Текст книги "Незабудки для бывшего. Настоящая семья (СИ)"
Автор книги: Вероника Лесневская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
Глава 18
Альбина дает мне возможность отдохнуть до самого утра, не тревожит. Сама справляется с Мишаней, будто хочет доказать, что нам не нужна нянька.
Я встаю, когда солнце высоко над горизонтом, резким движением раскрываю шторы, впускаю яркий дневной свет в комнату, а заодно и в душу. Зажмуриваюсь на секунду. Кажется, улыбаюсь, хотя давно забыл, каково это. Атрофированные мышцы лица тянет с непривычки.
Я немного чумной, будто и правда провел ночь с Настей. Не прекращаю думать о ней даже после пробуждения. Она остается со мной, как призрак или ангел-хранитель.
– Миша, доброе утро, – приглушенно звучит за дверью в унисон с неуверенным стуком. – Там бабушка твоя приехала… из Подмосковья. Стефания, если я не ошибаюсь.
Алин голос подрагивает, становится все тише. На фоне раздаются шаги и шорканье, доносится слабое детское лепетание. Вся семья в сборе.
– Выйдешь, Миш? – напирает Альбина, будто зовет меня на помощь. – Позавтракаем вместе.
– У тебя хоть есть, что пожрать, хозяйка? – вторит ей недовольное ворчание, и моя улыбка становится ещё шире. – Небось в холодильнике мышь повесилась. Гляжу, правнук на голодном пайке у тебя, похудел, кожа да кости – и только два синих папкиных глаза на пол-лица. Ну, ничего, прабабка сейчас порядки наведет, мужичка накормит. Где там старшой?
– Бабушка Стефа?
Я распахиваю дверь в момент, когда бабуля по-хозяйски забирает Мишаню из рук Альбины, расцеловывает его раскрасневшиеся щечки, а он звонко смеётся, будто не кричал накануне сутки напролет. Не ребёнок, а ангелочек во плоти.
– Почему не позвонила? Я бы встретил или хотя бы такси отправил, – отчитываю бабушку, чмокая ее в морщинистую щеку. – Как добралась?
– Каком кверху, на перекладных, – грубо подшучивает в свойственной ей манере. – Вы, молодые, всегда заняты, так что я сама. Чай, не маленькая. Годков мне много, Сталина застала. Не бабка у вас, а раритет, – посмеивается, играя с довольным внуком. Он не понимает ни слова, но восхищенно визжит.
Альбина хмуро наблюдает за нами, обхватив себя руками, и почти не дышит, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Слушает, но в беседу не вмешивается. Насторожено и немного ревниво косится на Мишаню, который буквально тает в бабушкиных руках.
– Пойду чайник поставлю, – чуть слышно произносит Аля спустя время и, пользуясь моментом, спешно ретируется на кухню.
Бабушка провожает ее пристальным взглядом, оценивает с головы до ног, а потом поднимает глаза на меня:
– Уверен?
– Так надо.
Короткого диалога хватает, чтобы мы поняли друг друга и закрыли тему. Вместе спускаемся завтракать, собираемся за столом, общаемся и смеемся, как настоящая семья, и лишь Альбина держится в стороне от нас, будто стесняется.
– У вас свадьба через три дня, – напоминает бабушка, ни на минуту не спуская внука с рук, а я дергаюсь так, будто меня током шарахнуло. Проливаю кофе, смахиваю горячую лужицу салфеткой.
– Действительно. Так быстро время пролетело, – задумчиво тяну. Ловлю на себе острый, пронзительный взгляд Али, что препарирует меня без скальпеля.
– Вот я и решила пораньше приехать, чтобы с Мишуткой вам помочь. Да, внучок? – сюсюкается с малышом, а он радостно хохочет.
Такая домашняя обстановка нравится мне все больше, словно я вернулся в уютный деревянный домик в поселке. Прямиком в детство, которое я помню лучше, чем всю свою взрослую сознательную жизнь до травмы. Врачи обещали, что прошлое в моей голове будет восстанавливаться постепенно, от старых событий к новым. Честно говоря, я задолбался ждать. Застрял где-то на уровне юности, а дальше – пелена. Никаких сдвигов. Только больные сны. Так что меня жестко обманули. На то они и врачи, чтобы врать. После психиатра Сафина, который оказался жуликом, я никому не верю.
