Текст книги "Мастер Алгоритмов. ver. 0.3 (СИ)"

Автор книги: Виктор Петровский

Соавторы: Александр Вольт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

– Дмитрий Сергеевич… А вы, оказывается, и в технике разбираетесь? – в ее голосе звучало искреннее изумление. – Тут же профессионально нарисовано. Схема подключения, полярность, номиналы… Я думала, это только Илья умеет.

Я едва заметно улыбнулся.

– Мы с Ильей это вместе нарабатывали, – ответил я, ничуть не покривив душой. – Он был мозгом, я – руками, которые записывали. Так что считайте это его наследием, которое мы обязаны воплотить.

Мария грустно улыбнулась в ответ, коснувшись пальцами страницы.

– Поняла. Сделаю в лучшем виде. К обеду будет готово.

– Спасибо.

Я забрал со своего стола распечатанный «манифест» по поводу взлома сайта и направился к выходу.

За судьбу «Пульса» я, честно говоря, не переживал от слова «совсем». В свое время князь продавил финансирование куда более дерзкого и непонятного «Циклона», и это в тот момент, когда у его потенциальных разработчиков – меня с командой – не было ни репутации, ни какого-то административного веса. Мы были просто кучкой энтузиастов во главе с чиновником, имеющим сомнительную – а точнее, несомненно паршивую – славу, а на все новое в этом болоте смотрели искоса.

Теперь же расклад изменился кардинально. Речь шла о куда более простом, понятном и дешевом проекте. И предлагала его команда, которую после спасения замерзающих домов чуть ли не на руках носили. Мы были «народными любимцами», а я, как глава этой шайки-лейки, в последнее время проявлял пугающую для многих тенденцию к болезненному защемлению толстых жоп в мягких креслах. Отказывать мне становилось себе дороже.

Так что все будет нормально. «Пульсу» быть, заявка – просто бюрократическая формальность, которую нужно соблюсти.

С этой мыслью я, зажав папку под мышкой и постукивая тростью, двинулся по коридору к кабинету Милорадовича. Предстояло объяснить начальству, почему наш сайт рекламирует воров, и как из этого извлечь выгоду.

* * *

Князь сидел за столом, глядя в экран своего компьютера. На его лице обнаружилось странное выражение – смесь искреннего веселья и начальственной суровости.

– Честно признаться, Дмитрий Сергеевич, – произнес он, поднимая на меня взгляд, – я сейчас нахожусь в замешательстве. Не знаю, смеяться мне или отчитывать вас за хулиганство.

Реакция оправдала ожидания. Я его удивил. И, судя по тону, все-таки приятно.

– Если вы про репутацию Министерства, Владислав Петрович… – начал я осторожно.

– Да какая, право слово, репутация?.. – вздохнул Милорадович, махнув рукой. – Будем честны: этой репутации у нас вообще не было до ваших блистательных инициатив. Нас считали профессиональными проедателями бюджета, а теперь – хотя бы живым местом, где происходит что-то интересное. Пусть даже и скандальное.

Вот и хорошо. Так и думал, что он не обидится. На правду ведь не обижаются, особенно умные люди. Я, в конце концов, просто громко сказал то, о чем и так известно было чуть менее, чем всем.

Князь посерьезнел.

– Но вы понимаете риски? Если в Губернии узнают, что это сделали вы… Это служебное несоответствие, как минимум. И уголовное дело о неправомерном доступе, как максимум.

– Не узнают, – ответил я, хитро прищурившись. – Я об этом позаботился. Ни единого следа, ведущего ко мне или к этому зданию, не оставил.

Я вкратце, без лишних технических дебрей, рассказал ему про свою ночную операцию: про одноразовый ноутбук, купленный с рук, про левую сим-карту и про то, где сейчас покоится это «железо».

Милорадович слушал внимательно, и брови его ползли вверх.

– Да откуда у вас такие навыки, Дмитрий? – спросил он почти удивленно. – Цифровая безопасность, взлом, конспирация… В вашем личном деле об этом ни слова.

Вопрос риторический. Хотя скоро он и правда получит на него ответ, когда придет время раскрыть карты.

– Как выяснилось, я человек многих талантов, – улыбнулся я, разводя руками. – Не все же заниматься личным обогащением и героической борьбой с зеленым змием путем его поглощения. Надо и о высоком подумать.

– Что есть, то есть, – хмыкнул князь. – Хорошо же, Дмитрий Сергеевич. Документ я подпишу, ход дадим. Посмотрим, что из этого выйдет.

Он сделал паузу, барабаня пальцами по столешнице.

