Текст книги "Мастер Алгоритмов. ver. 0.3 (СИ)"

Автор книги: Виктор Петровский

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

– Вмешался, – в голосе кота прозвенел металл. – Я навел на них морок, заставил их глаза видеть кошмары, а ноги – каменеть. А потом познакомил их с моими когтями. Теми самыми, железными, о которых в сказках врут только наполовину. Знакомство вышло коротким и фатальным.

Я представил эту картину. Огромный кот, тенью скользящий между застывших в ужасе людей. Кровь на траве.

– Парнишку, правда, зацепили, – продолжил Баюн, возвращаясь к спокойному тону. – Ранили крепко. Он лежал, истекал кровью и смотрел на меня, но без страха. С каким-то… Благоговением. Я сжалился. Подошел, лег рядом и рассказал ему сказку. Как ту, что рассказывал Илье, такую, что сращивает кости и затягивает раны.

Кот замолчал на секунду, проверяя мою реакцию на лечение. Я, честно говоря, ран почти не ощущал, но в процессе лечения это всегда так. На полное заживление время нужно, слишком тонкая работа – восстановить, как было.

– Когда я закончил, он был здоров. И продолжал смотреть на меня тем же взглядом. Я ждал. Думал, сейчас начнет просить. Денег? Я знал, где зарыты клады. Славы победителя чудовища? Я мог бы подыграть, исчезнуть, оставив ему трофей. Исцеления для умирающей матери? Обычно люди хотят чего-то такого. Я спросил его прямо: «Чего тебе надобно, человече?»

Баюн усмехнулся в усы.

– Знаешь, что он ответил? Он сказал: «Научи меня».

Я невольно улыбнулся.

– Знакомый мотив.

– Именно, – кивнул кот. – Я удивился. В те времена люди редко колдовали всерьез. Не потому, что не могли – дар был у многих. Учиться было негде. Волхвы прятались, знания передавались шепотом и в кругах избранных. А тут – наглец, просящий зверя стать учителем. Я подумал: а почему бы и нет? Скука – страшный враг бессмертных, а это обещало развлечение на пару лет.

Баюн вздохнул, и это был очень человеческий вздох.

– И мы пошли вместе. Я учил его слышать лес, видеть потоки силы, плести заклинания из слов и жестов. И я видел в нем то же, что вижу сейчас в тебе, Дима. Он захлебывался этим знанием. Для него магия была не инструментом, как для немногих тогдашних практиков, а чудом. Открытием. Он уже не мог представить, как вернется в свою избу, будет пахать землю и плодить детей. Мир для него стал слишком большим, чтобы вместиться в деревенскую околицу.

– Вы стали друзьями? – спросил я.

– Друзьями… – Баюн произнес это слово так, будто пробовал его на вкус. – Да. Пожалуй. Это был новый опыт, у меня ведь никогда, на тот момент, не было друга. Были слуги, были враги, были почитатели. А друга вот не было.

Он замолчал, и его мурчание сбилось с ритма.

– И новое на этом не закончилось. Я, видишь ли, еще и впервые столкнулся с проблемой, которую моя магия решить не могла. Время. Мне-то оно не страшно, но люди…

– Стареют, – мрачно сказал я.

– Именно. Я знал, что каждый момент времени, что мы с ним проводим, приближает его к смерти. Смотрел на него – и почти что видел, как появляются морщины, седеют волосы, уходит сила из рук. Мой друг, пусть тогда еще молодой, с каждой секундой умирал. Медленно, неизбежно, как умирают все люди.

Я почувствовал, как напряглись мышцы кота.

– Мне было больно об этом думать. Я не хотел снова оставаться один. И… Решил исправить несправедливость мироздания. Начал искать способ подарить ему вечность.

– И как он отреагировал?

– Сначала смеялся, – грустно усмехнулся Баюн. – Говорил: «Брось, мохнатый, такова природа человека, мы приходим и уходим, в этом есть смысл». Но я был настойчив. Я приносил ему древние свитки, водил к источникам силы. И со временем… Вода камень точит. Он проникся, заразился этой идеей. Не ради власти, не ради страха смерти. Ради познания. Ради того, чтобы успеть изучить всё, что мы не успели.

Голос кота стал глухим.

– Он увлекся. Слишком сильно. Идея стала одержимостью, а где одержимость – там ошибки.

Баюн резко замолчал. Мурчание прекратилось. Он в один прыжок оказался на подоконнике, сев ко мне спиной и нервно подергивая хвостом.