Придется жить дальше – с Алей и сыном.
Я твердо решил выбрать будущее, пока окончательно не свихнулся.
– Вы пока спокойно к свадьбе подготовитесь, а то у вас времени в обрез, – бабушка окидывает Альбину оценивающим взглядом и бесцеремонно бросает: – Торопишься ты мужика захомутать. Поспешишь – людей насмешишь. Миша только недавно домой вернулся, семью вспомнил, сыном обзавелся, а тут ещё жена как снег на голову, – цокает языком недовольно. – А ты сам-то управишься? – обращается ко мне. – Надо оно тебе?
– Аля нам с Мишаней очень помогает. Будь с ней помягче, ба, – прошу ее, пока Альбина молчит, уставившись в кружку и поджав губы.
– Не сахарная – не растает, – традиционно ворчит бабушка. У нее особая манера общения, но говорит она так не со зла, а в воспитательных целях.
Я усмехаюсь, укоризненно качая головой. Аля краснеет и обижается. Ничего, со временем они привыкнут друг к другу.
– Спасибо за завтрак, с вашего позволения откланяюсь, – поднимаюсь с места. – Хочу в центр заехать.
– У тебя же нет тренировок сегодня, – подскакивает следом Альбина, а в широко распахнутых глазах читается мольба: "Не оставляй меня с ней!"
– Нет, но.… – запинаюсь, на ходу придумывая повод. – Там есть некоторые нерешенные вопросы. Я быстро.
– Позвонить Савелию? Он подвезет, – предлагает она неожиданно, словно слежку ко мне приставить хочет.
– Зачем? Я в состоянии сесть за руль, – осекаю ее строго. – Все, я поехал. До вечера.
Целую сына, потом бабушку. Альбину сдержанно обнимаю, по-дружески. С легким сердцем вылетаю из дома, убежденный, что теперь все под контролем. Закрываю дверь под аккомпанемент счастливого детского гуления.
В центре у меня никаких неотложных дел нет – Але я солгал, и она меня сразу раскусила. Однако мне плевать. Я одержим своей идеей. Как только захожу в здание, сразу же направляюсь к администратору.
– Лена, будь добра, покажи мне расписание средней группы бассейна, – нетерпеливо постукиваю пальцем по стойке. – А лучше сразу найди среди воспитанников двух близняшек. Хочу им кое-что вернуть, – невольно прикладываю руку к груди, где висят жетоны их папы. – Девчонок зовут Арина и Полина, – припоминаю с улыбкой.
Если быть откровенным, я хотел бы ещё раз пообщаться с белокурыми принцессами, познакомиться поближе, а ещё узнать об их семье. Не понимаю, почему, но меня будто магнитом к ним тянет.
– Прохоровы? – уточняет администратор, гуляя указательным пальцем по списку.
– Наверное, – задумчиво выдыхаю себе под нос. Фамилия кажется мне смутно знакомой, но не могу вспомнить, где я её слышал. – Когда у них ближайшее занятие?
– Эм-м-м, Михаил Янович, они закрыли абонемент, – вдруг сообщает Лена и виновато пожимает плечами. – Позвонили и отказались. Больше не будут у нас заниматься.
– Что? Как? – тревожно переспрашиваю, чувствуя, как обрывается тонкая нить, что связывала меня с Настей. – Почему?
– А ты не догадываешься, почему, Михаил Демин? – нагло летит в меня сбоку, как шальная пуля.
Я удивленно поворачиваюсь на звук, закашливаюсь. На секунду теряюсь от такого форменного хамства, тем более исходящего от девушки, милой и хрупкой на вид, немного похожей на Настю.
– Простите, мы знакомы?
– Простите, мы знакомы? – уточняю сдержанно, с трудом подавляя ураган внутри. Был бы мужик передо мной, уже бы получил по морде.
Нахалка выгибает бровь, на мгновение теряет дар речи. Я тоже умолкаю, мрачно изучая ее. Ситуация кажется мне знакомой, как и дерзкий, стервозный вид этой особы, но мигрень усиливается, стирая все образы в сознании.
– Ма-ам, – раздается рядом довольный оклик. – У меня тренировка закончилась, заедем в спортивный магазин? Ты обещала мне новые кроссы на баскет купить.
К девушке подбегает мальчишка, которого я уже видел однажды. Настя забирала его из центра вместе с близняшками, и я почему-то решил, что он её племянник. Не ошибся.