– К слову, про таланты. Как продвигаются ваши алгоритмы?

– Какие именно? – уточнил я. – «Пульс», «Сканер»?

– Самые, в данный момент, актуальные, – князь посмотрел на меня со значением. – Боевые. Когда порадуете старика чем-то новым на тренировках? А то я начинаю привыкать к вашему стилю, становится скучновато.

Я задумчиво почесал подбородок. Моя новейшая разработка была, теоретически, готова, хоть применять ее против Милорадовича я совсем не хотел бы, слишком непредсказуемый может быть результат. А вот на неживых целях…

«Тишина» – готова на практике и проверена в боевых условиях, ее демонстрация грозила только испорченным магострелом… И испорченным мной, если не сработает, но должна бы. Против винтовки ведь не подвела.

– Сегодня, Владислав Петрович, – твердо сказал я. – Мне, поверьте, есть что показать.

– Буду ждать с нетерпением, – кивнул он. – Хорошего вам дня. И постарайтесь не уронить сервер окончательно, нам еще работать.

– Непременно.

Мы попрощались, и я вышел из кабинета. День только начинался, а сделано уже немало. Приятное чувство.

Глава 19

Граф Александр Николаевич Салтыков пребывал в состоянии, которое его подчиненные назвали бы ледяным спокойствием, а близкие – если бы таковые имелись в этот час рядом – определили бы некоторую степень раздражения. Некоторая доля правды содержалась в обеих характеристиках.

Четыре дня.

Два инцидента в Каменограде. Сначала некая группа людей расстреливает кафе «Уют» из автомата, ранив сотрудника Министерства. Затем – выстрел из крупнокалиберной снайперской винтовки прямо у парадного входа в отделение. Снесли вековую березу, напугали людей, саботировали рабочий процесс.

Казалось бы, эка невидаль. Провинция, дикие люди с дикими нравами. Стреляют и стреляют, обычное дело для тех широт. И все же причина скверного расположения духа графа крылась в деталях.

Первая деталь имела имя, фамилию и даже отчество. Дмитрий Сергеевич Волконский.

Тот самый младший советник, который еще два месяца назад представлял из себя не более, чем пустое место, а теперь превратился в курицу, несущую если не золотые, то позолоченные яйца. В условиях ресурсного голода, в глуши, этот человек сумел создать технологию, которая уже принесла Министерству – а следовательно, и его непосредственному руководителю – ощутимые репутационные дивиденды. «Циклон» работал. А ведь это было только начало. Волконский, этот внезапно проснувшийся самородок, явно был способен на большее.

Граф имел в планах его приручить, склонить на свою сторону вопреки первичной враждебности. А дом Салтыковых, как известно, крайне ревностно относится к своим активам. И когда кто-то пытается эти активы уничтожить, не спросив разрешения владельца, – это вызывает вопросы.

Деталь вторая. Вопиющая наглость.

Нападение на чиновника Министерства при исполнении, да еще и на пороге ведомственного здания – просто-таки плевок в лицо. Это его ведомство. Его земля. Его люди. Кому в нем работать, а кому нет, кому жить, а кому нет – решать только ему. Столь грубое, демонстративное насилие было хамством. А во времена графа, в старые, славные времена, за хамство принято было платить кровью. И желательно – с процентами.

Третья деталь носила тонкий, политический характер.

Салтыков прекрасно понимал, как это выглядит со стороны. Особенно для самого Волконского. Он ведь знал, на кого работал Гаврилов, и думал – весьма наивно – что и над Салтыковым одержал победу, помешал его планам. А теперь, когда по Волконскому начинают работать снайперы, кто становится первым подозреваемым в голове у жертвы? Разумеется, злой министр, который решил замести следы.

Это было неудобно, создавало ненужную враждебность. Граф, конечно, своего добьется в любом случае – кнутом или пряником, – но зачем создавать лишние трудности там, где можно обойтись малой кровью? Ему нужен был лояльный, мотивированный сотрудник, а не загнанный в угол зверь, который в каждой тени видит убийцу, подосланного начальством.

А еще есть Милорадович. Хоть и не глава дома, не старший его сын и даже не самый желанный гость в родовом имении, он все-таки один из них. Если с ним что-то случится, и подумают на Салтыкова – а дуболом Игорь именно так и решит, вне всяких сомнений…

Дом Салтыковых переживет реванш, скорее всего. Но то, что останется даже от победителя, с большим аппетитом доедят третья, четвертая, десятая силы. Этот весь налет цивилизации, двадцать первого века – не более, чем корка на круге сыра. Дворянские игры все еще велись по тем же самым правилам, что и всегда, эволюция коснулась только методов. И то частично.

