Текст книги "Мастер Алгоритмов. ver. 0.3 (СИ)"

Автор книги: Виктор Петровский

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11

Не понадобилось много времени, чтобы понять одну неприятную истину: прожарить магострельную пушку антимагией до того, как прогремит выстрел, у меня не выйдет. Никак.

Я прогнал данные с кристалла через симуляцию раз десять. Смотрел графики, анализировал пики. Бесполезно. Все яркие, уникальные признаки стрельбы – скачок давления в камере, резкий выброс магической энергии на разгон пули, специфическая вибрация ствола – происходили ровно в тот момент, когда свинец уже срывался с нарезов. Не раньше.

Упреждение невозможно. Нет никакого «предкаста», который можно засечь, не считая движения пальца на спусковом крючке – но его поди еще считай.

Это означало одно: первую пулю придется принимать.

Благо, у меня есть «Страж». Мой защитный алгоритм к этому готов, но с оговорками. Крупный армейский калибр, да еще и с бронебойным сердечником, он пока остановить полностью не мог – не хватало плотности поля. Зато мог отклонить. Сбить вектор атаки, увести пулю в рикошет. К счастью, я уже успел допилить этот модуль, научив его отклонять снаряды более-менее безопасно для окружающих – определяя, нет ли на траектории живой цели.

Была, конечно, альтернатива. Попытаться считать намерение стрелка до того, как его палец нажмет на спуск.

Я покрутил эту мысль в голове и отбросил ее в мусорную корзину.

Чтение мыслей – штука, в принципе, возможная. Менталисты существуют. Но читать мысли цели, которая, во-первых, находится на дистанции, во-вторых, не хочет, чтобы ее читали, а в-третьих, скорее всего, прикрыта амулетом или чарами от ментального воздействия – это задача со звездочкой. Сделать это быстро, в горячке боя, вычленить из эфирного шума конкретный импульс «убить» и обработать полученную информацию за доли секунды?

Во-первых, энергии на такой фокус не напасешься. Я выдохнусь раньше, чем найду цель.

Во-вторых, давайте будем реалистами. Если бы мне такое было по силам – читать намерения врагов в реальном времени – я бы мог прямо сейчас пойти и сойтись раз на раз с самим графом Салтыковым. И имел бы ненулевой шанс выйти победителем. Что мне какие-то наймиты в таком случае?

А раз я пока сижу здесь и ковыряю код чтобы компенсировать собственную слабость, то о ментальном всемогуществе можно забыть.

Так что первый выстрел держим сами. Других вариантов не предвиделось. «Тишина» сработает уже как ответка, выжигая ствол и предотвращая второй, третий и десятый выстрелы. Размен один к одному: я трачу энергию на отражение одной пули, они утрачивают оружие. Выгодно.

Когда я разобрался с этой логикой, работа пошла гладко. Я перестал пытаться изобрести машину времени и сосредоточился на реакции. Алгоритм в целом получался и правда схожим на «Страж» – та же модульная структура, тот же принцип «раздражитель-реакция», только условия срабатывания настроены тоньше, да заклинание другое. Не «защитить периметр», а «атаковать источник возмущения».

Я увлекся. Строчки формул выстраивались в стройную систему, красивую в своей смертоносной эффективности.

Закончить, впрочем, не успел. Сработало напоминание на телефоне.

Половина седьмого. Тренировка.

Опаздывать к Милорадовичу, особенно после того, как я сам напросился на ежедневное избиение, было бы верхом неуважения.

Я сохранил прогресс на кристалл, накинул пальто, вышел и обнулил «Весы» в кабинете и приемной из коридора. Добивать код придется ночью.

* * *

В наш «тренировочный зал» на заброшке в промзоне я зашел, как и всегда, с опозданием ровно в одну минуту. В этот раз мы пришли с Баюном – кот, конечно, и сам мог бы до дома добраться, и дверь бы своей магией открыл, но в нынешней ситуации разделяться было глупо.

Что до опоздания – это стало нашей маленькой традицией. Еще перед первой тренировкой князь, желая приучить меня к дисциплине, пообещал: «Опоздаете хоть на минуту – тренировка будет вдвое жестче». Он думал, что пугает меня, а на самом деле замотивировал. Мне нужно было «вдвое жестче». Мне нужно было на пределе.

