Текст книги "Незабудки для бывшего. Настоящая семья (СИ)"

Автор книги: Вероника Лесневская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 22

Анастасия

Сегодня день его свадьбы….

Хочется кричать от несправедливости, плакать, бежать к нему, но… Миша сделал свой выбор. Снова! Однако теперь уже окончательно и бесповоротно. После нашего откровенного разговора, трепетного поцелуя, что высушил мою душу, оставив лишь пустую оболочку, после знакомства с дочками он все равно остался с ней. С женщиной, к которой всегда возвращается.

Наверное, все так и должно быть.

«Прощай», – мысленно обращаюсь к нему, проводя пальцем по фотографии наших дочек на дисплее телефона.

«Не вздумай со мной прощаться», – вторит мне Миша семилетней давности.

Стираю его из памяти.

Мы изменились. Нас больше нет. И не было никогда.

– Проклятие, – раздается сдавленное ругательство в унисон со стекольным перезвоном.

Апатично устремляю взгляд на разбитые бокалы и цветочный горшок под ногами моей помощницы. На островке земли – голубые незабудки. Держатся с гордо поднятыми головками, тянутся к свету, несмотря на, казалось бы, безвыходную ситуацию. Мне бы хоть каплю их стойкости и жизнелюбия.

– Прости, Настя, не понимаю, как горшок зацепила! – пылко оправдывается Татьяна. – Хотела пыль со стеллажей смахнуть и некоторые выставочные экземпляры заменить, а то устарели… Извини, я мигом все уберу!

Она хватается за щетку, но я останавливаю ее жестом. Иду по осколкам, приседаю к кустику незабудок, бережно переношу его в другой горшок, пластиковый, аккуратно подсыпаю грунт. Прижимаю к груди.

– Ничего, выживем, – улыбаюсь то ли цветам, то ли самой себе.

По залу разносится музыка ветра, возвещая о посетителях. Помощница спешит к дверям, чтобы встретить, а спустя секунду, растерянная, возвращается ко мне.

– Анастасия Николаевна, к вам Михаил Демин, – важно сообщает она, как обычно, переходя на вы при клиентах. Одними губами удивленно добавляет: – Разве у него не сегодня свадьба? Наша команда с утра в ресторане.

– Сегодня, – отвечаю шёпотом, нервно сглатывая.

Разворачиваюсь с незабудками в руках, чувствую на себе долгий, испытывающий взгляд. Встречаюсь глазами с мужчиной, безумно похожим на Мишу. Настолько, что замирает сердце. Если бы я встретила его раньше, то наверняка бы перепутала.

Он выглядит моложе, на висках нет седины, лицо не тронуто морщинами. Взгляд мягкий, улыбка на губах. Телосложение не такое мощное и накачанное, как у Медведя. Словно передо мной Демин ранней версии. Бодрый, свежий, наполненный светом.

Сердце обрывается, огонёк надежды в груди гаснет. Красивый мужчина, но…

Это не мой Миша.

– Здравствуйте, – сипло произношу, не скрывая разочарования. – Если я не ошибаюсь, вы Герман? Брат жениха?

Опускаю коробку с незабудками на стол, а гость внимательно следит за каждым моим действием. Препарирует меня с точностью врача, считывает эмоции, пытается вскрыть череп и заглянуть в мозг.

– Не ошибаетесь, – усмехается он. – Надеюсь, я тоже не ошибся. Мы можем поговорить без свидетелей?

Я отпускаю Татьяну домой, и мы с Германом остаемся наедине. Закрываемся в кабинете, где три недели назад обсуждали с Мишей его свадьбу. Я заставляю себя забыть о нём, вычеркнуть из жизни все наши счастливые моменты, но силы воли не хватает. Становлюсь слабой и беспомощной при мысли о любимом. Особенно, когда вижу перед собой его точную копию.

– Наверное, вы приехали по поводу предстоящего бракосочетания? – собрав осколки растрескавшейся брони, я деловито обращаюсь к Герману. – Насколько я помню, для вас и вашей беременной супруги был организован трансфер из аэропорта напрямую в ресторан, где проходит торжество. Что-то случилось, и наши партнеры вас не встретили? Не переживайте, я разберусь! Время есть…

Покосившись на часы, я получаю острый укол в сердце. У Миши и Альбины скоро торжественная регистрация, сотрудница ЗАГСа уже на месте, готовится к церемонии. Как пережить этот день? Как не сойти с ума? Как отпустить его? Снова…

– Я немедленно позвоню перевозчику и вызову для вас машину.

Схватив планшет подрагивающими руками, я ищу свадебный проект Деминых. Открываю список гостей. Стараюсь держать лицо, хотя с каждой секундой погибает часть меня.

– Моя жена родила, поэтому я приехал один, – с улыбкой сообщает Герман. – Не переживайте, вы организовали всё на высшем уровне, однако планы поменялись.

– Что ж, – откладываю планшет. – Я вас внимательно слушаю.

– Анастасия, я к вам по личному вопросу. Очень личному, – загадочно протягивает он, раскладывает на столе какие-то бумаги. – Можете объяснить, за какие услуги Михаил перевёл вам эту внушительную сумму семь лет назад? Незадолго до того, как в последний раз ушёл в море….

Заторможено, как в замедленной съемке, я опускаю взгляд. Липкими пальцами сжимаю уголок листка. Выписка из банка расплывается перед глазами. Но я и так помню дату этого перевода, который стал прощальным.

– Ч-ч-что? В последний?

Значит, всё случилось сразу же после нашего расставания?

Лёгкие сдавливает колючей проволокой, я не могу сделать вдох. В груди полыхает пожар, кровь плавится, тело будто охвачено огнём, как в ту ночь, когда меня мучило страшное предчувствие. Я лихорадочно звонила Мише, обрывала телефон, медленно умирала, потому что он был вне сети.

Неужели это было нечто большее, чем необоснованная паника? Интуиция съедала меня изнутри, требовала спасти любимого мужчину. Если бы я могла, то поехала бы за ним, полетела на край света, но я ничего не знала о его службе. Все держалось в строжайшей тайне, а когда я попыталась что-нибудь выяснить по имени и фамилии, мне отказали, ссылаясь на то, что я Демину никто. Расписаться мы так и не успели…

Единственной ниточкой, которая протянулась между нами сквозь расстояние, стал его номер телефона. Но эта связь оборвалась после того, как мне ответила Альбина и приказала исчезнуть из их жизни. Разве у меня был выбор? Я оказалась в тупике! Я была не в силах самостоятельно найти Мишу, а он забыл о моём существовании.

Спустя столько лет я узнаю, что это был его последний рейс. Из которого он мог не вернуться живым.

Страх потерять его навсегда парализует меня, и всё остальное вдруг становится неважным.

Белый шум.

– Как пострадал Миша? – сдавленно бормочу, а слёзы градинками катятся по щекам. – Скажите мне! – срываюсь в истерику. – Миша обмолвился о пожаре на крейсере и закрыл тему.

– Он неохотно говорит об этом, и его можно понять, – спокойно бросает Герман, в то время как мне хочется схватить его за грудки идеального пиджака и вытрясти всю правду. – Анастасия, сначала я должен услышать ответ на свой вопрос. С какой целью Михаил отправил вам деньги? Кто вы для него? Что вас связывало в прошлом?

– