Текст книги "Мастер Алгоритмов. ver. 0.3 (СИ)"

Автор книги: Виктор Петровский

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 14

Тренировка прошла отлично. Я все больше учился контролировать эмоции, использовать их как топливо для своей магии. Гнев уже не контролировал мои мысли, шаг за шагом становился все больше слугой и все меньше хозяином, являлся по моей воле и по ее же велению затихал. Я бил жестче, резче, но при этом четко видел поле боя и контролировал защиту.

Закончили мы, как обычно, когда я уже едва волочил ноги. Баюн привычно провел первичную терапию своей магией, давая мне силы добраться до дома и, если возникнет необходимость, на этом пути как-никак отбиться от возможного нападения.

Милорадович вытер лицо полотенцем, кивнул мне и направился к выходу.

– До завтра, Дмитрий. Не засиживайтесь.

– До завтра, Владислав Петрович.

Я же отдышался пару минут, но после не пошел к своему самоходу. Был у меня иной план действий, подразумевавший некоторую задержку.

Дело в том, что если бы кто-то нас до этого места отследил, то для нападения оно подошло бы просто идеально. Глухая промзона, никаких случайных свидетелей, толстые стены, гасящие звуки. Тут можно разгуляться по полной программе: хоть пулеметное гнездо ставь, хоть самую убойную боевую магию применяй, хоть танк загоняй. Никто не услышит и не вызовет полицию.

И я, честно говоря, был не против. Пусть приходят. Место хорошее, просторное, маневрировать есть где. Но я хотел, чтобы преимущество своего поля было у нас, а не у них. Ни возможности подстеречь нас в засаде, ни шанса подкрасться и закинуть гранату, пока мы увлечены спаррингом, у них быть не должно.

– Баюн, работаем, – сказал я. – Нужно закрыть периметр.

Внутреннее помещение отработать оказалось просто. Элементарное аналитическое плетение позволило быстро найти в округе нужный объект – небольшой ржавый гвоздь. Годится.

С этим инструментом я и взялся осуществлять задуманное. Выцарапывал сигилы «Весов» прямо на стене, в углах, у самого пола. Линии выходили тонкие, едва заметные, но так даже лучше. Главное – намерение и хоть какой-то физический символ, как якорь для магической энергии. Большего не нужно.

Углы, вход, вентиляция – и готова зона покрытия нашей «сигнализации».

Затем мы вышли наружу.

Здесь задача была хитрее. Снег, грязь, битый бетон. Нацарапать на бетоне? Можно, но не везде он есть, полный периметр так не закрыть. Рисовать на земле? По нынешней погоде, где то плюс, то минус, с соответствующей слякотью – бесполезно, да и без нее слишком нестабильная поверхность.

Нужно иное решение. Что-то такое, что не зависит от поверхности под ним, что-то вроде листочков бумаги – но покрепче.

Камешки. Обломки кирпича, кусочки бетона, щебень, в конце концов.

Можно нацарапать сигилы на камнях и раскидать их вокруг здания, создав внешний периметр. Камень, конечно, не приклеен, его можно пнуть – но и что с того? Далеко не улетит, а точное положение не так важно – все равно поможет заклинанию, расширит его зону действия.

– Помочь? – спросил Баюн, видя, как я наклоняюсь за подходящим камнем.

Я уже открыл рот, чтобы согласиться – спина после тренировки все еще ныла, – но тут же его закрыл.

– Не надо, – ответил я. – Я сам.

Не без причины. Просто вспомнил, как лихо управлялся с магией Игнат в том бою. Как легко кастовал Милорадович. У них это выходило естественно, как ходьба. А я? Я к колдовству относился с трепетом, как к невероятному, но чуждому инструменту, каждый раз прибегая к ней осознанно, когда других вариантов не оставалось. Думал, проявляю таким образом уважение.

Но магия – это как мышца. Она становится тем сильнее, чем больше ты ей пользуешься. Чем чаще ты гоняешь энергию, тем больше ее можешь влить за раз, тем быстрее отклик, тем меньше усилий требуется на простейшее действие.

