Текст книги "Мастер Алгоритмов. ver. 0.3 (СИ)"

Автор книги: Виктор Петровский

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 2

Автоматические двери разъехались, выпуская меня в ночную прохладу.

В холле, прямо у выхода, стоял кофейный автомат. Старый, обклеенный стикерами, но рабочий. Я пошарил по карманам, нашел мелочь. Монета звякнула, проваливаясь в нутро машины. Нажал кнопку «Двойной эспрессо», добавил сахару.

Стаканчик был бумажный, горячий, обжигал пальцы. Жидкость внутри напоминала по вкусу жженый гудрон, разбавленный сиропом, но на вкус плевать. Нужны были кофеин и глюкоза, топливо для мозга.

Я сделал глоток, поморщился, вышел на крыльцо.

– Дмитрий Сергеевич Волконский?

Ко мне шагнули двое. Форма полиции, фуражки, кобуры. Молодой лейтенант с планшетом и сержант постарше, с усталым лицом.

– Он самый, – я не остановился, сделал еще глоток.

– Лейтенант Скворцов, городское управление, – он козырнул, но без особого рвения. – Мы вас ждем. Почему вы покинули место происшествия до прибытия наряда?

Вопрос стандартный. Процедурный. Лейтенант смотрел на меня с легким вызовом – мол, чиновник, думает, ему все можно.

– Потому что у моего сотрудника – моего друга – пробита грудная клетка, – спокойно ответил я. – Ждать, пока вы соизволите явиться, времени не было. Я должен был знать, что с ним.

– Это нарушение процедуры, – набычился лейтенант. – Вы могли уничтожить улики.

– Улики – это битое стекло и кровь на полу? – я посмотрел на него поверх стаканчика. – Самоход ушел. Черный седан, номеров было не разглядеть, стекла тонированы. Ушли в сторону промзоны. Если бы вы объявили план «Перехват» полчаса назад, был бы толк. А сейчас вы тратите мое время.

Лейтенант покраснел, открыл рот, чтобы огрызнуться, но сержант тронул его за рукав. Видимо, узнал. Или просто был умнее.

– Нам нужно взять с вас показания, Дмитрий Сергеевич. Формальность.

– Завтра, – отрезал я. – Присылайте человека в ММР. Мой секретарь выпишет пропуск. А сейчас я занят.

Я прошел мимо них, спускаясь по ступеням.

В спину мне никто не крикнул «стоять». Полиция. Они здесь для галочки – как и в целом в Каменограде. Опишут место преступления, подошьют папку… Их бы воля – так и вовсе подождали бы, пока дело не закроется за давностью лет. Только слишком оно громкое, придется им имитировать бурную деятельность, чтоб погонов не потерять.

Надеяться на них – глупость. Даже с Гавриловым и его бандой местная полиция не разобралась за столько лет, а ведь у них все схемы лежали на поверхности.

Я отошел в тень деревьев, подальше от света фонарей.

Допил кофе залпом, смял стаканчик и метнул его в урну. Попал.

Итак. Анализ.

Кто это был?

Салтыков? Нет. Это не его стиль. Мы заключили сделку: он слил Гаврилова, я получил титул и оставил его в покое. Салтыков – игрок системный, прагматичный. Ему не нужен шум в провинции, ему нужно сохранить лицо и влияние в столице. И он их может даже преумножить, публично поддержав наши проекты – мы ведь его министерство, наши достижения есть его достижения. Мстить мне сейчас – это мелочно, глупо и невыгодно. Салтыков не идиот. Он отметается.

Гаврилов? Он нейтрализован. Его сеть разбита, активы под арестом, сам он, если верить Милорадовичу, поет соловьем в камере, надеясь скостить срок. Даже если бы он мог заказать убийство из тюрьмы – у него нет таких людей с таким оружием. Да и автоматная стрельба в городской черте? Грязно, грубо, даже для него.

Зацепин, Зотов? Мелкая рыбешка. Трусы. Они могут нагадить под дверью, написать донос, саботировать поставку. Но стрельба из автоматов средь бела дня (или вечера) – это не их уровень. Кишка тонка.

Тогда кто?

Вывод напрашивался сам собой, и он мне не нравился.

Неизвестная переменная.

Кто-то новый. Кто-то, кого я не вижу на своей карте. Или кто-то старый, кого я списал со счетов слишком рано.