– Значит, вы Настина сестра? – догадываюсь я, обреченно протирая лицо ладонью.
Становится ясно, почему она так предвзято ко мне относится. Настя наверняка пожаловалась родственнице на владельца центра, который домогался ее в раздевалке. Теперь не отмыться от дурной славы. Меня принимают за психа, чего я и опасался. Именно поэтому скрывал свой диагноз от окружающих, пытался выглядеть нормальным, но прокололся… На блондинке с глазами цвета неба.
А теперь её сестра вонзается в меня прищуренным взглядом. Если отвесит мне оплеуху, я даже осуждать не стану. Заслужил.
– Как всё запущено, – внезапно протягивает она. – Или это хорошая мина при плохой игре?
Препарирует меня с проницательностью врача-мозгоправа. Передергиваю плечами, чтобы сбросить с себя ее взгляд-сканер. Мне становится не по себе, будто я снова к психиатру Сафину вернулся, и негативные воспоминания перекрывают здравый смысл.
– Передайте Анастасии мои искренние извинения, – тяжело выталкиваю из груди. Легкие сжимает тисками, выворачивает наизнанку. – Я её больше не потревожу, слово офицера.
– Надо же, какое благородство! Не ожидала от вас, Михаил Янович, – переходит на вы, но буквально выплевывает мое имя, словно яд сцеживает. – Думала, хотя бы Насте настоящий мужчина встретился, но нет – обычный му….
– Послушайте, – пресекаю ее поток сознания жестким взмахом ладони. – Не знаю, как вас зовут…
Она хлопает ресницами, сводит брови к переносице и чуть слышно представляется:
– Ника.
– Так вот, Ника, избавьте меня от ваших нравоучений. Перед Настей я лично извинюсь.
– На пушечный выстрел чтобы к ней не приближался, ясно? – цедит она сквозь зубы. Снова обращается на ты, будто её штормит. Если бы не ребёнок, наверное, перешла бы на отборный мат. Последняя ее фраза летит в меня как пощечина: – И к дочкам – тоже.
В душе поднимается протест. Никто не запретит мне общаться с девочками, потому что…. Судорожно ищу причину в чертогах сломанного сознания, но ее нет – лишь слепой бунт, который поднимает все естество.
Мои девочки! Все три…
– Собрался жениться? Совет да любовь и рушником по заду, – разгоняется она так, что не остановить. – Моя сестра и так настрадалась. Просто исчезни, Демин!
Впечатление, будто меня показательно избили словами. Каждый удар ощущаю почти физически.
– Не вмешивайтесь не в своё дело, Ника, – раздраженно выплевываю.
«Козёл», – читаю по губам. Охренеть!
По глазам вижу, что она не закончила и у нее есть в запасе пара ласковых для меня, но сын нетерпеливо тянет ее за руку.
– Ма-ам, ну поехали, – упрашивает жалобно. – Скоро всё закроется, не успеем.
– Да, Макс, едем, – очнувшись и изменившись в лице, она мило улыбается мальчишке. – Нам здесь делать больше нечего. Бесполезно.
Мысленно пустив мне пулю в лоб, Ника быстрым, нервным шагом отдаляется к выходу. Скрывается за массивной дверью, хлопнув ей сердцах. Дури в этой барышне хоть отбавляй.
«Выдыхайте, Михаил, я вас просто проверяла, так сказать, на вшивость», – проносятся в памяти ее же слова, но как будто из прошлого.
Картинка рассыпается, как только Ника исчезает из поля зрения. Да что за чёрт!
Достаю телефон, действую на автопилоте. Сначала набираю Настин номер, а когда она ожидаемо сбрасывает, звоню домой.
– Аля, ты говорила про ресторан, где нужно встретиться с Анастасией, – выпаливаю в трубку, как только обрываются гудки. – Скинь мне адрес в сообщении.
– Конечно, Миша, одну минутку, – радостно щебечет она. – Мы договорились на вечер, чтобы заодно оценить виды, освещение и….
– Спасибо, Аль, – перебиваю грубо. – Я съезжу туда один. Ты оставайся дома с бабушкой и Мишкой.
– Но…
– Не обсуждается, Альбина! – повышаю голос и вовремя проглатываю некогда привычное: «Это приказ!». Напоминаю себе, что я теперь гражданский, и твердо чеканю: – Жду адрес.
