Текст книги "Незабудки для бывшего. Настоящая семья (СИ)"
Автор книги: Вероника Лесневская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)
Глава 24
Два дня назад
Михаил
Холодные капли падают на шею и плечи, собираются в тонкие ручейки и стекают по спине, пробираясь через рытвины ожогов. Вода ледяная, но кажется, будто языки пламени лижут мою кожу, как тогда, семь лет назад, на крейсере. Сам пожар я помню смутно – только ощущения. Боль, удушье и дикий страх потерять что-то важное.
Всё-таки потерял.… И нашёл спустя годы. Когда стало уже поздно.
– Настенька, – выдыхаю в пустоту.
Я стою под холодным душем, опустив голову и упираясь кулаками в скользкий кафель. Сверху потоком льется вода. Температура на минимуме. Я должен замерзать, но вместо этого продолжаю гореть. Тело бьет в лихорадке, измученный мыслями мозг плавится.
Эту ночь я провел без сна, а значит, без Насти. Она больше не приходит ко мне даже в фантазиях, будто наказывает. И есть, за что….
– Я не мог так поступить с вами. Не мог, – повторяю обреченно.
В сердцах бью кулаком по стене. Отталкиваюсь. Локтем цепляю стеклянную дверцу. Кабинка вибрирует. Замахиваюсь снова. Полка слетает с креплений, шампуни и гели падают мне под ноги, грохот эхом разносится по ванной. Я крушу все, что попадается под руку, выплескиваю первобытную ярость.
Злюсь и ненавижу… самого себя.
– Не мог….
Ещё один удар. Сбиваю костяшки. Ни чёрта не помогает. Прижимаюсь лбом к мокрой плитке, пытаясь унять острую резь в висках, прикрываю глаза. Ничего. Ни единого образа.
Тьма, которая все эти годы была заточена у меня внутри, вырывается на поверхность, заполоняя и отравляя все вокруг.
Понимаю, что совсем не знаю себя прежнего. Возможно, тот Михаил Демин действительно мог оставить беременную женщину на берегу. Мог жить на две семьи. Мог предать, изменить, солгать… Без принципов, без зазрения совести, без чувств.
Если так, то я не хочу возвращать свою личность.
– Мишенька, – мерещится мне, и я позволяю миражу усыпить мою бдительность.
Пришла всё-таки.…
Сознание сбоит, здравый смысл отключается, и я покорно принимаю иллюзию. Плыву по волнам своих ощущений.
Чувствую прикосновение теплой ладони к спине. Пальцы порхают по шрамам, как в тот роковой день в раздевалке. Мои губы трогает легкая улыбка, потому что я представляю Настю. Ей я всегда рад, в любом состоянии.
– Не уходи, – прошу фантома.
Это все, что мне осталось от нее. Настоящая Настя теперь чужая, хотя когда-то была моей. Я сам ее бросил. Оставил другому. Баклану, чья рожа показалась мне до отвращения знакомой.
Чёртово дежавю. Все это уже случалось со мной однажды.
Замужняя Настя, которая нужна мне до потери пульса, наглый Валенок, не желающий ее отдавать. Даже наш мордобой кажется повторением уже пройденного. Мы точно пересекались в прошлой жизни.
Значит, Настя вернулась к бывшему? И он принял моих дочек?
Версия с ЭКО слишком правдоподобная, чтобы не верить. Я до сих пор одержим продолжением рода. И Мишаня – яркое тому подтверждение. Но почему тогда я отказался от близняшек?
Мне бы чуть больше деталей. Дефицит информации добивает мой сломанный мозг. Я не понимаю, где истина, а что я сам додумал. Застрял на распутье, не зная, куда мне двигаться дальше и как действовать.
Оставить все, как есть? Жениться и растить Мишаню. Позволить Насте быть счастливой в построенной ей семье. Не рушить то, что мы оба создавали на протяжении этих мучительно долгих лет. Сдаться….
Лучший вариант, но все мое естество бунтует против него. Внутренний собственник эгоистично требует вернуть свою женщину, присвоить и клеймить, чтобы ни один самец больше не тронул. Но зачем? Чтобы снова бросить?
Что же ты натворил в прошлом, Демин? Почему ты был с ней таким подонком?
Я должен все выяснить.
– Миш-ш-ш-ш, – шипит в унисон с шумом воды. Я растворяюсь в тихом зове.