Соответственно, как и с физической активностью, активность магическая должна стать частью жизни. Не только тренировкой и ценным инструментом, но таким же естественным продолжением меня, как собственные руки или ноги.

Я посмотрел на камень. Вместо того чтобы наклоняться, вытянул ладонь. Хотел было сформировать «Захват», с намерением перенести булыжник мне в руку, но нет. Слишком просто. Для большего эффекта нужен классический, чистый телекинез.

Его и применил. Камень дрогнул и неохотно, рывками, поднялся в воздух. С непривычки контролировать такое перемещение было сложнее, чем просто поднять тяжесть.

– Ищи любую возможность, – пробормотал я себе под нос.

Вот, например, установка «Весов» в квартире. Скакал по стремянке, думал, хорошее дело делаю, физическая активность, все дела, телекинез решительно отмел… А надо было наоборот. Сложно? Да. Но это была бы отличная тренировка контроля и концентрации.

Или тот же чай. Кипятил себе воду, как все, в чайнике. А мог бы греть воду в кружке тепловым заклинанием, и безо всяких алгоритмов, пропуская энергию через себя.

Только на тренировке получался верный подход, каждый щит ставил сам, временно деактивируя Стража. Но тренировка – ситуация, так сказать, из ряда вон, а нужно подобное внедрять везде.

Вместо того чтобы подойти и взять телефон со стола – притяни его. Вместо того чтобы искать пульт собственными глазами – сплети сканирующее заклинание. Даже дверь и ту можно открывать и закрывать телекинезом.

Это мелочи, да. Глупости, казалось бы. Но именно из мелочей складывается привычка, она же вторая натура. Если я хочу выжить и победить, я должен перестать быть «пользователем» магии и стать, непосредственно, магом.

Камень в воздухе перестал дрожать. Я подвел его к себе, в другую руку взял тот самый гвоздик… И отбросил его. Раз взялся делать – надо по полной программе.

Простер руку в направлении улетевшего гвоздя, притянул его ближе, и направил к камешку. Попытался вывести сигил.

А не так-то просто! Выдать нужную силу нажима и точность не получалось, а потом я и вовсе утратил концентрацию, не выдержав сразу двух объектов. Камень и гвоздь упали в подтаявше-подмерзший (спасибо колебаниям погоды) сугроб.

Не беда. Попробуем еще раз…

Получилось попытки с десятой. Но с каждой новой становилось проще, и это радовало.

– А теперь – полетел… – весело «скомандовал» я, направляя новый носитель сигила по назначению.

Камень плавно, по дуге, улетел в кусты, заняв позицию в северной точке периметра.

– Красиво, – оценил Баюн. – Только ты так все остатки резерва сольешь на перетаскивание кирпичей.

– Во-первых, ты преувеличиваешь, не так оно и затратно, – упрямо ответил я, поднимая магией следующий камень. – А резерв от частого использования только подрастет.

Я методично, один за другим, обработал восемь камней и раскидал их по периметру здания, не сделав ни шагу и не нагнувшись ни разу. Было непросто, но зато результат вышел исключительно приятным.

Дальше – формула, активация, обнуление. Стандартная уже процедура для меня.

– Все, – выдохнул я. – Теперь здесь мышь не проскочит не взвесившись. Домой.

Мы направились к самоходу. Рука привычно потянулась к ручке двери, но нет.

Снова телекинез. Только так, и никак иначе. Разве что за компьютером печатать пока буду руками – иначе по работе отстану настолько, что даже прошлый Волконский позавидует. Ну и баранку крутить тоже лучше так, магии ведь не только привычка на пользу, но и живой колдун.

– Пижон, – прокомментировал Баюн, запрыгивая в салон.

– Учусь, – ответил я, садясь за руль.

* * *

Путь домой прошел без приключений. Зашли как положено, со всей осторожностью, но «Весы» опять не подвели, никаких гостей к нам точно не заходило.

Первым делом – в душ. Смыть с себя пыль заброшенного цеха и пот после изматывающей тренировки. Затем – ужин. Достал контейнер, разогрел еду, ел быстро, без особого смакования. Организм получил калории, и ладно.

А потом пришло время праведных трудов.

