Текст книги "Мастер Алгоритмов. ver. 0.3 (СИ)"

Автор книги: Виктор Петровский

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

– Дмитрий Сергеевич! Проходите, проходите! – засуетился он. – Баюн, и тебе здравствовать!

Пес во дворе – огромная лохматая помесь овчарки с, видимо, медведем – продолжал надрываться, натягивая цепь. Разговор в таких условиях грозил превратиться в соревнование голосовых связок.

Баюн остановился, посмотрел на пса долгим, укоризненным взглядом. А потом открыл пасть и издал череду звуков.

– Гав… Вуф… Р-р-гав? – прозвучало это так, будто иностранец с жутким акцентом пытается прочитать рэп на незнакомом языке.

Пес поперхнулся собственным лаем, замолчал, сел на задницу и склонил голову набок. На его морде застыло выражение глубочайшего недоумения, смешанного с каким-то будто бы весельем.

– Что ты сделал? – шепнул я коту, пока мы шли к крыльцу.

– Указал на недостойность его поведения, – невозмутимо ответил Баюн.

– А по его морде судя – шутку рассказал. Причем неприличную.

– Ой, я не виноват, что мой собачий несколько подзаржавел, – фыркнул кот. – Я ведь не то, чтобы сильно практиковался в последние лет двести. Диалекты меняются, знаете ли.

– Ну, главное, что эффект достигнут.

– Проходите, не стесняйтесь! – засуетилась она.

– Знакомьтесь, Дмитрий Сергеевич, – с гордостью произнес Игнат Васильевич. – Это моя хозяйка, Анна Петровна. А это, – он махнул рукой в сторону гостиной, – наше будущее. Никита, оторвись ты от экрана! Это внук, четырнадцать лет, в телефоне практически живет. А вон там, с куклами – Даша, младшенькая.

Затем он повернулся к домочадцам, сделав торжественное лицо:

– А это, родные мои, Дмитрий Сергеевич Волконский. Тот самый человек из Министерства, про которого я вам рассказывал. Который помог нам все оформить по-человечески и от супостатов защитил.

Анна Петровна всплеснула руками и заулыбалась еще шире:

– Ой, так это вы! Спасибо вам огромное, а то дед наш совсем извелся тогда, спать перестал… Проходите, я сейчас на стол соберу!

– Здравствуйте, – вежливо кивнул я. – Рад знакомству.

Никита, нехотя оторвавшись от смартфона, буркнул что-то вроде «здрасьте» и снова ушел в виртуал. Даша же оторвалась от кукол и с любопытством уставилась на нас.

И тут ее взгляд упал на моего спутника.

Внимание присутствующих мгновенно переключилось. Оно и понятно: мало кто ходит в гости со своим котом, тем более таким здоровым и роскошным, на двадцать кило чистой харизмы.

Даша замерла. Глаза ее загорелись восторгом.

– О, КОТИК! – воскликнула она на весь дом.

Баюн сокрушенно вздохнул, всем своим видом показывая, как тяжко и неблагодарно бытие всеобщего любимца.

– Можно с ним поиграть? – тут же спросила девочка, бросая кукол.

Я посмотрел на кота.

«Отвлеки ребенка, сделай милость, – телепатически шепнул я ему. – Да и остальных, чтоб случайно краем уха не услышали, о чем мы с дедом разговариваем. Мне нужна конфиденциальность».

«Должен будешь», – так же телепатически, с вселенской усталостью отозвался кот.

– Конечно, можно, – сказал я вслух, улыбаясь девочке. – Он любит детей, и даже не в гастрономическом смысле. Наверное.

Даша подбежала к коту и, раскинув руки, попыталась подхватить его под живот.

– Ух! – выдохнула она.

Кот даже не шелохнулся. Двадцать килограмм – это вам не плюшевая игрушка. Даша нахмурилась, уперлась ногами в пол и потянула сильнее. Результат нулевой. Баюн стоял как монумент.

«Ну помоги ребенку, – мысленно попросил я. – Подлевитируй, что ли, чтоб казаться легче. Не позорь девочку».

«Нет, – отрезал кот. – Я вам не воздушный шарик, я достоинство имею».

Даша, поняв, что поднять это сокровище ей не под силу, не растерялась. Она обхватила кота поперек туловища и потащила его волоком по ковру в сторону своих игрушек. Баюн, закатив глаза, покорно скользил лапами по ворсу, изображая меховую швабру.