Дрожащие губы прижимаются к моей лопатке, нежные поцелуи хаотично блуждают по шрамам, тонкие женские руки обнимают меня, соскальзывая от талии к косым мышцам живота. Невольно напрягаюсь.
Что-то не так, но Настин образ перед глазами стирает барьеры.
Я так хочу ее. Я так давно ее ждал. Ее одну.
– Настенька, – четко произношу ее имя.
Резко разворачиваюсь, хватаю иллюзию за затылок, чтобы не испарилась, сгребаю намокшие волосы в кулак. И застываю в сантиметре от призывно приоткрытых губ.
Отрезвление приходит внезапно. Разносится жидким азотом по венам.
– Аля? – рычу в ее рот.
Она тянется за поцелуем, и мне приходится грубо дернуть ее за волосы, чтобы оторвать от себя. Светлое чувство, которое я испытываю каждый раз, когда вижу Настю или думаю о ней, мгновенно исчезает. Остается лишь похоть, животная и грязная. Реакция тела, но не души. Несмотря на то что на нас с Алей беспрерывно льется вода, мне все равно хочется помыться.
– Что ты делаешь в моей ванной? – недовольно цежу. – Зачем вошла в мою спальню? Я же запретил тебе….
– Миш, больно, – морщится она, и я разжимаю ладонь на ее затылке. Мокрые пряди змеями падают на плечи.
Меня потряхивает от нервов, разочарования и неуместного возбуждения, которое направлено на совершенно другую женщину. Альбина дрожит от страха и холода.
В сердцах бью рукой по крану, выключая душ, оборачиваю бедра полотенцем, а на Алю накидываю свой халат. Она кутается в махру, смотрит на меня исподлобья, как затравленный кролик, постукивает зубами.
– Я мимо проходила, услышала грохот. Подумала, что тебе плохо стало в душе и помощь нужна. А потом.…
– Потом ты увидела, что я в норме, и должна была просто уйти, – выплевываю небрежно, шлепая босиком по кафелю и оставляя следы, по которым за мной плетется Аля, как верная собачка. Меня это напрягает.
– Ты звал какую-то Настю. Или мне послышалось? – уточняет она с нотками ревности. – Я знаю лишь одну Анастасию в нашем окружении, и она – свадебный организатор, с которой ты вчера встречался.
Оглядываюсь хмуро, беру ее за плечи и смотрю прямо в глаза, чтобы приняла каждое мое слово, как аксиому.
– Хватит, Аль. Ты становишься навязчивой. Заявляешься в ресторан, хотя я прошу тебя посидеть дома с сыном, а теперь врываешься ко мне в душ с поцелуями и претензиями. Ты забыла, что у каждого из нас своя жизнь? Брак фиктивный, – отчеканиваю четко, как на флоте. – Или ты согласилась мне помочь, рассчитывая на что-то большее? В таком случае нам лучше отменить свадьбу.
Она отчаянно качает головой, выжимает из себя улыбку.
– Нет, Миш, все в порядке. Я помню условия.
– Альбина, не разрушай то хорошее, что есть между нами. Ты мой друг, которого я очень ценю и уважаю.
– Я знаю, Миша. Я тоже тебя…. – запинается, покусывает губы и тихо заканчивает фразу: – уважаю. И очень переживаю за твое здоровье. Ты этой ночью опять не спал?
Она дотрагивается до моей щеки, ласково проводит подушечками пальцев по скуле, и я убираю ее руку. Отбрасываю слишком жестко.
– Выходи из образа сиделки, Аль, я давно в ней не нуждаюсь. Позаботься о Мишане, ты здесь ради него.
– С ним бабушка Стефа, ни на секунду мне его не отдает, будто не доверяет, – пытается пожаловаться она, но спотыкается о мой мрачный взгляд. Пятится к выходу. – Хорошо, я проверю, как они.
Дверь за ней захлопывается, и я выдыхаю. Остаюсь один в спальне. Тет-а-тет со своими мыслями. Захлебываюсь в них, как в штормовом море. Не замечаю, как в руке оказывается телефон, а пальцы машинально находят контакт брата.
– Герман, ты же больше года работаешь в России, – выпаливаю без приветствия. – Можешь узнать у коллег о Полине и Арине Прохоровых? Они должны были родиться в Питере, шесть с половиной лет назад, больше ничего я о них не знаю. К сожалению, – добавляю сокрушенно.
