Текст книги "Мастер Алгоритмов. ver. 0.3 (СИ)"

Автор книги: Виктор Петровский

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 23

Домой мы ехали в молчании. После драки накатила приятная усталость, ощущение расслабленности какой-то, а чувство пусть промежуточной, но победы, грело душу. Имелось желание это дело отметить, порадовать себя – но не в традициях прошлого Волконского.

Я свернул с маршрута, и через некоторое время припарковал самоход возле магазина бытовой техники.

– Ты что тут забыл? – спросил Баюн, выглядывая в окно. – Решил купить новый утюг, чтобы пытать пленных? У нас вроде старый еще рабочий.

– Мультиварку, – коротко ответил я, паркуясь.

Кот посмотрел на меня так, будто я только что предложил ему стать вегетарианцем.

– На кой черт она тебе нужна, кулинар? У тебя сковородка есть. И кастрюля. И даже печь, хоть и газовая.

Что бы ты понимал в кухонном инвентаре. Нет, мне хватало базы кухонного инвентаря, чтобы делать вкусно, но не хватало времени, чтобы каждый раз с этим возиться.

– Удобно, – пояснил я, отстегивая ремень. – Закинул продукты, нажал кнопку, ушел работать. Экономит время, а время – наш главный ресурс. А еще… – тут я перешел к главной причине приобретения. – В ней можно делать замечательный плавленый сыр.

Баюн моргнул.

– Сыр? – переспросил он медленно. – Дима, мы с князем полчаса назад чуть не померли под пулями, перебили тринадцать человек, без пяти минут разбогатели, а ты думаешь про сыр?

– Иногда нужно следовать порывам души, Баюн, – философски заметил я. – Моя душа просит плавленого сыру c крекерами под вечерний цикорий. Попробуй скажи, что не заслужил.

Кот фыркнул, дернув усами.

– И не поспоришь ведь… Ладно, бери свою кастрюлю с мозгами. Только рыбу в ней не вари, вкус испортишь.

– Когда это я тебя обижал вареной рыбой?

Покупка заняла минут десять. Изучил отзывы, подобрал модель по бюджету – богатство богатством, а деньги счет любят, нечего шиковать понапрасну, – принес на кассу, расплатился.

Следующим пунктом назначения послужил продуктовый магазин.

Творог жирный, в сумме килограмм, сливочное масло, десяток яиц. В отделе специй взял пищевую соду и лимонную кислоту, а также пакетик сушеного базилика с чесноком и помидорами.

– Химичить собрался? – поинтересовался Баюн, сидящий в тележке (в магазине было пусто, и охрана предпочла не связываться с владельцем такого зверя).

– Делать плавитель, – пояснил я. – Цитрат натрия. В хороший творог достаточно соды кинуть, но с плавителем надежнее будет.

Потом подошел к холодильнику с мясопродуктами, отправил в корзину упаковку хорошей ветчины.

– А просто купить сырок, как все нормальные люди, тебе религия не позволяет? – буркнул кот, глядя на витрину с готовой продукцией. – Вон, «Янтарь», «Дружба», заморское всякое. Бери и ешь.

– Свой вкуснее, и состав я знаю, – отрезал я. – А его приготовление – интересный процесс!

Мы вышли из магазина, тяжесть пакета в руке обещала вкусный и спокойный вечер.

Дорога до дома прошла спокойно, хвоста не было, инцидентов тоже. Город засыпал, даже не подозревая о маленькой, быстротечной, но кровавой войне в промзоне.

Я припарковался во дворе, привычно оглядел подходы к подъезду. Чисто.

Мы поднялись в квартиру. Щелкнул замок, вспыхнул свет. Гостей не было, «Весы» бы не соврали.

Я прошел на кухню, выгружая добычу на стол.

– Ну что, – сказал я, распаковывая новенькую мультиварку. – Приступим к таинству.

Впереди был тихий вечер. Самое время подвести итоги и подумать о том, как жить дальше.

