Текст книги "Незабудки для бывшего. Настоящая семья (СИ)"

Автор книги: Вероника Лесневская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава 35

Красный. Сигнал тревоги и опасности.

Застряв на светофоре, я на быстрой перемотке прокручиваю видео. Альбина заходит в центр, мило здороваясь с охранником и щебеча с тренерами, грациозно садится на диванчик рядом с девочками. Выжидает пару минут, а после – непринужденно заводит с ними беседу, показывает какие-то фотографии в телефоне, по-доброму улыбается. Поля тает практически сразу, смеётся и толкает в бок сестру. Ариша некоторое время держит дистанцию, но, взглянув на дисплей, тоже сдается. Я вижу, как улыбка трогает ее губы, а глаза загораются.

– Она чем-то завлекла их, – хмурюсь, увеличивая кадр.

«Папа», – читаю по губам.

Могут ли у Али храниться мои фотографии? Вполне… У нас с ней даже есть совместный кадр с торжественного открытия спортцентра. На мероприятии были родители воспитанников, общественники, журналисты. Вспышки фотоаппаратов не стихали.

Я не придавал значения подобным рабочим моментам. Альбина была для меня всем – сиделкой, правой рукой, другом, родной сестрой. Моей тенью. Всегда рядом, поддерживала любые идеи. Я подпустил ее слишком близко, не задумываясь о ее желаниях и целях.

Я зависел от нее, а она растворилась в своей заботе обо мне. Настало время нам обоим пожалеть об этом.

– Она пообещала близняшкам отвезти их к папе, – произношу негромко, возвращая телефон Насте. – Нам не следовало уезжать.

В аэропорт мы добираемся в гробовой тишине. Настя тихо глотает слёзы и дрожит, по кругу пересматривая видео и поглаживая пальцами лица дочек. Наверное, она винит меня в их пропаже, а мне нечего сказать в свое оправдание. Молится своему богу. Верит в кого угодно, но только не в меня.

И она права. Я не заслужил…

Перед посадкой в самолет нам снова звонит Валенок. Настя с надеждой поднимает трубку, я не вмешиваюсь. Не время выяснять отношения – прибью его позже, когда опасность останется позади.

– Настюха, я дозвонился, – победно выкрикивает он. – Причем трубку Полинка взяла. Они с Ариной телефон у Альки стащили по-тихому. Поиграть хотели, а тут я… Правда, она их быстро спалила, толком пообщаться нам не дала, так ещё и на меня зашипела. Змеюка, – добавляет с нездоровым восхищением.

– Боже, они в порядке? Валя! – панически повышает тон Настя.

– Судя по голосам, нормально все, – беззаботно отчитывается он, как будто это не похищение, а уик-энд. – Мелкие важно заявили, что папа приедет и заберет их домой, а тетя Аля у них типа няни. Задурила она им головы. Но я успел спросить, где они…

– Что они ответили? – гаркаем на него одновременно.

– Честно говоря, я не понял. Сказали, что в квартире, где папины вещи и фотографии.

– Она привезла их ко мне? – шокировано выпаливаю. Я теряю логику ее действий. – На черта?

– Дайте адрес, я ближе, – неожиданно отзывается Валенок. – Быстрее домчу.

Я терпеть его не могу, не хочу принимать от него помощь, но отчаянный Настин взгляд не оставляет мне выбора. Скрипнув зубами, я называю координаты.

– Хотя бы в этом постарайся не накосячить, баклан, – грозно рявкаю на него, как на матроса зеленого.

– Демин, поблагодарил бы! И за информацию, и за семь лет… Как бы то ни было, я заботился о них, пока ты по морям и областям болтался, – сплевывает огорченно, но, опомнившись, понуро ворчит: – Так точно, не накосячу.

Перелет в Питер кажется бесконечным. Городские пробки медленно убивают наши нервные окончания. Во двор дома, в котором находится моя квартира, я добираюсь бездушным овощем. Настя выглядит не лучше: взгляд потух, с лица схлынула краска, в глазах-незабудках застыла печаль.