И, наконец, четвертая деталь.

Тот факт, что о личности организатора покушения за четыре дня не стало известно совершенно ничего. Такое стечение обстоятельств, во-первых, ранило гордость, во-вторых – ставило графа Салтыкова в определенное положение, в каком он совершенно не любил находиться. Положение слепца, человека, который чего-то не знает и не может узнать по одному лишь велению, человека, который не владеет ситуацией. Именно это было неприятнее всего.

Такое положение дел неприемлемо. Он привык к контролю. Привык знать все. А теперь кто-то вел свою игру на его поле, не поставив его в известность.

Кто это мог быть? Кого такого мог прогневать скромный (в прошлом) чиновник в забытом богом Каменограде? Местные бандиты? Мелко. Конкуренты Милорадовича? Вряд ли. Князь слишком осторожен, слишком опытен. Если бы у него был враг, способный на такие меры, Владислав Петрович знал бы об этом заранее и принял меры. Да и не тот это метод для сведения счетов с Милорадовичем. Слишком грязно.

Нет смысла гадать на кофейной гуще. Нужно просто узнать. Кто бы ни был этот таинственный игрок, он прячется в тени. А для поиска в тенях у дома Салтыковых имелся идеальный человек.

Граф отложил папку. Прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Ему не нужен был телефон, не требовались шифрованные каналы связи, которые при желании могли взломать умельцы из Тайной Канцелярии. Есть метод куда старее и надежнее, ни разу еще не подводивший.

Он потянулся разумом через пространство, прямо к разуму нужного адресата.

«Добрый вечер, Артем», – послал он мысль, вкладывая в нее императив внимания.

Ответ не заставил себя ждать. И как обычно обладал характерной насмешливой интонацией, которая так раздражала многих, но которую граф готов был терпеть ради эффективности этого человека.

«Александр Николаевич?» – ментальный голос звучал так, будто собеседник сидел в соседнем кресле. «Какая честь. А почему не позвонили? Или у Вашего Сиятельства закончились минуты на тарифе?»

Салтыков мысленно вздохнул. Нынешнее поколение… Не ценят того, что имеют. Утратили пиетет перед великим даром магии, разменяли его на удобство технологий. Мессенджеры, видеозвонки, голосовые сообщения… К чему все это, если маг способен установить прямую связь разумов на расстоянии в сотни верст? Это не только надежнее, но и полезнее – лишняя тренировка ментальной дисциплины. И, в конце концов, приятнее. Как можно пренебрегать столь захватывающей вещью, как магия? Не ценят. Разбаловались.

«Потому что я того желаю», – холодно отрезал Салтыков, пресекая фамильярность. – «А еще желаю твоих услуг».

«Кого убить?» – весело поинтересовался Артем.

«Пока никого», – успокоил его граф. – «Нужно отследить некоего человека. Дмитрий Сергеевич Волконский, Каменоград. Всю необходимую информацию тебе передадут».

«Каменоград… Я даже не знаю, где это», – прокомментировал Артем. – «И что мне с ним делать? Нянькой служить?»

«Наблюдать», – жестко скорректировал Салтыков. – «На него идет охота. Если на его жизнь произойдет покушение… Оценивай ситуацию. Если он не будет справляться – помоги. Вмешайся, но аккуратно. Он мне нужен живым. А если справится сам, но нападающие попытаются уйти – вот тут твой выход. Отследи их, выйди на заказчика. Мне нужно знать, кто стоит за этими нападениями. Имя, мотив, связи. С твоим уникальным талантом проблем возникнуть не должно».

«Понял, Александр Николаевич. Когда выдвигаться?»

«Сейчас. Твоя цель – Каменоград. Все дополнительные инструкции и досье получишь по пути».

«О как», – Салтыков готов был поклясться, что только что услышал цоканье языка. Телепатически. – «Срочно, значит. Дело серьезное…»

«Иначе я бы к тебе не обратился», – подтвердил граф. – «И еще одно условие, Артем. Будь так добр, не попадайся на глаза. Особенно князю Милорадовичу. При вашей с ним… Непростой истории, это может вызвать ненужные осложнения».

«Думаю, он поймет», – слишком беззаботно для профессионала его уровня отозвался Артем. – «Война ведь была… Дело прошлое».

«Можешь думать все, что угодно, но указаниям следуй», – отрезал Салтыков, не желая вдаваться в ностальгию по кровавым временам. – «Не показывайся. Твоя цель – Волконский и те, кто его заказал. Исполняй».

«Принято. Связь по факту».

Контакт разорвался, и граф открыл глаза.

Вот и все. Механизм запущен. Салтыков не знал, как правильно назвать способности Артема – не «дар», потому как он их заслужил, не «талант», потому что освоиться с ними могла бы и обезьяна, если б ее таковыми наделили – но точно знал, что до сих пор они не подводили. Скоро личность очередного исполнителя, а за ней и заказчика, будет известна.

Тогда можно будет сделать красивый жест. Подать голову – в переносном или даже прямом смысле – врага Волконскому на блюдечке с голубой каемкой. Сказать: «Видишь, Дмитрий Сергеевич? Я не враг тебе. Я защищаю своих. Вот тот, кто желал тебе зла. Дарю».

Такие, как Волконский, подобные жесты ценят.

Но граф Салтыков не был бы графом Салтыковым, если бы полагался только на один план. Всех яиц в одной корзине держать не следует.

Потому необходимо сделать еще пару запросов по другим каналам. Давненько он не интересовался здоровьем – и личностями – теневых игроков Империи, которые могли позволить себе игры с крупнокалиберными винтовками. Возможно, кто-то из них забыл, кто в этом доме хозяин.

* * *

Прибыв на нашу тренировочную заброшку, мы с Баюном хотели было подождать и по стандарту зайти в подвал на минуту позже, но массовая сигнатура с «Весов» подсказывала – Милорадович ждет нас на основном этаже. Мы уже переносили место тренировки таким образом, но все равно хотелось знать причину.

– Владислав Петрович? – окликнул я его, заходя в помещение. – Сегодня тренируемся наверху?

– Да, – ответил князь. – Ввиду обстоятельств, считаю подвал неподходящим.

Сколь бы ни был краток его ответ, причину я понял сразу.

– Нет путей отхода?

– Именно.

– Есть основания полагать?..

– Верите или нет, интуиция. Ее подсказку считаю достаточной.

Справедливо. Милорадович – человек опытный, чутье должен иметь отработанное. Потому почуянному верим.

Тем более что вероятность случайных свидетелей нашей активности крайне мала, а последствия несущественны. А вот если нас придут убивать… Да, тут пространство для маневра определенно играло нам на руку.

И хорошо. Я сам предпочитал тренироваться тут, в подвале как-то сыро и душновато.

Итак, мы приступили к первому спаррингу.

Начало тренировки проходило по плану. Мы начали с разминки, укрепляя «базу родимую», хотя я буквально чувствовал нетерпение Милорадовича. Князь хотел взглянуть на мои новые алгоритмические наработки, но этикет и дисциплина требовали разогрева.

Баюн лежал на балке под самым потолком, свесив лапу, и лениво петросянил по поводу качества моих стоек и общей грации, сравнимой с мешком картошки. Уверен, сугубо из педагогических соображений – хотел натренировать меня биться, невзирая на отвлекающие факторы, и ни по какой другой причине. Подкалывание меня совершенно точно не доставляло ему глубочайшей душевной радости.

И если начало получилось как обычно, то продолжение пошло совсем не по плану.

Я резко остановился, прерывая свое заклинание. Увидев, что я замер, остановился и князь, вопросительно подняв бровь.

«Весы» дали о себе знать, и их показания не предвещали ничего хорошего.

– У нас плюс семь с лишним тонн массы по периметру, – сообщил я.

Милорадович не стал тратить время на глупые вопросы вроде «откуда ты знаешь?», он мне доверял. Сразу закрыл глаза на мгновение, сосредотачиваясь, скорее всего сканируя пространство своим, куда более развитым ментальным чутьем.

Затем резко шагнул ко мне и положил ладонь мне на макушку. Губы шевельнулись, произнося магическую формулу.

«Я связал наши разумы, временно», – раздался его голос – нет, его мысль – прямо у меня в сознании.

«Для координации и скрытности. Отлично», – подумал я, и князь кивнул, подтверждая прием.

«Двенадцать человек, плюс один поодаль», – транслировал Милорадович. – «Видимость, звук, отголосок мыслей, ауры – все замаскировано по высшему разряду. Профессионалы. Мы так тоже можем. В укрытие, быстро».

«Баюн, жди команды. Прикроешь, если что, в бой пока не вступай», – ментально скомандовал я коту.

«Пр-р-ринято» – подтвердил Баюн, мысль которого отдавала странным предвкушением.