Игнат Васильевич, усмехнувшись этой картине, жестом пригласил меня на кухню.

– Чаю? Кофею? – предложил он. Потом, на секунду задумавшись, добавил: – А может, цикорию? Свежий, хороший.

Цикорию?

В моей прошлой жизни этот напиток существовал исключительно как элемент шуток про пенсионеров и здоровый образ жизни, для распития которого я не вышел возрастом (нужно было шестьдесят плюс). А тут – предлагают.

– А почему бы, собственно, и не цикорию? – резонно ответил я. – Если вас не затруднит. Воспользуюсь случаем приобщиться.

Игнат Васильевич засуетился с чайником и кружками, через некоторое время поставив передо мной мой «заказ». Я осторожно отхлебнул. Вкус был… интересным. С горчинкой, отдаленно напоминающим растворимый кофе, но как-то поинтереснее. Пока не понял, нравится мне или нет, но опыт любопытный.

– Ну как вы, собственно? – спросил я, ставя кружку на стол.

Лицо мастера посветлело.

– Да грех жаловаться, Дмитрий Сергеевич. Дела после того случая, как я лицензию получил, в гору пошли. Даже с досок объявлений больше заказов поступает. Кто б мог подумать, что значок «Сертифицированный ремесленник» сам по себе так людям нравится? Доверия больше, что ли…

Он довольно огладил бороду.

– Плюс на других сайтах разместился, пару заказов от небольших контор взял. Канцелярщину всякую зачаровываю – скрепки, папки. Мелочь, а копейка капает стабильно. Внуку вон телефон новый купили…

Я слушал и кивал. Приятно знать, что моя бумажная возня принесла кому-то реальную пользу.

Когда с цикорием было покончено, Игнат Васильевич стал серьезным.

– Дмитрий Сергеевич, вы говорили про заказ. И про секретность. Тут, на кухне, уши лишние могут быть, стены тонкие… Давайте в гараж пройдем? В мастерскую. Там уж точно никто не услышит.

Я отметил про себя: ответственно подходит. Не просто «да ладно, свои все», а понимает суть. Хороший знак.

– Согласен, – кивнул я, поднимаясь. – Ведите.

Жертва Баюна оказалась напрасной, но что поделать. Такова жизнь, а перестраховаться никогда не помешает.

Глава 10

Мы вышли из натопленного дома во дворик. Игнат Васильевич, накинув на плечи телогрейку, уверенно шагал по расчищенной дорожке к гаражу.

Я поежился, плотнее запахивая пальто.

В голове мелькнула мысль: как он там работает-то? Гараж – это, конечно, мужская территория, святая святых, но в прохладное время года там обычно дубак такой, что пальцы к гаечным ключам примерзают. Для тонкой работы с артефактами, где нужна мелкая моторика и чувствительность, условия, мягко говоря, не идеальные. Почему бы не оборудовать мастерскую в доме? Место вроде позволяет.

Ответ я получил, как только мастер распахнул тяжелую металлическую дверь.

Изнутри потянуло теплом и уютом, запахом того самого цикория и чистым магическим полем.

Я шагнул внутрь и огляделся.

Да уж. Игнат Васильевич был сапожником с сапогами. По углам гаража тускло мерцали небольшие кристаллы в простеньких оправах – тепловые артефакты, поддерживающие идеальную температуру. Не жарко, не холодно, воздух не пересушен. Комфорт уровня хорошего офиса, а не гаражика в сырую погоду.

Сам гараж был разделен на две зоны. Слева – царство материи: слесарный верстак, тиски, сверлильный станок, аккуратно развешанные на стене отвертки, ключи и не только. Все чистое, смазанное, на своих местах. Порядок человека, который уважает свой труд.

А вот справа – магический верстак.

Он был вырезан из темного, мореного дерева, покрытого сложной вязью защитных рун. Никакого пластика, никаких проводов, никакого хромированного металла, к которому я привык в лаборатории Министерства. Чистая, ламповая классика. На столешнице – специальные держатели для кристаллов, увеличительные линзы на бронзовых шарнирах, наборы тончайших резцов и кисточек из шерсти каких-то экзотических зверей.