* * *

Я переоделся в домашнее – свободные штаны и футболку, вымыл руки и ополоснул лицо холодной водой, но в душ пока не пошел. Технологический процесс требовал паузы: сырной массе нужно постоять с плавителем, прореагировать. Вот пока она будет настаиваться, я и смою с себя грязь боя.

Килограмм творога отправил в глубокую металлическую миску, подцепил немного пальцем, попробовал. Не слишком кислый, не сухой, в меру жирный – отлично. База хорошая.

– Поверить не могу, что тебе охота возиться на кухне после событий последних дней, – заметил Баюн, сидя на столешнице и наблюдая за моими действиями.

– А почему нет? – ответил я, разбивая в миску с творогом два яйца. – Успешные четыре дня. Если б не ранение Ильи – я бы сказал, что отличные.

– Интересные у тебя критерии успеха, оптимистичнейший хозяин, – фыркнул кот.

Я кинул к творогу стограммовый кусок сливочного масла. Чтобы не ждать, пока оно размягчится само, направил на него короткий импульс «Малого Тепла». Масло тут же поплыло. Добавил чайную ложку соли.

– Нормальные критерии, – парировал я, доставая погружной блендер. – Четыре покушения пережито, сноходчество развиваем, работа не останавливается – и даже продвигается вполне бодрыми темпами. Мы живы, враг в убытке. Чего еще желать?

Баюн открыл пасть, пытаясь вставить веское слово, но я нажал кнопку пуска.

Жужжание блендера, перемалывающего творожную массу в однородную пасту, заглушило все попытки кота поумничать. Он терпеливо ждал, укоризненно глядя на меня янтарно-желтыми глазами, пока я превращал содержимое миски в однородную массу.

Закончив, я проверил консистенцию. Не совсем без комочков, но это не страшно – с плавителем и при нагреве все разойдется.

– … но ты все еще не знаешь, кто хотел тебя убить, – закончил свою мысль Баюн, едва шум стих. – И все еще хочет.

Я ухмыльнулся. Достал маленький ковшик из нержавейки, отмерил мензуркой ровно сто миллилитров фильтрованной воды и поставил на самую маленькую горелку.

– Кто-то, кто просрал четырнадцать крепких спецов, три броневика и кучу денег за четыре дня, – ответил я. – По моему мнению, мы выигрываем по очкам с разгромным счетом.

А ведь он думал – нет, не просто думал, на сто процентов был уверен – что нас с Милорадовичем уничтожат. Просто так раскошелиться на джипари, снарягу и потерю элитных бойцов он точно не планировал. Выкуси теперь, скотина. Бюджет твоей маленькой войны только что ушел в хороший такой минус.

Вода в ковшике нагрелась. Сканирующее заклинание показало девяносто градусов по Цельсию. Можно работать.

Я всыпал в воду чайную ложку лимонной кислоты, размешал, затем отмерил полторы чайных ложки соды на блюдце.

– Может, и так, – согласился Баюн, наблюдая за химическими опытами. – Кроме того, ты стал ощутимо богаче и разжился транспортом. Неплохой бонус за риск.

Да, мысли о новых деньгах потихоньку укладывались в моей голове. Это был ресурс. И я мог бы найти способ заставить его работать. Не просто проесть или раздать, а куда-то вложить. Найти хорошую возможность, стартап (должны же они тут быть), акции… И таким образом обеспечить себе не просто заначку на черный день, но постоянный доход. Финансирование моей деятельности, независимое от капризов министерской бухгалтерии.

И даже на благие дела в таком случае можно было бы жертвовать системно, без ущерба собственным ресурсам и безопасности.

– Наконец-то что-то позитивное! – воскликнул я, беря блюдце с содой. – А то я уж думал, что ты вознамерился испортить мне настроение и перебить аппетит своим ворчанием!

– И в мыслях не было! – притворно возмутился Баюн, прижав уши. – Пытаться мстить собственному хозяину за то, что он, вернувшись домой, забыл меня покормить? Для меня это было бы слишком низко, я выше такой мелочности!

Я замер с щепоткой соды над ковшиком.

Черт.