– Долго ли, коротко ли… – пробормотал он, глядя в стекло. – Наши пути разошлись.

Кот замолк. Я смотрел на его серую спину, чувствуя, что за этими скупыми словами скрывается трагедия, масштаб которой мне пока не понять.

– И что с ним случилось? – тихо спросил я.

Баюн не обернулся.

– С твоего позволения, хозяин, – сказал он сухо, официально, – я не хочу об этом рассказывать. Пока не хочу.

Я кивнул, хоть он этого и не видел.

– Понимаю. Спасибо за лечение.

– Не за что, – буркнул кот. – Еще неделю-другую, и заживем окончательно. Упражняйся, завтракай и собирайся на работу. Тебе еще мир спасать и план модернизации выполнять.

– А ты?

– А я всегда собран.

Он так и остался сидеть у окна, вглядываясь в серое небо Каменограда, вспоминая времена, когда леса были гуще, а друг был рядом.

Глава 7

Я не стал лезть к нему в душу с расспросами. У каждого свои скелеты в шкафу, а у Баюна, при его-то возрасте, их могло накопиться немало. Хоть подобные мысли и не очень вязались с образом забавного, саркастичного кота, они зато вязались с его неоспоримой магической силой, лишь малую долю которой он пока что задействовал напрямую в наших приключениях.

Потому вместо расспросов я занялся делом. Слез с кровати, потянулся, провел разминку – уже куда более активную и бодрящую, чем на начало моего пребывания тут.

Затем – отжимания. Не спеша, соблюдая форму, спина ровная, скорость равномерная, без рывков. Подход за подходом выгонял из себя остатки предательской слабости старого тела, и результаты уже радовали. Собственный вес хоть и не может полностью заменить железа, но для моих целей такие тренировки подходили более чем.

Итак, прогресс. Тело Волконского, избавленное от алкогольной интоксикации и получившее пинок под зад, вспоминало, что оно вообще-то мужское и довольно крепкое от природы. Красавца из него не выйдет все равно, да мне оно и ни к чему. Быть амбалом тоже имеет свои преимущества.

Я продолжил свою физкультуру. Приседания, пресс, еще всякое-разное из более продвинутых упражнений. Несколько подходов, все до отказа – как полагается, в общем.

Но вот ведь какая проблема – этого маловато будет. Эта мысль настигла меня по пути в ванную.

Физическая сила – это база. Фундамент. Но сама по себе она не сыграет ни против оружия, ни против магии. Да, в здоровом теле и дух здоровый, и магия у физически сильного человека развивается лучше, но с последним как раз и возникла незадача.

Факт: я слишком слаб. В магическом плане. Медитации – отлично, каждый день, практические тренировки – разумеется, но это слишком медленный для моей ситуации прогресс.

Я подошел к зеркалу в ванной. Из него на меня смотрел уверенный в себе мужчина, уже не похожий на кусок обтянутого кожей сала. Но я знал, что за этим фасадом скрывается магический резерв, которого едва хватает на пару действительно серьезных атак, вроде молнии. Или на одну защиту от автоматной очереди, да и то если на эмоциях.

И инструментарий был слишком мал.

Большинство моего арсенала – это, по сути, милитаризированный телекинез. Импровизированное оружие. Как заточка из подручного материала, коктейль Молотова или собранный в гараже самопал. Да, оно работало. Точно так же, как и заточка может задеть жизненно важные органы и убить, бутылка с бензиновой мешаниной – сжечь танк.

Но поди выйди с таким арсеналом против затаренного по самую макушку бойца.

Взять, к примеру, «Копье» и «Рассечение», нашу с Милорадовичем кустарщина. Первое просто прошивает врага, второе рубит. Эффективно? Безусловно. Но они требуют точности. Если не задеть жизненно важный орган – сердце, мозг, крупную артерию – враг продолжит идти на тебя, а попасть в движущуюся мишень, которая еще и отстреливается, не так-то просто. Плюс дистанция.

И защититься от них довольно просто: простейшего типа щит, малейшее укрытие или даже банальный нательный броник уже снижают шансы на успешное поражение. Даже с учетом моих доработок, вроде двойного или тройного удара через «Отложку».

«Захват»? Отличная вещь. Может сломать конечность, свернуть шею, приложить головой о стену. От него уже не спастись бронежилетом – но щитом все еще можно, а у магов посерьезнее и иные способы вывернуться имелись, как это делал Милорадович. И чтобы последнего все-таки достать… Да-да, его следовало пересилить. Снова возвращаемся к малому магическому резерву и пропускной способности.

«Разряд», магическая молния – крупный калибр, козырь в рукаве, после такого не поднимаются. Но у него тоже есть недостаток, полностью противоположный прочим составляющим моего арсенала: это заклинание медленно. Враг, увидевший, что ты плетешь «Разряд», успеет поставить мощный щит, ударить чем-то попроще на упреждение, отскочить с линии удара, в конце концов, до того как молния «выстрелит». По движущейся цели же попасть чуть менее сложно, чем из магострела.

У местных боевых магов, как я выяснил, даже понятие такое имелось – «подловить на молнию». То есть, ударить либо из засады, либо когда враг обездвижен, либо когда сам раскрылся. Кто первый подловит на молнию – тот и победил, если речь идет не о совсем серьезных колдунах, которые и пассивной защитой могут сдержать «Разряд».

А еще я «высохну» за два таких удара. Так что делать, если врага три?

Идем дальше. Пистолет. Весомый аргумент, особенно теперь, когда он легален. Но точно стрелять из него в боевой обстановке куда сложнее, чем колдовать. Руки дрожат, адреналин бьет, цель движется. Да и патроны не бесконечны. Плюс, главный вопрос: сколько времени пройдет, пока какой-нибудь мудак, как и я до того, не догадается просто отключить его развеивающими чарами, выжечь проводники?

Да, пока что я справлялся. Вывозил. Но будем честны: у меня и противники были такие себе. Бандюки, гопота, шестерки Гаврилова. Люди, больше привыкшие вытрясать деньги из тех, кто денег не имеет, и запугивать тех, кто и без того трясется от страха.

Исключением был Игнат. И с ним я совладал с огромным трудом, на пределе, используя фактор внезапности и его ошибку. А ведь Игнат – просто качественный телохранитель. Не архимаг, не боевой офицер элиты. А тут таких вот «Игнатов» может быть сколько угодно, не удивлюсь, если выродки в машине не так уж сильно ему уступали.

Все мои успехи основывались на хитрости и алгоритмах. На том, что я применял магию нестандартно. Но даже самая хитрая схема, самый изящный алгоритм только выиграют, если за ними будет стоять серьезная сила.

Взять, к примеру, ту же «Экспансию», над которой я размышлял. Идея красивая: модифицированное «Копье», которое пробивает тело, а затем перенаправляет остатки кинетической энергии во все стороны. Создает своего рода взрыв изнутри цели. Одно такое попадание – и противник гарантированно выведен из строя, болевой шок и внутренние повреждения несовместимы с продолжением боя.

Но я пока не могу ее использовать. Не хватает мощности. Для верного, мгновенного вывода из строя заклинание требует влить в него столько энергии, сколько у меня сейчас просто нет. А без должной силы это превращается в садизм – я просто причиню врагу адскую боль, но не остановлю его мгновенно. Лишние мучения, нулевой тактический эффект.

Я сжал кулак, глядя на свое отражение.

Вывод был прост, нужно расти. Быстрее, чем сейчас. Гораздо.

Тут два направления работы.

Первое: надо становиться сильнее, и делать это быстрее. Вроде и работаем над этим, но темп не устраивает. Значит, нужно менять подход.

Это станет темой для сегодняшнего разговора с Милорадовичем. Тренировки. Хватит щадящего режима «три раза в неделю». Мне нужно пахать каждый день. До седьмого пота, до полного истощения резерва. Я справлюсь, мотивации хоть отбавляй – один ее источник сейчас в коме валяется, второй мне гранаты в сортир подкидывает – и силы воли не занимать. А Баюн своей магией позволит мне восстановиться скорее. Я превращу себя в машину.

Направление второе: больше алгоритмов. Расширение арсенала.

Вчера я отлично поработал над защитой. «Весы», идея «Тишины» – это про выживание. Но было понятно что убойный арсенал тоже требует апгрейда. Нужно что-то, что позволит компенсировать нехватку грубой силы умом. Заклинания-ловушки, самонаводящиеся конструкты, комбинации. Что-то для тех, кого не пробьешь простым «Копьем» и кого не приложишь драгоценным «Разрядом».

Я посмотрел на часы. Пора.

– Баюн! – крикнул я в сторону спальни. – Хватит рефлексировать о прошлом! У нас есть настоящее, и в нем нам пора завтракать. А потом – на работу. Будем делать из меня боевого мага, пока кто-то не сделал мертвого.

