Текст книги "Незабудки для бывшего. Настоящая семья (СИ)"
Автор книги: Вероника Лесневская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)
Незабудки для бывшего. Настоящая семья
Вероника Лесневская
Глава 1
Анастасия
– Мамуль, купи нам папу! Капитана! – неожиданно командует Ариша, моя старшая дочка, и запрыгивает на стул, чтобы обратить на себя внимание. Топчется босоножками по велюровой ткани цвета слоновой кости, оставляет следы.
– Слезь, родная, – спокойно прошу ее, не отрываясь от планшета. Работаю на автопилоте, абстрагируясь от непрекращающегося детского лепета. Стилус порхает по экрану, словно живет отдельно от меня, а из горла по привычке льются назидательные слова: – Если кто-нибудь из гостей сядет на грязный стул, то испачкается и будет недоволен. В салоне все должно быть безупречно, чтобы ваша мама не теряла заказы.
Сроки горят, а я в сотый раз переделываю эскиз свадебного декора. Мне попались требовательные молодожены – невеста буквально каждый день меняет свои предпочтения и цветовую гамму, а жених, молодой мажор, хамит по телефону и сорит отцовскими деньгами при встрече. На третьем забракованном проекте мне остро хотелось прекратить сотрудничество с ними, но стиснув зубы я продолжила.
Я не могу себе позволить отказаться от дохода. Тем более, идёт високосный год – из-за суеверий свадеб катастрофически мало. Организаторы буквально дерутся за клиентов, а мне они, как говорят конкуренты, будто с неба падают. Вот только за такой «удачей» стоят бессонные ночи, расшатанные нервы и сорванное здоровье.
Все ради моих Незабудок – голубоглазых близняшек, которых надо растить и обеспечивать. Порой я чувствую себя роботом, станком для печати денег, а не счастливой матерью…
Но об этом я тоже подумаю как-нибудь потом – сейчас нет времени.
– Ты так много работаешь, мамочка, – участливо вздыхает Поля, моя младшенькая, и ласково поглаживает меня по напряженной руке. – Заработала столько денег… Нам уже должно хватить на папу. Давай купим? Может, тогда у тебя появится больше свободного времени для нас?
Стилус выпадает из ослабевших пальцев, самовольно рисует закорючку на свадебной арке в стиле бохо и слетает на пол. Я откладываю планшет в сторону, понимая, что наивная детская болтовня вдруг обрела глубокий смысл.
– Стоп! Девочки, что за разговоры? – серьёзно обращаюсь к ним, жестом подзывая к себе обеих. – В детском саду на утренник опять приглашают отцов? Я могу попросить Валю….
– Ты сама говорила, что он не наш папа, – перебивает меня Ариша, соскакивая со стула. Важно идет ко мне, по-армейски чеканя шаг. Порой мне кажется, что она должна была родиться мальчишкой. А ещё… её тяжелый характер до боли напоминает отцовский. – Ты говорила, что наш в море!
Да, говорила… Я не хотела лгать девочкам. Вместо сказок перед сном рассказывала им о папе – капитане дальнего плавания.
Смешно и банально? В нашем случае это чистая правда…
Их родной отец Михаил Демин – офицер военно-морского флота. По крайней мере, так он представился семь лет назад, когда мы познакомились. Он полностью соответствовал своему званию. Вежливый, обходительный, заботливый, сильный и смелый. Положительный со всех сторон мужчина, кроме одной темной грани… Пока он строил со мной отношения, у него была другая женщина, которая терпела его любовниц, ведь после каждой он неизменно приезжал домой. В свою настоящую семью. Я не стала исключением.
«Знаешь, сколько у него таких, как ты, было? Я сбилась со счета. Но каждый раз, нагулявшись, он возвращается ко мне. Имей совесть, не звони сюда больше. И забудь о нем».
Миша оставил меня беременную, сказал, что уходит в море, и не вернулся. Наверное, это самая долгая командировка в истории флота – длиной в семь лет. И ценой в три разбитых сердца.