Стукнуть бы себя ладонью по лбу, да руки заняты, а под зад пнуть гибкости не хватало.

– Прости, Баюн!

Я поспешно высыпал соду обратно на блюдце, отряхнул руки о штаны и метнулся к холодильнику. Достал пакет с кормом, щедро наполнил кошачью миску.

Баюн спрыгнул со стола и с достоинством подошел к еде. Довольное урчание наполнило пространство нашей скромной кухни.

– Вот так-то лучше! – прочавкал он. – Так и быть, прощаю, забывчивый хозяин. Но впредь будь внимательнее. Подвиги подвигами, а ужин по расписанию.

Я вернулся к готовке, качая головой.

Начал всыпать соду в раствор лимонки. Жидкость зашипела, пошла пузырями – выделялся углекислый газ, образуя цитрат натрия. Тот самый плавитель.

Растворив всю соду, щепотку за щепоткой, пока реакция не прекратилась, я снова включил горелку. Прогрел раствор, доводя реакцию до конца. Жидкость стала прозрачной.

Выключил газ. Охладил смесь простым заклинанием – обратным Малому Теплу – и влил в творожную массу.

Снова взялся за блендер.

Теперь дело пошло веселее. Творог на глазах менял структуру, становился глянцевым, тягучим. Масса по вкусу и консистенции уже слегка напоминала плавленый сыр, хотя термическую обработку еще не прошла. Знак хорошего творога и правильной пропорции химии.

– Кроме того, у меня появилось больше алгоритмов, – довольно добавил я, выключая блендер. – Правда, одному из них требуется еще компонент. Но это я сделаю!

Это про «Крематорий». Сегодняшний бой показал его эффективность, но и вскрыл слабое место. Щиты, особенно постоянные всенаправленные «пузыри», мимо которых не врежешь. Искра «Розжига» разбивалась о них, не поджигая цель.

Ему кровь из носу нужно было решение для преодоления такой защиты. Если бы не Милорадович и огнестрел, поджегший того дурня, было бы мне куда тяжелее. Требовалось что-то, что пробивает пленку перед тем, как поджечь. Или поджигает изнутри.

У меня были идеи на этот счет. И их я пошел обдумывать в душ, оставив сырную смесь «созревать» на столе.

Купался не спеша, позволяя себе как следует отмокнуть под горячей водичкой. Не только грязь смывал, но и моральное напряжение, приводил себя в нужную кондицию для тихого вечера и отдыха. А пока тело отдыхало, мозг, как обычно, работал.

Итак, «Крематорий». Как бы его так организовать, чтобы жечь уродов даже под защитой?

Первая мысль – усилить поджигающий компонент. Влить туда столько энергии, чтобы пробило любую преграду. Но тогда утрачивалась главная фишка заклинания – смешные энергозатраты. Вся соль была в использовании физики вместо чистой силы. У меня пока что нет такого резерва, да и магической проводимости, чтобы разбрасываться «огненными шарами» направо и налево.

Вторая мысль – синтезировать «топливо» из воздуха или окружения снаружи щита. Чтобы горение было настолько интенсивным, что продавило бы защиту температурой. Водород, например. Но в эту сторону я уже смотрел, и хоть готовые решения под это дело есть, всякие там синтезы и подобные манипуляции слишком сложны. И, что хуже, чудовищно энергозатратны. Точных расчетов я не проводил, но готов был поспорить на свою зарплату, что энергия на отделение достаточного количества водорода для прожига щита превышает энергию на прямое разбивание этого щита. Нерационально. Отменяется.

Третий вариант – отдельно развеивать такой щит перед атакой. Это то, что делал Милорадович. Но ведь тоже непросто, было бы просто – все б так делали, и щиты бы вышли из обихода как класс. Князь может себе это позволить, я – пока нет.

А что, если…

«Щитобойный» компонент сделать точечным, и крайне сфокусированным? Не сносить стену, а просверлить крошечное отверстие на мгновение. Ровно настолько, чтобы искра «Розжига» проскочила внутрь, в насыщенную кислородом среду, у нее ведь диаметр совсем небольшой. А дальше физика сделает свое дело – под щитом враг и зажарится.