Милорадович уже ждал, разминая кисти рук. Он был в простой тренировочной одежде, но даже в ней умудрялся выглядеть как аристократ на приеме.

– Хвост? – коротко спросил он вместо приветствия.

– К сожалению, нету, – ответил я, снимая пальто и бросая его на ящик. Баюн тут же занял наблюдательный пост на балке под потолком, помогая левитацией своему прыжку. – Если б они на нас обоих напали – знатно упростили бы задачу. Но с вами связываться почему-то не хотят.

– Возможно, боятся мести дома Милорадовичей, – предположил князь, проверяя щит. – Родовая вендетта – штука неприятная, даже для таких вот «призраков». Хотя, скорее всего, просто готовятся.

– Может, и так, – я начал разминку. – А может, думали снести меня по-быстрому, а потом за вас приняться. Сунь-цзы, если не ошибаюсь, писал о чем-то таком. В духе «слабого врага убей первым, тем самым сильного оставив без союзника».

– Допускаю, – кивнул Милорадович. – Но наверняка не узнаем, пока не пообщаемся с кем-то из исполнителей. Потому предлагаю приступить к тренировке. Имеете чем порадовать из нового?

– Не имею, – честно признался я. – Завтра, надеюсь, закончу с парой новых алгоритмов, но пока все старое. База.

– Не беда. Отработка базы никогда не теряет в полезности. Начинаем.

Первый раунд прошел как обычно. Я атаковал – «Копье», «Рассечение», попытки зайти с фланга. Князь лениво отбивался, ставил жесткие блоки, иногда швырял в меня учебные атаки, чтобы я не расслаблялся. Ничего особенного. Обычный спарринг учителя и ученика. Я двигался, потел, колдовал, но… Без огонька.

Через десять минут Милорадович резко разорвал дистанцию и опустил руки.

– Стоп.

Я остановился, тяжело дыша.

– Что не так?

Князь посмотрел на меня с нескрываемым разочарованием. Его тон изменился. Исчезла вежливая дистанция, осталось только жесткое требование командира.

– Волконский, ты разве так собираешься биться с теми, кто придет тебя убивать? – спросил он тихо. – Вяло, аккуратно, по учебнику? Если так – я вынужден буду настоять на твоем убежище в нашем имении. Потому что с таким настроем тебя упакуют в пластиковый мешок через первые три секунды боя.

Я вытер пот со лба. Вспомнил позавчерашний вечер. «Уют», битое стекло, хрип Ильи. Ощущение силы, такой, будто я мог бы одной лишь мыслью свернуть горы – или, как минимум, несколько шей, силы, требовавшей немедленного и жестокого применения. Из-за нее у меня после изматывающего щита, остановившего целую автоматную очередь, получилось спалить проводники в нескольких фонарях подряд, хоть я и не в них целился.

Нет. Тех, в машине, я бил бы иначе. Гораздо сильнее.

– Не так, – признал я.

– Так почему не демонстрируешь? – рявкнул князь.

– Ну так то будут они, а тут вы, – резонно возразил я. – Я же не могу просто так взять и захотеть вас убить. Вы мой союзник, наставник, друг в конце концов.

Милорадович покачал головой.

– Так не пойдет. Это ментальный блок, и он тебя погубит. Враг не станет ждать, пока ты взбесишься по воле случая, тебе нужно научиться это контролировать. Разозлись, Волконский. Вложи гнев в свои заклинания, как тогда. Достань это чувство.

– Я же не могу просто так включить ярость по щелчку, – я начал раздражаться. – Кроме того, вы сами говорили, что голову нужно держать холодной…

– А я не вижу в этом противоречия! – перебил он меня, делая шаг вперед. – Наоборот. Ты не можешь разозлиться, потому что эмоций своих не контролируешь, они тобой управляют. А следовательно, и голову холодной не удержишь, когда прижмет. Будем учиться контролировать. Давай же!

Он вскинул руку, и в меня полетел сгусток энергии. Быстрый, жесткий. Я едва успел поставить щит.