Кот медленно повернул голову от окна.

– Ты слишком энергичен для человека, который весь вечер нюхал унитаз и рисовал водой на обоях, – заметил он. – Но ход твоих мыслей мне нравится. Поехали.

Утренние процедуры прошли в темпе вальса. Душ, бритье, чистка зубов – привычный алгоритм, позволяющий телу проснуться, пока мозг уже вовсю перемалывал задачи на день. Баюн получил свою порцию корма и теперь сыто умывался, а я быстро закинул в себя яичницу, запивая ее крепким чаем.

А по ходу насыщения организма в уме прикидывал, как еще себя обезопасить. Квартира под «Весами», это хорошо. Но есть еще зоны риска, в которых я провожу немало времени.

К примеру, служебный самоход.

Домой с работы и обратно я добирался пешком, самоходом в целом пользовался не так часто, стоял он себе на парковке у здания Министерства и никого не трогал. Но вот проблема. Парковка хоть и ведомственная, и охраняемая, но после стрельбы в центре города и гранаты в моем унитазе вера в безопасность не сильно верилось. Если уж ко мне домой залезли, то подобраться к машине на полутемной стоянке им труда не составит. Бомба под днище, взрывной «сюрприз» в салоне, еще какие манипуляции.

Машину тоже нужно ставить на «Весы».

Только водичкой рисовать в салоне я бы уже не стал. Вдруг сотрется, или еще чего. Есть более надежный вариант.

Магии ведь, по сути, плевать, чем начертан символ. Хоть осадком из воды, хоть ручкой, хоть кровью, хоть карандашиком восковым рисуй. Специальные чернила для колдовских символов отличались только тем, что без команды их практически не стереть, а по команде стираются сами.

Также не важен и материал, на котором символ начертан. Значение имеют только сам сигил и намерение при его начертании, именно оно делало его магическим.

Я сел за рабочий стол, достал чистый лист «А четыре» из выдвижного ящичка. Ножницы. Чик-чик. Несколько аккуратных бумажных квадратиков – вполне себе носители для моего колдунства.

Достал обычную шариковую ручку. Сосредоточился.

Все те же символы, все то же намерение, все та же формула. Никаких проблем, отклик, ощущаемый душой, указал на успех моей операции – каждая бумажечка теперь «фонила» моей магией.

Готово. Сигилы отправились в карман, а мне пора было выдвигаться.

Я надел пальто, проверил пистолет в кобуре, взял трость, стоявшую в углу – подарок Милорадовича. Тяжелое черное дерево, серебряный набалдашник в виде волчьей головы. Стильная вещь, статусная. И, если присмотреться, вполне себе ударно-дробящая.

Нога и бок, спасибо Баюну, почти не болели – так, тянули немного на погоду. Я мог бы идти нормально. Но зачем? Если враг наблюдает – а он, скорее всего, наблюдает – пусть видит, что Волконский еще не оправился. Что он слаб, хромает, опирается на палочку. Это может спровоцировать их на поспешную атаку, на ошибку, а мне только того и надо. Пусть думают, что я уязвим. Так сюрприз будет ярче.

Я подхватил соседскую стремянку.

– Баюн, на выход.

Мы вышли на лестничную клетку. Я вернул стремянку дяде Паше – тот, к счастью, был дома и принял инвентарь без лишних расспросов, только пожелал удачи.

Вернувшись к своей двери, я адресовал мысленную команду «Весам». Обнуление, теперь текущая масса в пространстве квартиры будет эталонной, а потому алгоритм не подаст сигнала, пока она не изменится.

Система отозвалась легкой вибрацией в сознании. Теперь я точно буду знать, есть там что-то (или кто-то), чего быть не должно, или нет.

– Идем, – кивнул я коту.

До Министерства мы добрались без приключений. Я шел, нарочито припадая на левую ногу и постукивая тростью, Баюн трусил рядом, изображая примерного фамильяра. Я сканировал взглядом крыши и окна, но «Весы» молчали, как молчало и чутье. Скучно.

На служебной парковке «самоход» стоял там же, где его и оставили, верно дожидаясь своего хозяина.

Я остановился в десяти метрах.

Нормальный человек просто подошел бы, открыл дверь, раскидал сигилы – прежний Волконский так бы и сделал. Но я знал: параноики живут дольше оптимистов.

– Баюн, работай, – тихо сказал я.