Мне этого хватит. Надо только выяснить, есть ли вообще такие заклинания, работающие точечно на пробой, и насколько они сушат резерв. Идею мысленно записал, надо Баюну сказать, чтоб не забыть.

Закончив с душем и обдумыванием алгоритма, я оделся и вернулся на кухню.

Желудок напомнил о себе требовательным урчанием. Крекеры – это баловство, а мужику нужно мясо. Я разогрел себе порцию ужина из контейнера, быстро поел, и только потом вернулся к главному блюду вечера.

Поставил чайник, заварил свежую порцию цикория. Нарезал ветчину мелкими аккуратными кубиками – заготовка для наполнителя.

Также взял немного молока, миллилитров сто пятьдесят, и плеснул в чашу. Чтоб не слишком был густой, мне так больше нравится.

Затем перекинул настоявшуюся творожную массу в чашу мультиварки. Выставил режим «Мультиповар», температура 90 градусов, таймер на 15 минут…

Стоп. Что я там говорил насчет того, чтобы тренировать магию даже в мелочах? Вот и потренирую.

Шнур мультиварки из розетки долой. Вместо таймера – считаю в уме, вместо нагрева – «Большое Тепло», девяносто градусов. Лопатку телекинезом хвать, и поехали! Если запорю сыр – значит, его не заслуживаю.

Процесс пошел. Было все еще непросто сосредоточиться одновременно на удержании идеальной температуры и равномерном телекинетическом помешивании. И все же у меня получалось! Запах пошел приятный, вот прямо сырный. Никакой химии, чистый натурпродукт. И даже Баюн смотрел на мои упражнения с одобрением.

Когда сфера света погасла, я подхватил чашу телекинезом и разлил горячий сыр по двум пластиковым контейнерам. В один насыпал сушеных помидоров с базиликом и чесноком, в другой – кубики ветчины. Перемешал, все так же, удерживая лопатку одной лишь силой воли.

Красота. Но мультиварка все равно пригодится.

Я взял контейнеры, пачку соленых крекеров, кружку с цикорием, и прошел в гостиную. Расставил все это богатство на кофейном столике напротив дивана.

Сел, взял крекер, и прямо так обмакнул его в сыр – пока горячий он почти что жидкий, и застывает прямо на крекере. Откусил.

Вкусно. Душевно. Самое то в такой вечер.

Я откинулся на спинку дивана, наслаждаясь моментом тишины.

– Твой предшественник так коньяк распивал, – заметил Баюн, запрыгнувший на диван рядом со мной. – Сидел себе, наливал, глушил, делал вид, будто наслаждается напитком. От твоего «обмывания победы» его бы, наверное, еще один приступ хватил. Сыр с травой вместо элитного алкоголя? Позорище!

– Мой предшественник, – заметил я, делая глоток из кружки, – жизни не знал. На кой мне коньяк, когда есть цикорий и домашний плавленый сыр? Может, потому я тут и сижу теперь, живой и относительно здоровый, а он нет.

– Потому что цикорий пьешь? – саркастично переспросил Баюн, дернув усом.

– Потому что жизнь знаю, – пояснил я. – И умею получать удовольствие от простых вещей, не просаживая при том свое здоровье.

Кот посмотрел на меня из-под полуприкрытых век.

– А еще потому, что ты упертый, как стадо баранов, – добавил он. – Но сыр пахнет неплохо. Дай лизнуть.

– А тебе можно молочку? – спросил я, держа в руке крекер с толстым слоем сыра.

Вспомнил, что многие коты, вообще говоря, лактозу не переносят. Читал об этом как-то. То есть, молочко-то они пьют и сметанку жрут с большим удовольствием, мурчат так, что стены трясутся, но срачка на некоторых из них потом нападает – упаси Господь. А я бы не хотел такой судьбы своему дорогому товарищу, даже несмотря на регулярный жирный троллинг с его стороны.