Возле парадной нас встречает Валенок. Я подавляю жгучее желание дать ему по морде, вместо этого брезгливо пожимаю липкую руку. Это не перемирие, а вынужденное затишье.

– Поднимался к ним?

Я запрокидываю голову, ищу взглядом свой этаж. В окнах квартиры горит свет.

– Алька не пускает. Послала меня к чёрту, – виновато разводит руками. – Короче, я побродил вокруг и решил полицию вызвать. Скоро будут.

Я осматриваюсь, замечаю черный внедорожник с тонированными стеклами, притаившийся в проулке. Дверцы распахиваются.

– Михаил Янович? – окликает меня незнакомый амбал. – Мы от Богатырева.

Следом из машины выходит ещё один, его напарник. Мы обмениваемся крепкими рукопожатиями.

Данила слегка перестарался с группой захвата.

– Спасибо, ребята. Но сначала я сам поднимусь. Подстрахуйте внизу.

– Как скажете.

Мужики становятся по обе стороны от внедорожника, как телохранители. Валенок на всякий случай отшатывается от них, бросает на меня красноречивый взгляд, мысленно окрестив криминальным авторитетом, и скрывается в салоне своего старого автомобиля.

– Я с тобой, Миш, – цепко берет меня под локоть Настя.

Чёрт! Мне было бы спокойнее, если бы она осталась в машине, но.… в квартире наверху – наши дети. Я понимаю и разделяю ее страх, поэтому не могу отказать. Лишь аккуратно задвигаю хрупкую, беззащитную фигурку за спину.

Я осторожно открываю дверь своим ключом, бесшумно переступаю порог и первым захожу в коридор. Обстановка сохранилась в том же состоянии, в котором я все оставил, прежде чем переехать с Мишаней к Насте. В квартире убрано, тихо и безмятежно.

– Когда уже папа за нами приедет? – доносится из кухни требовательный голосок Ариши. – Тетя Аля, дала слово – держи!

– Мы устали ждать, – капризничает Поля, звеня посудой. – Ты нас обманула?

Я выдыхаю с облегчением, Настя приглушенно всхлипывает, зажимая рот ладонью.

– Скоро, – терпеливо отвечает Альбина.

– С ма-а-амой? – в радостном предвкушении хором протягивают девочки.

В ответ – гнетущая тишина. Але явно не понравился вопрос – он противоречит ее больным планам. Настя вычеркнута из идеальной семейной картины, и в этот момент мне остро хочется убрать мою Незабудку отсюда, спрятать, защитить. Она единственная, кто в этой квартире под реальной угрозой.

Пауза затягивается. Жестом попросив Настю ждать меня у двери, я делаю несколько шагов в направлении кухни. В поле зрения попадают девочки. Ариша сидит за столом и расслабленно болтает ножками, Поля расставляет тарелки.

Ужин на четверых. Ждут меня.

Безумие.

Как будто мы одна семья.… с Альбиной.

– Та-ак, смотрите, что я приготовила!

Она достает из духовки пирог с яблоками. В кухне витают ароматы выпечки, приторных женских духов, а также побочный резкий запах, природу которого я не могу определить.

– Па-па-а-а! – восклицают дочки, увидев меня.

Ариша спрыгивает со стула, тянет за собой замешкавшуюся Полю – и они вместе подбегают ко мне. Обнимают меня с двух сторон.

– Папа дома, – мягко произносит Аля. Хмуро покосившись на нее, я невольно передергиваю плечами. – Я же обещала, что он приедет. Привет, Миш, – разворачивается ко мне. – Садись ужинать. Мы с дочками накрыли.

Она ставит пирог на стол, вытирает руки о фартук и широко улыбается. Напоминает домохозяйку в стиле пин-ап. Слишком неестественная.

– Незабудки, – приседаю к девочкам. – Скажите честно, вас тетя Аля обижала?

– Миша, ну, что ты говоришь, – возмущенно выдыхает Альбина. – Мы подружились. Смотри, как я легко управляюсь с твоими детьми.