Это мог быть «хвост» от людей Гаврилова, решивший отомстить за босса? Вряд ли. Слишком профессионально для бандитской «ответки».

Это могла быть третья сила? Конкуренты Салтыкова, решившие убрать его протеже (коим я формально являюсь для внешнего мира)? Возможно.

А может, я где-то пережал. Где-то залез туда, куда лезть не следовало, и даже не заметил этого.

Я смотрел на темные окна домов.

Проблема не в том, что у меня есть враг. Проблема в том, что я не знаю его имени, мотивов и ресурсов. Я слеп.

А вслепую воевать глупо и неэффективно. Нужны данные.

Мне нужно пересобрать систему безопасности. Моя квартира, мои маршруты, люди вокруг – всё теперь под угрозой. «Циклон» – это хорошо, это щит от политических атак. Но от пули семь-шестьдесят-два (или пять-сорок-пять) газетные статьи не спасут. Тем более что моему новому врагу, очевидно, совершенно начхать на публичность.

Нужна физическая защита и разведка.

Я достал телефон.

Ночь на дворе, но князь не спит, я уверен. Тоже думает, тоже соображает. Надо бы объединить наши умственные мощности.

Набрал номер.

– Да, – голос Милорадовича был бодрым, будто он сидел с чашкой кофе и ждал моего звонка.

– Я вышел. Полиция бесполезна, – сказал я, глядя, как патрульная машина отъезжает от больницы.

– Ожидаемо. Илья?

– В коме. Стабилен.

– Хорошо. Ваши мысли?

– Это не Салтыков. И не местные. Кто-то зашел с фланга. Нам нужно обсудить стратегию. Там, где нас не прослушают.

– Конспиративная? – коротко спросил князь. Та самая квартира в старом фонде, где мы планировали операцию против Гаврилова. Тихая, проверенная, без лишних ушей.

– Да. Через сорок минут.

– Буду.

Конец связи.

Я направился к своему самоходу.

Страшно не было. Только несколько напряженно, как перед запуском критически важного релиза, который не было времени довести до ума на сто процентов.

Мы найдем этот «баг». Найдем и… Починим. Окончательно.

Я поднял воротник пальто. Ветер усилился, неся колючий снег. Зима в Каменограде в этом году обещала быть долгой. И кровавой.

Ничего, мы привычные.

Сев в машину, я завел двигатель и тронулся с места. Остановлюсь в паре кварталов от конспиративной квартиры, а там пройдусь. Береженого бог бережет, а небереженого снайпер стережет.

* * *

Князь Милорадович, по обыкновению, уже был на месте. Он сидел в кресле у окна, идеально выбритый и собранный, словно не его подчиненного и товарища несколько часов назад пытались расстрелять на окраине города. Только жесткая складка у губ выдавала его напряжение.

На столе стоял кофейник и две чашки. Я молча кивнул, снял пальто и бросил его на диван. Сел напротив. Князь подвинул ко мне чашку.

– Как себя чувствуете? – спросил он.

– В порядке, – коротко ответил я, делая глоток. Кофе был черным и горьким, то, что нужно. – Собран, зол, готов к решительным действиям.

– Насколько решительным?

– Самым что ни на есть.

Милорадович кивнул, принимая информацию.

– Хорошо. Очень вероятно, что именно так нам и придется действовать. Теперь по делу, Дмитрий Сергеевич. Что вы видели?

Я поставил чашку на стол. Перед глазами снова вспыхнула картина: разбитое стекло, красные огни уходящей машины.

– Что-то серьезное, – сказал я. – Полноценный армейский магострел. Не переделки и не охотничьи карабины. Скорострельность, плотность огня – все говорит о военном образце.

Князь нахмурился.

– У Игната, телохранителя Гаврилова, тоже был автомат, – заметил он.

– У Игната был один, да и тот я выжег, – возразил я. – А здесь… Неизвестно. И они не стеснялись применения такого оружия. Выпустить столько пуль в людном месте, не боясь ни шума, ни свидетелей… Это наглость. Или уверенность в полной безнаказанности.

– Или профессионализм определенного, не свойственного местной среде толка, – тихо добавил князь. – Машину нашли. В тридцати километрах от города, в овраге.

– И?