До конца не понимаю, что я скажу Насте при встрече и как буду себя вести, но ноги упрямо несут меня к машине. Противоречивые эмоции раздирают душу на части, как голодный хищник жертву.
Отставить, Демин!
Поздно.…
Впервые за семь лет во мне вспыхнули чувства к единственной женщине, и это, как назло, организатор моей свадьбы.
Глава 19
Анастасия
– Я сегодня в центре с твоим Михаилом пересеклась, – бросает Ника как бы невзначай, занимаясь своими делами, и одной короткой фразой отправляет меня в нокаут.
Пульс учащается, волна жара накрывает меня с головой, и я захлебываюсь в свежих воспоминаниях. Думаю о нашем с Мишей поцелуе в раздевалке, а губы горят, будто это случилось только что, тело отзывается ноющей болью, в животе завязывается тугой узел тревоги и чего-то волнующего, трепетного, порочного, чего я чувствовать не должна. Разве можно так остро реагировать на мужчину, который растоптал тебя и бросил общих детей? Можно продолжать любить, несмотря на предательство? Идти по битому стеклу ему навстречу? Мазохизм чистой воды!
– Он не мой, – с болью выталкиваю из груди. Глаза щиплет от слёз, но я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться и не дать им пролиться. – И никогда моим не был.
Сестра пожимает плечами, с показной невозмутимостью разбирает рюкзак сына и отправляет спортивную форму в стирку. Макс тем временем важно расхаживает по гостиной в новеньких кроссовках, красуясь перед близняшками, которых мультики интересуют больше, чем мальчишеские обновки. Мама готовит ужин на кухне, и по всей квартире разносятся аппетитные ароматы овощного рагу и запеченной курицы с яблоками.
Семейную атмосферу с привкусом детства безжалостно разрушает Ника чересчур резкими фразами. Она привычно рубит правду-матку, не понимая, что убивает меня каждым словом.
– Поматросил и бросил, я помню. Бравый капитан дальнего плавания.
– Тише, – шикаю на нее с возмущением и обидой. – Девочки услышат.
Я оборачиваюсь, ловлю на себе пытливые взгляды дочек, которые в этот момент отвлеклись от телевизора, и как можно быстрее, натуральнее рисую на лице вымученную улыбку. Подмигнув Незабудкам, я закрываю все двери, что ведут в коридор, и отсекаю нас с сестрой от остальных членов семьи.
Рвано выдыхаю, упираясь спиной в прохладную стену. Краем глаза замечаю свое отражение в зеркале и вздрагиваю: за одну секунду я стала бледной, как моль, будто из меня жизнь выкачали.
Не переболела….
Я не могу смириться. Спустя столько лет раны кровоточат. Внутри все умирает, но я хочу защитить моих малышек от этой душераздирающей, невыносимой боли. Надеюсь, они никогда не узнают правду о том, как родной отец променял их на другого ребёнка. Миша женится ради сына, а дочек оставил без зазрения совести. Откупился. Для них это станет травмой на всю жизнь, если я не помешаю.
– Он изменился, – продолжает сестра невозмутимо. – Сильно. До неузнаваемости, – нагнетает обстановку, а мне кричать хочется, чтобы она заткнулась. – Постарел, что ли. Я бы мимо прошла, если бы он не заговорил. Кстати, о вас у администратора спрашивал. Искал близняшек по спискам.
– Зачем?
Облокачиваюсь о тумбу в поисках опоры, иначе рухну в обморок от переживаний. Сердце стучит где-то в горле, уши закладывает, как в самолете. Моя личная авиакатастрофа случилась семь лет назад, но ее отголоски терзают меня по сей день.
– Вернуть что-то хочет, если я правильно услышала, – Ника неожиданно выпрямляется, упирает руки в бока и криво усмехается с неприкрытой злобой. – Может, семь лет жизни? Или решил деньги назад потребовать, посчитав, что много вам перечислил? В любом случае, не ведись, Настя! Ты ничего ему не должна, слышишь? Ни-че-го!
Она берёт меня за плечи, пристально всматривается в глаза. Хмурится, когда видит слёзы и подтекшую тушь. Слегка встряхивает меня, приводя в чувство.