В этот вечер я планировал плотно поработать над своей боевой магией, но сначала предстояло сделать первый шаг в другом направлении. С этой целью зашел на одну из популярных досок объявлений и вбил в поиск параметры.

Целью являлся ноутбук.

Бывший в употреблении, старенький, потертый жизнью и предыдущими владельцами. И, что самое важное, дешевый. Я теперь хоть и барон, но все еще жил на одну честную зарплату младшего советника Волконского, а потому в средствах был несколько ограничен. Шиковать не приходилось.

Я перебрал десяток предложений. Отмел откровенный хлам, залитый пивом или с битыми пикселями, и углубился в изучение характеристик оставшихся. Мне нужна была рабочая лошадка, «лучший из худших», способный тянуть базовый текстовый редактор и чтобы батарея не крякнула за десять минут.

Конечно, при желании можно было и новый купить, тем более в рассрочку, например. Но… Ноутбук мне был нужен для деятельности определенного рода, которую некоторые – особенно в отделе собственной безопасности Министерства – могли бы осудить. Технически это было не вполне легально. Но, клянусь, я замышлял шалость и только шалость. Никто не пострадает, а многие даже наоборот, обретут повод для радости.

Потому и инструмент этот вполне мог стать одноразовым. Если придется срочно от него избавляться – топить в реке или сжигать магией – тратить на это месячную зарплату было бы жалко. А списанный корпоративный кирпич – не жалко.

Выбрав подходящий вариант, я договорился о встрече с продавцом. Заеду к нему домой по пути на тренировку, не вспотею.

Следом я перешел к поиску второго компонента. Флешка-модем. Самая простая, разлоченная под всех операторов. Симку для нее я планировал взять позже, из тех, что продаются в подземных переходах без паспорта и регистрации. Эту часть покупки придется совершать оффлайн, за наличку и без лишних вопросов. Цифровая гигиена – залог здоровья.

Закончив с покупками, я закрыл браузер.

Теперь – к магии.

Вот уже несколько дней в голову настойчиво лезли мысли о том, что мне не помешало бы заклинание помощнее. Что-до действительно убойное, на крайний случай, но при том быстрее и экономичнее «Разряда». Чтобы и врагу было больно, и я не «высох» за два плетения.

А теперь по соседству с мыслями находилось и возможное решение проблемы. Кажется, я даже видел что-то подобное то ли в фильме, то ли в мультике каком-то.

– Баюн, – позвал я кота, точившего когти о старый ковер.

– Чего тебе, неугомонный хозяин?

– Скажи мне, как специалист. Есть ли такая магия, которая позволяла бы управлять, разделять и преобразовывать химические элементы? Ну, грубо говоря, расщеплять вещества на составляющие?

Кот перестал драть ковер и посмотрел на меня.

– Есть, конечно. Это из области алхимии. Раздел «Структурная декомпозиция» или «Элементарное расслоение», в зависимости от школы. А тебе зачем? Решил золото из свинца варить?

– Нет. Решил варить проблемы для врагов.

– Тогда… Вряд ли поможет. Это все дело небыстрое, и в полевых условиях вряд ли применимое. Иначе мы бы давно друг друга на атомы раскладывали на полях сражений.

Вот оно что. Ладно… Почитаю немного, может, найду, где алгоритмизировать.

Я снова обратился к поисковику, но теперь искал данные об основах алхимии, из тех, что в открытом доступе. Затем нашел нужный учебник в электронном виде на сайте книжного магазина. Купил, скачал.

Следующий час прошел в чтении. Я пролистывал главы, ища конкретную механику…

Нет. Глухо. Не получится от слова «совсем». Даже если написать алгоритм, способный провернуть данную процедуру, энергозатраты получатся даже больше, чем от «Разряда», а толку поменьше. Законы физики и КПД никто не отменял.

Но что, если пойти иным путем? Мне ведь не обязательно лезть в такие дебри, если подумать, можно вообще ничего не преобразовывать. Нет, тут возможно куда более простое решение, и чем больше я о нем думал, тем больше оно мне нравилось. И именно алгоритмический подход к магии делал его принципиально возможным.

Я открыл редактор кода заклинаний (в смысле, чистый лист блокнота) и начал составлять алгоритм.

