которые в замкнутом коллективе распространяются быстрее скорости света. Черт бы его побрал. Терпеть не мог, когда на меня пялились, как на ходячий аттракцион, а еще больше не любил, когда из-за моих проблем пугались простые люди, которые вообще ни при чем. Это создавало нервозную атмосферу, вредную для рабочего процесса.

В приемной я положил пачку цикория на стол Марии.

– Мария Ивановна, вот, – сказал я будничным тоном. – Эту штуку тоже теперь можно заваривать и предлагать… Хотя нет, посетителям не предлагать, только мне. Ну и сами можете причаститься.

Мария посмотрела на пачку, потом на меня. В ее глазах все еще стояли слезы, но удивление взяло верх.

– Цикорий? – переспросила она растерянно. – Дмитрий Сергеевич, я думала, его одни пенсионеры пьют.

– Будем считать, что я стар душой, – невозмутимо парировал я. – К тому же, разнообразие – залог развития. Попробуйте, вдруг понравится.

Мария слабо, но искренне улыбнулась.

Вот и хорошо. А то она стрессует и стрессует, накручивает себя. Подумаешь, начальник, как тот ежик, дырочкой в боку насвистывает!

Ей нужно переключиться на что-то простое, понятное и немного нелепое. Цикорий для этой цели подходил идеально.

Я прошел в свой кабинет. Повесил пальто на вешалку, аккуратно пристроил трость в углу, осмотрел стол, заваленный черновиками по «Пульсу».

Ну что ж. Полиция едет, но когда приедет неизвестно, хоть пять минут да поработаю. Как раз достаточно взбодрился для этого процесса.

Глава 13

Полицейские, как ни странно, не заставили себя долго ждать – явились спустя всего одну кружку цикория. Разговор с ними, как и ожидалось, ничего интересного не принес. Спрашивали, что видел, как все происходило, приметы стрелка. Тут я их ничем порадовать не мог – снайпера не рассмотрел, разве что машину описал и указал, что он бросил винтовку на крыше. Хотя сомневаюсь, что и она поможет – наверняка была заколдована на самоуничтожение, или что-то в таком духе.

Участок территории возле Министерства, как мне доложили, оцепили. Раскопали пулю, застрявшую в асфальте, осматривают место преступления, все как полагается. Но я не строил иллюзий: вряд ли по мне стреляли из «белого», зарегистрированного ствола. Скорее всего, винтовка либо краденая, либо вообще нигде никогда не числившаяся.

В общем, толку никакого, только бессмысленная трата времени и бумаги.

Еще пару кружек спустя позвонил Милорадович. Я отложил схему «Пульса» и взял трубку.

– Дмитрий Сергеевич, есть новости по вашему киллеру, – без предисловий начал князь.

– Слушаю.

– План «Перехват» все-таки принес плоды. Патрульные заметили подозрительный самоход на выезде из города и попытались задержать.

– И как успехи? – я подался вперед.

– Два человека, водитель был с автоматом, пассажир отбивался одной магией. Ушли, – сухо доложил Милорадович. – Четверо сотрудников в больнице, трое в тяжелом состоянии. Одного из подозреваемых, однако, тоже зацепили.

Трое тяжелых. Вот тебе и благие намерения, вот тебе и результат полицейского вмешательства. Еще непонятно, все ли выживут.

Значит, эта погань не считает зазорным стрелять даже по полицейским. Значит, не боятся они, видимо, вообще ничего.

– Уже пробили по базе ДНК? – спросил я.

– Да. Результат – такого человека не существует.

Вот так новости. Я откинулся на спинку кресла. ДНК-профиль не совпал ни с чем. Это означало одно из двух: либо парень никогда не попадал в поле зрения медицины и бюрократии (что в Империи почти невозможно), либо его данные вычистили. Какие же у них связи, раз они могут просто так стереть все следы существования человека даже из государственных баз? Уровень спецслужб или очень высоких кабинетов.