Совершенно не похоже на наш индустриальный маготех. Этот стол выглядел так, будто его вытащили прямиком из лавки чародея в какой-нибудь фэнтезийной игре. От него веяло уютом, тайной и основательностью. Я поймал себя на мысли, что и сам бы не отказался от такого рабочего места. Сидеть тут вечерами, ковырять заклинания под треск… Если не камина, так хоть теплового кристалла. Атмосферно.

– Присаживайтесь, Дмитрий Сергеевич, – Игнат Васильевич указал на высокий табурет, а сам занял место за верстаком, включив яркую лампу на гибкой ножке. – Итак, я весь внимание. Что будем творить?

Я достал блокнот.

– Мне нужны три носителя, – перешел я к делу. – Два женских браслета. Что-нибудь неброское, но элегантное, чтобы можно было носить и с деловым костюмом, и с повседневной одеждой. Серебро или сталь, на ваш вкус. И один… скажем, браслет для часов. Кожаный или металлический, но с пластиной под зачарование. Для мужчины.

– Понял, – кивнул мастер, уже что-то прикидывая в уме. – Материалы есть. А что по наполнению? Что-нибудь из моего ассортимента?

– Нет, – я открыл блокнот на чистой странице. – Наполнение мое.

Я взял ручку и начал быстро набрасывать схему.

Это не был полный код алгоритма «Страж», я не собирался дарить уникальную разработку, даже хорошему человеку. Я рисовал «посадочные места» – структуру узлов, которые мне нужны были в металле, чтобы потом «залить» туда свое заклинание.

– Мне нужно, чтобы вы собрали физическую основу вот под эту схему, – пояснил я, поворачивая блокнот к нему. – Три контура, замкнутые в кольцо. Накопитель – средней емкости, но с быстрой отдачей.

Игнат Васильевич надел очки-лупы и склонился над рисунком.

– Хм… – протянул он. – Обычно берут готовые наработки. Дмитрий Сергеевич, вы можете просто сказать, какое действие нужно. Я сам подберу структуру заклинаний, зачем вам велосипед изобретать?

Я покачал головой.

– Это не велосипед, Игнат Васильевич. Это авторская разработка. В открытом доступе этих заклинаний нет, и в справочниках вы их не найдете.

Мастер поднял на меня взгляд поверх очков. И взгляд, замечу, весьма уважительный.

– О как… Авторское, значит. Понял. Вопросов не имею.

Он снова уткнулся в схему, водя по линиям грубым пальцем с въевшейся в кожу пылью.

– Интересное плетение… Сложное. Многослойное. Тут обычным литьем не обойдешься, придется гравировать вручную. И кристаллы нужны чистые, без примесей, иначе фонить будет.

– Справитесь?

– Обижаете, – хмыкнул дед. – Справлюсь. Даже интересно, давненько я таких головоломок не решал. Все больше ширпотреб просят.

Он отложил блокнот и посмотрел на меня деловито.

– Сделаю. Материалы подберу высший сорт. Серебро, думаю, лучше всего пойдет – оно магию мягко держит. Для мужского – титан можно.

– Отлично.

– А размеры-то какие? – буднично спросил он, открывая ящик стола и доставая измерительную ленту.

Я застыл.

– Размеры?

– Ну да. Запястья-то у всех разные. Если браслет болтаться будет или жать – какой от него толк? Тем более, тут контур замкнутый нужен, близко к коже.

Я открыл рот, чтобы ответить, и закрыл его.

Размеры.

Ну конечно. Размеры.

Я знал магическую формулу, на ходу продумал техническое задание, чтоб не слить все наработки, нашел мастера, предусмотрел секретность.

Но я, черт возьми, понятия не имел, какой обхват запястья у Василисы. Или у Марии. Про Илью я вообще молчу – у него рука как моя или толще?

Я попытался показать руками. Развел большой и указательный пальцы, изображая некий абстрактный круг. Потом сжал. Потом развел снова.

– Ну… Это самое… – выдавил я. – Обычные такие. Женские. И одна мужская.

Выглядел я в этот момент, наверное, как полный кретин. Великий комбинатор, гроза преступности, который не может купить браслетик, не облажавшись. Спланировал операцию, а патроны забыл.

Игнат Васильевич смотрел на мои манипуляции с доброй, снисходительной усмешкой.

– «Обычные» – это понятие растяжимое, Дмитрий Сергеевич. У моей дочери ручка как спичка, а у супруги – кость широкая. Без мерки делать – только материал переводить.