– Представь этих ублюдков! – крикнул князь, атакуя снова. – Вспомни Илью! Кровь на полу! Вспомни, как они стреляли в безоружных! Представь, что они пришли за Марией! За Василисой! Что они сейчас стоят здесь, вместо меня!

Я закрыл глаза на долю секунды.

Картинка встала перед глазами ярко, до боли. Хрип друга. Испуганные глаза Марии. Рана в груди, кровь, так много крови…

И эти твари, которые нажали на спуск и уехали ужинать. Безнаказанные. Без единого сожаления, они, наверное, даже и не думали про свою случайную жертву, она для них никакого значения не имела.

А может, думали. И смеялись над тем, как он упал.

Над тем, как я абсолютно ничего не смог им сделать.

Внутри что-то щелкнуло. Дыхание участилось, в ушах будто зашумело, сознание наполнило то самое желание рвать и метать, найти, достать, уничтожить…

Но я не дал ему захлестнуть меня. Я схватил эту волну, сжал ее в тугой комок и направил в руки.

– Вот! – крикнул Милорадович, почувствовав изменение в моей ауре. – А теперь – бей!

Я ударил.

Эту атаку «Копьем» назвать язык не поворачивался. С кончиков моих пальцев сорвался настоящий таран. Я вложил в него всю злость, все желание сломать, уничтожить, стереть в порошок. Знал: князь силен, он выдержит. А если нет – Баюн подстрахует, он не даст мне убить товарища.

Щит Милорадовича вспыхнул, принимая удар. Князя отбросило на шаг назад.

Я не остановился. Я пошел в атаку, сплетая заклинания одно за другим. «Рассечение» – горизонтально, на уровне шеи. Тройное «Копье» из «Отложки» – два в грудь, одно в голову…

«Экспансия». Князь отбил эту атаку, отклонил в стоящую чуть позади железную бочку. Первичное «Копье» без труда пробило ржавую стенку, и, по велению алгоритма, перенаправило остаточный кинетический заряд во все стороны.

Бочку разорвало. «Мясная» цель без защиты этого бы не пережила.

Смог таки.

Моя реакция обострилась, мир стал будто четче. Я видел каждое его движение, предугадывал каждый блок.

Милорадович отбивался, уклонялся, работал корпусом. Я видел по его глазам – он доволен. Ему нравился этот бой, этот напор.

Я загнал его в угол. Почувствовал кураж. Сейчас, еще один удар, и я пробью его защиту…

Князь сотворил магический жест, по движению его тела стало ясно: собирался атаковать по дуге, слева.

Я клюнул. Поставил щит.

Мгновение.

Жесткий, короткий удар магическим хлыстом под ребра сбил мне дыхание. Ногу подсекли. Я полетел на грязный пол, больно ударившись локтем.

Надо мной стоял Милорадович. Не запыхавшийся, спокойный.

– Утратил контроль, – констатировал он, протягивая мне руку. – О том и говорю. Гнев – это топливо, Волконский, но руль не бросай. Ты уверился в себе, захотел добить и забыл про защиту.

Я принял его руку, встал, отряхиваясь. Гнев схлынул, после себя оставив ощущение полного опустошения – физического и морального.

И спокойствия.

– Понял, – кивнул я.

– Ничего, ты научишься, – князь улыбнулся. – Ты быстро учишься. Давай снова!

Мы продолжали спарринг до тех пор, пока мои ноги окончательно не отказались держать вес тела. Я падал, вставал, снова пропускал удары, снова атаковал. Резерв высох до дна, мышцы горели огнем, легкие хрипели, пытаясь выкачать кислород из затхлого воздуха подвала. В какой-то момент я просто не смог подняться с колен. Тело сказало «хватит».

Милорадович, тяжело дыша, но все еще твердо стоя на ногах, кивнул.

– Достаточно на сегодня. Для первого раза в новом режиме – достойно.

Я только хрипло выдохнул в ответ.

Тут в дело вступил Баюн. Кот соскочил с балки, подошел ко мне, деловито осмотрел, словно механик сломанную машину, встал на задние лапы, а передними уперся мне в грудь. В этот раз без сказок, классическая лечебная магия.