Она продолжает делать вид, что ничего страшного не произошло. Будто мы живем вместе, как раньше, только вместо Мишани растим близняшек. Иллюзия семьи, которую Аля пытается построить на обломках разрушенного доверия, выглядит нездорово.

Оторвав от нее взгляд, я лихорадочно осматриваю детей. На удивление, они спокойны, целы и довольны, на губах играет улыбка, в глазах нет ни намека на страх.

– Не-а, тетя нормальная, – простодушно выдает Ариша, а потом поднимается на носочки, чтобы шепнуть мне на ухо: – Она хочет быть нашей мамой, но мы ей сразу сказали, что место занято. У нас уже есть оба родителя. Может, ей взять ребёночка в детдоме?

– Пап, мы соскучились! Можно домой? – устало ноет Поля. – А ты маму тоже привез? Не улетайте больше без нас.

Упоминание о маме становится переломным моментом. Противень с пирогом падает на пол, грохот разносится по всей кухне.

– Мама!

Дочки отрываются от меня и мчатся навстречу вышедшей из тени Насте. Она со слезами обнимает близняшек, суматошно целует их, крепко прижимает к себе.

– Родные мои, любимые. Вы в порядке?

Аля напрягается, расстреливая их мрачным взглядом, и мне приходится встать между ними. Закрываю собой свою настоящую семью.

– Настя, забирай детей и веди в машину, – строго приказываю ей, не оборачиваясь.

– Миш, а ты?

– Верь мне, – говорю Насте, а сам не свожу глаз с Али. Наш зрительный контакт держит ее на цепи.

– Я не верю ей!

– Анастасия, это приказ, – чеканю грозно, так и не оглянувшись. – Дочки в приоритете.

Наконец, она меня слушается. Когда за моими Незабудками с хлопком закрывается дверь, я сажусь во главе стола, сцепив руки в замок. Исподлобья смотрю на Алю. Долго, пристально, разочарованно.

И не узнаю эту женщину.

– Миша, я….

– Сядь, Аля, – командую, и она подчиняется. – Давай поговорим о том, что ты устроила. Разве ты не знаешь, какое значение для меня имеют дети? И на что я готов ради них? Ты посмела посягнуть на святое.

– Знаю. Я буду любить их, как родных, – вгоняет меня в ступор внезапным откровением. – Об этом я и хотела с тобой поговорить.… Неважно, от кого они, своих у меня все равно никогда не будет. Я всего лишь хочу семью. С тобой, Миша. И согласна на любые твои условия.

Глава 36

Мысли хаотично роятся в голове, ассоциации накатывают волнами, не позволяя вздохнуть. Цепная реакция, запущенная в домике на севере, вызывает серию вспышек, от которых больше не получается отмахиваться. Воспоминания становятся слишком реальными, обретают оболочку – и одна из них сидит прямо передо мной. Я вижу Альбину брюнеткой, какой она была раньше. Я был близко знаком с ней до пожара, уважал ее и ценил, но не более того.…

– Ты лгала мне все эти годы, Аля. О какой семье может идти речь? – произношу морозным тоном, сдавливая переносицу.

Ночью я не сомкнул глаз, оберегая покой Насти и боясь навредить ей во сне. Переживания о дочках окончательно пошатнули мое состояние. Закономерно, что проклятый день заканчивается для меня жуткой мигренью.

– Ты вспомнил? – чуть слышно выдыхает Альбина. В глазах застывает паника.

– Да, поэтому не пытайся увиливать от ответов, – чеканю как можно увереннее. В моей памяти ещё много белых пятен, но я блефую, чтобы вывести ее на откровения. – Ты всё ещё здесь, а не за решеткой только потому, что я хочу понять твои мотивы.

– Все, что я делала, было ради тебя, – упрямо повторяет она, как заведенная. – Я жизнь тебе посвятила.

– Разве я просил тебя об этом? – жестко перебиваю.

– Ты нуждался во мне!

