Текст книги "Незабудки для бывшего. Настоящая семья (СИ)"

Автор книги: Вероника Лесневская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава 8

Анастасия

– Вернусь – распишемся. Ты только дождись. Даже если не дождешься, все равно найду тебя и заберу.

– Обещаешь?

– Клянусь.

Я просыпаюсь за секунду до того, как прозвенит будильник. Отбрасываю одеяло, которое обнимала, как родного человека, и будто ныряю в сугроб после жаркой бани. Тело сковывает льдом, а внутри полыхает пожар.

Делаю рваный вдох – и легкие горят, словно я всю ночь не дышала.

Мне снился Миша.

Прежний Миша. Такой живой и осязаемый, что я не могла надышаться им. Затаив дыхание, боялась его потерять. Снова.

Я отпускаю смятую простыню, в которую вцепилась онемевшими пальцами. Достаю телефон из-под подушки, выключаю сигнал, чтобы не разбудить дочек раньше времени, и лихорадочно листаю историю сообщений. Испепеляю глазами сухое «Спасибо» от Демина.

Значит, это был не сон. Я действительно написала ему посреди ночи. На автопилоте, будто в меня вселилась та наивная Настя, которая искренне верила и беззаветно любила. Которая до сих пор не может отпустить прошлое.

Здравый смысл требует отказаться от любимого мужчины и забыть навсегда, но шестое чувство раненой птицей трепыхается в груди, умоляет присмотреться к нему, убедиться, что все именно так, как кажется…

Гордость склонила голову перед интуицией, а пальцы сами набрали текст сообщения.

Он ответил незамедлительно. Как будто тоже не спал. И ждал….

«Спасибо». Как обухом по голове. И точка.

А чего я ожидала? На что рассчитывала?

Найдет и заберёт? Смешно….

Мазохистка!

Одним коротким сообщением я подписала себе приговор. Теперь мне придется организовывать свадьбу бывшему. Своими же руками торжественно вручить его другой женщине. Впереди две недели, что превратят мою жизнь в ад. Наверное, я должна пережить это. Увидеть все собственными глазами, чтобы не питать ложных надежд. Пройтись по осколкам собственного сердца босиком – и двигаться дальше. Без него.

– Ма-а-а-а! – визжат дочки в коридоре.

Шаги стремительно приближаются, дверь распахивается настежь. На пороге толкаются мои Незабудки, вызывая улыбку. Опять что-то не поделили?

– Ариша забрала цепочку! – жалуется Поля, хватая сестру за руки. – Положи на место!

– Нет! – упрямо топает ногой та. – Ты стукачка!

– А ты воровка!

– Прекратите обзываться и извинитесь друг перед другом, – строго приказываю обеим. – Веселое «доброе утро», – тяжело вздыхаю, поднимаясь с постели.

Надув губы, они послушно обнимаются, а потом Ариша протягивает мне цепочку, из-за которой они поссорились.

– Давай папу поищем? – тихонько лепечет, строит умоляющие глазки и наклоняет голову.

На раскрытой ладошке – армейский жетон. Миша оставил мне его перед тем, как уехать навсегда, а я сохранила в детских вещах, как оберег. Показывала дочкам, когда они спрашивали об отце. Теперь понимаю, что зря.… Мои смышленые малышки жадно впитывали каждое слово, а в их маленьких, чистых сердечках с каждым днем разрасталась надежда. Я сама виновата в этом.

– Вдруг папу украли? – испуганно округляет глаза Поля.

Наивные вопросы рвут мне душу в лохмотья. Дети даже не догадываются, что их отец совсем рядом. Он сам сделал выбор в пользу жены и сына, а мы ему оказались не нужны.

Как сказать им об этом? Как объяснить?

Молча забираю жетон, зажимая его в кулаке, и порывисто обнимаю девочек. Расцеловываю румяные щечки, улыбаюсь через силу, пряча слёзы, и бодро предлагаю:

– Давайте вы сегодня садик прогуляете?

– А можно?

Они загораются, как два огонечка, мгновенно переключаясь на новую тему. Забывают о ссоре, но не об отце.… Наш нелегкий разговор остается в подвешенном состоянии, и я решаю доверить его специалисту.