По телу разлилась волна энергии. Он восполнял мой резерв своим, как это мог сделать фамилиар, базово заживлял ранения, восстанавливал мышцы в ускоренном режиме. Я почувствовал, что мог бы продолжить тренировку, хоть все еще и устал – но злоупотреблять лечением не следовало.

– Спасибо, – просипел я, поднимаясь и опираясь на стену.

– Завтра в то же время? – спросил князь, вытирая лицо полотенцем.

– Непременно, – кивнул я.

Мы распрощались. Обратная дорога прошла в тумане усталости, но рефлексы работали четко. Я вел машину на автомате, пока Баюн сканировал периметр.

Дома все шло по отработанному алгоритму. Проверка безопасности (чисто, «Весы» не соврали), душ, смывающий пот и грязь заброшки, ужин, разогретый в маговолновке. Ел быстро, жадно – этот вечер пробудил во мне зверский голод. Баюн, впрочем, тоже не отставал. Изо всех сил, видимо, лежал на балке, пока я там скакал по «залу».

Или силы своей на мое восстановление затратил куда больше, чем показывал. Но это вряд ли. Слишком он мощный, чтобы так быстро устать.

После ужина, вместо того чтобы рухнуть в постель, я сел за рабочий стол.

Усталость физическая никуда не делась, но мозг требовал завершения задачи. «Тишина» должна была быть готова сегодня.

Я вставил кристалл с данными от князя в считыватель. На экране терминала развернулись графики.

Все-таки как же меня выручает Милорадович. Его люди отработали на совесть. У меня были сигнатуры выстрелов из множества разных типов армейских магострелов. Спектрограммы всплесков энергии в момент инициации заряда, графики давления, акустические слепки. И, что самое важное, – сравнительные данные выстрелов «в цель» и «мимо».

Разница оказалась едва уловимой, но она была.

Я погрузился в код, начиная с того же самого, на чем закончил до того – распознавания образов. Мой алгоритм должен был висеть в фоне, как «Страж», и мониторить эфир. Как только сенсоры ловили характерный всплеск – сигнатуру выстрела магострела – запускался цикл проверки.

Вектор на меня?

Если «да» – немедленная реакция.

Дальше прописал жесткую логику ответного удара. Тонкий, концентрированный импульс развеивания, направленный строго в обратную сторону по вектору атаки. Прямо в ствол – и магический кристалл, игравший роль «бойка» за ним, и в проводник, соединявший его со спусковым крючком. Таким образом, проводнику приходил конец, а вместе с ним и оружию.

Я сидел, набирая формулы, связывая узлы, оптимизируя скорость отклика. Это была ювелирная работа, но необходимая – от нее, в конце концов, могла зависеть моя жизнь.

Будто бы само время исчезло вместе со всем окружающим миром, оставляя его наедине с моей разработкой.

Когда я поставил последнюю точку в структуре заклинания, часы показывали почти полночь.

Готово.

Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. Алгоритм был закончен. Сырой, непроверенный в реальном бою, но теоретически безупречный. Завтра утром я проведу ритуал привязки, как и с прочими алгоритмами, и «Тишина» станет еще одной частью моей алгоритмической ауры.

Теперь можно и поспать. Завтрашний день обещал быть долгим.

* * *

Той ночью я снова ушел в сноходчество. Но теперь задача стояла иначе, я не пытался удержать куб или искать семью. Вместо этого хотел времени.

Мне нужно было подумать. Спокойно, без телефонных звонков, без стука в дверь, без постоянного фонового напряжения. Додумать архитектуру «Пульса», прокрутить в голове варианты с министерским порталом.

И снова главный вызов оказался прежним. Мой собственный мозг.

Я пытался визуализировать схему распределительного узла. Вроде бы просто: чертеж, линии, номиналы. Но стоило мне на долю секунды усомниться в правильности соединения, как схема тут же перестраивалась под мое сомнение. Мало удовольствия гадать каждый момент, правда ли все так, как я вижу, или это из моего сознания подтянуло некорректное воспоминание?

Хуже того – законы физики здесь подчинялись не Ньютону и Ому, а моей левой пятке. Хочется проверить, выдержит ли кристалл нагрузку? Во сне он выдерживал все, если я хотел, чтобы выдержал, или взрывался от чиха, если я этого боялся.