– Шлак, – Милорадович развел руками. – Выжжена огненной магией до состояния металлического блина. Ни номеров, ни следов органики, ни остаточного фона. Работали чисто. Даже марку не определить, не то что владельца.

Я потер переносицу. Этого следовало ожидать. Если у людей есть автоматическое оружие, то и маг-огневик в команде найдется.

– Есть еще одна деталь, – сказал я, глядя в темную гущу кофе. – Я ведь выбежал почти сразу. Видел машину, видел силуэты в окнах. Расстояние было небольшое, освещение на улице работало, пока я его сам не погасил. Я должен был запомнить хоть что-то. Или хотя бы какие-то приметы.

– Но не запомнили?

– Нет. Вместо даже фигур в машине – мутное пятно. Пытаюсь сфокусироваться, а память скользит.

Князь понимающе кивнул.

– Морок.

– Именно, – подтвердил я. – Я помню этот эффект. Баюн накладывал на меня такой, когда мы лезли на склад к Гаврилову. Но одно дело – скрыть одного человека в темноте. И совсем другое – держать стабильный полог отвода глаз на движущейся машине, прикрывая четырех стрелков, да еще и во время боя. Это требует концентрации и силы. Уличная шпана такого не умеет. У них был маг поддержки. И очень хороший.

– Серьезное оружие, грамотный отход, сильная магия прикрытия, – подытожил Милорадович. – И при том никакой тонкости, никакой осторожности. Это наемники, Дмитрий. Дорогие и качественные.

– Значит, есть наниматель, – сказал я.

Уверен, мы оба понимали, к чему идет разговор.

– Я думал об этом, пока ехал сюда, – начал я, решив озвучить свои выводы. – Первым делом, конечно, грешил на Салтыкова.

Князь вопросительно приподнял бровь, но промолчал.

– Но это не бьется с логикой, – продолжил я. – Мы с ним разошлись миром. Он политик, интриган. Ему важна репутация и спокойствие в его вотчине. Устраивать Чикаго в провинциальном городе, привлекая внимание Имперской канцелярии к своим делам? Зачем? Он только что замял скандал с Гавриловым. Ему сейчас нужно, чтобы в Каменограде было тихо, как на кладбище.

– Согласен, – кивнул Милорадович. – Александр Николаевич предпочитает действовать чужими руками и в белых перчатках. Если бы он хотел вас убрать, вы бы отравились несвежими устрицами или погибли от несчастного случая на производстве. Автоматная очередь – это слишком грубо для него. Это почерк человека, которому дела нет до публичности.

– Гаврилов сидит, – продолжил я перебирать варианты. – Активы заморожены, люди разбежались. Денег на такую группу у него сейчас нет. Местные? Зацепин и его компания?

Я усмехнулся.

– Смешно. Они воры, а не убийцы. При виде автомата сами в обморок упадут.

– Значит, третья сила, – заключил князь. – Кто-то, кого мы пока не видим.

– Или кто-то, кто очень хочет, чтобы мы подумали на кого-то другого, – я откинулся на спинку кресла. – В любом случае, это враг с ресурсами. И он не остановится.

Милорадович встал, прошелся по комнате.

– Начальник городской полиции Зубов – человек не самый надежный и добросовестный, – сказал он. – Но ситуация такая, что придется ему землю носом рыть, если кресло дорого. Просто сделать вид в этот раз не выйдет. Но если там работали такие профи, как вы описываете, полиция ничего не найдет.

– Я знаю, – ответил я. – Поэтому искать будем сами.

Князь остановился и посмотрел на меня.

– У вас есть план?

– Пока только наметки. Мне нужны будут записи с камер наблюдения, если они там есть. Данные по магическим всплескам в том районе. И, возможно, доступ к некоторым архивам, куда меня просто так не пустят.

– Я этим займусь, – твердо сказал Милорадович. – Зубов передаст материалы неофициально, у меня есть на него некоторые рычаги влияния. Но, Дмитрий…

Он сделал паузу, подбирая слова.

– Будьте осторожны. Вы теперь мишень. Если они промахнулись один раз – попробуют снова.

– Пусть пробуют, – сказал я, чувствуя, как в душе снова поднимается холодная злость. – В этот раз я буду готов. Прятаться не собираюсь, Владислав Петрович, работать надо. И параллельно искать этих ублюдков.