– Нет, Миша не такой, – фыркаю неожиданно для самой себя. Защищаю человека, который нас предал, а сестру, наоборот, отталкиваю. – Он совсем не мелочный, а благородный, щедрый и… – надрывно всхлипываю, потому что осознаю, как жалко выгляжу со стороны.
Люблю… Спустя годы… Всегда…
– Ох, Настя. Дурой была, дурой и осталась, – качает головой Ника и обнимает меня, а я плачу на ее плече, наплевав на макияж. – Какого чёрта ему тогда надо от вас? – бубнит задумчиво.
– Жетоны, – растерянно выдыхаю. – Девочки их в бассейн взяли, потеряли в воде, а Миша рядом оказался и достал. Они такие счастливые были, так восхищались дядей Медведем, – улыбаюсь с тоской. Горячие соленые капли обжигают щеки, стекают к губам, и я слизываю их судорожно. – Близняшки загорелись идеей папу Капитана найти.
– Нашли.…
– Нет! – твердо выдаю, яростно стирая слёзы. – Я хотела отдать ему жетоны, чтобы окончательно поставить точку. Правда, обстоятельства так сложились, что… – краснею, снова вспоминая наш поцелуй. – Он так ничего и не понял.
– В смысле? – хмурится Ника. – Он жетоны видел? – Киваю, а она дальше бьет меня жестокими словами: – Можно не узнать любовницу, с которой перепихнулся пару раз на Новый год, это я ещё могу понять. Но личный номер каждый военный помнит наизусть, – задумчиво протягивает, скрестив руки на груди. – Насть, с ним что-то не так.
– Прекрасно у него все! – вспылив, отворачиваюсь к зеркалу. Заново наношу макияж. – Сына растит, женится через несколько дней. Он счастлив, Ника. Счастлив без нас. И мы тоже будем, – убеждаю сама себя. – Давай закончим этот разговор, я спешу на встречу… с Мишиной невестой. Буду рекомендовать ей лучший в городе ресторан, где они сыграют свадьбу.
– Утопи её в Неве, – закатывает глаза сестра.
– Это ничего не решит.
Я горько улыбаюсь своему отражению в зеркале, надеваю на палец обручальное кольцо. Подцепляю весенний плащ с вешалки, потому что вечером холодно и сыро, особенно на террасе у воды. В одном из моих любимых ресторанов…
«Последний рывок, и мы попрощаемся навсегда», – уговариваю себя мысленно, но сердце бунтует.
– Ладно, я побежала, Валька под парадной ждет. Он сегодня выходной, подвезет меня, а после ужина девчонок заберет. Постарайся ему не грубить, как обычно, – прошу сипло.
– Извини, но не могу смириться, что ты связалась с этим убогим, – цедит она с отвращением. – Он изменял тебе чуть ли не с первого дня знакомства, на две семьи жил, голову тебе морочил. Как только узнал, что вторая баба его облапошила с беременностью, а сам он бесплодный, так к тебе приполз. А ты и приняла, добрая душа.
– Мы просто друзья, – устало объясняю в сотый раз. Сестра меня будто не слышит. – Валя помогает мне с дочками. Без него бы мы не справились. И он изменился.
– Зато ты не меняешься, дуреха наивная, – доносится мне вслед. – Ни один мужик не будет виться вокруг бабы просто так. В них природой другое заложено.
Отмахнувшись от её нравоучений и психологического давления, я вылетаю из квартиры. Хватит с меня терапии! Я просто хочу покончить с проклятой свадьбой!
В теплом салоне автомобиля Валя порывается чмокнуть меня в щеку, но я уклоняюсь.
Слова сестры не дают мне покоя. На протяжении всего пути я думаю о Мише. Он мерещится мне в мимо проезжающих машинах, я чувствую его присутствие, когда мы застреваем в пробках, узнаю его черты в других водителях.
Я схожу с ума….
– Настюха, я мелких заберу и мы вместе за тобой приедем, когда ты освободишься. Может, посидим в этом ресторане заодно? Ты его, вроде бы, любишь, – воодушевленно тарахтит Валя, но я не воспринимаю его речь.
Слышу лишь: «Ты его любишь». Соглашаюсь, злюсь сама на себя, сдавленно мычу бестолковое «угу» и захлопываю пассажирскую дверь. Слишком небрежно и с грохотом. Наверняка Валя сейчас меня ругает за это, ведь машину бережет, как любимую девушку, но мне все равно.