Я вздохнул, признавая поражение.

– Понял. Виноват. Исправлюсь.

– Давайте так, – предложил мастер. – Вы сейчас позвоните, уточните. А я пока материалы подготовлю.

– Сейчас уточню.

Я достал телефон. Кому звонить? Василисе? Она сейчас не в том настроении, чтобы обсуждать бижутерию, да и сюрприз испорчу. Родителям Ильи? Странно будет: «Здрасьте, я начальник вашего сына, который в коме, померьте ему руку».

Мария.

Она секретарь, она женщина, она наблюдательная. И она сейчас, судя по «Весам», не в приемной – значит, в лаборатории скорее всего, и Василису сможет спросить сама, если не знает.

Я набрал ее номер.

– Алло, Дмитрий Сергеевич? – голос Марии дрожал от напряжения. Она ответила после первого же гудка. – Что-то случилось? Вы в порядке?

– Да, все отлично, – поспешил я успокоить ее. – Жив, здоров, на свободе. У меня к вам будет странный вопрос…

– Да, конечно, спрашивайте! – выдохнула она с облегчением.

– Мария Ивановна, какой у вас обхват запястья? В сантиметрах.

– Шестнадцать, – ответила она мгновенно, без запинки. Девушки такие вещи знают.

– Отлично. А у Василисы Дмитриевны?

– Ой, не знаю… Но она тут, рядом. Сейчас дам трубочку.

– Нет, просто спро…

Поздно. Послышался шорох, звук перекладываемого телефона.

– Дмитрий? – голос Василисы был настороженным и усталым.

– Василиса, привет. Скажи диаметр запястья.

– Диаметр… Запястья? – недоуменно спросила она. – Волконский, ты чем там занят? Я думала, ты наконец-то за ум взялся, решил на дно залечь! А ты что, по магазинам ходишь?

– Вопрос твоей безопасности, – коротко ответил я, игнорируя шпильку. – Говори диаметр.

Послышался тяжелый вздох.

– Ну… Обычный?

Я едва сдержал внутренний смешок. Приятно знать, что я не один такой «инженер», который в человеческих габаритах плавает и мыслит абстракциями.

– Вот и я говорю «обычный», но этого мало, – сказал я. – Точный скажи. Возьми сантиметровую ленту, или заклинанием померь. Я жду.

– Ладно, сейчас… – послышалось шуршание бумаги и стук чего-то пластикового. Через полминуты она вернулась: – Семнадцать с половиной. Если плотно.

– Спасибо. Дай Марии трубку, пожалуйста.

Снова голос секретаря:

– Да, Дмитрий Сергеевич?

– Мария Ивановна, – спросил я уже без особой надежды, скорее для галочки. – А мерки Ильи вы не знаете, случаем?

Я думал: вряд ли. Кто вообще помнит размер рук коллег? Это же не размер ноги или одежды, такое специально замерять надо.

– Девятнадцать с половиной, – выдала она сходу. – Девятнадцать и сорок восемь сотых, если быть точной.

Я аж бровь поднял, глядя на телефон. Ничего себе информированность.

– Ой… – она, кажется, поняла, как это прозвучало, и смутилась. – Я ему как-то часы дарила, ремешок подбирала, так и запомнила!

– Понял. Спасибо, Мария Ивановна. Вы очень помогли. Работайте.

Я нажал отбой.

Повернулся к Игнату Васильевичу, который уже держал наготове карандаш над листом бумаги.

– Записывайте, мастер. Шестнадцать, семнадцать с половиной и девятнадцать с половиной.

Дед записал цифры, удовлетворенно кивнул.

– Вот теперь другое дело. Сделаю в лучшем виде.

Я вздохнул. Вот про это я не то, что забыл, а даже не подумал. В моей голове функционал всегда стоял на первом месте, а эстетика болталась где-то в хвосте приоритетов. Для меня идеальный артефакт мог выглядеть как ржавая гайка, лишь бы работал безотказно. Но женщинам такое носить, наверное, не с руки. Да и Илье тоже.

– Сделайте, пожалуйста, на свое усмотрение, – попросил я. – Чтобы выглядело прилично, но в глаза не бросалось. Вы мастер, вам виднее.

Игнат Васильевич улыбнулся в бороду.