Хотя, честно сказать, я ни разу еще не замечал, чтоб он вообще делал такого толка дела. Лоток в квартире отсутствовал как класс. Может, унитазом пользуется, да еще и смыв нажимает магией? Или трансмутирует отходы прямо внутри организма в чистую энергию сарказма? Или и вовсе телепортирует их Салтыкову в ботинки? Загадка.

– Хозяин столь же информирован, сколь заботлив, – нарочито-почтенно протянул кот, не сводя глаз с сыра. – Но знай, что я избавлен от подобных низменных проблем, свойственных моему роду. Мой метаболизм совершенен, как и я сам.

– Ну тогда налетай, – я пожал плечами и выложил немного сыра на блюдце.

Баюн заценил. Особенно тот, что с ветчиной. Ел, по крайней мере, с немалым аппетитом.

– Только воды потом попить не забудь как следует, – заботливо напомнил я. – Оно соленое. Вам, кошачьим, вообще нужно воды побольше пить, чтобы проблем с почками избежать.

– Ох, хозяин, спасибо тебе огромное, что посоветовал! – Баюн оторвался от блюдца и посмотрел на меня с непередаваемым выражением. – Как же я тысячи лет до того жил без твоих ценных указаний? Как не засолился, будто вяленая вобла?

– За твое же здоровье беспокоюсь, хвостатый, – укоризненно сказал я. – Ты у меня один такой.

– Да я знаю, – фыркнул кот, но тон его смягчился. – Ценю, Дим, правда. Но ты не переживай. Я знаю, что мне можно, а что нет, и здоровье у меня крепче некуда. Расслабься уже.

Ну, пусть так. Доверившись своему фамильяру в вопросах его же собственного здоровья, я откинулся на спинку дивана и захрустел крекером.

В голове крутились мысли. Разные. О «Пульсе», о Милорадовиче, о том, что надо бы купить новую рубашку. Но потом цепочка рассуждений, петляя, вернулась к главной теме дня.

К трупам в цеху.

Мы победили в бою, но проиграли в войне за информацию. «Языки» сгорели. Заказчик неизвестен. Он просто наймет новых исполнителей, учтет ошибки, подтянет ресурсы и ударит снова. Мы в тупике. Живые говорить не могут из-за закладок или не хотят из-за страха.

Тупик?

Я посмотрел на кота, умывавшегося после употребления сыра.

– Баюн, – начал я медленно, взвешивая каждое слово. – А не знаешь ли ты какого-нибудь способа… Допросить жмура?

Кот замер с поднятой лапой. Посмотрел на меня взглядом, выдававшим некоторое сомнение в моих умственных способностях.

– Дима, – начал он вкрадчиво. – Ты не думаешь, что если бы такой способ существовал – легальный, доступный и безопасный – его бы уже использовали все правоохранители мира? От губернского околоточного до сыщиков в Лондоне?

Звучало-то логично. Железобетонно. Но мой слух зацепился за одно конкретное слово.

«Легальный».

– А нелегальные? – спросил я, хрустнув крекером.

Баюн опустил лапу и вид приобрел серьезный, даже мрачный. Исчезла привычная ирония.

– Некромантия, – произнес он это слово так, будто выплюнул глистогонную таблетку. – Запрещена еще со времен царя Гороха. Под страхом смертной казни, без права на апелляцию. И не просто на бумаге. Практиков выследили и перебили почти всех. Книги пожгли, башни сровняли с землей, знания вымарывали из истории каленым железом. Сейчас это забытое искусство. Мертвое, как и его объекты.

– А почему запретили? – поинтересовался я.

– А ты как думаешь, мудрейший хозяин? – кот прищурился, сверля меня взглядом.

Я откинулся на спинку дивана, картинно закатив глаза и прижав руку к груди.

– О, дай угадаю, – начал я театрально, с пафосом проповедника-моралиста. – Потому что это нарушает естественный порядок вещей? Потому что это скверна, которая портит бессмертную душу практика, превращая его в чудовище? Потому что соблазн черной магии слишком велик и ведет во тьму, откуда нет возврата?