Конструкция получалась крайне простая и, в теории, столь же эффективная. Жутко. Во всех смыслах.

Окажется ли она таковой на практике? Это так просто не проверишь – не в квартире, по крайней мере. Если я ошибусь в расчетах здесь, то ремонт мне уже не понадобится, как и соседям. Придется ждать следующей вылазки на полигон – или следующего нападения.

Закончив с убойным аргументом, я потратил остаток вечера на попытку разработать «портативную» версию «Весов».

Тут все шло со скрипом. Стационарный вариант опирался на неизменность помещения. А портативный должен был работать в динамике, отсекая мой собственный вес, случайных прохожих… Слишком много переменных. Калибровка сбивалась, алгоритм выдавал ложные срабатывания на каждое мое движение.

Но что, если изменить подход? Я ведь уже думал об этом… Зачем отсекать? Просто изменить отдачу информации в разум, больше детализировать, чтобы отдавался еще и образ массы. Тогда «Весы» станут мне дополнительным органом чувств, я буду знать, что вот вокруг столько-то килограммов именно снега, а вот люди по столько-то кило, движутся так-то… Как глаза с обзором в триста шестьдесят градусов, которые при этом не обманешь.

Одна беда – как бы не перегрузить собственный разум таким объемом информации. Придется привыкать, и сам алгоритм нещадно дорабатывать.

Промучившись до полуночи, я понял, что сегодня эту задачу не решу. Нужен свежий взгляд.

Я захлопнул блокнот.

– Спать, – скомандовал я сам себе.

Завтра предстоял очередной день в Министерстве, и мне нужны были силы.

* * *

Эта попытка сноходчества вышла куда более удачной, чем предыдущие. Если в прошлый раз я чувствовал себя канатоходцем, балансирующим над пропастью безумия, то сегодня под ногами ощущалась, в переносном смысле, твердая почва.

Серый туман послушно застыл, ожидая команд. Никаких вспышек, никаких непрошеных образов из подсознания.

Итак, я возжелал создать куб.

Фигура возникла мгновенно. Идеальные грани, матовая поверхность, стабильная геометрия. Он не пытался стать шаром, не менял цвет и не обрастал шерстью, просто висел себе в пространстве, медленно вращаясь вокруг своей оси, точно подчиняясь моему волевому импульсу.

Куб уже не представлял для меня вызова. Удержание пространства чистым – тоже. Техники концентрации, которым учил Баюн, работали безотказно. Я нашел тот самый ментальный переключатель: будто поставил жесткое условие самому пространству сна – «существует только то, что я активно хочу создать». Любая случайная мысль, любой ментальный шум отсекались на подлете, не успевая материализоваться.

И это сработало. Сон подчинился.

– Не вижу смысла дальше мучить тебя кубом, – прокомментировал Баюн.

Кот материализовался рядом – просто проявился, как проявляется изображение на фотобумаге. Он обошел мое творение по кругу, критически осмотрел грани и даже ткнул в одну из них лапой. Куб не шелохнулся.

– А ты и не мучаешь, – ответил я, продолжая удерживать фигуру в фокусе. – Я не против медленного прогресса. Если надо – то надо. Спешка хороша при ловле блох, а здесь фундамент важен.

В этих словах, однако, содержалось некоторое лукавство. В глубине души мне хотелось пуститься во все тяжкие, дать разгуляться силушке сноходческой, построить тут дворцы или смоделировать бой с десятком противников. Но я же не комик, в конце концов, чтобы людей смешить своими потугами, а потому и гнать лошадей не хотел. Если система обучения того требует – будем тысячу ночей крутить этот чертов куб. Мастерство строится на базе, а базу нельзя проскакивать.

– В том-то и дело, что не надо, – задумчиво протянул Баюн, садясь в воздухе. – Тебе это все будто бы естественно дается. Слишком легко. Обычно на этом этапе ученик все еще борется с летающими рыбами и поющими деревьями, а у тебя – тишина и порядок.

– Из-за переселения души, как ты говорил? – спросил я, заставляя куб изменить цвет с серого на глубокий синий.

– Скорее всего, – кивнул кот. – Твоя душа не вросла в это тело, не опутана паутиной привычек и рефлексов этого мозга.