На негнущихся ногах, словно сломанная кукла, бреду по дорожке к ресторану, как на эшафот. Мне предстоит лицемерно улыбаться женщине, которая выходит замуж за моего любимого мужчину, обсуждать с ней меню и план рассадки гостей. Делать вид, что все в порядке, в то время как в груди орудует бензопила, разрывая сердце в лохмотья.
Зачем я согласилась на этот заказ? Почему они выбрали именно меня?
– Анастасия задерживается, но я с удовольствием покажу вам зал, – доносится подобострастное стрекотание администратора, пока я оставляю плащ в гардеробной и поднимаюсь по ступенькам. Каждый шаг отдается острым импульсом в груди и висках. – Куда же вы? А как же.…
Голоса отдаляются, цокот каблуков выдает нервозность девушки, которую, кажется, воспринимают как пустое место. Она явно не справляется. Самое время вмешаться.
Щелкаю тумблером – и во мне включается профессионал. Расправив плечи, я гордо иду по залу, устремив невидящий взгляд перед собой. Направляюсь к панорамным окнам. Одна из створок, что ведет на террасу, открыта. Помещение наполняется свежим воздухом, но мне все равно не хватает кислорода. Легкие разрываются от непрекращающейся боли, к которой невозможно привыкнуть.
– Я уже здесь, и сама готова пообщаться с клиентом, – чеканю в унисон со стуком набоек о паркет. – Где?..
Все мысли выветриваются из головы, уносятся сквозняками на открытую террасу, где возвышается мрачный силуэт. Он стоит спиной ко мне, спрятав руки в карманы, и задумчиво смотрит вдаль. Кажется, что этому суровому мужчине принадлежит все здесь: и река, что простирается под его ногами, и мост, соединяющий два берега, и огромный город, который как на ладони… И даже я, слабая и уязвимая….
Вдох. Выдох. Время останавливается.
У меня есть доли секунды, чтобы позорно сбежать из ресторана, но я застываю как парализованная. Ветер раздувает мои волосы, подхватывает аромат духов, которым я верна все эти годы, и предательски уносит к нему.
Словно узнав меня интуитивно, Миша оборачивается. Уголки его крепко сжатых губ дергаются, когда он видит меня, изгибаются в некоем подобии улыбки. Стальному капитану всегда были чужды эмоции, но он проявлял их рядом со мной. Как сейчас.…
«Ты всё-таки пришла», – читаю по губам.
Он ждал меня? Зачем? Чтобы уничтожить?
– Добрый вечер, Анастасия, – произносит Миша вежливо.
Его бархатный голос действует на меня гипнотизирующе, сковывает душу и тело, кружит голову, притягивает к себе. Я теряю волю, как всегда бывает рядом с ним.
– Мы договаривались с Альбиной, вашей невестой.
Я намеренно обозначаю ее статус, чтобы привести жениха в чувство, а сама пристально всматриваюсь в мужественное лицо, черты которого мгновенно ожесточаются. Густые брови сходятся на переносице, жесткие губы сжимаются в ровную полоску, морщины на лбу становятся глубже. Демину не хочется вспоминать в этот момент о своей женщине, а я не могу забыть о ее существовании.
– Неважно, – роняет он негромко и спокойно. Протягивает мне руку, но она так и зависает в воздухе. – Предлагаю пройти за столик и поговорить.
Медленно опускаю взгляд, оторопело изучаю его широкую ладонь, испещренную линиями, по которым я когда-то водила ноготками, игриво соединяя жизнь с судьбой. Невольно взметаю кисть, потеряв контроль над собственным телом, и кончиками пальцев неуверенно касаюсь линии сердца. Говорят, ее нет у жестоких и бесчувственных людей. У Миши есть…
– Поговорить? – шумно сглатываю. – О свадьбе?
– Это последнее, что меня сейчас интересует, Настя.
Он резко и порывисто сжимает мою руку, заключая в капкан. Не вырваться. Впрочем, я и не пытаюсь. Подчиняюсь ему, как зачарованная. Словно я матрос на его крейсере.
С каждой секундой хватка становится сильнее и жарче. Со стороны мы выглядим как организатор и клиент, обменявшиеся деловым рукопожатием, но между нами летают искры, накаляя воздух вокруг.