– Хорошо, – князь вернулся в кресло. – Я прикрою вас по административной линии. Если кто-то из столицы начнет задавать вопросы по поводу стрельбы – я возьму это на себя. Ваша задача – найти след.

Я допил остывший кофе. Вкус горечи на языке казался сейчас самым правильным вкусом в мире.

– Найду, – пообещал я. – И когда найду… Разговор будет коротким.

Князь ничего не ответил, только кивнул. Он был старым солдатом бюрократических и реальных войн, и он прекрасно понимал: время дипломатии закончилось в тот момент, когда пуля пробила грудь моего друга.

– Идите, Дмитрий, – сказал он. – Вам нужно отдохнуть. Или хотя бы сделать вид. Завтра будет тяжелый день.

Я встал, накинул пальто.

– Постараюсь.

Я вышел из квартиры, оставив князя наедине с остывающим кофе и тяжелыми мыслями. Утро все приближалось, и урвать немного сна было хорошей мыслью. Если получится.

А после – загрузить себя делами так, чтобы не осталось времени думать о том, как хрипел Илья на полу кафе.

* * *

Остаток ночи выдался таким, что даже и не понять, удалось мне поспать или нет. Какое-то бестолковое ворочание не то во сне, не то наяву. Утро как всегда – зарядка, магическая тренировка, сеанс лечебной магии от Баюна. Душ, завтрак, и на работу. Разве что, уходя, принял некоторую меру предосторожности: ниточку дверью зажал. Чтобы если кто-то откроет – я знал об этом.

В приемной было тихо. Секретаря на месте не оказалось, но дверь в мой кабинет была приоткрыта.

Мария сидела там, за моим приставным столиком. Перед ней лежала стопка бумаг, и она их разбирала, перекладывала с места на место, ровняла края стопок.

Выглядела жутко. Красные, воспаленные глаза, мешки под ними такие, что хоть картошку сажай. Руки дрожали мелкой, противной дрожью. Она явно не спала эту ночь.

Я подошел к столу. Она вздрогнула, подняла на меня взгляд, пустой и испуганный.

– Мария Ивановна, – сказал я мягко. – Езжайте домой. Вызовите такси, возьмите выходной. Два, три дня. Сколько нужно. Вам надо выспаться.

Она замотала головой.

– Нет. Нет, Дмитрий Сергеевич.

– Мария…

– Не отправляйте меня домой, – ее голос сорвался на шепот, потом окреп, стал жестким. – Пожалуйста. Дома тишина. Я там… Я там сойду с ума. Дайте мне работу. Что угодно. Перепечатать, отнести, кофе сварить. Только не выгоняйте.

Я посмотрел на нее. Понимаю. Когда мир рушится, нужно за что-то держаться. Рутина – лучший якорь. Ей нужно «заземление», нужно чувствовать себя полезной, а не жертвой обстоятельств, заняться делом, а не раздумьями.

– Хорошо, – кивнул я. – Идемте в лабораторию. Работы вал.

Мы прошли по коридору. Я открыл дверь лаборатории и шагнул внутрь.

Помещение было тем же самым. Те же столы, те же шкафы, те же приборы. Но оно казалось огромным и пустым. Мертвым.

Чего-то не хватало. Вернее, кого-то.

Здесь всегда было шумно. Илья вечно что-то паял, гремел инструментами, напевал под нос, шутил с Баюном.

Его стол так и оставался ровно в том же самом состоянии, в котором он его и оставил. Даже недопаянная схема на месте, будто он минут на пять отошел, сейчас вернется и закончит работу. Стул задвинут.

Без него это место превратилось просто в комнату с мебелью.

Василиса сидела за своим столом. Она не работала. Просто смотрела в одну точку перед собой, сцепив пальцы в замок. Услышав шаги, она дернулась, обернулась.

Увидев меня, она побледнела еще сильнее.

– Ты пришел?

– Доброе утро, Василиса Дмитриевна.

Она вскочила, опрокинув стул.

– Ты с ума сошел? – ее голос звенел от напряжения. – За тобой охотятся! Тебя вчера чуть не убили! Снайпер может снять тебя прямо сейчас, через это окно! Тебе нужно залечь на дно, исчезнуть, уехать из города!