– Тогда чему ты удивляешься?

– Просто… Непривычно, – признался Баюн. – Я ведь детей, знаешь ли, еще не учил, не доводилось как-то, тем более детей взрослых. Потому и столь быстрый прогресс в сочетании с жесткой дисциплиной мне в новинку. Одно дело знать теорию, другое – самому увидеть парадокс в действии.

Очень приятная характеристика. Раз учитель говорит, что можно усложнять – значит, будем усложнять.

Я щелкнул пальцами, и даже услышал звук, сам того не желая – установка на близкие к реальным условия, причины и следствия, работала. Синий куб распался на мириады светящихся частиц.

Следующей в очереди на материализацию стояла схема «Пульса». И я пожелал ее проявления.

Частицы завихрились и собрались в новую форму. Передо мной висела детальная, трехмерная проекция центрального узла моей системы мониторинга. Медный корпус, гнезда для кристаллов, пучки проводов.

Я подошел к ней. Протянул руку, коснулся металла. Ощущения были как в жизни – холодная, шероховатая поверхность.

А теперь – разборка.

Устройство раскрылось, как цветок. Детали разлетелись в стороны, зависнув в воздухе в строгом порядке. Болты, клеммы, изолирующие прокладки. Я мог рассмотреть каждый элемент, повертеть его, заглянуть внутрь.

Я крутил проекцию, радуясь, как ребенок, которому подарили самый навороченный конструктор в мире. Это же идеальная среда для инженера! Можно проверить компоновку, оценить эргономику, прикинуть теплоотвод…

Но тут возникло одно жирное «но».

Видел я только то, что знаю.

Детальки тут были только те, что я сам и прикрутил в своем воображении или на чертежах. Пусть мне и удалось призвать некое подобие реальной физики в эту полу-виртуальную среду, но если работать не будет – как понять, почему? А если будет – откуда знать, что эта конструкция оптимальна и все учитывает? Тем более что выходило именно «некое подобие» реальных условий, не полная имитация.

Как понять, чего не достает? Как понять, как сделать, чтобы было хорошо и не было плохо?

Даже с базой от «Циклона» машинку все равно следовало перерабатывать, и сон пока не мог подсказать мне верное решение. Для этого нужно было то самое «заземление» и подключение к общему инфополю, о котором говорил кот, но над этим еще предстояло поработать.

Пока что это была просто красивая, но бесполезная игрушка. Трехмерный чертеж, не более.

Я вздохнул и сжал кулак. Проекция схлопнулась, снова оставив нас в серой пустоте.

– На хрен, – сказал я. – Этой ночью без работы. Толку пока мало, только мозг зря грею.

В реальном мире у меня оставалось одно незавершенное дело, которое тянуло душу. Илья. Он лежал в коме, запертый в собственном теле. Врачи говорили – «стабилен», но это слово могло означать что угодно.

Мне нужно было убедиться самому.

– Баюн, – спросил я. – Как насчет попробовать походить по чужим снам? Ты говорил, что это возможно.

Кот прищурился.

– Возможно. Но это уже не песочница, Дима. Чужой сон – чужая территория, там свои законы, свои страхи и свои стражи. Ты уверен, что готов лезть в чужую голову?

– Я должен проверить, как он, – твердо сказал я. – Он мой друг. И он там из-за меня.

– Друг… – Баюн дернул ухом. – Ладно. Связь у вас есть, дружба – отличный компас. Попробуем. Но учти: если нас вышвырнет, голова будет болеть так, что худшее похмелье Волконского покажется тебе райским наслаждением.

– Рискнем. Веди.

Глава 15

– Хорошо. Слушай и внимай, – голос Баюна звучал так, будто он сидел у меня на плече, хотя визуально кот растворился в серой дымке. – Тебе нужно выйти за пределы собственной головы. Представь, что твой сон – это комната, и у нее есть стены. Ты их не видишь, но они есть. Твоя задача – не проломить стену, а найти дверь.

– И как она выглядит?

– Никак. Это ощущение. Чувство этакой границы, где заканчивается «твоя» территория и начинается «нейтральная». Ищи сопротивление.