Баюн смотрел на меня исподлобья, не меняя выражения морды. Ни один мускул не дрогнул на его морде.

Я не выдержал и рассмеялся.

– Что? – продолжил я уже с усмешкой, в которой не было ничего веселого. – Ну не может же оно быть связано с тем, что чем влиятельнее человек, тем больше у него грязных секретов? А мертвые, вопреки расхожему мнению и красивым пословицам, секретов хранить не умеют, если их правильно спросить? Не-е-е, бред какой-то. Кто же станет запрещать целую отрасль магии и уничтожать знания только ради того, чтобы скелеты в шкафах аристократов и министров не начали болтать лишнего?

Баюн кивнул.

– Бинго.

Понятно. Значит, некромантия отметается… Или нет?

Я покрутил в руках крекер.

Надо помозговать. Было бы забавно – и очень в моем стиле – стать человеком, вернувшим к жизни магию смерти. Инструмент есть инструмент, молотком можно и гвоздь забить, и человека.

– А как вообще первые некроманты до этого дошли? – спросил я. – Сейчас ее уже не существует, выжгли. Но когда-то ведь еще не существовала! Кто-то же был первым, кто додумался спросить у трупа: «Как дела?»

Может, и у меня получилось бы пройти подобной дорожкой. Переизобрести забытый велосипед.

– Как и до любой другой магии, – пожал плечами Баюн. – Либо интуитивно, методом тыка и тысяч неудач, либо научились у иных созданий.

– Вроде тебя?

– Вроде меня, да. У тех, кто к магии близок с начала времен.

– Так, теперь не могу не спросить…

– Нет, – перебил кот, даже не дослушав. – К стыду своему, я про эту сферу особо не знаю. Никогда не интересовался. Мертвые – скучные собеседники, все у них без новостей. А теперь ты, наверное, спросишь, как тогда можно докопаться до этого знания?

– Спрошу.

Баюн тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, как я его утомил своей неуемной жаждой деятельности.

– Ну, во-первых, держи язык за зубами. Если узнают, что ты об этом даже подумал, по твою душу придут о-о-очень серьезные люди. И ни я, ни Милорадович, ни кто-либо другой помешать им не смогут. Ты пропадешь, и будто не было тебя никогда.

Ох, как же они трясутся за свои тайны. Ладно.

– Понял. Могила.

– Во-вторых, есть два пути, – продолжил кот, понизив голос. – Первый – научиться у какой-нибудь сущности из другого мира. Демона, духа, тени. Но это из области теургии, необходим призыв. Кого тебе по силам призвать и подчинить – такому не научит.

Тут он правду говорил. Я помнил описание теургии в учебнике, который читал в самом начале. Искусство призыва, внешнего (эвокация) либо внутреннего (инвокация). Про это направление я читал только базово, не желая брать силу взаймы у тех, кого пока даже не понимаю. А уж тем более не хочу пробовать с ними договариваться, не имея возможности дать отпор в случае провала переговоров.

Может, Милорадович?..

Нет. Исключено. Если узнают о том, что он связан с некромантией, то ему конец, а их дому – позор, презрение и опала в лучшем случае. Как бы оно ни повернулось, о моих изысканиях в этой области он знать не будет. Даже если мысли прочтут, если душу наизнанку вывернут, никого, кроме меня, к этому делу будет не приплести. Это мой риск.

– Второй вариант – учиться у мастера, – продолжил Баюн. – Но они все мертвы. Тут нужна будет некрома… Ах, да, простите. Парадокс получается. Чтобы выучить некромантию, нужно поднять некроманта, а чтобы поднять некроманта, нужно знать некромантию. Уроборос укусил себя за хвост.

Картина получалась не сильно вдохновляющая. Из людей учиться не у кого, а годами медитировать, чтобы призвать духа и надеяться с ним договориться, не было времени – либо я, либо мой неизвестный враг до этого не доживет.