Я спокойно снял пальто, повесил его на вешалку. Поправил воротник пиджака.

– Припоминаю, что в мою сторону вчера летели пули, – ответил я невозмутимо. – А вот приказа об увольнении среди них не заметил. Стало быть, либо память не хранит мне верности, либо я все еще тут работаю. А раз работаю – нужно явиться. Трудовой кодекс, знаете ли.

Я прошел к своему столу, сел.

Василиса смотрела на меня как на умалишенного. Она ждала паники, ждала приказов баррикадироваться. А я проверял ежедневник.

Это был расчет. Спокойствие заразительно. Паника лидера убивает команду, спокойствие лидера – цементирует ее. Если я буду бегать и орать «мы все умрем», работа встанет. А работа нам сейчас нужна как воздух.

Да и честно скажу, волновался не сильно. За остаток ночи, пока сидел с Милорадовичем, я успокоился. Илья под присмотром, он выкарабкается. А если на меня покусятся снова – так мне того и надо. В прошлый раз они застали меня врасплох. Теперь я готов. Мои алгоритмы защиты активны, «Страж» настроен на максимальную чувствительность, пистолет под мышкой. Пусть приходят. Может, удастся кого-то из них взять живым. Мертвые не говорят, а мне нужны имена.

Я встал и подошел к большой меловой доске в центре комнаты. Она была идеально чистой – мы всегда мыли ее перед уходом. Черная пустота, ждущая плана.

Я взял мелок. Он приятно лег в руку, сухой и твердый.

Крупными, печатными буквами я вывел заголовок:

ПЛАН МОДЕРНИЗАЦИИ

Потом начал писать пункты. Это были проблемы, которые я видел с первого дня, но откладывал ради «Циклона». Теперь пришло время заняться ими всерьез. Чтобы загрузить голову и руки, себе и им.

Аварии в энергосети (мониторинг).

Очереди (автоматизация).

Архивы (оцифровка).

Портал (рефакторинг).

Документооборот (оптимизация).

Подделки (безопасность/аутентификация).

Масштабирование «Циклона».

Я дописал последний пункт, поставил точку. Мелок стукнул о доску.

Повернулся к команде.

– Седьмой пункт, – пояснил я, указывая на «Циклон». – Мы не можем им заниматься вечно. Технология отработана. Передадим руководство старшему технику смены, пусть они монтируют. У нас есть задачи поважнее.

Василиса смотрела на список, потом на меня. В ее глазах страх медленно уступал место профессиональному интересу. Она начинала думать. Это хорошо.

С подоконника раздался скрипучий голос. Баюн сидел там, глядя на улицу, но уши его были повернуты в нашу сторону.

– Упрямство – твоя суперспособность, хозяин, – проворчал он. – Тебя убивают, а ты пашешь.

Я отряхнул мел с пальцев.

– Одна из многих, – ответил я. – А теперь за работу.

Глава 3

Я постучал мелком по доске, привлекая внимание. Мария вздрогнула. Василиса медленно подняла голову, и в ее взгляде читалось не столько внимание, сколько усталое ожидание очередного безумства.

– Итак, коллеги, – начал я, обводя список кружком. – Перед вами не просто список «хотелок». Это, если хотите, наш план выживания. И не только нашего, но и всего этого проклятого министерства.

Я ткнул мелом в первый пункт.

– «Пульс». Приоритет номер один.

– «Пульс»? – переспросила Василиса. – Это еще что? Очередной очиститель?

– Нет. Это мониторинг, – пояснил я. – Смотрите. Мы научили «Циклон» чистить засоры. Но это узкопрофильное решение, для одной конкретной проблемы. И сама его разработка – реакция на проблему, а не предотвращение.

Я быстро набросал схему рядом со списком: кристалл-источник, линия передач и маленький квадратик сбоку.

– Я предлагаю решение, которое проблемы будет обнаруживать до того, как вопрос встанет ребром. Возьмем сенсорную часть от «Циклона», упростим, удешевим, выкинем к чертям весь силовой блок очистки, но при том расширим спектр аналитических чар. Получаем маленькую коробочку, которая просто «слушает» сеть. Не на предмет забития проводников, но на любые проблемы в принципе. И если параметры выходят за рамки нормы – коробочка орет.

– Орет? – переспросила Мария, моргая.

– Фигурально выражаясь. Посылает сигнал бедствия на пульт диспетчера. Мы будем знать об аварии не тогда, когда у бабушки в квартире батареи лопнут, а за некоторое время до этого.

В глазах Василисы отразилось понимание. Ученый в ней был сильнее страха, хоть и ненамного.

– Превентивная диагностика, – пробормотала она.

– Именно. И такой прибор нам нужен будет один на подсеть, плюс – в идеале – усилители сигнала, для большей точности на отдаленных участках. Архитектуру и алгоритм я беру на себя. Это моя головная боль.

Я перешел ко второму пункту.

– Дальше. «Сканер» и «Архивариус». Это, Василиса Дмитриевна, будет ваша епархия.

Она нахмурилась.

– Я не архивариус, Дмитрий Сергеевич. Я магистр прикладной магии.

– Вот именно. Поэтому вы лучше других понимаете, что наши бумажные архивы – это могила информации. Чтобы найти нужный документ, нужно неделю глотать пыль в подвале. Это неэффективно.

Я повернулся к ней, опираясь рукой о стол.

– Задача такая: нужно заклинание, работающее по принципу сканера. Оно считывает текст с листа – любого, даже мятого и залитого кофе – и перегоняет его в файл на кристалле памяти.

– Распознавание рукописного текста? – скептически хмыкнула она. – У иного чиновника почерк такой, что там и демонолог не разберет, не то что алгоритм.

– Люди как-то разбирают – разберет и алгоритм, – парировал я. – Проверкой на опечатки можно и после прогнать. Да и лучше найти документ с опечаткой за три секунды, чем идеальный оригинал, который сожрали мыши в девяносто пятом году.

Я видел, как в ее голове уже начали крутиться шестеренки. Задача была сложной, но решаемой, чистая маго-наука, без стрельбы и риска для жизни. То, что ей сейчас было нужно, чтобы не сойти с ума.

– «Архивариус» – это то же самое, только на стероидах, – продолжил я. – Чтобы не по листочку сканировать, а пройти вдоль стеллажа, дать импульс – и содержимое всех папок улетело в базу. Но начнем с малого. С простого «Сканера» для приемной.

– Задумка ясна, – Василиса кивнула. – Займусь.

– Третий пункт, – я постучал по слову «Портал». – Рефакторинг.

Это слово им ничего не говорило, поэтому пришлось переводить с технического на человеческий.

– Сайт нашего министерства – это позор. Он кривой, косой, падает от каждого чиха, а пользоваться им удобно разве что мазохистам. Техническая реализация на уровне кружка «Юный техник», только бюджет, уверен, освоили как на запуск ракеты.

– И вы хотите, чтобы мы еще и сайт писали? – ужаснулась Василиса.

– Боже упаси, – усмехнулся я. – У нас нет на это ни времени, ни компетенций. Это мы отдадим на аутсорс. Наймем подрядчика.

В уме я, конечно, держал другое. И сам мог бы написать этот сайт сам за пару ночей, хоть с закрытыми глазами. Но, во-первых, «Волконский» этого не умеет, и палиться нежелательно. Во-вторых, у меня и так дел по горло. Моя роль здесь – роль самого душного, самого компетентного и требовательного заказчика в истории этого города. Я напишу такое техническое задание, что сделать не идеально попросту не выйдет.

– Скорей бы… – пробормотала Мария.

Понятное дело, она с этим, с позволения сказать, ресурсом работает на регулярной основе. Изо всей команды именно ее наш министерский софт доканывает больше всего.

– Четвертый пункт. «Печать». Магосигнатуры.

Я вздохнул. Это была моя любимая идея, но и самая сложная.

– Магическая подпись, привязанная к ауре человека. Невозможно подделать, невозможно украсть. Подписал – значит, подписал, и не отвертишься, что «меня там не было» или «бес попутал». Плюс, в идеале, алгоритм, который будет сам читать смысл документов и искать нестыковки. Цифры не бьются, даты перепутаны, фамилии левые. Автоматический аудитор.

Василиса покачала головой.

– Дмитрий, это фантастика. Для анализа ауры нужны мощности стационарной лаборатории. А для смыслового анализа текста… Это уровень высшей ментальной магии. Чуть ли не искусственный интеллект на магической основе. Мы такое не потянем.