Мы метнулись за бетонные блоки, не издав ни звука – спасибо заклинаниям тишины. Я сверился с «Весами». Данные подтверждали слова Милорадовича: двенадцать объектов массой по сто с немалым лишним килограммов каждый отделились от трех крупных объектов по две тонны – видимо, машин, оставленных чуть поодаль.

Сто с лишним кило на брата. Значит, либо по наши души послали сумоистов, что вероятнее, идут в полной боевой выкладке. Тяжелые бронежилеты, шлемы, разгрузки, оружие. Это плохие новости. Пистолет против такой брони практически бесполезен, да и мои «Копья» с «Рассечениями» потеряют в эффективности – кинетика же все равно, и точно так же гасится о материю.

К счастью, у меня был новый козырь, от которого ни кевлар, ни пластины не спасут.

Массы наших противников остановились вдоль внешней стены цеха. Рассредоточились. Одна из сигнатур отделилась от группы и начала движение… Вверх?

Он левитировал. К высокому окну под потолком. Решил заглянуть, чем мы тут занимаемся? Или хотел занять позицию получше.

Ни того, ни другого ему позволено не будет.

Я сосредоточился. Намерение сфокусировалось на точке в пространстве за стеной, там, где «висела» чужая масса. Формула пронеслась в голове так, будто ее выкрикнули во весь голос – за время наших тренировок я неплохо поднаторел в невербальной магии.

Жест. Щелчок пальцев, переходящий в оттопыренный средний палец. Да, я шутник. И мне плевать, что он этого не увидит.

С кончика того самого пальца сорвалась резкая вспышка, маленькая, но высокотемпературная искра. Она прошла сквозь давно разбитое окно и ударила в цель.

За окном полыхнуло. Ярко, жарко, от души. Это тебе за Илью, чучело ты летучее.

Этот алгоритм я назвал «Крематорий», он обладал простотой молотка и его же гуманностью. Состоял из двух компонентов, я их назвал «Меха» и «Розжиг». Первый модуль нагнетал к цели чистый кислород из окружающего воздуха, работал как этакий «Демон Максвелла» – молекулы кислорода сюда, все остальное туда. Энергии на такую манипуляцию уходило ничтожно мало, но загвоздка в том, что лично магу пришлось бы каждую молекулу перемещать. А у меня алгоритм сам мог проводить такие микрооперации, была бы энергия.

Второй компонент поджигал смесь цели и кислорода высокотемпературной искрой.

Но кислород – это ведь просто окислитель, верно? Где топливо, Волконский?

А топливом служил сам враг, и все, что было на нем. Одежда, волосы, снаряжение, органика, и даже жир в его тканях. В среде, настолько богатой кислородом, горит практически все, и горит быстро.

Человек-факел за нашим окном рухнул на землю. «Весы» показали, как вместе с ним вниз полетел еще один, гораздо меньший объект, отделившийся от основной массы.

Остальные сигнатуры зашевелились, шарахнулись в стороны.

БАБАХ!

Снаружи грохнуло так, что с потолка посыпалась штукатурка. Еще одна массовая сигнатура, находившаяся внизу, резко сместилась к земле и замерла. Кого-то зацепило осколками.

Ублюдок хотел закинуть к нам гранату. Думал, мы не узнаем, не услышим, да мы бы и не узнали, если б не «Весы». А теперь его подарок сработал против своих же.

Взрыву вторила серия мелких, трескучих хлопков. Этот кретин что, полные карманы петард носил? Чтоб «уйти красиво», так сказать, с фейерверками?

Милорадович тем временем готовил свое заклинание. Судя по времени подготовки, нечто крайне серьезное, но что именно – я с его мыслей не мог считать. Шифровался, старый хитрец, явно покрасоваться хотел.

«Позвольте, Дмитрий Сергеевич, сравнять счет», – раздался в моей голове резкий, хлесткий «голос» Милорадовича, выдававший крайний энтузиазм и задор.

Милорадович выпрямился, вскидывая обе руки. Меж его ладоней зародился шар, сотканный из чистого, слепяще-яркого белого света. Долю спустя из шара простерся не менее яркий, широкий луч, от которого будто сам воздух в помещении вибрировал силой. Луч ударил в стену, прямо там, где находился еще один враг.

И тут сигнатура исчезла. Сто двадцать килограммов концентрации массы как не бывало, рассеялись по воздуху.

Батюшки. Милорадович его просто испарил. Вот это сила.

«Тоже так хочу» – восхищенно подумал я.

«Сможете. Лет через -дцать практики», – невозмутимо отозвался Милорадович.

Почалось. Первая кровь за нами. Вопрос только в том, за кем окажется последняя.