– Дядя Валя – ненастоящий папа, – вторит сестре Поля, нежная, стеснительная принцесса, но в этот момент она находит в себе стержень, чтобы поспорить со мной. – Мы хотим настоящего. Капитана, – неловко отдает честь. – Если наш так и не вернется…
– Мы найдем похожего, – заканчивает фразу командирша, вгоняя меня в ступор.
Они умолкают одновременно, как по приказу, устремляют на меня небесно-голубые умоляющие глазки. Сердце рвется на части, и я прикладываю ладонь к горлу, которое будто сковало колючей проволокой.
Какие же у меня взрослые дочки! Шестилетки, осенью пойдут в первый класс, а умные не по годам. Очаровательные, жизнерадостные, милые… Интересно, если бы настоящий папа увидел их спустя столько лет, у него бы екнуло в груди? Проснулись бы отцовские чувства? Пожалел бы он о том, что когда-то выбрал не нас?..
Мысленно даю себе пощечину. Хватит! Почти семь лет – серьёзный срок, чтобы попрощаться с надеждами и мечтами. Если бы он хотел, то давно нашел бы нас. Но нет… У него даже желания не возникло посмотреть, как живут его доченьки. Прикоснуться к ним, обнять, поцеловать.
Я ведь ждала его до последнего, отбросив гордость. Несмотря ни на что….
– Нельзя! Людей не продают и не покупают, – отрезаю строго, украдкой смахнув слёзы со щек. – Тема закрыта. Маме надо работать.
– Ну, во-о-от, – разочарованно топает ногой Поля, хлопает светлыми ресничками, поджимает дрожащие губы. Вот-вот расплачется.
– Ты нас не любишь, – пробует на мне навыки манипуляции Ариша.
Поднимаю стилус, задумчиво кручу его в руках, но к планшету так и не притрагиваюсь. В одном дочки правы – я совсем не уделяю им внимания. Даже сейчас, когда в их невинных детских душах что-то надламывается, я собираюсь вернуться к чёртовому заказу!
Что я за мать?
– Незабудки мои, – беру их за руки, притягиваю к себе и порывисто обнимаю. – Что-то случилось вчера в детском саду? Вас кто-то обидел? Обозвал? Вы поэтому сегодня притворились больными и попросились со мной на работу? – допытываюсь, целуя обеих в макушки и ласково поглаживая по шелковым пшеничным волосам. – Я поговорю с воспитательницей, и…
– Бе-е-е, она противная, – бесцеремонно выдает Ариша, не выбирая выражений.
– И с дядей Валей обнималась, – брезгливо передергивает плечиками Поля.
– Хм, что?
В замкнутом пространстве становится душно. Повисает тишина, которую разрывает цокот каблуков по паркету. Вместе с девочками поворачиваемся в сторону входа.
– Анастасия Николаевна!
Дверь в кабинет распахивается без стука, а на пороге появляется моя помощница и хорошая подруга Татьяна.
– К вам посетители, – важно сообщает она, а после добавляет заговорщическим шепотом: – ВИП-клиенты.
– Танечка, я же предупреждала, что сегодня меня ни для кого нет, – отрицательно качаю головой, отправляя дочек на диван, а сама возвращаюсь к планшету. – На мне «горящий» заказ и две хулиганки, которые разнесут кабинет, если я отлучусь. Будь добра, запиши молодоженов сама, предварительно прими заказ, а детали мы с ними обсудим в другой день.
– Я пыталась, Анастасия Николаевна, но они хотят общаться лично с вами, – виновато тянет она. – Невеста – врач, жених – какой-то бизнесмен. Они недавно обосновались в Питере, решили узаконить отношения. Вас им посоветовали как лучшего свадебного организатора, – переходит на сиплый шепот, многозначительно стреляет глазами и обращается ко мне на «ты»: – Люди при деньгах, Настя, влиятельные. Таким нельзя отказывать… Обидятся, а это чревато последствиями.
Тяжело вздыхаю… Подруга права. Проблем у меня и так хватает, а деньги нужны всегда.
– Посиди с девочками, пожалуйста. Только смотри за ними в оба, чтобы не выбежали и сорвали встречу, как в тот раз, – пригрозив близняшкам пальцем, я хватаю органайзер и поднимаюсь из-за стола.