– Наш уютный зал идеально подойдет для камерной свадьбы, – вклинивается в разговор администратор, принимая мою растерянность за слабость и некомпетентность. – Персонал ресторана готов взять на себя организационные вопросы – у нас большой опыт проведения мероприятий и торжеств. Стильный интерьер избавит вас от лишних трат на декор. Грамотная расстановка столиков обеспечит гостям максимальный комфорт и возможность пообщаться друг с другом. С террасы открывается лучший вид на Неву, а ночью вы сможете наблюдать, как разводятся мосты.
Девушка тарахтит без паузы, опасаясь, что золотая рыбка сорвется с крючка и уплывет по реке вместе с деньгами. В другой ситуации я бы возмутилась, что мой профессионализм ставят под сомнение, а клиента уводят из-под носа. Но не сейчас…
Миша по-прежнему держит меня за руку, невесомо проводит большим пальцем по острым костяшкам, цепляет обручальное кольцо и морщится, будто обжегся. Разозлившись, перехватывает меня за запястье и тянет за собой на край террасы, к самому дальнему столику, скрытому от чужих глаз романтическим полумраком.
– Мы могли бы.… – не унимается администратор, но Миша грубо осекает ее взмахом свободной ладони.
– Нет, в ваших услугах мы не нуждаемся. Можете быть свободны, – чеканит резко. – Позовите официанта, мы будем ужинать, – приказывает безапелляционно, не спрашивая моего мнения.
Девушка кивает, как болванчик, и ретируется к стеклянным дверям, тем временем я захлебываюсь от возмущения. Вместо интеллигентного бизнесмена вернулся Демин из прошлого – суровый военный, который отдает команды и не терпит пререканий. Однако я другая теперь. Больше нет той наивной Настеньки, которая покорно заглядывала ему в рот и ловила каждое слово, принимая на веру. Он сам ее убил.
Врезавшись каблуками в паркет, я дергаю рукой, чтобы вырваться из стальной хватки. Миша не отпускает, а наоборот, сплетает наши пальцы.
– Вы забываетесь, Михаил Янович, – повышаю тон. – Я здесь исключительно по работе, чтобы выполнить заказ. Если бы я знала, что вы посмеете явиться на встречу после вчерашнего, то никогда бы не приехала в ресторан.
Миша останавливается возле стола, ослабляет ладонь. Больше не держит…
Тусклый свет с улицы падает на его волевой профиль, превращая в бездушный каменный слепок. Он кажется злым, но это не так. Демин растерян, потому что не контролирует свои эмоции. Ему стыдно за наш поцелуй, он раскаивается, и это ранит меня ещё глубже.
– Я хотел попросить прощения. Не знаю, что на меня нашло, но я не имел права целовать тебя против воли, – произносит сдержанно. Мне кричать хочется от его равнодушия. – Не повторится. Слово офицера.
Дежавю больно бьет в грудь, как разряд дефибриллятора. Миша говорил мне то же самое после нашего первого поцелуя. Семь лет назад.
Слово он тогда не сдержал… Но сейчас другая ситуация.
– Извинения приняты. Это все? – стервозно выпаливаю, из последних сил сохраняя самообладание. – Тогда давайте вернемся к обсуждению вашей свадьбы, – горько ухмыляюсь и достаю планшет. – Оформление, план рассадки гостей, тайминг, – быстро перечисляю, не смотря Мише в глаза.
Осекаюсь на полуслове. Чувствую крепкую хватку на плечах, опасную близость горячего мужского тела, сбивчивое дыхание на щеке. Слышу сдавленное: «Плевать на свадьбу». И планшет падает из рук, разбиваясь о паркет. Экран с развернутым эскизом гаснет.
Встречаюсь взглядами с Мишей, тону в бурном, штормовом море его глаз. В них столько боли и безысходности, что мне становится страшно. Липкие мурашки ползут по спине, а внутри все пылает и разлетается в щепки, как в эпицентре стихийного бедствия.
– Настя, я очень запутался, – выдыхает он неожиданно. Всегда твердый голос сейчас пропитан отчаянием. – Почему-то мне кажется, что ты в силах мне помочь. Что вы с сестрой знаете больше, чем говорите. Что мы с тобой не чужие друг другу. Поправь меня, если я ошибаюсь. Скажи, что это не так, а я просто одержимый псих. И, клянусь, я уйду и больше не потревожу тебя никогда.