Я сосредоточился, пытаясь нащупать этот барьер. Первый раз меня просто выбросило в бодрствование – слишком сильно напрягся. Вторая попытка закончилась каким-то странным кошмаром, где стены будто смыкались вокруг меня.

И только с третьего захода получилось почувствовать. Словами это ощущение передать тяжело, сравнить с физическими ощущениями – практически невозможно, одна из тех вещей, которые не понять, не испытав на себе. Шаг вперед. Усилие, как когда ныряешь на глубину – только не тела, а воли.

Хлопок.

Серый туман исчез, и я оказался в пустоте. В пространстве между снами, где будто бы существовало все и ничего одновременно. Главное об этом не думать, если начать вдумываться, пытаться осмыслить – можно и вывалиться из сна, а то и вовсе с ума сойти.

Потому вместо праздных размышлений – проверка.

Я представил серый куб. Ярко, четко, со всеми деталями.

Ничего. Пустота осталась пустотой. Здесь мои мысли не имели власти над материей, потому что материи тут не было даже мнимой, как не было и моего подсознания, готового услужливо подсунуть картинку.

Значит, получилось. Я вышел. Не наснил себе успех, а реально вышел.

Теперь – навигация.

– Подумай про человека, которого хочешь найти, – посоветовал Баюн. – Его характер, привычки, внешность, совместные воспоминания, что-то такое, что делает его им, и никем более.

В этом хаосе не было GPS-координат. Единственным компасом была эмоциональная привязка. Я сосредоточился на образе друга.

Вспомнил его вихрастую голову. Вечную ухмылку, энтузиазм, маготехнарские шутки, одному ему понятные. Почти что детский восторг, когда «Циклон» заработал.

Где ты, инженер?

Отклик пришел не сразу. Сначала это было похоже на слабый радиосигнал сквозь помехи, но при том направленное. Тонкая, едва заметная нить, тянущаяся сквозь темноту.

Я ухватился за нее и пошел. Не в буквальном смысле, ногами – движения здесь не требовалось – а намерением. Скользил вдоль этой нити, чувствуя, как сигнал становится четче.

Вот оно. Граница. Такая же, как при выходе, только теперь я был снаружи.

Вход дался легче. Я просто шагнул внутрь, ведомый той самой связью.

И оказался в абсолютной темноте.

Здесь не было ни звуков, ни света, ни верха, ни низа. Полное отсутствие всего, позволявшее сделать вывод: в данный момент Илье ничего не снится. Его разум молчал.

Ну уж нет, так дело не пойдет. Да будет свет!

И… Ничего не произошло. Сон проигнорировал ментальную команду, не подчинился моей воле.

Ах да. Это чужой сон. Здесь хозяин Илья, а я – хакер, пытающийся выполнить команду на чужом сервере с ограниченными правами. Моя воля здесь встречала сопротивление самой среды.

Но в этом был и плюс. Случайные мысли, страхи, сомнения – всё это здесь не имело силы, не нужно было даже давать установку на их подавление. «Левые» образы не материализовывались. Чтобы что-то создать, нужно было приложить направленное, концентрированное усилие. Пробить защиту чужого разума своим намерением.

Я собрался. Представил не просто абстрактный свет, а конкретное пространство, вложил волю в эту мысль, как при колдовстве. Белая комната. Пол, потолок. Свет.

И вот тогда псевдо-реальность сна Ильи поддалась.

Теперь я стоял посреди бесконечного белого пространства, похожего на съемочный павильон до постройки декораций.

А напротив меня точно так же стоял Илья.

Вид он имел растерянный. Одет в ту же одежду, что была на нем в тот вечер – джинсы, свитер. Целый, без дырки в груди. Он крутил головой, пытаясь понять, куда делся мир.

– А, чего? – спросил Илья, моргая от яркого света. – Где это я?

Он заметил меня. Нахмурился, вглядываясь.

– А ты еще кто?

Я опешил. В смысле «кто»? Мы знакомы не первый день.

Или… Погодите-ка. Зеркало мне, зеркало!

Некоторое усилие воли – и нужный объект материализовался в пространстве. Мое воплощение, отразившись в его поверхности, ответило на все вопросы. Там, в зеркале, стоял себе Дима Волков, а никакой не Волконский.