– Хорошо, чего-нибудь придумаю. Серебро черненое, думаю, пойдет. И узоры классические, чтобы под любой наряд.

– Только, Игнат Васильевич, – я понизил голос, глядя ему прямо в глаза. – От этой работы зависят жизни хороших людей. Особенно от ее секретности. Прошу, никому. Даже семье. Пусть для них это будет просто очередной заказ на бижутерию.

Мастер кивнул, серьезно и даже в какой-то мере сурово.

– Да конечно, Дмитрий Сергеевич. Я ж говорю – я к таким вещам серьезно отношусь. Болтун – находка для шпиона, а в нашем деле – еще и для конкурента. Будьте спокойны.

Мы двинулись обратно к дому, чтобы забрать Баюна. Игнат Васильевич шел рядом, заложив руки за спину, и я слышал, как он бормочет себе под нос, прикидывая сроки и материалы: «…титан на основу… серебро сверху… кристаллы „четверки“, пожалуй, хватит…»

В доме было все так же тепло и уютно. Баюн, к моему удивлению, не выглядел замученным. Он лежал на ковре, позволив Даше нацепить на себя какой-то кукольный бант, и с философским спокойствием наблюдал, как девочка расчесывает ему бок пластмассовым гребешком.

– Даша, извини, но кота я вынужден конфисковать, – сказал я, входя в комнату. – Ему работать пора. Мышам в Министерстве покоя не давать.

Девочка тяжело вздохнула, откладывая гребешок.

– Эх… Раз пора так пора… – протянула она с такой взрослой грустью, что я невольно улыбнулся. – Но вы еще заходите, ладно? Он такой мягкий!

– Не могу обещать, – честно ответил я. – Работа у нас такая… Непредсказуемая.

Баюн, ловко стряхнув с себя бант, подошел ко мне и потерся о ногу, я практически слышал его немую мольбу: «Забирай меня отсюда, пока меня не нарядили в чепчик».

Я повернулся к мастеру.

– Игнат Васильевич, а по деньгам можете примерно прикинуть? Сколько будет стоить работа и материалы?

Дед нахмурился, будто я его оскорбил.

– Нисколько.

– Нет, подождите, так не пойдет… – начал я, доставая кошелек.

– Дмитрий Сергеевич, – перебил он меня твердо. – Если б не вы – моей мастерской вообще бы уже не было. Сухов бы меня со свету сжил своими поборами, я бы закрылся и пошел сторожем работать. Вы мне жизнь спасли, считай. Это меньшее, что я могу сделать.

Я убрал кошелек, но взгляд мой остался жестким. Я не намерен был принимать подарков только за то, что сделал свою работу. Это развращает. И меня, и систему.

– Так, давайте разберемся, – сказал я спокойно, но веско. – Если бы наша система работала как надо, то у вас бы вообще проблем не было. Вы пострадали из-за нас, из-за гнилых винтиков в государственном механизме. А я просто исправил несправедливость, исполнив таким образом свою прямую обязанность. Вы меня уже отблагодарили – налогами своими, из которых мне, между прочим, платят зарплату. Иного не требуется.

В комнате повисла тишина. Даже Никита, до этого не вылезавший из телефона, оторвался от экрана и уставился на меня с искренним удивлением.

– А вы точно чиновник? – ляпнул он.

– Никита! – шикнула на него мать.

Я улыбнулся парню.

– Да я и сам уже не уверен.

Затем снова повернулся к Игнату Васильевичу, все еще улыбаясь, но уже мягче:

– Кроме того, наказать Сухова само по себе было наградой. Видеть его кислую рожу, когда он деньги возвращал – бесценно. Так что считайте смету, мастер. Материалы, амортизация, работа, срочность. Полный прайс. Иначе я заказ сниму.

Дед Игнат посмотрел на меня, покачал головой, но в глазах его мелькнуло уважение. Сдался.

– Упрямый вы человек, Дмитрий Сергеевич… Ладно. Посчитаю. Позвоню, скажу сумму.

– Вот и договорились.

Мы уже собирались уходить, когда из кухни выглянула Анна Петровна.

– Дмитрий Сергеевич! – окликнула она. – Может, хоть на обед останетесь? У нас все готово, горячее…

– Рад бы, – я уже взялся за ручку двери. – Но дела зовут. Сами понимаете, служба.