Дочки сидят смирно с застывшими улыбками на личиках, изображают из себя ангелочков и провожают меня хитрыми взглядами. Я могу лишь догадываться, что они здесь устроят, как только за мной закроется дверь.
По пути ловлю свое отражение в зеркале. Остаюсь недовольна серыми мешками под грустными глазами, разбитым видом и смятой блузкой. Напоминаю себе, что я не невеста, а всего лишь организатор, но всё-таки накидываю пиджак и меняю удобные лодочки на элегантные каблуки. Я должна соответствовать статусу хозяйки.
– Я рада приветствовать вас в свадебном агентстве «Незабудки». Меня зовут Анастасия, и я….
Осекаюсь на полуслове, прижав руку с органайзером к разрывающейся груди.
Дыхание перехватывает, кислород сгорает в легких, в ушах стучит кровь.
Тахикардия не вовремя дает о себе знать. Я бы списала этот приступ на стресс и бессонницу, но… взгляд упирается в широкую спину мужчины, сгорбившегося возле выставочных стеллажей. На одной из полок, между подвязками и букетами-дублерами, стоит горшок с живыми, распустившимися незабудками.
Я не вижу, но чувствую, что он смотрит именно на них.
«Зацветут весной. Будут тебя радовать, когда меня нет рядом», – проносится в сознании призрак прошлого, но я лихорадочно отгоняю его.
Не может быть! Мне показалось.
Просто показалось.
«– Прощаешься?
– Наоборот. Не хочу отпускать».
Лжец! Прочь из моего сердца – оно больше не справляется с болью!
– Я Аля, – преграждает мне обзор рыжеволосая девушка с лучезарной улыбкой.
Аля…. Невеста… Его будущая жена…
Она говорит что-то ещё, а я машинально киваю, не воспринимая ни единого слова. В голове – шум моря и плеск волн. Как зачарованная, я продолжаю украдкой изучать мужчину у стеллажей. Он будто чувствует на себе мой взгляд и оборачивается за секунду до того, как невеста позовет его по имени.
– Миша, можешь подойти?
Миша – гремит в ушах, как выстрел, и на мгновение оглушает. Меня будто контузило.
Знакомый поворот головы, армейская выправка, отточенные движения, уверенный шаг… Суровый взгляд темно-синих глаз устремляется четко на меня. Хмурится, становится стеклянным и тут же разбивается на тысячи осколков, словно он пытается очнуться или прогнать галлюцинацию.
Наш зрительный контакт давит, гнетет, выворачивает наизнанку. Но только меня… Нечто неуловимое мелькает на дне его зрачков – и сразу гаснет.
Это он! Михаил Демин!
Отец моих детей, которого я подсознательно ждала долгие семь лет.
Миша вернулся…. Чтобы жениться на другой…
– Здравствуйте, Анастасия, приятно познакомиться, – с ледяной вежливостью произносит он, подойдя ближе.
Никогда ещё моё имя не звучало так безразлично и сухо в его устах. Когда-то он ласково называл меня Настенькой, а сейчас равнодушно смотрит сквозь меня, словно я чужая.
Этот холод выжигает во мне последние ростки надежды. Внутри меня – ядерная зима.
Я ждала его, а он меня даже не вспомнил.
Глава 2
– Миш… – слетает с губ по привычке, но я тут же осекаюсь. Проглатываю ласковое «Мишенька», делаю рваный вдох. Внутри всё трескается, болит, кровоточит.
Он хмурится, и мне дико хочется разгладить пальцами эту складку на высоком лбу. Обнять его, растопить лед, смягчить каменную глыбу. Как раньше, когда мы были вместе…. Суровый Медведь, офицер, командир, только со мной наедине он улыбался, широко и искренне, как мальчишка… Но всё это в далеком прошлом.
Миша изменился. Постарел, будто не семь лет прошло, а целая жизнь. Взгляд потускнел, как зимнее море в пасмурную погоду, на висках слишком рано для его возраста появилась седина, вокруг глаз залегли морщины, особенно заметные, когда он прищуривается, как сейчас, рассматривая меня.