– Без проблем, но…. Зачем, Миша? Кто эти девочки? – брат привычно закидывает меня вопросами, а я замыкаюсь в себе. Не научился ещё доверять и открываться, даже родным людям. – Думаешь, они твои?
Отключаюсь. У меня нет причин не верить Насте, но сам факт в голове не укладывается.
– А-а-а, чёрт!
Взвыв, как раненый зверь, я нахожу в памяти телефона фотографию жетонов, увеличиваю номер. Цифры перекрывает входящий звонок.
– Здравия желаю, командир, – бьет по ушам бодрый голос. – Наконец-то, пробил твой новый номер. Узнал?
Вашу же мать! Вы все издеваетесь надо мной? Я себя не помню! В душе не чаю, кто ты такой, мужик.
Вдох. Сжимаю пальцами переносицу.
– Не особо, – сдержанно произношу вслух.
– Значит, богатым буду, – хрипло смеётся он. – Данила Богатырев. Мы с тобой Военно-морскую академию заканчивали, потом служили вместе, правда, недолго.… Признал? – прикрикивает на меня требовательно, а мне на расстоянии хочется ему врезать. Странные ощущения, будто мы часто в потасовках участвовали. Благо, он продолжает выдавать информацию, как из пулемета. – Я недавно из-за границы вернулся, по делам летал, и случайно по своим каналам пробил, что ты воскрес, как боженька. Теперь по воде небось ходишь, поэтому на флот больше не берут?
– Хм-м-м, – хмуро выдыхаю, чтобы заполнить короткую паузу.
– Я дико рад, что ты жив-здоров. Я ведь не сразу узнал о том, что ты пропал без вести. Срок мотал, а когда вышел – тут такие новости. Думал, чокнусь. Землю рыл, все связи поднял, но никаких зацепок не нашел. Похоронил тебя мысленно, попрощался.
– Не дождешься, – ворчу приглушенно. Хмурюсь. – Данила, какой срок? О чем ты?
– Не понял. – Нескончаемый поток речи обрывается. Богатырев, кем бы он ни был, с подозрением уточняет: – Михаил Демин?
– Так точно.
– Я же сел по двести шестьдесят четвертой с отягчающими. Брат на моей машине мента одного сбил насмерть, а я вину его взял. Так было нужно.… Ты ещё вытащить меня пытался, но я тебя по рукам бил, потому что оболтуса своего младшего прикрывал, – легко рассказывает, будто в магазин за хлебом сходил, а не на зону. – Разумеется, путь на службу для меня был закрыт навсегда, и в тот роковой рейс я физически не мог с тобой выйти. Знаешь, я постоянно в голове прокручивал, что было бы, если бы тогда все сложилось иначе.
– Никто не выжил, Данила. Я потерял и крейсер, и команду. И тебя бы не спас. Вот такой хреновый из меня командир. Тебе повезло, что ты не был рядом со мной.
– Как сказать. Я тоже не на Мальдивах отдыхал, ещё и девушку потерял, – издает горький смешок. – Демин, а ты ни чёрта не помнишь? Контузило?
– Так точно, – равнодушно повторяю. – Амнезия.
– Мда, дела-а-а, – тянет задумчиво. – Представляю, о чём ты сейчас думаешь. Какой-то салага отсидевший звонит. Я документы могу показать и общие фотографии. Честное офицерское, брат!
– Я частично помню годы учебы. Да и фамилия у тебя знакомая… Только откуда это странное желание дать тебе по лицу?
– Это норма. Мы же с тобой в академии так и подружились. Устроили мордобой на первом курсе, признаться, я даже причину не помню. Дрались насмерть. Нас чуть не отчислили обоих, – рассказывает с ностальгическим смехом, и я невольно тоже улыбаюсь. – С тех пор не разлей вода были.
– Звучит правдоподобно.
– Командир, ты же в Питере сейчас? Я пробил информацию, что ты сына на себя зарегистрировал и в ЗАГС заявление подал. Поздравляю!
Богатырев вещает что-то ещё, как старое радио, а я прокручиваю в голове его слова. Информация – это то, чего на данный момент мне катастрофически не хватает. Я душу морскому дьяволу готов за нее отдать. Однако с внезапно объявившимся другом из прошлого есть шанс обойтись малой кровью.