– Мы поедем к бабушке. Сегодня у тети Ники выходной. Если она дома, я попробую уговорить ее погулять с вами, – подмигиваю дочкам, а они с радостными вскриками повисают на моей шее.

– Ур-р-р-ра!

Моя сестра – психолог по образованию, умеет находить подход к детям и не раз выручала меня в самых, казалось бы, тупиковых ситуациях. Когда меня душат эмоции, Ника подключает разум и опыт. Раньше она консультировала меня по телефону, так как жила с мужем за границей, но после тяжелого развода вернулась в Питер с сыном. Они тоже поселились у матери, потому что им больше некуда было идти – супруг оставил Нику без гроша. Отсудил все, что мог, и выгнал в Россию вместе с их общим ребёнком.

Тесная мамина квартира быстро превратилась в палату дурдома. В тот момент я только открывала свое дело, но работать дома было невозможно. Маленькая площадь не выдерживала столько жильцов, дети устраивали концерты, Рыжик "подпевал", а соседи ругали нас за шум. Мне пришлось в очередной раз взять деньги со счета, оставленного нам Мишей, и снять отдельное жилье, чтобы никого не утруждать. Теперь мы ездим друг к другу в гости.

Надеюсь, Ника поможет мне мягко объяснить дочкам, что отец не вернется и больше не нужно его ждать, при этом не травмировать их. В конце концов, она лично прошла через это с собственным сыном, который на три года старше моих близняшек.

– Только ведите себя хорошо, иначе ваша тетушка испугается и сбежит, – грожу пальцем.

– Так точно, – отзывается Ариша.

– Дого-о-оним и зацелу-у-уем, – хитро тянет Поля.

– Шагом марш собираться! Время пошло! – приказываю шутливо, кивая на часы.

Провожаю взглядом моих Незабудок, пока они наперегонки бегут к выходу. Как только за ними закрывается дверь, я опускаю глаза на жетон. Ладонь испещрена розовыми полосами от жестких граней – так крепко я его сжимала, не ощущая боли. Поверх выгравированных на металле цифр бесшумно ложатся мои слёзы.

Я хочу ещё раз посмотреть ему в глаза…

Снова стискиваю кулак. Ещё сильнее. До одури.

Всё нормально. Я выдержу. Ради дочек.

Глава 9

– Значит, ты на протяжении шести лет рассказывала близняшкам об отце, показывала его вещи, с пеленок приучала их к мысли, что однажды он вернется – нужно только подождать…. – размеренно, без эмоций перечисляет Ника, помешивая сахар в чае. Ложка монотонно бьется о край чашки, и этот звон, словно острый скальпель хирурга, безжалостно режет по моим натянутым нервам.

В небольшой квартире становится душно, словно из нее вмиг выкачали весь кислород. Дети беззаботно играют, не обращая на нас внимания, мама отлучилась на работу, так что мы можем свободно разговаривать о личном. Если бы только это не было так больно.…

– Когда твой моряк-многоженец наконец-то объявился, ты… просто промолчала? А теперь просишь меня провести терапию? Поговорить с девочками и все им объяснить? – сестра выгибает бровь, посмотрев на меня исподлобья, а я неловко киваю. – Медицина здесь бессильна, Настена.

Она осуждающе качает головой, делает глоток чая и внимательно изучает меня, будто препарирует. Я не выдерживаю и срываюсь.

– Да, я промолчала! – выпаливаю в сердцах. В отличие от нее, я не умею скрывать чувства. – Что я ему скажу, Ник? Он даже не узнал меня! После всего, что между нами было… Спросил, не пересекались ли мы где-нибудь, – горько усмехаюсь, вспомнив его холодный взгляд и равнодушный тон. – Лицо мое ему показалось знакомым…

Я украдкой смахиваю слёзы обиды, чтобы Ника не видела. Но она подмечает каждую деталь – это у нее профессиональное. Хмурится, не сводя с меня сосредоточенного взгляда.

– Вот урод.

Она скрещивает руки на груди, откидывается на спинку стула и отворачивается от меня, задумчиво наблюдая за Незабудками, что носятся по гостиной вместе с её сыном. Благо, дочки не слышат нас, иначе бы уже стрекотали про отца.