В остальном – это все тот же Мишенька. Мой.…
Нет! Чужой он! И никогда не был моим.
В следующий момент возникает жгучее желание ударить его. Отвесить хлесткую пощечину, а потом хаотично бить кулаками по этому бездушному куску камня за то, что он предал нас.
Отказался. Бросил. И забыл.
– Взаимно, Михаил, – выталкиваю из груди на выдохе. – Вы, как я понимаю, жених?
Демин косится на свою спутницу, которая тут же прилипает к нему, повиснув на локте. Помедлив, он всё-таки кивает, совершая контрольный выстрел мне в голову. При этом неотрывно смотрит мне в глаза с жестокостью хладнокровного убийцы.
Отворачиваюсь от него, беспощадно разорвав наш мучительный зрительный контакт. Быстро, как пластырь с кожи. С мясом. Ощущаю при этом почти физическую боль, словно это меня рвут в лохмотья.
– Мы вас не задержим. Войдите в наше положение, свадьба через две недели, времени на организацию совсем мало, а вы, как я слышала, все делаете быстро и под ключ, – суетится невеста, обнимая застывшего мужчину.
Счастливая… Я была такой же семь лет назад, когда Миша сделал мне предложение. Мы должны были пожениться, но его вызвали на службу за день до того, как мы планировали подать заявление в ЗАГС. Он казался таким убедительным, добивался меня, настаивал на официальном браке ради наших будущих детей, а когда я наконец согласилась.… просто исчез.
Спустя годы мне кажется, что все это было частью жестокой игры.
– Альбина, пожалуйста, – хмуро перебивает невесту Михаил, и она послушно затыкается. Как по приказу, убирает от него руки, увеличивает дистанцию, и мне на секунду становится легче дышать.
Альбина… Я хорошо помню это имя. Самое приоритетное в списке контактов Мишиного телефона. На ее звонки он никогда не отвечал при мне.
«– Вдруг что-то важное?
– Это по службе, перезвоню сам, когда время будет».
Позже, когда Демин уехал, она подняла трубку и представилась его женой, судя по всему, сильно опережая события. Ведь до ЗАГСа они добрались только сейчас. Но это не отменяет того факта, что Альбина всегда присутствовала в жизни Миши. И была его женщиной. Постоянной и любимой, в отличие от меня. Тихая гавань, куда он всегда возвращался.
Жестом я приглашаю их присесть на диван. Говорить нет больше сил, в горле ком. Душу вынули из груди, растоптали. Сейчас я не могу мыслить здраво – я просто пытаюсь выжить и сделать это достойно. Как зомби, бреду к креслу, стараясь не смотреть на молодоженов.
– У нас есть несколько пакетов в зависимости от бюджета свадьбы, времени и предпочтений, – отчеканив дежурную фразу, я наклоняюсь к столику за прайс-листами.
Боковым зрением ловлю взгляд Миши, которым он продолжает буравить меня, чувствую его близость, невольно вдыхаю особый, родной мужской запах – и все начинает плыть перед глазами. Комната кружится, пол уходит из-под ног. Я упираюсь руками в стеклянную поверхность стола, чтобы не упасть. Опустив влажные ресницы, шумно перевожу дыхание.
– Вам плохо? – шелестит совсем рядом.
Распахиваю глаза за секунду до того, как Миша коснется моей руки. Его пальцы застывают в сантиметре от моих, почти дотрагиваются, посылают импульсы тока. Я успела забыть эти сладкие ощущения, когда ласкает любимый мужчина, зато помню горечь, что следует за ними, как послевкусие.
Встречаюсь с его обеспокоенным взглядом, отдергиваю обе ладони, сжимая их в кулаки до хруста костяшек, и сажусь в кресло.
– Душно, – сипло бросаю, пытаясь прийти в себя.
Миша поднимается с места, подходит к окну и открывает его настежь, впуская в помещение свежий весенний воздух, пропитанный ароматами зелени и цветов. Вдыхаю его полной грудью и с трудом сдерживаю слёзы.