– Данила, а ты чем сейчас занимаешься, если не секрет? – аккуратно перебиваю его.
– Ничего криминального, – оправдывается поспешно. – У меня бизнес в сфере безопасности: охрана, установка систем видеонаблюдения и сигнализации, информационная защита. Я имею доступ ко всем базам данных, так что неофициально ко мне часто обращаются разные шишки, которым нужно найти все, что скрыто. Если что, мы сейчас говорим по защищенному каналу связи, – важно подчеркивает.
Профи в своем деле. Именно тот, кто мне нужен.
– Нам надо встретиться. Срочно, – рявкаю в трубку. – Это возможно?
– Можно, но сложно, – умолкает на пару секунд, которые кажутся мне вечностью. – Я в ближайшие дни в Питер не смогу вернуться. Мать тяжело заболела, так что я с ней в Карелии.
– Я сам приеду, скинь адрес.
Глава 25
Навигатор теряет связь со спутниками, в непроглядной глуши среди зарослей и деревьев появляются очертания двухэтажного дома из бруса. В окнах горит свет, как маяк для заблудшего корабля, и я беру курс на него. Медленно еду по бездорожью, разрезая фарами вечернюю тьму. Внедорожник размеренно покачивается на кочках, из-под колес выбиваются мокрые комья земли, по стеклам бьют пушистые лапы елей.
Дом становится ближе, словно оживает и идет мне навстречу. Деревянная дверь распахивается, проем перекрывает высокий, рослый, мощный мужчина. Он останавливается на крыльце под мелко моросящим дождем, устремляет прищуренный взгляд на мою машину, жилистой рукой прикрывает лицо от ярких фар. Переключаю свет на ближний, чтобы не слепить хозяина дома.
– Здравия желаю, Демин.
Богатырев вытирает ладонь о старые, поношенные джинсы и, усмехнувшись, протягивает ее мне. Молча пожимаю ему руку, не спешу отпускать. Вместо этого долго и хмуро изучаю товарища из прошлого. Жесткие черты его лица кажутся мне смутно знакомыми, как и эта усталая ухмылка. Данила примерно моего роста, похожего телосложения, та же седина на висках и бороде. Взгляд потухший. Он словно горел на крейсере вместе со мной, исчез из мира живых, пропал без вести на долгие годы и до сих пор толком не вернулся. В светло-серых, почти бесцветных глазах я вижу свое отражение.
– Привет, друг, – сдержанно улыбаюсь, всё-таки признав его. Он по-мужски обнимает меня, похлопывая по спине.
Картинки из моей юности гораздо ярче и четче, чем события последних лет перед пожаром. Может быть, поэтому я не помню Настю. Её образ ускользает от меня, будто играет с моим разумом. Есть лишь чувства, которые притягивают меня к ней, но я не привык слушать сердце. Наверное, зря… Я теряю время. С каждым просранным днем я теряю ее.
– Данила, у меня к тебе дело личного характера. Помоги мне, – прошу обреченно.
– Проходи в дом, не стой под дождем.
– Матери не помешаем? – тихо уточняю, переступая порог.
Внутри тепло и уютно, пахнет свежей древесиной, смолой и лесом. Из кухни доносятся ароматы еды. Вокруг тихо, лишь половицы скрипят под нашими ногами.
– Она отдыхает на втором этаже, а мы тихо на кухне посидим, – Данила жестом указывает мне направление. – Знаешь, мать как услышала, что ты вернулся, обо всех своих недугах забыла. Вызвалась ужин нам приготовить, несмотря на слабость, хотела дождаться твоего приезда, но доктор прописал ей постельный режим. Так что утром пообщаетесь. Она тебя помнит и очень уважает. Не устает повторять, что если бы ты меня не сдерживал, я бы ещё во времена академии сел.
– Ты не сказал ей про брата?
Богатырев шикает на меня, тревожно озирается, после чего плотно закрывает за нами дверь. Гостеприимно приглашает меня к столу, который ломится от домашних блюд. Желудок сводит спазмом. Я с утра ни черта не ел, весь день в дороге. Резервы организма истощены.
– Нет. Зачем? – невозмутимо пожимает плечами друг. – У нее и так сердце слабое, а мелкого она всегда любила больше, чем меня. У брата карьера, семья, ребёнок. Пусть он остается ее отдушиной и гордостью. Мне и так нормально, – отмахивается небрежно, но на дне его зрачков застывает тоска.