– Уверены? – хитро прищурился дед Игнат. – Я вам гарантирую, вы таких щей в жизни своей не ели. На мозговой косточке, с квашеной капусткой, из печи… Супруга моя – волшебница, каких в Министерстве не сыщешь.

Я застыл на месте, не в силах повернуть дверную ручку.

Щи. Настоящие, домашние.

Мой желудок, в который с утра упала только наспех пожаренная яичница, предательски сжался, а потом издал тихое, но отчетливое урчание. Я обратил внимание на доносившийся с кухни запах.

Внутри меня произошла короткая, но яростная борьба. Долг, паранойя и спешка боролись с простым человеческим желанием поесть нормальной еды.

Враги никуда не денутся за полчаса. А вот щи остынут.

Я медленно убрал руку с двери. Вздохнул, признавая поражение.

– Вы умеете убеждать, Игнат Васильевич, – сказал я, расстегивая пальто. – Против такого аргумента у меня защиты нет. Остаюсь.

Дед Игнат не солгал. Щи и правда были потрясающие. Густые, наваристые, на говяжьем бульоне, с той самой правильной кислинкой, от которой просыпается зверский аппетит. Не попросить рецепт было бы преступно, так что я, отбросив гордость, достал блокнот.

Секрет оказался прост, как и все гениальное: квашеная капуста со свежей в пропорции один к одному, зажарка обязательно с томатной пастой для цвета и вкуса, а картошку, когда сварится, нужно достать и слегка помять толкушкой или ложкой. Но без фанатизма, не в пюре, а так, чтобы загустить бульон, оставив и цельные кусочки.

Никакой магии, чистая технология процесса. Я сделал пометку в ежедневнике. В это воскресенье, когда буду готовить еду на неделю, обязательно опробую. Хоть русской печи у меня в квартире не наблюдалось, на газу тоже должно было получиться достойно. Главное – душу вложить, ну или хотя бы соблюсти рецептуру.

* * *

В Министерство мы вернулись без приключений. Я вел машину, поглядывая в зеркала, а Баюн мониторил магический фон, но – чистота. Снова никаких хвостов, никаких черных седанов, никакой стрельбы. Скукота смертная.

Но я не расслаблялся. Прекрасно понимал логику той стороны. Ребята за полтора суток успели дважды крупно облажаться – сначала в кафе, упустив меня и нарвавшись на проблемы, потом с гранатой, которую я обезвредил маникюрными ножницами. Им нужно было время на «разбор полетов», поиск новых исполнителей или просто на восстановление душевного ресурса перед третьим заходом. Пусть отдыхают. Злее будут.

Остаток дня пролетел в рабочем угаре.

Львиную долю времени я посвятил «Пульсу». Сидел, обложившись схемами «Циклона», и вычищал из его программного кода все лишнее. Убирал сложные боевые плетения очистки, оставлял только сенсорику и аналитику, оптимизировал потоки маны, чтобы система могла работать на дешевых кристаллах малой емкости.

Мария тоже включилась в процесс. Я скидывал ей списки необходимых комплектующих – медные шины, изоляторы, корпуса, кристаллы-накопители определенного класса – а она шерстила поставщиков, выбивала скидки и составляла сметы. Вид у нее был сосредоточенный, деловой. Работа лечит, это факт.

С порталом я поступил проще. Набросал макет технического задания – жесткого, подробного, исключающего любые «дыры» для распила бюджета. Описал требования к архитектуре, безопасности, нагрузке.

А вот насчет обоснования необходимости модернизации, сбора причин и подготовки красивой презентации для начальства я даже не парился. У меня была идея, простая и изящная, после реализации которой ни у одного чиновника в здравом уме не возникнет вопроса «зачем нам это надо». Отвертеться они не смогут при всем желании. Так что и усилий я тут приложил минимум – зачем тратить энергию на слова, когда можно показать делом?

Когда рабочий день закончился и сотрудники потянули к выходу, я остался.

У меня было еще окно перед тренировкой с Милорадовичем, и я решил потратить его на «Тишину». Ехать домой смысла не было – только время терять на дорогу.

Я запер дверь кабинета, достал кристалл с данными, полученными от князя, и погрузился в изучение сигнатур выстрелов. Мне предстояло научить заклинание отличать хлопок магострела от любого другого шума, определять, что он направлен на меня и, в идеале, бить в ответ быстрее, чем пуля покинет ствол.

Работа предстояла ювелирная.