Для абстрактных размышлений это пространство подходило. Для инженерных расчетов – категорически нет. Требовался этакий полигон, жесткая, стабильная среда, которая реагирует честно.

– Тебе нужно заземление, – прокомментировал мои мучения Баюн, висящий вниз головой на несуществующей ветке.

– Как это сделать? – спросил я, стирая усилием воли очередную галлюцинацию. – Я пытаюсь контролировать каждый параметр, но процессор перегревается. Я не могу сознательно держать в голове законы термодинамики, сопромат и магическую теорию одновременно.

– И не должен, – ответил кот. – Сознание – это игла. Подсознание – это океан. С практикой ты научишься перекладывать эту работу на фоновые процессы. Ты просто пожелаешь, чтобы сон был реалистичен. Чтобы гравитация была девять и восемь, а медь плавилась при тысяче восьмидесяти трех градусах. И твое подсознание само подтянет эти данные.

– Откуда? Я же не ходячая энциклопедия.

– Из общего поля, – просто ответил Баюн. – Мир пронизан информацией. Во сне ты к ней ближе, и твой разум может зачерпнуть из этого инфополя. Просто дай ему задачу: «симуляция реальности», и он ее построит. Но для этого нужна практика. Много практики.

– Погоди… Любую информацию можно достать таким образом?

– Если бы. В основном общедоступную, ту, что на поверхности. Законы физики, магии, данные о весе прочих характеристиках материалов…

Я кивнул. Еще одно направление работы. Виртуальная лаборатория в собственной голове. Звучало как фантастика, но в этом странном мире фантастика была просто еще не освоенной технологией.

* * *

Утро началось с привычной уже процедуры.

Я открыл глаза, чувствуя, как ноют мышцы после вчерашнего избиения у князя, не смотря на первичное лечение от кота. Баюн, точно зная момент пробуждения, запрыгнул на кровать.

Началась «кототерапия». Кот топтался по мне, урча как трактор, травил свои лечебные байки, и я чувствовал, как его магия впитывается в тело, растворяя молочную кислоту, затягивая микротравмы, убирая синяки. Это было лучше любого массажа и обезболивающего. Через десять минут я был готов сворачивать горы.

Зарядка прошла легко. Отжимания, приседания, растяжка. Тело слушалось идеально. После – медитация.

Затем – главное.

Я встал посреди комнаты, закрыл глаза и сосредоточился. Предстояло обновить «прошивку».

Боевые алгоритмы – «Страж», «Копье», «Рассечение» – не висели на мне постоянно в активном режиме. Они были как установленные программы, спящие в оперативной памяти моей ауры. Но раз в несколько дней их нужно было «переустанавливать», обновлять плетения, чтобы они срабатывали мгновенно, по ключевому жесту или слову-триггеру.

Я начал с «Стража». Привычная последовательность ментальных команд, вязь энергии, ложащаяся на плечи невидимой сетью. Проверка триггера: резкое движение в мою сторону – активация. Работает.

Затем атакующие. «Отложка» на три «Копья», «Захват», даже «Экспансия». Я прогнал энергию через себя, произнося сопровождаемую жестами формулу, закрепляя «сокращения». Благодаря ним я мог колдовать свои алгоритмы куда быстрее, благодаря ним любое выбранное мной слово и движение могло стать магическим, алгоритм бы считал его и отдал привязанные к нему чары.

И, наконец, новинка. «Тишина».

Я аккуратно вплел новый алгоритм в свою защиту. Он был несколько сложнее «Стража», но не сильно – та же постоянная «прослушка» окружения, только дальше и на ограниченный спектр угроз.

Закончив, я глубоко выдохнул. Ощущение было такое, будто надел бронежилет и разгрузку. Тяжеловато, но надежно.

Душ, быстрый завтрак. Костюм, пальто. Трость в руку. Пистолет в кобуру.

Я посмотрел в зеркало. Вроде бы обычный чиновник средней руки. Но начинка у этого чиновника теперь была с сюрпризом.

– По коням, Баюн, – скомандовал я. – Нас ждут великие дела и душные кабинеты.

Мы вышли из квартиры. Путь лежал в городское управление внутренних дел. Майор Корнилов ждал моих показаний, а опаздывать к следователю – плохая примета.