– А что, если проверить по другим базам? – предложил я. – Кадры ведь точно не простые, такие ресурсы с неба не падают.

– В процессе, – ответил Милорадович. – Займет время, но попробуем. Кроме того, в МВД имеются специалисты, так называемые «ищейки», которые могут выслеживать цель по образцу крови. Магический поиск. В Каменограде такого уровня нет, вызвали из губернии.

Хоть так. И в целом информация очень интересная. Раз такие специалисты есть – значит, такому навыку можно научиться. Мне он будет ох как полезен, учитывая мою нынешнюю жизнь. Но пока и без того образовательная программа плотнее некуда, так что это галочка на будущее.

– Спасибо, – сказал я. – А есть ли у нас вариант… Побеседовать с этим человеком до полиции?

Я сделал паузу, давая князю понять ход моих мыслей.

Не доверял я все-таки полицейским в этом деле. Во-первых, опять же, без жертв при задержании мага такого уровня может не обойтись, а полицейский – тоже человек. Во-вторых, если правоохранители наложат руки на нашего «клиента», мы с ним можем вообще уже не поговорить – его либо закроют так, что не достанешь, либо он «случайно» умрет в камере от сердечного приступа до первого допроса… Либо про задержании окажет слишком серьезное сопротивление, и живым взять не удастся. А я бы все-таки не хотел сидеть в стороне, пока решается вопрос с моими личными врагами.

В-третьих… Не буду лгать самому себе, у меня уже руки чесались разбить хоть кому-нибудь из этих утырков паскудную рожу. Лично.

Милорадович помолчал, взвешивая риски.

– У нас тоже есть такие специалисты, – наконец произнес он. – Я попробую уговорить семью позаимствовать мне одного следопыта. Но у полиции будет солидная фора, Дмитрий Сергеевич. От наших родовых земель до Каменограда путь неблизкий, а губернские уже в пути.

– Хотя бы так, Владислав Петрович. Благодарю. Хорошего вам дня.

Я положил трубку.

Остаток дня прошел в работе над «Пульсом». Погрузился в расчеты, чертил схемы, оптимизировал потоки данных. Это успокаивало. Цифры и формулы – явление хоть и непростое, но понятное и предсказуемое, в отличие от моих новых врагов.

* * *

За этой самой работой я снова засиделся. На часах было уже начало седьмого, здание опустело. Решил, как и вчера, с работы выдвинуться сразу на тренировку, чтобы не терять время на заезд домой.

Я уже собирал бумаги в портфель, когда в голове тихонько дзынькнуло.

«Весы».

Сигнал пришел четкий и ясный. Массы в моей приемной поприбавилось.

Я замер.

Мария ушла час назад. Уборщица была утром. И что это, скажите на милость, за вечерний визитер такой? Кому понадобилось навещать меня в столь поздний час, да еще и на рабочем месте?

Наиболее вероятный ответ напрашивался сам собой. Масса была сильно маловата для взрослого мужика, но, может, низкорослого подослали? Или женщину – кто их знает.

Я медленно, стараясь не скрипнуть стулом, положил портфель на стол. Правая рука скользнула под пиджак.

Щелчок предохранителя прозвучал для меня громом, но на самом деле был тише шепота. Я дослал патрон в патронник. Левая рука привычно сложилась в начальную фигуру для «Захвата» – опять же, мне убийца живым нужен, если получится.

Сердце начало разгонять кровь, но голову удалось-таки удержать в холоде.

Неужели судьба все-таки имела в планах меня сегодня порадовать? Неужели они настолько наглые, что пришли за мной прямо в Министерство?

Что ж. Добро пожаловать.

Мои ожидания, однако, не оправдались.

В дверь постучали. Не ногой и не боевым заклинанием, а костяшками пальцев – вполне интеллигентно.

– Волконский, ты тут? – раздался из-за двери усталый голос Василисы.

Я разочарованно выдохнул. Щелкнул предохранителем, вернул пистолет в кобуру.