Вся ситуация такая живая, теплая и настоящая, будто мы с Мишей не расставались. Не было предательства и семи лет разлуки. Он по-прежнему заботится обо мне, опекает, переживает за меня…
– Может, водички? – подает голос Альбина, напоминая о себе, и протягивает мне бутылку минералки со стола.
Я отшатываюсь от нее, будто она мне яд предлагает. Замечаю тень недовольства и настороженности на миловидном лице. Невеста увидела во мне потенциальную соперницу? Знала бы она, как близка к истине, бежала бы из моего свадебного салона без оглядки.
Альбина медленно и пристально изучает меня, словно препарирует без скальпеля, останавливается на обручальном кольце на безымянном пальце. Выдыхает и заметно расслабляется.
– Всё в порядке, – говорю как можно убедительнее. – Однако у меня действительно мало времени, и я назначила бы вам другую дату…
Телефон на столе вибрирует, дисплей загорается, когда приходит сообщение от клиентов. На заставке – фотография моих малышек. Блокирую прежде, чем Миша их увидит, и накрываю экран ладонью.
Я прячу детей от родного отца, но мне не стыдно. Он сам сделал свой выбор семь лет назад.
Миша заторможено изучает потухший экран, переводит взгляд на мою правую руку. Никогда ещё обручальное кольцо так не прожигало палец. Меня словно заклеймили каленым железом – хочется снять и выбросить его, но я стискиваю кулак.
Пусть смотрит. Я тоже чужая теперь.…
Заметно поникнув, Демин откидывается на спинку дивана, поворачивает голову в сторону открытого окна. Судя по мрачному выражению его лица, он не собирается участвовать в обсуждении собственной свадьбы. Зато Альбина свой шанс упустить никак не может, поэтому пользуется моментом и забирает инициативу.
– Дома нас ждет малыш, так что мы тоже торопимся и не задержим вас надолго. Нас интересует классическая свадьба, – щебечет счастливая невеста, а я не свожу глаз с её хмурого спутника.
– У вас есть ребёнок? – срывается с губ, хотя меня не должна интересовать личная жизнь клиентов. Но что если в роли чужого жениха – мужчина, которого я любила больше жизни?
– Да, сын, – невозмутимо произносит Михаил, не глядя на меня. Может, это и к лучшему, иначе он бы заметил, как мне больно.
Сердце сжимается, чтобы разлететься на миллион осколков.
Он всегда мечтал о сыне, а я родила ему дочек – двух озорных близняшек, которые прямо сейчас находятся за этой дверью, в моем кабинете. Я слышу их приглушенный смех, и Миша тоже поворачивается на звук.
– Из-звините, – поднимаюсь с места, едва держась на ногах. – Я не могу.… взяться за ваш заказ. Найдите себе другого свадебного организатора.
Глава 3
Миша встаёт следом, скалой нависает надо мной. Я и забыла, какой он высокий, большой, надежный. Один из тех редких мужчин, за которым женщина как за каменной стеной. Во всех смыслах. Не зря Альбина вцепилась в него, как пиявка, и держится из последних сил, несмотря на все измены. Прощает и принимает домой…
Интересно, а я бы смогла простить? На протяжении всех этих лет я была уверена, что да. Слишком слабая и слишком люблю.
Но сейчас.… Внутри всё рухнуло – реставрации не подлежит. Чувства идут под снос, и вряд ли что-то можно выстроить вновь на выжженной земле.
– Анастасия? – летит как пощечина, и я на мгновение зажмуриваюсь, пытаясь прогнать этот страшный сон, но он не исчезает. – Мы обидели вас чем-то?
Предательство считается?
Миша терпеливо ждёт ответа. Синие глаза прищурены, лоб нахмурен, взгляд виноватый и мягкий. От него веет теплом и заботой, как раньше. Между нами не больше метра. Один шаг – и я в его объятиях. Но в то же время нас разъединяет глубокая пропасть.
Слышу тихое покашливание Альбины, чувствую, как она прожигает нас взглядом, воспроизвожу в памяти её грубую фразу: «Одна из любовниц? А я жена».
Через две недели – законная, а не гражданская.