Глава 12

До городского управления внутренних дел мы добрались без приключений. Служебный самоход мягко притерся к бордюру у обшарпанного трехэтажного здания с решетками на окнах первого этажа, я выбрался из машины и, опираясь на трость, поднялся на крыльцо.

В здании меня встретил запах хлорки – уборщица мыла полы в коридоре. Искусно маневрируя, чтоб избежать резонного вопроса «куда по мытому⁈», я направился к нужному мне кабинету.

Я шел по коридору, глядя на потертый линолеум и тусклые лампы, и чувствовал себя так, словно отбывал повинность. Не особо верилось, что из этого визита выйдет хоть что-то путное, и вины полицейских в том не было ни грамма. Я видел их лица – серые, уставшие, нагрузка колоссальная из-за нехватки рук. Видел старую мебель, точно знал, что снаряжение и оборудование у них допотопные. У них не было ни финансирования, ни достаточного штата. Те, кто здесь остался и продолжал тянуть лямку, не беря взяток и пытаясь реально ловить преступников, вызывали у меня искреннее уважение. Это были фанатики в хорошем смысле слова. Но против наемников с армейским снаряжением и магической поддержкой одного фанатизма мало.

Кабинет майора Корнилова оказался тесным, стол – заваленным папками с какими-то документами, но при том «завал» создавал такое ощущение, что каждый его элемент на своем месте, и нигде больше ему быть не положено. Сам следователь выглядел так, будто жил в этом кресле последнюю неделю: щетина, красные глаза, рубашка явно не свежая. Получается, у него и до меня хлопот хватало, хотя казалось бы, что полиция в Каменограде работает примерно никак.

– Присаживайтесь, Дмитрий Сергеевич, – он указал на стул, с которого предварительно переложил стопку бумаг на подоконник. – Чай, кофе? Извините, только растворимый.

– Спасибо, не нужно. Давайте к делу.

Следующий час мы потратили на заполнение бумаг.

Я последовательно, под протокол, излагал факты, которые уже обсудил с Милорадовичем. Рассказал про черный седан без номеров. Про то, что лиц не видел – темно, балаклавы, тонировка. Описал оружие – автоматическое, магострельное, предположительно армейского образца.

Корнилов писал быстро, кивая в такт моим словам.

– Враги? – задал он стандартный вопрос, не отрываясь от листа. – Конфликты, угрозы? Род вашей деятельности, сами понимаете, располагает.

Я пожал плечами.

– Враги есть, куда без них. Есть старший сын Гаврилова, который наверняка на меня зуб точит, есть люди, связанные с чиновником Зацепиным, которого благодаря мне закрыли. Но… – я сделал паузу, подбирая слова. – Майор, будем реалистами. Это шпана и казнокрады. Нанять группу профи с таким оснащением – это дорого и сложно. Вряд ли у них есть такие ресурсы и связи.

Корнилов отложил ручку и посмотрел на меня внимательно.

– Ресурсы имеют свойство появляться, когда очень хочется отомстить, а определять подозреваемых – все-таки наша работа. Но вашу мысль я понял.

Он помолчал, барабаня пальцами по столу. Потом нажал кнопку на селекторе.

– Пригласите Бориса Игнатьевича.

Дверь открылась, и в кабинет вошел щуплый мужчина в гражданском, с чемоданчиком в руках. Вид у него был интеллигентный и немного отрешенный. Штатный менталист.

Я внутренне напрягся.

– Дмитрий Сергеевич, – сказал Корнилов. – Нам необходимо провести процедуру считывания поверхностной памяти. Конкретно – эпизод нападения. Человеческий глаз может пропустить детали, а мозг фиксирует всё. Возможно, мы увидим что-то, что вы не осознали.

Это было плохо.

У меня в голове сейчас был такой коктейль, что любой менталист с ума сойдет. Там и мои алгоритмы «Тишины» и «Весов», которые я не собирался светить, и наши разговоры с Милорадовичем о «ловле на живца», и тот случай с гранатой в унитазе. И, самое главное, мои планы найти ублюдков самому и устроить им суд Линча.

Если менталист копнет чуть глубже или зацепит «соседние» воспоминания, у меня будут большие проблемы.