– Ты обманом убедила меня в этом. Лишила семьи, любимой женщины и детей, не позволяла вспомнить то, что было для меня по-настоящему важным. Вместе с Сафиным ты манипулировала и играла моим сознанием. Неужели ты думала, что правда никогда не вскроется?

Неприятный запах отвлекает, раздражает рецепторы, и я нервно срываюсь с места, чтобы открыть окно. Альбина не возражает, но апатично следит за каждым моим действием. Она напоминает сломанную марионетку на шарнирах, повисшую на своих же веревках.

– Сафин – психиатр от бога, – внезапно становится на его защиту. – Он вытащил меня из депрессии после аварии и операции. Убедил, что бесплодие не приговор, научил принимать себя такой, какая я есть, и вновь почувствовать себя женщиной. Без его терапии я бы не смогла жить дальше, работать, строить планы.…

– Он ненормальный, Аля, да и ты явно не в себе, – выдаю честно.

Я всегда был искренним с ней, и она терпела мою грубую манеру речи. Но сейчас дергается, как от пощечины, хмурится и обнимает себя за плечи, интуитивно закрываясь.

– Сафин пытался тебе помочь, – цедит сквозь сжатые губы. – Как и я. Ещё до пожара я замечала, что ты бредил пополнением рода. Это было твоей навязчивой идеей. Именно она, по мнению психиатра, могла вернуть тебя к жизни после катастрофы. Я бы сама родила тебе, если бы смогла. Столько детей, сколько бы ты попросил.

– Ты пыталась? Сафин рекомендовал мне ЭКО с твоей подачи?

– Да, но я пустая, ты же в курсе, Миш, – горько усмехается. – Я согласна была воспитывать твоего сына от суррогатной матери, лишь бы ты был счастлив. Со мной. У нас же все складывалось хорошо, пока не появилась… она.

Подавив приступ ярости, направленной на Настю, Аля натянуто улыбается, поднимает руку и касается моего сжатого кулака. По коже будто расползается липкая паутина. Я откидываюсь на спинку стула, чтобы разорвать неприятный контакт и увеличить дистанцию между нами.

Возможно, это цинично, но я рад, что у нас нет ничего общего с Алей. Она не имеет отношения к моему сыну. За эти годы мы не сблизились, и я ничего ей не должен. Альбина собственными руками выстроила стену из лжи и интриг между нами. Это был ее выбор, не мой.

Меня никто спрашивал. В моих мозгах ковырялись, как в старом поломанном компьютере, перестраивая все на свой лад.

– Это ведь ты поручила Сафину заблокировать всё, что было связано с Настей?

– Ты бы и так не вспомнил ни её, ни вашу связь, – кривится с отвращением, будто я от скуки на берегу девочку на ночь подцепил. Я не помню деталей нашего знакомства, но чувствую, что все было по-настоящему.

– Выбирай выражения, Альбина!

Меня трясет от желания свернуть ей шею, но я должен выслушать ее версию произошедшего. Поэтому сдерживаюсь до последнего.

– Ваша связь была слишком скоротечной и случилась непосредственно перед травмой. Легкая интрижка со случайной девкой против наших многолетних отношений. Ты серьёзно, Миш? – скептически ухмыляется Аля, запрокинув голову. – Если бы она не залетела, ты бы забыл о ней в ближайшем рейсе. Неудивительно, что она была стерта пожаром.

– Она мне снилась, и ты знала об этом, – рычу, испепеляя ее злым взглядом. – Знала и молчала.

– Эти сны тебя убивали, Миша! – повышает тон, и её голос звучит истерично.

– Они помогали мне выжить! – бью кулаком по столу. – Я любил Настю и всегда буду любить только ее.

Аля смотрит на меня с разочарованием. Ищет в моем взгляде хоть намек на чувства, но находит лишь презрение. Между нами – выжженная пустыня.

– Ты ничего не сообщила моей семье, когда нашла меня в госпитале. Наоборот, ты скрыла правду. Заставила меня жить под чужой фамилией на краю страны, где меня бы при всем желании не нашли. Спряталась сама, подправив свою биографию. Неужели ты одна все это провернула? – недоуменно качаю головой. – Кто ты такая, Альбина?