А я по-прежнему никто.…
Голоса дочек в кабинете становятся громче, сопровождаются гулким топотом и возмущенными вскриками: «Отдай!». Опять они что-то не поделили, а Татьяна не справляется с двумя тайфунами. Я её не осуждаю – сама порой схожу с ума с ними.
Неуверенный лепет помощницы тонет в детских перепалках. Что-то падает и разбивается.
– Ты.… салага! – неожиданно ругается Ариша.
Где только она этого нахваталась! Валя научил? Или передалось по крови от родного отца, который прямо сейчас настороженно слушает ссору своих дочек…
– Сама такая! – визжит Поля.
Миша едва уловимо вздрагивает, врезается взглядом в дверь, за которой разворачивается эпичная битва близняшек, и принимает стойку, будто мысленно вскрывает ее монтировкой и хочет заглянуть внутрь. Пока в кабинете происходит настоящий Армагеддон, в нашем зале воцаряется полная тишина, в которой отчетливо слышится тяжелое, сбивчивое дыхание Демина.
Всё-таки екнуло? Ты ведь сам отказался от них…
– У меня очень плотный график. Я не успею организовать все за две недели, – лгу как можно убедительней.
– Цена вопроса? – по-хамски бросает Альбина, устав быть милой.
Миша жестом осекает ее, что-то тихо говорит, но мне уже все равно. Я молча разворачиваюсь и ухожу с высоко поднятой головой, чтобы слёзы не текли по щекам. Позже я поплачу навзрыд. Ночью в подушку, когда дочки будут спать.
– Анастасия, подождите… Настя….
Мурашки по коже от его низкого, глухого баритона. Не оглядываюсь. Скрываюсь в кабинете прежде, чем дойдет до ласкового «Настенька».
Прислонившись спиной к двери, я прикрываю глаза и часто, лихорадочно дышу.
– Что случилось? – подлетает ко мне Татьяна. – Ты такая бледная.
– Мамочку обидели! – испуганно пищит Поля и, бросив все дела, обнимает меня за талию.
– Мы их сейчас побьем, – пыхтит Ариша, прижимаясь ко мне сбоку, и пытается протиснуться к двери.
– Спокойно, Незабудки, – размеренно произношу, а в груди колет. – У мамы просто голова разболелась.
– Бе-едная мама! – нараспев тянут они.
Это так мило, что я невольно улыбаюсь, отпуская боль. Надеюсь, Миша нас не подслушивает. Неловкая ситуация. Впрочем, ему должно быть все равно.
– Танюш, проводи клиентов, пожалуйста, – успокоившись, вежливо прошу помощницу. – Мы не будем с ними работать.
– Что? Почему? – тараторит она и панически хватает ртом воздух. – Настя, ты что наделала? Они же.…
– Татьяна, ты забываешься! – перебиваю ее стальным тоном. – Это приказ, а приказы не обсуждаются. Попрощайся с молодоженами и дай им контакты других агентств.
– Как скажете, Анастасия Николаевна, – поджимает губы она. Обиделась. – Значит, отдадим вашего жениха конкурентам.
Звучит двусмысленно…
Я уже отдала его. Без боя.
В солнечном сплетении разливается жгучая горечь. Рваными волнами накатывает предчувствие, что я поступаю неправильно. Словно упускаю что-то важное.
За помощницей закрывается дверь, а я успеваю украдкой заглянуть в щель и поймать взглядом знакомый мужской силуэт. Закрываю глаза. Упираюсь лбом в холодную стену, слышу приглушенный голос некогда родного человека. Слёзы стекают по щекам.
– Мамочка? – тихонько шелестит позади.
Дети молниеносно приводят меня в чувство. Смахнув предательскую соль с губ, я поворачиваюсь к ним как ни в чем не бывало. Словно это не у меня в груди зияет дыра.
– Так, девочки, что вы натворили? – строго отчитываю затаившихся крошек, упирая руки в бока. – Почему тетю Таню не слушались? Я больше не смогу брать вас на работу. Завтра пойдете в сад.
– С дядь Валей? – обреченно тянет Поля.
– К воспиталке? – кривится Ариша и закатывает глаза.