Но отказаться – значит вызвать подозрения. Честный чиновник, которому нечего скрывать, не боится проверки памяти.

– Разумеется, – сказал я спокойно, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Если это поможет делу.

– Поможет, – кивнул менталист, присаживаясь рядом. – Не волнуйтесь, это совершенно не больно и безопасно. Я не буду лезть в вашу личную жизнь, мне нужен только временной отрезок вчерашнего вечера. С момента стрельбы в кафе до отъезда скорой.

Он достал из чемоданчика прозрачный кристалл.

Я закрыл глаза.

Баюн учил концентрироваться. Точка. Якорь. Отсекать лишнее.

Чем больше пытаешься не думать о чем-то, тем больше об этом думаешь. Попробуйте, к примеру, изгнать из своей головы всякую мысль о белой обезьяне.

Потому пытаться не следовало. Просто сосредоточиться на чем-то конкретном, а всякая иная мысль пусть приходит и уходит сама собой. Таким образом лишнее отваливается естественным образом, остается только нужное. Один из ключевых принципов магии.

– Сосредоточьтесь на моменте стрельбы, – голос менталиста звучал мягко. – Вспоминайте. Звуки, запахи, картинку.

Эта сцена, будто бы выжженая в памяти до конца жизни, и стала моим «якорем». Я почувствовал прохладное прикосновение к виску.

– Начали.

Картинки потекли из моей головы в кристалл. Хруст стекла. Кровь Ильи. Мой бег к выходу. Красные огни машины. Вспышки выстрелов.

Я держал концентрацию мертвой хваткой. Никаких мыслей о том, как я буду их убивать. Только факты. Только то, что видели глаза.

– Стоп. Снято.

Рука исчезла. Я открыл глаза, выдохнул. Лоб был влажным.

Менталист вставил кристалл в проектор. На стене возникло дрожащее, чуть размытое изображение – то, что видели мои глаза.

Мы смотрели запись. Вот мы сидим, вот стреляют, вот я выбегаю. Вот улица. Вот машина.

И ничего.

Вместо лиц стрелков в окнах машины клубился серый туман. Даже силуэты были смазаны, искажены.

Да если бы и нет – вряд ли они сидели в машине с открытыми лицами.

– М-да… – протянул Корнилов, разглядывая мутные пятна. – Профессионально.

– Морок? – спросил я, хотя и так знал ответ.

– Он самый. И очень качественный. Даже ваша память не зафиксировала черт лица, потому что мозг их просто не воспринял.

Менталист собрал свои вещи и вышел. Мы остались вдвоем.

– Значит, пусто, – констатировал я.

– Не совсем, – возразил майор. – Мы теперь точно знаем, что работали не любители. Это сужает круг подозреваемых…

Самой важной части он не сказал, но я ее знал и так. Круг-то сузился, только в этом кругу теперь ни черта никого нет.

– Дмитрий Сергеевич, ситуация серьезная. На вас совершено покушение группой лиц с применением боевой магии и автоматического оружия. Я обязан предложить вам государственную защиту.

– Отказываюсь, – ответил я мгновенно.

– Послушайте, – Корнилов подался вперед. – Я понимаю ваш скепсис. Мы не гвардия Императора. Но пара толковых ребят у вашего подъезда – это лучше, чем ничего.

– Нет. Това… – я осекся. Если тут не было Советского Союза, то и майоров товарищами вряд ли называли. – Господин майор, давайте честно. Те, кто меня атаковал, раскатали бы ваш наряд за секунды. Я не хочу, чтобы из-за меня погибли хорошие парни, у которых, скорее всего, есть семьи, и сам позабочусь о своей безопасности.

– Вы уверены? – он вперил тяжелый взгляд в мое лицо. – Вы понимаете, что вас завтра могут убить? Просто застрелить на выходе из подъезда.

– Да, понимаю. Это мой риск.

Следователь вздохнул, покрутил в руках дешевую ручку.

– Ладно. Ваше право. Подпишите отказ… Но хотя бы наружное наблюдение давайте поставим? Негласное. Присмотрят за домом, за маршрутом. Если кто подозрительный появится – сообщат.

Я задумался.