– Макс, догоняй, – вопит Ариша и срывается с места, случайно толкая Полю.

– Ай, не пихайся! – не остается она в долгу. В узком проеме двери разворачивается небольшая потасовка.

– Ты водишь! – пользуясь моментом, Макс хлопает старшенькую по плечу и убегает с громким смехом.

Не успеваю открыть рот, чтобы по привычке отругать их, как Ника аккуратно берет меня за руку, останавливая, и сама перехватывает инициативу.

– Ребята, я понимаю, что вы рады друг друга видеть и вам весело, но не забывайте о вежливости. Когда старшие разговаривают.… – умолкает, вопросительно взглянув на сына.

– Нужно проявить уважение и не перебивать, – бубнит мальчишка отрепетированный текст. – Ясно вам? – строго косится на моих притихших девочек. Сейчас они похожи на невинных овечек, что им совсем не свойственно.

Не дожидаясь реакции, Макс берет их за руки и ведет в комнату, тихо отчитывая по дороге словами и тоном матери. Дверь за детьми закрывается, и в гостиной воцаряется благодатная тишина.

– Всегда восхищалась твоими методами воспитания, – искренне улыбаюсь сестре. – Любой конфликт ты умеешь погасить в зародыше, не повышая голоса. Мне бы хоть каплю твоей выдержки.

– В семейной жизни мне это не помогло, – выдыхает она, и глаза ее тухнут. Так бывает каждый раз, когда речь заходит о разводе. – Сапожник без сапог.

– Ника, скажи, за эти годы он так и не захотел увидеться с сыном? – осторожно спрашиваю, хотя знаю, как она злится при любом упоминании о бывшем муже. Расстались они некрасиво, он выставил ее из дома со скандалом, опозорив перед своей родней.

– Забыла? Мы не говорим об нем, – перебивает меня сестра. – О покойнике либо хорошо, либо ничего, – жестоко бросает, отвергая любые мои попытки влезть к ней в душу.

Закрывается, прячась в кокон, и варится в своих переживаниях в одиночку. Я же, наоборот, вся как на ладони. Мне остро необходимо поделиться с кем-нибудь своими страхами и болью, а ближе нее у меня никого нет. Маму я беспокоить не хочу – она и так страдает из-за нас обеих, своих непутевых, брошенных и несчастных дочерей.

– Но ведь мою жизнь мы обсуждаем… – напоминаю с укором.

– Ты сама попросила меня о помощи, разве не так?

– Так…

– Воспринимай меня как мозгоправа, тебе не помешает квалифицированная помощь, тем более, сейчас.

– Тебе тоже, Ника. Причем давно, – парирую я.

– У меня все прекрасно, – выдает она после паузы, выдавливая из себя неестественную улыбку. – Я переболела, теперь у меня стойкий иммунитет против мужчин, а вот у тебя ещё всё впереди. Ты слишком долго тешила себя ложными надеждами. Но вместе мы справимся, – протягивает мне кулак, который я отбиваю, как в детстве. – Прорвемся, Настена.

– Прорвемся, – тихо соглашаюсь. – Ник, можешь сегодня близняшек себе забрать? В сад идти они категорически отказываются, Валька на смене, а если я опять возьму их в агентство, они мне там все разнесут. Пожалуйста, присмотри за ними до вечера, – складываю ладони в умоляющем жесте.

– Без проблем, – легко соглашается сестра. – Правда, через час мы планировали быть в новом спортивном центре. Я хочу Макса на баскетбол записать. Он давно просится, да и энергию надо направлять в созидательное русло, иначе он в квартире все стекла поразбивает.

– Ника, а денег тебе хватает? Насколько я знаю, детские кружки довольно дорого выходят. Я могла бы выделить на Макса, сколько нужно, он же мой племянник…

– Нам хватает, – резко осекает меня. В очередной раз отказывается от материальной помощи. Она ни у кого не любит быть в долгу, даже у родных людей. – Центр хоть и частный, но его какой-то меценат открыл и много льготных мест предоставил. Говорят, помешан на семейных ценностях. Для матерей-одиночек, как мы с тобой, получается почти даром, так что сам бог велел…. – закусывает губу, прищуриваясь. Судя по выражению лица, в ее голове идет сложный мыслительный процесс, а это обычно ни к чему хорошему не приводит.