Кот бесшумно скользнул к машине. Обошел ее по кругу, принюхиваясь к бамперам, заглянул под днище. Я в это время сканировал пространство простейшим поисковым импульсом.

Ничего. Фон ровный, запахов чужих (кроме вездесущего городского смога) нет.

– Чисто, – доложил кот.

Я подошел, открыл дверь, и достал из кармана заготовленные бумажки.

Первый листок с сигилом отправился в глубину бардачка, второй я подсунул под обшивку водительского сиденья. Третий – под заднее сиденье, четвертый пришлось нести в багажник, спрятав под коврик… Итак, сигил за сигилом, бумажки закончились.

Затем пришло время заклинания, после него – калибровки, чтобы масса машины и всего, что в салоне, стала «нулем», от которой и будет считаться нужное изменение.

Теперь, если кто-то решит подстеречь меня, затаившись на заднем сиденье, или закинет «подарок», вскрыв дверь или багажник, я узнаю об этом мгновенно. Даже если этот кто-то будет невидимым.

– Ну вот, – я захлопнул дверь и, опираясь на трость, повернулся к зданию Министерства. – Теперь и средство передвижения мониторим. Пошли, мохнатый. Труба зовет, прямо на ковер к начальству.

В Министерство мы зашли, что называется, с глазами на затылке, но и тут обошлось без покушений. Разве что охранник на входе кивнул, да поздоровался куда более уважительно – и, чувствую, ни при чем тут мое новообретенное баронство. Просто репутацию создал, вот и уважали.

Прежде чем идти к князю, я свернул к себе. Нужно было избавиться от пальто, да и оставить свой тыл неприкрытым я не мог. Мой кабинет – это моя крепость, и я собирался сделать это утверждение буквальным.

В приемной уже горел свет. Мария сидела за своим столом и что-то быстро печатала. Вид у нее был уставший, но уже не такой потерянный, как вчера. Глаза еще красные, но хоть руки не дрожали.

– Доброе утро, Мария Ивановна, – поприветствовал я, вешая пальто на вешалку. – Что-то вы сегодня рано. Не спится?

Она подняла голову, слабо улыбнулась.

– А, нет, Дмитрий Сергеевич. Просто родители Ильи в гости приглашали. Посидеть, чаю попить. Я у них и осталась, поздно уже было. А они тут недалеко живут, вот и добралась быстрее обычного.

Я кивнул, проходя к своему кабинету.

Ну да. Общее горе сближает. Тем более, они и раньше были знакомы, она ведь не чужой человек для их семьи.

– И как все прошло? – спросил я, остановившись у двери.

– Хорошо, – она вздохнула, но это был вздох облегчения. – Поговорили, вспомнили всякое… Им тоже тяжело одним в квартире. Места себе не находят, говорят, тишина в доме такая, что уши закладывает. Будто просто пустота осталась.

– Легче стало?

– Да, – честно ответила она. – Честно говоря, намного.

Я посмотрел на нее. В глазах появилась осмысленность, она больше не тонула в одиночестве.

Хорошо, что так. Люди – существа социальные, нам нужно делить боль, чтобы она не раздавила. Общение их отвлечет, даст ресурс продержаться то время, пока Илья будет валяться в коме. Родители увидят, что их сына любят и ждут, Мария почувствует себя частью семьи. Отличное дело, тоже своего рода психотерапия.

– Я рад, – сказал я. А после повернулся к Баюну: – Работаем.

Та же самая процедура. Баюн шмыгнул внутрь первым, проверяя периметр на запахи и магический фон. Я зашел следом, осматривая углы.

– Чисто, – коротко мяукнул кот.

Я закрыл дверь. Взял графин с водой со стола, макнул палец.

Рисовать на казенных обоях было проще, чем дома – тут я особо не церемонился с эстетикой. Четыре угла, косяк, подоконник. Быстрые, уверенные штрихи.

И приемную обработал. Мария, конечно, поинтересовалась, что это я делаю, а я ответил – меры предосторожности, мол.

Формула, калибровка.

В голове привычно щелкнуло. «Весы» встали на боевое дежурство. Теперь и в кабинете никому не удастся похозяйничать без моего ведома.

Я оправил пиджак, снова взял трость – образ надо поддерживать.

– Баюн, ты тут за старшего. Охраняй. Я к князю.

Кот запрыгнул на мое кресло, сворачиваясь клубком.

– Иди уж, барон.

Я вышел из кабинета и направился к лестнице на четвертый этаж. Разговор предстоял интересный.