– Бе-е-е, – хором.
– Это не обсуждается, – произношу тихо, но убедительно. – А сейчас бегом убирать!
Окидываю взглядом бардак в кабинете, цепляюсь за разбитую рамку на полу. На фотографии под стеклом – мы с девчонками. Трещина на уровне моей груди, будто нож мне в сердце воткнули, и паутинкой расползается вокруг, перекрывая наши лица.
– Хулиганки, – тяжело вздыхаю.
Аккуратно убираю осколки, но всё-таки умудряюсь поранить руку. Боли не чувствую. Достаю фотографию, а рамку выбрасываю в урну для бумаг. Провожу пальцами по детским улыбкам, прижимаю к себе снимок и отхожу к окну.
На парковке во внутреннем дворике – иссиня-черный автомобиль. Догадываюсь, кому он принадлежит прежде, чем появится сам хозяин.
Звук снятия сигнализации отчетливо слышен через стеклопакеты, машина мигает фарами, а вместе с ней заходится в волнительном предвкушении мое сердце.
Хочу увидеть его в последний раз.
Миша неторопливо подходит к пассажирской двери, галантно открывает ее перед зардевшейся Альбиной. В какой-то момент оборачивается – и мы встречаемся взглядами.
Не знаю, успел он рассмотреть меня в темном окне или просто почувствовал мое присутствие, но импульсивно закрываю жалюзи и делаю шаг назад. Во дворе раздается шум двигателя, рев мотора – и машина срывается с места, скрипнув шинами по асфальту.
Вот и всё… Прощай и будь счастлив с ней.
– Зайки мои! – бодро обращаюсь к провинившимся дочкам. – Заканчиваем уборку и идем обедать. Помните детское кафе, которое открылось в конце улицы? Мы не раз проезжали мимо и вы просили отвести вас туда, а я постоянно была занята, – закусываю губу, снова чувствуя себя отвратительной матерью. Я должна была заменить им двоих родителей, а на деле даже свои обязанности не исполняю. – Думаю, настало время нам немного отдохнуть и развеяться. Мы это заслужили.
Иначе я сойду с ума в помещении, которое пахнет им и хранит его следы.
– Ур-ра-а-а! – восклицает Поля, на эмоциях роняя бумаги, и тут же принимается их снова собирать. Поджимает губы и пыхтит от усердия. Моя хозяюшка.
– Ты же работаешь, – недоверчиво прищуривается Ариша. Боже, до чего же отца напоминает. Не внешне, а повадками и несвойственной ребёнку бдительностью. Она все держит под контролем.
– От работы дохнут кони, – подмигиваю с улыбкой.
– Наша мама – бессмертный пони, – заливисто смеются близняшки, повторяя слова Татьяны, которыми она в шутку поддевает меня.
– Я всё сделала, как вы сказали, Анастасия Николаевна, – доносится со стороны двери, когда растерянная помощница заходит в кабинет. – Жених просил передать вам искренние извинения за доставленные неудобства, – непонимающе пожимает плечами.
Миша.… Ни капли не изменился – такой же вежливый, интеллигентный и обходительный. Настоящий мужчина. Жаль, не мой. Я одолжила его на время, но благодарна и за это. В конце концов, он подарил мне замечательных, смышленых дочек. Пусть ему они оказались не нужны, но для меня стали смыслом жизни.
– Спасибо, Тань, до конца дня остаешься за главную, – ставлю перед фактом, замечая, как ее лицо вытягивается в удивлении. Загадочно улыбнувшись в ответ, я забираю детей и вызываю такси.
За три года, что существует наше агентство, я ни одного отгула не взяла, не говоря уж об отпуске, а наоборот, засиживалась допоздна и работала сверхурочно, добивая заказы.
Моя жизнь превратилась в гонку.
Через год после рождения дочек я восстановилась в институте, как советовал Миша, когда мы были вместе.
«Тебе надо доучиться. Нельзя бросать мечту».