– Что ты опять задумала? – закатываю глаза.

– Я для твоих хулиганок тоже какую-нибудь секцию подберу, – не спрашивает, а ставит меня перед фактом. – На месте с ними решим. И тебе легче будет, когда дети при деле, и они отвлекутся немного от поисков папы, который бродит вокруг, пока мама слова сказать ему не может, – не упускает случая поддеть меня и вывести на эмоции. Такая у нее тактика, я привыкла.

– Хорошо. Поступай, как считаешь нужным, лишь бы это пошло на пользу девочкам, – послушно киваю, поднимаясь с места. – Встречаемся вечером, – наклонившись, чмокаю ее в щеку. – Может, подумаешь и посоветуешь мне ещё что-нибудь. Я только тебе и доверяю, сестренка.

– Не раскисай, Настена, ты же боец, – по-свойски треплет меня по щеке.

«Моя командирша», – проносится в мыслях голос из прошлого, но я прогоняю иллюзию. Нет больше той Насти. Пропала без вести.

Посмотрев на часы, я спешно собираюсь. Проверяю телефон, подсознательно ожидая хоть какую-нибудь весточку от Миши. Но нет… Лишь письмо от Антоновского на почте, в котором он утвердил стиль свадьбы для своего сына, полностью доверившись моему вкусу. Наконец-то! Можно приступать к работе, и чем быстрее, тем лучше, потому что время поджимает.

– Знаешь, я и сейчас могу тебе совет дать, только он тебе не понравится, – неожиданно произносит Ника.

– М-м-м? – останавливаюсь на пороге.

– Выскажи ему все, что о нем думаешь, и дай смачную пощечину. В идеале, прямо в присутствии той бабы, ради которой он тебя бросил беременную. Он, конечно, к вам все равно не вернется, но тебе станет легче. Ты сможешь наконец-то отпустить свою боль. По собственному опыту знаю, – хмыкает с тоской, ведь именно так она попрощалась с бывшим. Однако я не такая отчаянная. Окинув меня скептическим взглядом, Ника тяжело вздыхает. – Но ты этого все равно не сделаешь.

– Не сделаю, – пожимаю плечами. – До вечера, Ник! Незабудки, ведите себя с тетей Никой хорошо! – наставляю дочек напоследок.

Поцеловав их в щеки и обняв племянника, я вызываю такси, прокладывая маршрут до свадебного агентства. Настроение резко летит в бездну. Дело всей жизни на ближайшие две недели станет моей персональной тюрьмой. Я сама вынесла себе приговор. Без вины осужденная.

Ника ошибается…. Проблема в том, что отпустить мне предстоит не боль, а свою… любовь. Это гораздо сложнее.

Глава 10

На следующий день

Анастасия

– Нам нужно пятьдесят тигровых роз для свадебной арки, ещё столько же пойдет на цветочные композиции на столах и входную группу в ресторан. Отдельным списком я пришлю вам прочие мелочи, которые будут задействованы в оформлении. Завтра невеста определится с букетом… – запинаюсь, лихорадочно хватая ртом воздух. От беспрерывной болтовни по телефону пересыхает в горле, поэтому я беру бутылку минералки со стола и пью прямо из горла.

– Дата? – уточняет поставщик, заставляя меня поперхнуться.

– Свадьба в эту субботу, – откашлявшись, сообщаю как можно строже.

– Хмм, – доносится из динамика, после чего повисает гнетущая тишина.

– Заказчик Антоновский, за срочность доплатит, – чеканю серьёзно. Благо, по телефону невозможно увидеть, как я нервно кусаю губы и ломаю пальцами карандаш, боясь отказа. – Вы никогда нас не подводили. Надеюсь, что и впредь наше сотрудничество будет плодотворным, а агентству «Незабудки» не придется искать новых поставщиков.

– Что вы! Разумеется, мы работаем дальше, – бодро раздается в трубке после мучительной паузы, и я проглатываю облегченных вздох. – Все необходимое доставим в срок.

– Благодарю.