– Учитывая уровень тех, кто по мне работает, дилетантскую «наружку» просто спалят, – сказал я прямо. – А могут и снять по-тихому, потому как шума вообще не боятся. У вас точно есть такие люди, которые смогут не выдать себя при наблюдении?

Корнилов отвел глаза. Вздохнул еще тяжелее. Этот вздох говорил больше всякого отчета о кадровом голоде.

– Есть, – наконец сказал он. – Двое. Старая школа, опытные, таких людей больше не делают.

– Ну, если их больше нечем занять, то ладно, – согласился я. – Пусть смотрят. Но у меня к вам просьба, господин майор: пусть они не вступают в бой. Только наблюдают и докладывают. Не надо геройства.

Следователь криво усмехнулся.

– Хотите еще каким советом поделиться, господин советник? Как нам делать нашу работу?

– Иных не имею, – невозмутимо ответил я, вставая. – Но этот рекомендую принять к сведению. У вас и так людей мало, а хороших – еще меньше. Берегите их.

– Что правда, то правда, – пробормотал он, протягивая мне протокол на подпись.

Я расписался.

– Удачи, Дмитрий Сергеевич. Она вам понадобится.

– И вам не хворать, господин майор.

Я вышел из кабинета, чувствуя вполне обоснованное облегчение. Повинность отбыл. Теперь можно заняться делом.

* * *

Служебный самоход, ведомый мной, занял свое место на парковке Министерства. Я заглушил двигатель, но выходить не спешил.

Привычка – вторая натура. А паранойя, взращенная за последние сорок восемь часов, стала первой. Еще не открыв дверь, я уже сканировал пространство, а мои алгоритмы висели в фоновом режиме, готовые сорваться с цепи.

Вроде чисто. Обычное утро. Люди спешат на работу, машины, серый снег.

Я открыл дверь и поставил ногу на асфальт. Выпрямился, поправляя шарф.

И тут мир моргнул.

Полыхнул щит «Стража», тут же рассыпавшись, бок пронзило болью, будто по ребрам кувалдой приложили. Меня развернуло, отбросив, спина ударилась о дверь самохода.

Краем глаза заметил березу, что росла себе возле крыла Министерства – ее ствол попросту разворотило почти у самой земли. Дерево начало заваливаться на министерскую стену. Крупный калибр. «Страж» срикошетил, но не полностью. И стреляли сверху.

Сработала «Тишина». Я почувствовал, как сорвался с моего магического поля концентрированный развеивающий импульс, уходящий по вектору атаки куда-то вверх и в сторону.

БАБАХ!

Только сейчас, спустя мгновение, до меня донесся звук выстрела. Даже магострельный, без пороха, он был оглушающе громким.

Если слышишь звук снайперского выстрела – стреляли не в тебя. Или носишь на себе защитный алгоритм.

Рядом кто-то завизжал. Прохожие шарахнулись в стороны, кто-то упал на лед, прикрывая голову руками. Выскочил из машины Баюн, готовый прийти на помощь.

Адреналин, спасибо ему, заглушил боль. Я оттолкнулся от седана, увидел на крыше через дорогу ублюдка, бросающего бесполезную – спасибо «Тишине» – винтовку. С такого близкого расстояния стрелял таким калибром? Вот хамло.

Времени на раздумья не было. Я вскинул руку.

Жест. Намерение. «Захват».

К сожалению, козлина, ты мне нужен живым.

Но не здоровым. Схватить за ногу, вывернуть сустав, прижать к крыше, не дать уйти. Моя магия рванулась через улицу невидимым щупальцем.

Удар.

Схватил! Значит, не прикрылся постоянным щитом, мразь, не хотел себя выдать магическим фоном!

Но рано обрадовался. Урод каким-то образом стряхнул мой «Захват» – одним из многочисленных, про которые я думал и раньше.

Стрелок уходил.

– Баюн! – крикнул я, не оборачиваясь. – СООБЩИ КНЯЗЮ!

– Твой бок…

– Насрать!

Рана легкая, не вытеку. По крайней мере, за пару минут.

Я рванул через дорогу. Прямо по проезжей части, благо, не было машин. Трость перехватил левой рукой и просто нес. Хромать? К черту. Сейчас было важнее поймать ублюдка, чем поддерживать легенду о собственной немощи.