– Нет, все было иначе…. После крушения крейсера командир Демин оказался под ударом, а рядовой Панкратов, чьи жетоны нашли при тебе, никого особо не интересовал. Выбор был очевиден. Я действовала в твоих интересах, Миша.

– Объясни, – приказываю морозным тоном. Но даже не подозреваю, какая правда меня ждёт.

– Как только я узнала о происшествии в море, то сразу же начала тебя искать. Я знала, какой ты стойкий и упрямый, из любого ада выберешься, поэтому до последнего не верила, что ты погиб. Савва называл меня сумасшедшей, твердил, что после таких аварий не выживают. Но я оказалась права, – мягко улыбается, вспоминая те дни. События, которые чуть не уничтожили меня, стали для неё… шансом. – По своим каналам брат узнал, что в один из госпиталей поступил неизвестный военный, спасенный в открытом море. Мы сразу же вылетели на север, нашли тебя в богом забытом городишке. Но нас опередили. В твоей палате уже дежурила военная полиция.

– Что им от меня было нужно?

Я помню людей в форме возле моей койки. Но на тот момент мне было так паскудно, что я ни чёрта не соображал. Мне задавали вопросы, я не мог внятно ответить ни на один. В ожогах и бинтах, я не до конца понимал, где я и что происходит. Но потом… надоедливые дознаватели внезапно исчезли, а на их месте появилась Аля – и уже не отходила от меня ни на шаг. Все решилось само собой, хотя я понимал, что в нашем деле так не бывает. Я был слишком болен, чтобы здраво оценить ситуацию.

– Они ждали, пока ты очнешься и вспомнишь хоть что-то, чтобы допросить и.… привлечь к ответственности, если бы подтвердили твою настоящую личность. По версии следствия, на корабле была критическая неисправность, и ты не имел права выходить в море.

Острое, едкое чувство вины захлестывает с головой – и топит, утягивая на дно. Разве я мог пренебречь безопасностью стольких людей? Ради чего?

Нет, я бы так не поступил. А прошлая версия меня? Демин до пожара… Надеюсь, тоже нет. Настя не могла полюбить подонка и предателя.

– Я не боюсь ответственности, – отчеканиваю каждое слово. – Я бы никогда не поставил команду под удар, но если по какой-то причине это произошло, я готов предстать перед судом.

Аля усмехается и качает головой, будто именно такой реакции от меня ожидала.

– В этом уже нет необходимости, Миша, – спокойно и устало произносит, делает глоток остывшего чая. – Дело приостановлено. Савва поспособствовал этому. Пока мы прятали тебя под документами Панкратова, брат делал всё возможное, чтобы прикрыть Демина.

– Вы стёрли меня с лица земли, – хрипло рычу и ослабляю ворот рубашки, чувствуя, как спирает дыхание.

– Ты бы отправился за решетку, Миша!

– Плевать! – ору на всю кухню, подскакивая с места. – Плевать! Я бы уже отсидел и вышел. Вернулся бы к своей настоящей семье. Вместо этого я семь лет горел в аду.

– Ты не прав. Мы рисковали ради тебя, и где твоя благодарность? – с претензией выплевывает Аля. – Брат в итоге потерял работу, а я столько лет от тебя не отходила, выхаживала, терпела все твои приступы. Потому что люблю, Миш.

Она встает следом за мной, пытается обнять, но я перехватываю её руки. Сильно сжимаю тонкие запястья, как наручниками, и отбрасываю от себя, когда Альбина морщится от боли.

– Со мной ситуация понятна, но зачем скрывалась ты? От кого? Сменила внешность, фамилию, подчистила биографию. Все ради того, чтобы я тебя не вспомнил?

Она медлит с ответом. Пускает слезу. Я ловлю себя на мысли, что впервые вижу, как она плачет. Самое жуткое, что меня это совсем не трогает. Злость сильнее сочувствия.

«Солдафон», – вспоминаются слова Насти. И ее нежная улыбка.