Я уж собирался совсем скиснуть и вернуться к идее обычного мордобоя пока не кончатся враги, но надежда умирать отказывалась. И из нее родилась еще одна идея.

– Эй, Баюн. Так ведь некроманты все мертвы конкретно в вашем мире, да? В этой реальности?

– За другие не в курсе, – дернул ухом кот. – Все может быть. Мироздание бесконечно.

– Так может… Постучаться в другие? Через сны? – я почувствовал азарт. – Сноходчество ведь позволяет гулять где угодно?

– Ты ведь даже до своей семьи достучаться пока не можешь, – скептически заметил Баюн. – А они тебе близки, связь кровная и эмоциональная. Чего и говорить про какого-то абстрактного чернокнижника-незнакомца, которого и вовсе может не существовать? Искать то, не знаешь что, там, не знаешь где?

– Так я пока и не пробовал искать кого-то, кроме своих. Сам же говоришь, у меня это все естественно выходит. Я – парадокс. Может, еще немного практики нужно – и смогу? Настроюсь на… Не знаю, на «смерть»? На знание?

– Вряд ли, – проворчал кот. – Хотя…

Он замер, перестав умываться. Глаза его сузились.

– Есть у меня одна мысль. Дай-ка сформулировать…

Звон разбитого стекла разорвал уютную тишину квартиры.

Следом – нарастающий рев чистейшего пламени и бешеный выброс магической энергии.

Полыхнуло жаром.

Гостиная превратилась в огненный ад.

Комната мгновенно наполнилась огнем. Окно будто заливали из огнемета.

Очаг возгорания отрезал нас от коридора. Стена огня стояла между мной и спасительной дверью.

И тут раздались выстрелы. Кто стрелял? Друг ли? Враг?

Оперативники из наружки. Дьявол!

– Баюн! – заорал я, перекрикивая гул пламени. – В окно! Живо!

Кот, вздыбивший шерсть, жался к полу.

– А ты⁈

– Прыгай! – рявкнул я. – Ты магический зверь, слевитируешь, сгруппируешься!

– Но…

– Выметайся и помоги им!

Полицейские, подставившиеся под удар такой мощной сволочи из-за меня, сегодня не погибнут. Даже если того же не получится сказать про меня.

Кот посмотрел на меня безумными глазами, но спорить не стал. Не мог, вероятно, ослушаться команды.

Я остался один.

Огонь подбирался к ногам. Жгло нестерпимо, кожа на лице начала стягиваться.

Времени на раздумья не осталось.

Я вскочил, на ходу сплетая щит. Постоянный, «пузырь». Не думал, что мне такое по силам.

Вокруг меня возникла полупрозрачная сфера. Она дрожала под напором температуры, но держала. Пока держала.

Набрав в легкие воздуха, горячего, едкого, и подавляя кашель я бросился вперед.

Прямо в стену огня.

Я прыгнул сквозь пламя. Щит трещал, расходуя энергию с бешеной скоростью. Жар прошел сквозь магическую преграду, опалил волосы, едва не поджег одежду.

Выкатился в коридор. Упал, перекувырнулся, сбивая пламя с рукава.

Дверь. Вот она. Спасение.

Я рванулся к ней, на ходу доставая ключи. Но они не понадобились.

Ручка поддалась, но дверь не открылась. Ни ключ, ни толчок плечом со всей дури не помогли.

Мрази.

Дверь заварили, накрепко. Видимо, под маскирующими чарами.

Сначала тихо поднялись на этаж, под прикрытием заклинания тишины заварили дверь – термитной смесью или магией – и только потом подожгли, не оставляя путей отхода.

Сзади гудело пламя. Огонь вырвался из гостиной и жадно лизал обои в коридоре, подбираясь ко мне. Дым заполнял пространство, черный, густой, удушливый.

Я закашлялся. Глаза слезились. Щит вот-вот погаснет.

Удар в дверь кинетическим заклинанием, изо всей возможной силы, не принес плодов.

Дышать стало нечем. Легкие горели.

Я сполз по двери на пол.

Выхода нет.

Огонь ревел, празднуя победу.