– Согласен, – легко кивнул я. – Пока не потянем. Поэтому этот пункт отправляется в «долгий ящик». Но концепцию держать в голове надо.

Я отложил мел и отряхнул руки.

– Итак. Резюмирую.

Я нарисовал на доске простую матрицу.

– «Пульс» – делаем здесь и сейчас. Это моя задача. Я пишу ядро, техники паяют железо. «Сканер» – Василиса, это на вас. Прямо сейчас можете начинать. Мне нужен прототип, который сможет считать хотя бы печатный текст с одной страницы. Запритесь в лаборатории, обложитесь книгами, делайте что хотите, но дайте результат.

Я перевел взгляд на Марию. Она сидела тихо, сжимая в руках пустую чашку.

– Мария Ивановна. На вас – логистика и бумаги. Подготовьте тендерную документацию на разработку нового портала. Шаблоны я вам дам, требования продиктую. И еще… Нужно организовать питание. Мы тут, похоже, надолго.

Мария встрепенулась. Кивнула. В ее глазах появилась хоть какая-то жизнь. Простая, понятная задача. Накормить, оформить, помочь.

– Вопросы?

Возникла пауза.

Василиса смотрела на доску, исписанную моим почерком. Потом перевела взгляд на пустой стол Ильи. Ее плечи дрогнули, она глубоко, судорожно вздохнула.

– Это… – начала она, и голос ее предательски сорвался. – Это все выглядит как план. Хороший план. Но, Дмитрий… Ты правда думаешь, что это поможет? Что если мы будем делать вид, что ничего не случилось, они перестанут стрелять?

Так мы с ней теперь общались. По работе на Вы, по жизни на ты. Такая вот странная, переходная ситуация сложилась.

Я подошел к ней. Не слишком близко, соблюдая личное пространство, но достаточно, чтобы говорить тихо.

– Я не делаю вид, Василиса. Случилось страшное, и мы с этим разберемся. Но если мы сейчас сядем и будем трястись от страха, ожидая новой пули – пользы не будет. Работа – это не только результат. Это способ сохранить рассудок.

Она посмотрела на меня. В ее глазах все еще плескалась тревога, замешанная на страхе и непонимании. И все же, Василиса кивнула

– Хорошо, – сказала она тихо. – Сканер. Я… Посмотрю литературу по оптическим чарам. Там были наработки у Казанцева…

Василиса встала и, не глядя на меня, пошла к своему столу. Движения у нее были деревянными, спина напряжена, словно в ожидании удара исподтишка. Она боялась. Этот страх никуда не делся, просто забился в угол, придавленный весом новой задачи.

Ничего. Это нормально. Страх имеет период полураспада, а работа ускоряет процесс. Сейчас она зароется в формулы, начнет решать уравнения, и ее мозг переключится. Дело лечит лучше любого психолога.

– Баюн, – я посмотрел на кота. – А ты…

– А я, так понимаю, осуществляю моральную поддержку и надзор за соблюдением техники безопасности? – лениво протянул кот, зевая.

– Именно. И следишь, чтобы никто не забывал дышать.

– Тяжела и неказиста жизнь магического кота, – философски заметил он. – Но кто-то же должен.

Я вернулся за свой стол.

Включил компьютер. Открыл чистый файл.

«Проект Пульс. Архитектура системы».

Курсор мигал, приглашая начать.

Глаза боятся, а руки делают.

Начинаем.

* * *

За этим делом я и провел половину дня, а другую половину убил на разгребание бумажек по чиновничьей части. Работа в лаборатории вроде и была интересна, а все-таки атмосфера, как я уже отмечал, не та.

Но Илья вернется, я в этом не сомневался, а потому следовало просто потерпеть.

Бумажкоперекладательство же интересным назвать было сложно, никаких занимательных кейсов, ничего необычного. Рутина, от которой сводило скулы.

В целом же с работой была одна беда – мне, как и Василисе с Марией, было сложно на ней сосредоточиться. Но если первым двум сугубо из страха, то мне – потому что не терпелось взяться за тех ублюдков, что устроили покушение. Тяжело заниматься обыденным, когда в жизни есть еще и такое серьезное направление. Сидишь, читаешь смету, а рука сама тянется к кобуре под мышкой

Потому-то по дороге домой я только и ждал, чтоб какой-нибудь кретин выскочил на меня с пистолетом. Осматривал темные провалы окон в многоэтажках, ища в них блик оптики. Подозревал киллера в каждом прохожем, сунувшем руку в карман.