Так я и поступила…. Училась заочно и неофициально подрабатывала в свадебных салонах. От девочки на подхвате доросла до хозяйки собственного агентства, которое открыла на деньги, оставленные нам Мишей перед тем, как бросить. Я упрямо не хотела брать ни копейки со счета, но мама уговорила. Сказала воспринимать это как алименты. Детского пособия ни на что не хватало, мать не работала по состоянию здоровья, Валя получал в службе охраны немного, да и не обязан был обеспечивать чужих детей. Будущее представлялось туманным.
Наступив на горло собственной гордости, я послушалась. И не пожалела.
Теперь я не боюсь, что моим дочкам будет нечего есть или надеть в детсад. Я уверена в завтрашнем дне, и за это, наверное, тоже стоит поблагодарить Мишу. Все время он будто незримо находился рядом с нами и заботился о детях, хоть и не желал этого.
– Мам, можно нам туда? – вырывают меня из размышлений близняшки, указывая на детскую игровую зону.
– Конечно, только обещайте не баловаться и не вопить на все кафе, – грожу им пальцем.
– Так точно! – игриво хихикает Ариша, приложив одну руку к виску, а второй накрыв макушку, имитируя головной убор.
Забавно отдав честь, она забирает Полю и шагает к сухому бассейну с шарами. По пути дает сестре наставления, заставляет ее «держать строй», судя по чеканной походке, и топает ногой, когда та не слушается.
Командирша и принцесса. Такие разные. Не верится, что родились в один день.
Улыбка трогает губы, но тут же слетает с лица. Так и не притронувшись к остывшему кофе, я запускаю планшет, чтобы внести финальные штрихи в проблемный эскиз. Отправляю его по почте молодоженам. А уже через минут десять раздается телефонный звонок.
– Чё это за фигня? Миле опять не понравилось, – по-хамски летит из динамика. Как плевок.
– Во-первых, добрый день, – сдержанно отвечаю, хотя внутри всё бурлит, а в горле застревает ком обиды. – Во-вторых, я учла все пожелания невесты. Стиль бохо…
– Фи-бохо, – огрызается. – Повторяю – нам не нравится! За что мы бабки платим?
Тонкая, хрупкая нить, которая еле держала мои расшатанные нервы, с треском рвется. Я делаю глубокий вдох, чтобы на выдохе холодно, безэмоционально выдать:
– Знаете, я сделала все, что могла. Видимо, я не подхожу вам как свадебный организатор. Мы прекращаем сотрудничество.
– Чего? Прекратим, когда я скажу.… У нас свадьба через неделю!
– Сочувствую, – бурчу себе под нос, но громче говорю совсем другое: – Я пришлю вам контакты других агентств, которые смогут экстренно выполнить ваш заказ. Если, конечно, вы не будете мучить их, как меня, и наконец-то определитесь, что вам нужно.
– Бабки верни! – кричит, как гиена.
Я прикрываю динамик рукой, чтобы подошедший официант не слышал мужской истерики, что разворачивается на том конце линии. Шепотом прошу счет. Ищу взглядом девочек в игровой зоне, ободряюще улыбаюсь им, в то время как меня саму трясет от злости и стресса.
– Разумеется, – произношу в трубку все тем же ровным, ледяным тоном. Кажется, жениха-мажора он раздражает ещё сильнее. – Можете заехать завтра в салон и забрать внесенную предоплату.
– А ещё неустойку! – переходит на ультразвук, а на фоне что-то пищит его невеста. – И моральный ущерб! И…
– Все условия прописаны в договоре, и мы будем действовать в его рамках, – перебиваю его, каждым словом подписывая себе приговор. – Я вызову юриста.
– Угрожаешь? Ты знаешь, кто мой отец?
– Известный бизнесмен, политик, общественный деятель, – перечисляю без энтузиазма.
– Вашей подворотне конец, – выплевывает мажорчик, подтверждая мои худшие опасения. – Готовьтесь к закрытию.
– До завтра.
Он орёт что-то ещё, а я отключаюсь. Сердце бьётся, как с цепи сорвалось. Ком подкатывает к горлу, душит. Отправляю сообщение знакомому юристу, потому что говорить не могу – разрыдаюсь в трубку.
Ужасный день.… Кажется, в моей жизни наступает черная полоса.