– Это все благодаря тебе, – настаиваю. Терпеть не могу несправедливость. – Ты и так частью жизни пожертвовал. А сам до сих пор один?
– Ты о бабах? Есть, конечно. Я не испытываю дефицита женского внимания.
– Я о жене.
– Миша, не путай меня с собой, – смеётся надрывно, неискренне. – Я волк-одиночка. Это ты был у нас помешан на семье и детях. Только никак не мог достойную супругу себе найти. Крутилась вокруг тебя какая-то докторша, но ничего серьёзного, – бросает как бы невзначай, а у меня никаких ассоциаций. Ни единого образа. Белый шум. Значит, и правда ерунда, не стоящая внимания. – Надеюсь, спустя столько лет твоя мечта сбудется. Кстати, у тебя же свадьба завтра. Успеешь?
– Неважно, – отмахиваюсь, вгоняя сослуживца в ступор. – Как же та девушка, которую ты оставил? Благодаря твоей новой профессии, ты легко можешь её найти.
– Замуж вышла, уехала, сына другому родила. Демин, сам подумай, кто будет мужика с зоны ждать? Бред же.
Хмыкнув, Данила отворачивается к шкафчикам, упирается кулаками в столешницу. Некоторое время замираем в гробовой тишине. Подумав, он берет с полки бутылку, наполняет два стакана под завязку, один ставит передо мной.
– Я не пью.
– Я тоже, но мало ли, как далеко зайдет наш разговор.
Мы садимся друг напротив друга, Богатырев убирает тарелки в сторону, ставит ноутбук на край стола. Без расшаркиваний и лишних слов запускает программу. Взглядом спрашивает, что искать. Человек дела, и мне это импонирует. Недаром мы дружили.
– Для начала пробей эти цифры, – протягиваю ему телефон с фотографией жетонов.
– Как два пальца об асфальт, – усмехается самодовольно. – У меня все наши архивы есть. Один момент.…
На автомате он барабанит по клавиатуре, машинально вводит цифры, нажимает кнопку «Enter». Внезапно зависает. Его удивленный взгляд мечется от дисплея телефона к экрану, зрачки расширяются, брови сходятся на переносице.
– Стоп! Что за…. – Данила откидывается на спинку стула. Смотрит на меня с неподдельным шоком и толикой сочувствия, как на безнадежного больного. – Миша, ты издеваешься? Это же твой личный номер.
Окаменевшее сердце дергается в груди, чтобы разорваться на миллиард кусков.
Она не солгала. Каждое ее слово – правда. И сны, которые я считал бредом сумасшедшего, реальны.
Моя Настя. Мои дочки. А я тот самый предатель, который их бросил.
На эмоциях хватаю стакан со стола, заливаю в себя его содержимое, обжигая горло. Меня сразу же ведет. Новость взрывает мозг, душа наизнанку.
Я ненавижу себя до отвращения. Я люблю ее до потери пульса.
Я должен вернуть их. Доказать, что я изменился. Прежний Демин мертв. Новый – не бросит, а будет заботиться о своей семье до последнего вздоха.
– Хм, объяснишь, когда будешь готов, – понаблюдав за мной, понимающе произносит Богатырев. Наполняет мой стакан, к своему не притрагивается. – Вижу, все гораздо серьёзнее, чем я предполагал. Мозги тебе повредили знатно. Давай я расскажу по порядку все, что о тебе знаю.
– Нет, подожди, – хрипло выдаю. – Проверь по своим источникам Настю.
– Фамилию скажешь? Без нее как пальцем в небо. Я тебе не гадалка, – иронизирует Данила.
– Прохорова, – с трудом выдавливаю из себя. Воздуха не хватает.
Он вздрагивает, будто я его ударил, отводит взгляд. Не обронив ни слова, опустошает свой стакан до дна.
– Знакомая фамилия?
– Нет, – чеканит грубо. – Значит, Анастасия Прохорова… Готово, – закрывает крышку ноутбука. – Запрос я отправил, ребята работают, к утру у нас будет полное досье. А сейчас.… всё-таки поговорим о тебе, командир. Проведем терапию по-Богатыревски, как в старые добрые времена.
Достает вторую бутылку. Настроен решительно. Я тоже.