Кто-нибудь мог бы, вероятно, обвинить меня в паранойе. Может, был бы прав. Но знаете, кто еще был параноиком? Некий Фидель Кастро из моего мира. Напомните, сколько там покушений он пережил, даже если отбросить мифы?

Сотни. Он там, если слухи не врут, даже чертовы ракушки на пляже проверять приказывал – по такому человеку точно дурка плачет. Зато умер своей смертью, глубоким стариком.

Вот и мне надо быть таким же. Взять, к примеру, этот вот самоход, что выруливал из-за угла…

Он шел низко, фары выхватывали снежную кашу на дороге. Стекла тонированные. Сейчас стекло опустится, ствол высунется… Я даже шаг замедлил, готовясь прыгнуть в укрытие и ударить в ответ.

А нет. Самоход пролевитировал мимо, обдав меня порывом ветра, будто и не было на тротуаре никакого Волконского.

Я вздохнул. Обидно даже. Они что, передумали?

Мы с Баюном вошли во двор. Темно, фонарь у третьего подъезда мигает, кусты разрослись. Идеальное место. Подкараулить у подъезда безлюдным вечером, классика же! Ну же, ребята, не разочаровывайте меня.

Никого. Тишина, только ветер в ветках свистит.

Все еще нет.

Мы зашли в подъезд. Я поднимался по лестнице, держа руку у отворота пиджака, готовый в любую секунду выхватить оружие. Пролет за пролетом. Ни следа угрозы. Я чувствовал себя обманутым вкладчиком. Волконский был разочарован и даже как-то расстроен. Неужели придется самому их искать с нуля?

И тут, перед самой своей дверью, я остановился.

На первый взгляд все было как обычно. Грязноватый коврик, номер на двери, глазок. Но я смотрел ниже.

– Баюн, – тихо, флегматично произнес я. – Ты видишь ниточку?

Кот сел рядом, вглядываясь в щель между дверью и косяком.

– Вижу… – ответил Баюн.

– И я вижу. Она есть. Но немного не там, где мы ее оставили.

На моем лице будто сама собой расползлась ухмылка. Темно-серой швейной нитки, которую Волконский, уходя из квартиры, прижал дверью на высоте тридцати сантиметров от пола, и правда не было на месте. Она валялась на коврике, едва заметная. Кто-то заходил. И, судя по тому, что дверь была заперта, этот кто-то был достаточно аккуратен, чтобы закрыть ее за собой, но недостаточно внимателен, чтобы заметить мой «сторожок».

Вечер переставал быть томным.

Я жестом приказал Баюну замереть.

– Сосредоточься, – прошептал я. – Слух, нюх, магия. Все, что есть. За дверью кто-то есть?

Кот навострил уши, повел носом, усы его едва заметно дрогнули. Несколько секунд тишины.

– Нет, – наконец ответил он. – Тихо. Ни дыхания, ни сердцебиения, ни магического фона.

Я кивнул. Полез во внутренний карман, где теперь на законных основаниях, спасибо новообретенному баронскому титулу, лежал мой пистолет. Ощущение оружия в ладони успокаивало. Щелкнул предохранитель.

«Дай тишину на замок, – мысленно скомандовал я. – И шаги приглуши. Будем играть в ниндзя».

Баюн фыркнул, но подчинился. Воздух вокруг нас слегка сгустился, поглощая звуки. Я вставил ключ в скважину. Поворот. Еще один. Ни звука, ни щелчка. Механизм сработал беззвучно, как смазанный маслом.

Я толкнул дверь. Медленно, сантиметр за сантиметром, проверяя, нет ли натяжения. Растяжки на самой двери не было. Уже неплохо.

В квартире было темно, хоть глаз выколи. Черт побери, почему так темно? А, шторы задернуты. И света с улицы маловато.

Баюн скользнул вперед, растворяясь в тенях. Для него темноты не существовало. Я остался у порога, держа пистолет наготове, слушая тишину собственной квартиры.

«Чисто, – прозвучал в голове голос кота. – Кто-то тут был, запах чужой есть. Но старый, еще дневной. Сейчас никого».