– Да, – не менее устало ответил я, поднимаясь из кресла. – Заходи, открыто.

Василиса прошла внутрь, огляделась, задержав взгляд на моей правой руке, все еще находившейся слишком близко к отвороту пиджака.

– Ты будто не рад меня видеть, – заметила она, садясь на стул для посетителей.

– Признаюсь, ожидал иного толка гостей, – ответил я честно. – Но раз уж пришли вы, мадемуазель… Чай, кофе? Может… Цикорий?

– Цикорий? – переспросила она недоуменно, будто я предложил ей выпить ракетного топлива.

– Цикорий, – невозмутимо подтвердил я. – Очень рекомендую. Вкусно, горчит, но нервную систему не расшатывает. А она нам сейчас нужна крепкая.

– Ну… – Василиса пожала плечами. – Давай свой цикорий. Хуже уже не будет.

Я прошел в приемную, где стоял чайник. Набрал воды, поставил на подставку, щелкнул кнопкой. Хоть этот прибор был без «голосового управления», что в данном мире казалось почти архаизмом. Пока вода закипала, я достал кружки и щедро насыпал коричневый порошок – по две чайных ложки с горкой.

– Ты, позволь спросить, по какому вопросу? – поинтересовался я через открытую дверь. – Рабочий день окончен, я думал, ты уже дома.

– По личному, – отозвалась Василиса. Я вернулся с кружками и поставил одну перед ней. Она обхватила ее ладонями, грея пальцы. – Ты как, Волконский?

– Нормально, – я пожал плечами, садясь на свое место. – Жив, здоров, трудоспособен.

Она посмотрела на меня с нескрываемым скепсисом.

– На тебя за три дня совершили два покушения…

– Три, – поправил я, отхлебывая горячий напиток.

– Три⁈ – ее глаза округлились.

– Ну, позавчера вечером я нашел гранату в своем унитазе, – буднично сообщил я. – Либо Дед Мороз в этом году юморной и не слишком пунктуальный, либо покушения таки было три. Просто одно тихое.

Василиса чуть не поперхнулась цикорием.

– Гранату… В унитазе? – переспросила она сипло. – И ты молчал?

– А чего кричать? Обезвредил и дальше пошел.

– Тем более! Три покушения! – воскликнула она, стукнув кружкой по столу. – Волконский, да месяца три-четыре назад ты бы просто помер при первом же из них, не от пули так от страха! Или в запой ушел, самое меньшее.

Я опустил глаза в кружку, пряча усмешку. Боже милостивый, если б ты только знала… Он ведь и помер. И именно от страха.

– А теперь ходишь спокойный, других успокаиваешь, и будто только того и хочешь, чтоб на тебя снова напали, – продолжала она, глядя на меня в упор. – Уверен, что не хочешь поговорить? Это ненормально, Дмитрий.

Я посмотрел на нее. Беспокоится, причем искренне. Не за начальника, не за коллегу – за человека.

А ведь я мог бы ей рассказать сейчас. Да, пожалуй. У моей тайны больше нет смысла, я уже не тот «мутный тип», которого нужно опасаться. Я доказал свою полезность и адекватность. Рассказы про «спонтанное замещение» больше не будут выглядеть как попытка оправдаться или тяжелый случай шизофрении. Наоборот, многое встанет на свои места, развеется когнитивный диссонанс в головах теперь уже близких мне людей. Они поймут, почему «Волконский» вдруг перестал пить, начал работать, осмелел и изрядно преуспел в магии.

Но потом.

Нет смысла говорить об этом сейчас. Сейчас у нас война. Лишняя информация – лишняя уязвимость. Вот встанет Илья на ноги, я прикончу того, кто стоит за покушениями, вычищу город… Тогда соберемся все вместе, накроем стол, может, даже Милорадовича позовем, если он почтит нас своим присутствием. И тогда расскажу.

– Да не о чем, – мягко сказал я. – Я понимаю, что ты пытаешься сделать, и ценю это. Правда. Но, честное слово, я в порядке. Крыша на месте, кукушка в гнезде.