Сдержанно попрощавшись, я смахиваю невидимую испарину со лба. Нет времени прохлаждаться, поэтому сразу же переключаюсь на другой заказ. Машинально запускаю планшет, создаю новый эскиз, как обычно, вбиваю в название фамилию молодоженов.…

Демины. Михаил и Альбина.

Она будет носить его фамилию. Гордо, радостно, победно. В то время, как я буду дальше воспитывать его дочек, плакать по ночам в подушку, а днем красиво выводить их инициалы на пригласительных. Волнами накатывает неприятное ощущение, что меня обокрали. Причем я сама же помогаю воровке. Превращаю ее преступление в красивое, запоминающееся шоу.

Пальцы не слушаются, стилус дрожит в руке, нервы на пределе.

Замираю, уставившись в экран. Долго гипнотизирую чистый лист, пытаюсь абстрагироваться – и не могу! Профессионализм и опыт летят к чертям. Я чувствую себя неумелым новичком, который даже план рассадки гостей составить не может.

Сворачиваю проект, бросаю планшет на стол и подцепляю визитку, которую оставил мне Миша. На эмоциях набираю его номер.

Не берет трубку. Занят.

Он с ней сейчас? И с их общим сыном?

Они по-настоящему счастливы вместе?

Вместо ответа раздается телефонный звонок. Улыбающееся лицо сестры на иконке контакта немного приводит меня в чувство.

– Что-то случилось, Ник? Незабудки устали быть послушными, забраковали твой спортивный центр и попросились домой? – протягиваю иронично.

Ника всё-таки добилась своего и записала моих девочек на секцию плавания. Понятия не имею, как она их уговорила и чем завлекла, но вчера мы судорожно искали купальники, а сегодня у них первое полноценное занятие.

– Не угадала, Настена, пока что им все нравится. В бассейн бежали наперегонки. Правда, поставили условие – отвезти их на море, как только они научатся плавать. Я сказала, что с такими запросами пусть к матери обращаются.

– Я работаю без отпуска. У меня вечно нет времени…

– … на собственных детей, – заканчивает мою фразу Ника, и я слышу легкий укор в ее тоне. – Настя, прямо сейчас у тебя есть маленький шанс реабилитироваться. Встать, так сказать, на путь истинный.

– Хмм, и как же?

– Я ведь редко тебя о чем-то прошу, правда же?

– Говори уже! У меня дел по горло!

– Забери всех троих из центра и побудь немного с ними, умоляю! Макс на баскетболе, твои плавают. Тренировки закончатся минут через сорок. Ты должна успеть, центр расположен недалеко от твоего агентства, я эсэмэской скину адрес. Прошу тебя, выручай!

– Что произошло, Ника? – уточняю настороженно.

– Покойник объявился. Хочет увидеть сына, – расстроенно шепчет она. Не называет имени, но я сразу понимаю, что речь идет о ее бывшем муже.

– А ты что?

– Ты как думаешь? – раздраженно фыркает она, игнорируя все психологические практики, которые описывает в своих книгах. – Он отказался от нас, а спустя столько времени вдруг вспомнил об отцовских чувствах. Разумеется, я послала его к чёрту! Но он караулит меня под парадной, я не могу вернуться домой с Максом. Никогда в жизни не позволю им встретиться! После всего, что этот гад натворил.… Нет у нас папы. Умер! – обиженно выпаливает, а у меня мурашки по коже от ее слов.

Я бы о Мише никогда так не сказала. Наоборот, я желаю ему счастья, а Ника считает меня малодушной и наивной. Каждая из нас переживает предательство по-своему.

– Может, вам поговорить? – примеряю на себя роль психолога, в то время как настоящий специалист выбит из колеи.

– О-о-о-о, мы обязательно поговорим, – цедит она зло. – Забери Максимку к себе, пожалуйста, а я пока разберусь с покойником.

– Хорошо, Ника, как скажешь.

Сестра мгновенно отключается, а в следующую секунду присылает мне адрес центра. Видимо, чтобы я не успела передумать и отказаться.