В мире снов, где оболочка не имеет значения, мое сознание приняло форму, которую считало истинной – меня из прошлой, законченной ныне жизни. Для Ильи этот человек был незнакомцем.

– А, – сказал я. – Извиняюсь, не учел. Сейчас поправим.

Вот тут пришлось напрячься посерьезнее. Представить, как это – быть Волконским, с его ростом около двух метров, массой, все еще полным недочетов телом. Но все же получилось.

– Дмитрий Сергеевич? – Илья сощурился. – Вы?

– Да какой там «Дмитрий Сергеевич»… – я улыбнулся, чувствуя, как чужое лицо растягивается в знакомой гримасе. – К чертям этот весь официоз, тошно мне от него, хотел еще в кафешке об этом сказать. Здорово, Илья.

– В кафешке? – Илья наморщил лоб. Взгляд его затуманился. – Так, погоди… Кафешка…

Я понял, что он не помнит момента нападения. Шок вытеснил это. Но мое напоминание запустило процесс восстановления.

Белое пространство дрогнуло.

Вокруг нас начали проступать очертания. Столики. Стулья. Витрина. Запах кофе и выпечки.

Сон Ильи начал генерировать декорации из его памяти.

– Мы сидели… – бормотал он. – Беседовали, праздновали. А потом…

За окном, которое только что появилось из пустоты, мелькнул свет фар. Черный седан.

Он левитировал медленно, как в замедленной съемке. Заднее окно открыто.

Илья дернулся, глядя на этот кошмар, который его подсознание услужливо воспроизводило. Из окна машины показался ствол автомата.

– Стоп, – спокойно сказал я.

Я поднял руку. Вложил в жест волю сноходца, попытался стать хозяином ситуации, хоть сон и не мой.

Сцена замерла. Машина, люди за столиками, летящая пылинка в луче света. Все застыло, как на фотографии.

Я подошел к окну. Посмотрел на седан, на размытую – все еще! – фигуру упыря с автоматом в салоне.

– Не люблю этот момент, – прокомментировал я, небрежно махнув рукой в сторону замершего автомобиля.

Седан мгновенно вспыхнул превращаясь в столб яростного, красно-рыжего пламени. Металл плавился, стекла лопались. Взрыв разнес машину на куски, разметав их в беззвучной пустоте за окном.

Хоть здесь. Хоть так.

Илья сидел, вцепившись в край стола, и смотрел на горящие обломки.

– Меня… Застрелили, – медленно, с ужасом в голосе произнес он. Он посмотрел на свои руки, ощупал грудь. – Так что это… Я умер? И вы… То есть, ты тоже умер? Мы в аду?

Я подошел, взял стул и сел напротив него.

– Типун тебе на язык, Илья, – сказал я твердо. – Живее всех живых. Ты в больнице, в коме, тебя залатали и теперь ты восстанавливаешься. А это – твой сон. Просто сон.

Он посмотрел на меня. В его глазах все еще плескался страх, но к нему примешивалось и недоверие.

– Сон? – переспросил он. – И изо всех возможных людей, изо всех глюков, мне снишься ты? Начальник?

Вдруг он криво, нервно усмехнулся.

– Твою ж мать… Даже во сне начальство достанет! Нигде покоя нет!

Я рассмеялся.

Вот это по-нашему, вот такой тон разговора меня радовал. Живой, ехидный, настоящий. Значит, личность на месте.

– Не то чтобы снюсь, – ответил я, устраиваясь поудобнее. – Я так, в гости зашел. Потолковать, пока ты там, в реале, бока отлеживаешь. У нас, знаешь ли, дела стоят.

– Как там… Старики? – спросил Илья, глядя на свои руки. Голос его дрогнул. – Мать с отцом? И остальные? Как Маша?

Он произнес ее имя чуть тише, но я все равно услышал.

– Все в порядке, – ответил я уверенно. – Переживают сильно, врать не буду, но я их успокоил. Донес, так сказать, ситуацию. Маша… Она молодец. В работу зарылась с головой, помогает мне проекты тащить. И к родителям твоим в гости ходит, для взаимной поддержки.