С ней я другой. С ней одной.

– Я хотела начать все с нуля, – вкрадчиво признается Альбина. – С чистого листа. Дать нам шанс быть счастливыми вместе. Будто мы другие люди. И ведь у нас почти получилось, Миша!

Она с надеждой делает шаг ко мне, я машинально отступаю. Именно так всегда выглядели наши отношения: и до пожара, и после. Я при всем желании не смог бы дать ей большего, но и в заблуждение никогда не вводил. Она знала, что я не принадлежал ей. Никогда, даже когда был ничей.

– У тебя искаженное восприятие счастья, – снова отталкиваю её. – Это ведь ты ответила Насте на телефонный звонок и представилась моей женой? Зачем?

Поникнув, Аля роняет руки, и они плетьми повисают вдоль исхудавшего тела. Она безвольно опускается на стул.

– В бреду ты просил принести тебе телефон. Ты берег его до последнего вздоха, пока был в сознании. И его даже нашли при тебе, но уже нерабочим. Савве удалось восстановить сим-карту. Мы думали, там сохранилась информация, которая могла бы помочь в твоем деле, но… я обнаружила лишь сообщение с результатом УЗИ от твоей Насти. Следом поступил звонок, – она закусывает губу, и ее лицо искажается в отвращении и обиде. – Времени на размышления не было. Я сделала все, чтобы она больше не звонила и не мешала нам спасать тебя.

– Спасать? – закашливаюсь от возмущения. – Аля, ты у меня семь лет жизни украла! И даже не собиралась открывать мне правду, хотя видела, что со мной происходит. Тебя все устраивало? Фиктивный брак, суррогатная семья?

– Главное, что ты был рядом. Я тебя.…

– Это не любовь, Аля, а больная одержимость, – строго перебиваю, не позволив ей договорить. Меня коробит от этой фразы, слишком легко и часто слетающей с ее уст. – Тебе лечиться надо. Я серьёзно. Считай это дружеским советом.

– Любовь не лечится. Ты же от своей Насти не вылечился.

– Ты будешь принудительно направлена к специалистам, – твердо выношу приговор, и она понимает, что я приведу его в исполнение. – Я тем временем проверю каждое твое слово. И не дай бог ты опять мне солгала.

Нащупываю телефон в кармане, незаметно вызываю людей Данилы. Они прибывают оперативно – через несколько минут я улавливаю скрип входной двери и осторожные шаги.

– У меня тоже есть дружеский совет, Миша. Не вороши прошлое, – бесстрастно говорит Аля после паузы. – Когда Герман нашел тебя и восстановил документы, мы все оказались под угрозой. Савва с таким трудом замял дело, ценой своей должности в органах. Если начнешь выяснять, что случилось на крейсере, подставишь и его, и себя. Оставь это и забудь, если не хочешь под суд.

– Виновные должны быть наказаны, даже если это…. я сам, – тяжело сглатываю. – Ты же знаешь мой принцип.

– Надеюсь, ты не пожалеешь о своём выборе. В любом случае, знай, я буду тебя ждать.

– Не надо, Аля. У тебя своя жизнь, у меня своя, и наши пути никогда больше не пересекутся. Все кончено, пойми это.

Я направляюсь в коридор, чтобы встретить амбалов Богатырева. Жестом прошу их подождать в тени, а сам из арки наблюдаю за Альбиной с полной уверенностью, что ее судьба в моих руках.

– Что ж, я предполагала такой итог. Я устала бороться за тебя.

Аля отходит к окну, достает сигарету из пачки. Она бросила курить, когда появился Мишаня, но сейчас это уже не имеет смысла. Ей больше незачем притворяться.

Все маски сорваны. Передо мной настоящая Альбина, сломанная и отчаянная.

Зажимает фильтр губами, задумчиво смотрит во двор, где всё ещё припаркована машина с моими Незабудками. Тяжело вздохнув, берет зажигалку, но вместо того чтобы прикурить, неожиданно подносит её к занавескам.

Щелчок – и вспыхивает вся кухня.