Полчаса спустя такси паркуется возле яркого современного здания, оформленного в теплых оранжевых тонах. Примечательно, что у него нет названия. На светлом фасаде лишь табличка «Детский спортивный центр», будто владелец не определился. Судя по тому, что говорила о меценате Ника, вряд ли ему плевать. Чувствуется, что в это место вложена душа.

В просторном холле меня встречает большой стенд с фотографиями воспитанников, живыми кадрами тренировок и расписанием в углу. В центре кипит жизнь. Из спортзалов доносятся удары мячей и грохот инвентаря, над головой гремит топот ног, за спиной раздаются шаги и приветливый голос администратора:

– Здравствуйте, вы к кому?

– У моих детей скоро заканчиваются занятия. Я подожду.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – взмахом руки девушка указывает на диванчик у стены. – Кто ваш тренер?

Пожимаю плечами – в суматохе Ника толком ничего не рассказала. А я.… мать года, чёрт возьми! Не знаю даже, кто моих дочек учит плавать. Растерянным взглядом блуждаю по списку секций, чтобы найти имя нужного сотрудника. На глаза попадается самбо. Самозащита без оружия – Миша владел ей в совершенстве. Помню, как досталось от него Вале…

Мельком цепляюсь за фамилию тренера. И замираю.

Не может быть! Бред! Не его уровень. Мне показалось.

Среди шума различаю детский плач, который становится все громче и настойчивее. По голосу, совсем малыш. Откуда он здесь? Сердце дергается в груди – и я инстинктивно поворачиваюсь на звук.

– Извините, я на минутку, – спохватившись, администратор прокручивается на пятках и направляется туда, где плачет ребёнок. Огибает стойку ресепшена, по пути бросает пару слов сидящей за ноутбуком коллеге и, дождавшись понимающего кивка, скрывается за дверью кабинета.

Меня это не касается, но, как заколдованная, я бреду следом. Не постучавшись, захожу внутрь. Взгляд упирается в детскую коляску, оставленную у окна. Горячая, сладкая патока растекается по венам, когда я вижу красивого малыша, капризно размахивающего ручками. На вид ему всего полгода. Такой кроха, а уже с характером.

– Ваш? – спрашиваю мягким шепотом, неосознанно улыбаясь.

Мои девочки уже выросли, но я помню, какими милыми они были в этом возрасте. Как познавали мир, как искренне смеялись и как горько плакали по каждому пустяку. Порой мне было очень сложно с ними, я безумно переживала за их здоровье, сокрушалась, что им не хватает отцовской заботы, корила себя за любую ошибку и считала плохой матерью, но если повернуть время вспять, я бы поступила точно так же – оставила и родила близняшек, несмотря ни на что. Я люблю детей. Настолько, что совершенно чужой малыш сейчас вызывает у меня теплые чувства, пробуждает материнский инстинкт.

– Нет, что вы, это сын шефа, – суетится администратор, наклоняясь к ребёнку. Судорожно трясет погремушкой перед его лицом, отчего тот кричит ещё громче. – Тише, солнышко, тише, иначе твой отец нас всех уволит, – жалобно просит она и сама готова расплакаться.

– Папочке не мешало бы самому смотреть за своим сыном, а не оставлять его на подчиненных, – произношу ласково и с улыбкой, чтобы кроха меня не испугался.

Он затихает на секунду, с интересом рассматривая меня, и задумчиво грызет деснами сжатый кулачок. По подбородку стекают слюнки, воротник кофточки влажный и растирает шейку докрасна.

– Форс-мажор! Сегодня в центр проверка нагрянула без предупреждения, нам пришлось срочно вызвать шефа, иначе эти гады угрожали закрыть нашу, как они выразились, шарашкину контору немедленно, – сокрушается девушка. – Трясли бумагами, какими-то жалобами от родителей, требовали предоставить все документы. Но мы без начальства ничего не решаем, а он как раз с сыном у педиатра был. Сорвался сразу после приема и приехал.

– Вы же недавно открылись. Происки вредных конкурентов? – говорю все так же игриво, не разрывая зрительного контакта с ребёнком, словно общаюсь непосредственно с ним.

Он внимательно слушает меня с серьёзным выражением лица, хмурит брови, размазывает по щекам слюни и слёзы, а в какой-то момент хаотично взмахивает кулачком, будто грозит нам. Невольно смеюсь от умиления. Маленький босс. Наверное, весь с отца.