Я сделал еще глоток. Вкус у цикория специфический, но мне начинало нравиться.

– Ты кругом права, в общем-то, – продолжил я. – Я теперь… Скажем так, немного другой человек. Мне не страшно, и да, я только и жду, когда они нападут снова.

– Но почему? – тихо спросила она. – Так хочешь отомстить?

– Разумеется, такое желание имеет место, – ответил я спокойно. – Глупо отрицать. Но дело не только в мести. Чтобы найти виновного – настоящего заказчика, а не шестерок – мне надо взять кого-то из них живым. А единственный вариант это сделать – при нападении. Сами они в полицию с повинной не придут.

Василиса покачала головой.

– Да как ты вообще собираешься «брать» таких людей⁈

Я исподлобья посмотрел ей в глаза. Не отводя взгляда, сделал медленный глоток. Поставил кружку.

– За яйца, – веско, спокойно заявил я.

Василиса открыла рот, чтобы что-то сказать, потом закрыла. Снова покачала головой. Я так и читал на ее лице: «Ну что за бестолочь? Неужели своей жизни не жалко?»

Жалко, конечно. Я все ж таки не камикадзе, чтобы снова возжелать помереть, едва воскреснув, и ценил этот второй шанс.

Но вместе с тем… В этой жизни меня привлекала магия. Приключения. Возможность сделать мир лучше своими руками, видеть результат здесь и сейчас, а не в квартальном отчете. Ни одно из этих явлений невозможно без риска. А без них смысла я уже не видел. Подсел, так сказать, на иглу острых ощущений, и слезать не собирался.

– Ладно, хватит обо мне, – сказал я, переводя разговор в иное русло. – Давай лучше ты мне одну вещь расскажи, о какой давно хотел спросить, да все оказии не выпадало. Что ты вообще забыла в Каменограде, Василиса? С твоим-то талантом и дипломом.

Василиса криво усмехнулась, отставляя кружку.

– А что, разве на местную не похожа? Лицо у меня недостаточно грустное?

Я прищурился, будто всматриваясь в черты ее лица, подсвеченные настольной лампой.

– Не, дело не в количестве. В качестве. У каменоградцев грусть, понимаешь, своеобразная. Она такая… Фундаментальная. Как наши дороги весной. В ней читается смирение с тем, что завод встал, горячую воду отключили, а автобус ушел пять минут назад и следующий будет только в следующей жизни. Это грусть людей, которые привыкли, что ничего не меняется, и что так и должно быть.

Я сделал паузу, подбирая слова.

– А у тебя взгляд другой. Ты будто не на своем месте находишься. Как дорогая ваза, которую используют для хранения гвоздей в гараже. Как будто бы кто-то с тобой не по совести поступил, и ты тут в ссылке, но все равно, стиснув зубы, делаешь свою работу. И в этой работе находишь единственную отдушину, чтобы не завыть от обиды.

Улыбка сползла с ее лица. Василиса опустила взгляд в кружку с темной жидкостью.

– Ты пугающе проницателен для человека, который еще недавно не мог отличить накладную от докладной, – тихо произнесла она. – Да. Ссылка. Ты прав.

Она помолчала, крутя кружку в руках.

– Мой отец, князь Острожский… Он человек старой закалки. Домострой, традиции, «женщина должна украшать гостиную». Он нашел мне партию. Выгодную, с его точки зрения. Слияние капиталов, укрепление влияния, все дела. Жених – идиот, зато с родословной.

– А ты, стало быть, не оценила перспективу стать украшением чужой гостиной?

– Я сказала: «Хрен вам, папенька, я хочу наукой заниматься».

Я хмыкнул. Представил эту сцену. Острожская, молодая, гордая, против старого упертого князя. Искры, наверное, летели такие, что впору пожарных вызывать.

– Что, так и сказала?

– Не дословно, но суть такова.

– Одобряю, – я почтительно кивнул, отсалютовав кружкой с цикорием.