Глаза Ильи расширились. Он приложил ладонь к лицу, издав стон, полный искреннего ужаса.

– К родителям?.. – простонал он сквозь пальцы. – Это что ж они ей нарассказывают-то, Господи… Мама же сейчас начнет детские альбомы доставать! Позор-то какой.

Я усмехнулся. Живой. Раз переживает о репутации перед девушкой, значит, помирать точно не собирается.

– Да не парься ты так, – отмахнулся я. – Лучше скажи, где бы ты хотел находиться? А то эта кафешка унынием отдает. Кухня, конечно, шик, но, как видишь, маслины подают даже если не заказывали, и отравиться ими проще простого.

Илья опустил руку, огляделся по сторонам. Задумался.

– Есть тут одна заброшка… На окраине, завод недостроенный. Там с крыши вид закачаешься, особенно вечером, и закат видно. Мы там с пацанами зависали в школьные годы.

Отлично. Такая атмосфера мне была знакома. Романтика бетонных плит, ржавой арматуры и высоты. Самое то для душевных посиделок.

– Представь ее как следует, – скомандовал я. – Детали, запахи, ветер.

Илья закрыл глаза.

Белая комната дрогнула. Стены растворились. Под ногами возник шершавый, потрескавшийся бетон. Подул ветер. Впереди, вместо пустоты, раскинулась городская застройка под фиолетовым небом.

Картинка была зыбкой, края плыли. Я сосредоточился, накладывая свою волю поверх его воспоминания. Стабилизировал «локацию», будто отвердитель в эпоксидку добавил. Мир прибавил в четкости и реалистичности, заземлился.

Мы сидели на краю крыши, свесив ноги вниз.

– А теперь позволь тебя угостить, – сказал я.

Пришло время для реванша. В тот раз, в самую первую ночь, я пытался материализовать еду и потерпел фиаско. Но то был не сон, а суровая реальность. Теперь? О да, теперь здесь действовали мои правила!

Я закрыл глаза и вызвал из памяти тот самый образ.

Палатка у метро. Запах специй и жареного мяса. Горячий лаваш.

Две штуки. Килограммовых. С двойным мясом, чесночным соусом, свежими овощами, хрустящей капустой.

Преимущество сна: здесь не обожрешься, если только сам того не захочешь. Желудок не лопнет, калории не отложатся на боках. А вкусом насладишься на все сто.

В моих руках появились два тяжелых, горячих свертка в фольге.

– Держи, – я протянул один Илье.

Он принял его, развернул, недоверчиво понюхал. Укусил.

– М-м-м… – промычал он с набитым ртом. – Кайф. В жизни такой не ел. Сочная какая!

– Ешь на здоровье.

Я тоже впился зубами в лаваш. Вкус был идеальным. Даже лучше, чем в оригинале, потому что здесь я мог убрать лишний жир и оставить только чистое удовольствие. В реальности мне такое сейчас было противопоказано – диета, режим, восстановление формы. А тут – гуляй, рванина.

Мы жевали молча, глядя на город.

– А запивать чем будем? – спросил я, проглотив кусок. – Пивом?

Илья задумался, глядя на закат.

– Да не, неохота. Давай лимонаду.

Ха! Тут тоже имелось, чем удивить аборигена.

Я сосредоточился на классике. Той самой, из детства моего мира, из стеклянных бутылок с жестяными крышками.

«Тархун» – изумрудно-зеленый. «Саяны» – золотистые. «Байкал» – темный, как нефть, пахнущий травами. «Дюшес». И даже «Крем-сода», пожалуй.

Каждого по две бутылки. Холодненькие, запотевшие, аж с изморозью на стекле.

Они возникли на бетонной плите между нами с мелодичным звоном.

Илья взял бутылку с зеленой жидкостью, повертел в руках.

– Ха! Странные бутылочки, – хмыкнул он. – И этикеток таких не видел… «Тархун»? Это трава такая?

– Теперь увидел, – ответил я, открывая «Байкал» ударом ладони о край плиты. Крышка отлетела в темноту. – Пробуй. Наслаждайся. Это импорт, эксклюзив.