Судя по всему, беседа будет долгой и непростой.
Пришло время разобраться, кто я.
Наутро трещит голова. Мать Данилы отпаивает нас карельскими травами. Жалеет меня и ругает «непутевого сына», который склонил гостя на темную сторону. Превозмогая дикую мигрень, я пытаюсь заступиться за товарища, но он лениво отмахивается, так и не избавившись от дурной привычки брать всю вину на себя.
– Мне надо к Насте, – произношу на автопилоте, как только прихожу в себя.
Всю ночь мы с Данилой вспоминали юность. Что-то всплывало в моем сознании, а что-то я принимал на веру. Мне удалось упорядочить полученную информацию в более или менее целостную картину, но ровно до того момента, как Богатырев попрощался с флотом. Это произошло за несколько лет до моего последнего рейса. Дальше – пелена и рваные образы.
О Насте Данила ничего не смог мне рассказать. Он даже не знает о ее существовании, значит, сел задолго до того, как она появилась в моей жизни. И сейчас друг искренне не понимает, к кому я так отчаянно рвусь, наплевав на все и беспощадно ломая собственные планы.
– Брат-склерозник, куда? Ты женишься сегодня. Если стартуешь в течение часа, то как раз успеешь на собственную свадьбу.
Богатырев хрипло смеётся, похлопывая меня по плечу. Закашливается. Взвыв от головной боли, морщится и тянется за кружкой с водой. Делает глоток, сбрызгивает себе лицо, прижимается щекой к прохладному фарфору.
– Нет, – упрямо качаю головой, игнорируя прострелы в висках. – Пусть все катится к морскому дьяволу! Я еду к Насте. Отдай мне ее досье.
– Точно! Момент!
Данила ищет ноутбук, сбивает его со стола. Пофигически взмахнув рукой, садится с ним прямо на пол, скрестив ноги по-турецки.
– Все готово, отправляю тебе на электронную почту.
– Мой адрес.…
– Я знаю, – перебивает меня, усмехнувшись.
– Опасный ты человек, Данила, – качаю головой, присаживаясь на стул.
– Кто владеет информацией, тот владеет миром, – важно приговаривает он, как древний мудрец. – Со мной лучше дружить. Помочь тебе разобраться в материалах? Там довольно много по твоей Насте нарыли. Значит, не скрывается, это плюс.
– Проверь заодно ее мужа, – бросаю как можно холоднее, а у самого зубы сводит и все внутри переворачивается при упоминании о баклане. Меня трясет, кулаки сжимаются. Кажется, эта безапелляционная ненависть перекочевала из прошлой жизни и вспыхнула с новой силой, когда мы пересеклись в ресторане.
– Она не замужем, – легко выдает Богатырев, нажав пару кнопок.
– Как?
Вспоминаю обручальное кольцо на ее пальце, которое хотелось сорвать и выбросить, "дядю Валю" с букетом цветов, что вьется вокруг нее и детей, как гребаный плющ. Ни чёрта не понимаю!
Но подсознательно я рад. Настолько, что не верю услышанному. Переспрашиваю, как недалекий.
Неужели?
Свободная. Моя.
Осталось заслужить прощение за предательство, которого я не помню.
– И не была никогда, – продолжает Данила лить бальзам мне на душу. – Актовые записи в архиве отсутствуют. Может, гражданский брак? Тогда мне потребуется полное ФИО этого барыги, который твою Настю…
– Нет, хватит, – строго отсекаю, будто защитить ее хочу. От всех, даже от товарища. Какой-то необъяснимый безусловный рефлекс. – Чёрт с ним. Ты и так мне достаточно помог, спасибо, – пожимаю ему руку. – Досье сам посмотрю в дороге. Тороплюсь! К ней….
– Куда же ты, Мишенька? – причитает мать Богатырева, появившись на пороге с очередной порцией травяного отвара. – Разве можно за руль в таком состоянии?
Беру из ее рук кружку с мутной жижей, опрокидываю в себя залпом. Не знаю, что там намешано, но бодрит.
– Берегите себя, – приобнимаю женщину на прощание, чуть слышно шепчу ей на ухо: – И Данилу тоже.
Расстояние между городами становится моим злейшим врагом. Километры отсчитываются невыносимо медленно, вынужденные остановки раздражают, ухабистые дороги заставляют притормаживать, вопреки дикому желанию вбить педаль газа до упора и лететь со скоростью света.