– Скорее всего. Налетели коршуны, – вздыхает девушка, немного успокаиваясь. Это к лучшему, потому что ребёнок чутко улавливает настроение окружающих и впитывает весь негатив, поэтому и реагирует криком. – У шефа резко дела вверх пошли, от клиентов отбоя нет. В три смены работаем. Неудивительно, ведь у нас такие льготы для мамочек, которых ни в одном центре нет. Шеф меценат, все расходы берет на себя, ещё и бесплатные тренировки сам проводит. Если честно, таких хороших людей, как он, в Питере мало, а ему ещё палки в колеса вставляют. Вместо того чтобы спокойно работать, он вынужден отбиваться от заказных проверок. Прямо сейчас разбирается с «гостями», – пальцем указывает в потолок. – Его кабинет четко над нами. Не дай бог он услышит, что малыш орет…

– А мы не будем больше папочке мешать, да, маленький? Мы же такие взрослые, – достав влажную салфетку из сумки, я бережно вытираю ему личико. Он чмокает губками, пытаясь поймать мой палец. – Кажется, у нас зубки режутся, – сочувственно заключаю, аккуратно проверив его ротик. По своим близняшкам помню, какой это ад: бессонные ночи, отказ от еды и непрекращающиеся скандалы. Не завидую я его отцу. – Как нас зовут? – бросаю, не оборачиваясь.

Подушечкой указательного пальца провожу по его носику. Мальчик морщится, а потом вдруг приподнимает уголки губ. Улыбаюсь в ответ. Не хочу разрушать наш хрупкий контакт, иначе он может снова расплакаться.

– М-м-михаил.… – заикается администратор и осекается, будто онемела.

В солнечном сплетении происходит микровзрыв, легкие охватывает жаром, дыхание перехватывает. Малыш чувствует мою панику, поджимает губки и тихонько хнычет. С трудом заставляю себя успокоиться.

Прекрати думать о нем, Настя!

– Ми-ишенька, – зову малыша с искренней нежностью, и он протягивает ко мне ладошки.

Растерявшись, не спешу брать его на руки. Медлю, потому что сама не очень люблю, когда посторонние люди трогают моих дочек, сюсюкаются с ними, нарушают их личное пространство без спроса. Но Мишка вдруг требовательно прикрикивает на меня за то, что я не слушаюсь, и я сдаюсь.

Отстегиваю ремешки на коляске, поднимаю его, трепетно прижимаю к груди, ощущая знакомое детское тепло и приятный запах молочка. Боже, какой он крохотный и легкий. Ковыряет пальчиками пуговицы на моей блузке, тащит в рот, но я перехватываю его кулачок. Надо же, материнская реакция всё ещё работает, хоть этот ребёнок не мой.

– Нет, не надо это есть, – заливисто смеюсь, пальцем разглаживая суровую морщинку на маленьком лобике, когда Мишка хмурится. Кого-то он мне напоминает, но не могу понять, кого.… Кого-то очень близкого. – Скажите, наш папа не оставлял смесь или хотя бы бутылочку с водой? Нам бы попить, – обращаюсь к администратору, не глядя на нее.

Я всецело сосредоточена на малыше, который сминает шелковую ткань на моей груди, дергает за вырез, пытаясь сорвать пуговицы с петель, настойчиво тычется в меня носиком. Поэтому не сразу понимаю, что мне отвечает знакомый мужской голос:

– В сумке.

На материнском автопилоте я успеваю сделать шаг к коляске, но тут же застываю на месте, растерянно прижимая к себе не своего сына. Как воровка на месте преступления.

Медленно оборачиваюсь.

На пороге, облокотившись о косяк двери, стоит Михаил, преградив своей огромной, мощной фигурой весь проем. Испепеляет меня пристальным взглядом, опускает глаза на ребёнка в моих руках, смотрит на нас с необъяснимой тоской. Недоволен? Но я ведь просто хотела помочь… Судя по бледному лицу администратора, Миша давно наблюдает за нами.

Только сейчас я осознаю, что держу на руках и ласково обнимаю.… его сына.