– Ну и вот, – продолжила она, пожав плечами. – Батенька решил преподать урок. В наказание мне, а заодно и в назидание младшим сестрам, чтоб неповадно было. Сплавил меня в, цитирую, «бесперспективную дыру», чтобы я хлебнула реальной жизни, разочаровалась в своих амбициях и приползла обратно проситься замуж.

– И как успехи у папеньки? – поинтересовался я.

– Как видишь, – она обвела рукой мой кабинет. – Хлебаю. Но ползти обратно не собираюсь. Скорее сдохну здесь от тоски, чем признаю его правоту.

Я посмотрел на нее с новым уважением. Характер. Стержень. Неудивительно, что она так вцепилась в наши проекты. Для нее это был не просто шанс проявить себя, это был способ показать средний палец всей своей родне и устоям. «Смотрите, я могу. Я стою чего-то сама по себе, без вашей фамилии и брачных контрактов».

– Не вешать нос, гардемарины, – сказал я бодро. – Мы в Каменограде ненадолго, и ты, я думаю, это чувствуешь.

Она скептически выгнула бровь.

– Это ты ненадолго, Волконский. У тебя теперь титул, слава, «Циклон». Тебя, глядишь, и в столицу заберут на повышение. А я здесь так и останусь, пока отец не сменит гнев на милость. Или пока не состарюсь.

– Да хрена лысого, – отрезал я. – Мы – команда. Без вас бы никакого чуда не получилось, я сам по себе только идеи придумываю, а идеям без реализации грош цена в базарный день. Так что и дальше наверх ползем вместе. Я своих не бросаю.

– В губернию метишь? – спросила она с легким недоверием.

– Ага. А там и в столицу.

Василиса покачала головой, но в глазах мелькнул интерес.

– Вот это амбиции у тебя.

– А без них я так и остался бы никем. Младшим советником, перекладывающим бумажки, – я встал и подошел к окну. За стеклом горели огни города, который мы пытались спасти. – Система ведь не только в Каменограде прогнила. Наши все телодвижения тут – капля в море. Мы будто латаем одну единственную дыру в днище тонущего корабля – из тысяч! И даже не самую крупную. Если даже все сделаем идеально, так, что будто и не было никакой дыры – корабль тонуть не перестанет. А спасти его по-настоящему можно только из столицы.

– Думаешь, нам позволят? – тихо спросила она. – Там, наверху, акулы позубастее Гаврилова. Будут сидеть сложа руки и смотреть, как мы ломаем их кормушки?

Я повернулся к ней.

– Нет. Не будут. Они будут кусаться, ставить подножки, стрелять. Но у нас же тоже руки есть. Вот мы их этими руками и возьмем…

– Что, тоже за… Ну… – она запнулась, не решаясь повторить мою давешнюю фразу, и слегка покраснела.

Я рассмеялся.

– Посмотрим по обстоятельствам. Может, за них, а может, и вовсе за горло. Зависит от их поведения. Так что не унывай давай. У нас впереди большая драка, и мне нужен твой светлый ум, а не каменоградская тоска.

Василиса улыбнулась. На этот раз – без горечи.

– Ладно, барон. Убедил. Пойду я домой. Завтра еще «Сканер» допиливать.

– Будь осторожна, – напомнил я.

– Не волнуйся, я теперь всегда осторожна.

Она ушла.

Я посмотрел на часы. Время поджимало.

– Баюн! – позвал я. – Хватит дрыхнуть на казенном имуществе. Грузимся в самоход. Нас ждет князь, подвал и порция целебных люлей.

Кот спрыгнул со стула, потягиваясь.

– Люли – это полезно, – философски заметил он. – Укрепляют дух, вселяют здравый смысл в голову, и тело делают более… Вертким. Поехали, герой.

Мы вышли в коридор, гася за собой свет. Впереди была тренировка, а за ней – еще одна ночь работы. И я, честно говоря, не променял бы этот график ни на какие пляжи мира.