Душой я в Питере, рядом с Настей, но гребаное тело застряло в Карелии. Интуиция подсказывает, что я нужен ей. Или мне просто хочется, чтобы так было.
Проверяю телефон, который стоит на беззвучном режиме. Десять пропущенных от Альбины, ни одного – от Насти. С чего бы ей звонить мне в день моей свадьбы? Глупо, но я был бы рад.
– Чёрт, а тебе ещё что надо?
Среди входящих затерялось сообщение от контакта «Мегера из опеки».
"Перезвоните мне, это важно", – зачитываю вслух. Матерюсь на все лады.
Заноза в одном месте! Но я переживаю за Мишаню, поэтому звоню.
– Маргарита Андреевна, вы все никак не бросите идею забрать у меня сына? – цежу сразу же, как она поднимает трубку.
– Никогда не ставила перед собой такую цель, Михаил, – спокойно отзывается. Не баба, а кремень. – Я выбираю помогать детям, а не вредить. Именно об этом я хотела поговорить с вами.
– Снова жалобы? Засуньте их себе…..
– Я нашла их источник, – перебивает так же холодно.
– И?
– Это ваша будущая жена.
От формулировки коробит, и я не сразу понимаю, о ком речь.
– Альбина? Зачем ей это? Вы уверены?
Не замечаю, как жму на газ – и стрелка спидометра зашкаливает. Внедорожник подпрыгивает на ухабах.
– Да, все анонимки оказались фейковыми, – твердо чеканит Маргарита, подогревая кипящую во мне ярость. – Я подозревала это, именно поэтому посещала вас лично, чтобы собственными глазами увидеть «неуравновешенного, агрессивного отца», коим вас выставляли. Вместо этого обнаружила уставшего человека. Альбине не удалось подкупить или разжалобить меня, и она решила действовать через моих подчиненных. Специалист, которая помогала ей с анонимками, наконец попалась, призналась во всем и была уволена. Я терпеть не могу, когда мной манипулируют.
– Мне казалось, вы на стороне женщин.
– Я на стороне справедливости. Я знаю не понаслышке, каково это – изо дня в день бояться потерять ребёнка. Я переживаю это прямо сейчас. Бывший муж и свекровь пытаются отсудить у меня сына.
Мы оба умолкаем на некоторое время. Каждый думает о своём, а машина так и несется по неровной дороге.
– Может быть, вам помощь нужна?
– Я нашла мужчину, который в силах мне помочь. Лучше позаботьтесь о себе, Михаил. Вы хороший отец, не дайте другим сломать себя.
– Как вы это поняли?
– По мешкам под вашими глазами после бессонной ночи с младенцем, – смеётся она добродушно. – Удачи вам, Михаил.
– И вам, Маргарита.
(* История Маргариты из опеки – в книге "Диагноз: так себе папа")
Телефон отключается, а я ещё долго смотрю в одну точку, до боли сжимая пальцы на руле. Из-за поворота выскакивает автомобиль, и мне чудом удается избежать столкновения. Выкрутив руль, съезжаю на обочину. Двигатель глохнет.
Я не понимаю, на черта Альбине эти гнусные игры с опекой. Она знала, как дорог мне Мишаня, и специально давила на триггеры. Зачем? Ради фиктивного штампа в паспорте?
Идиотизм!
Набираю номер Богатырева, прошу его нарыть всю подноготную моей несостоявшейся жены – и в сообщении скидываю ее данные. Следующий звонок – непосредственно ей.
– Мишенька? – ласково зовет она, незамедлительно взяв трубку. – Ты где? Все гости в сборе, ждем только тебя.
Горько ухмыляюсь. Лживая дрянь.
– Я все знаю, Альбина, – произношу морозным тоном. В динамике повисает тишина, нарушаемая лишь ее сбивчивым дыханием. – Я доверял тебе, просил сохранить нашу дружбу, но ты выбрала другой путь. Теперь не обессудь. Ты знаешь, что я не прощаю подлость и ложь. Я не буду выяснять, какие цели ты преследовала. С предателями у меня разговор короткий. Не смей приближаться к Мишане. Собирай вещи, и чтобы к моему возвращению духа твоего не было в городе.
– Что?
– Свадьба отменяется. Родственникам я сообщу лично. А ты…. убирайся из моей жизни!
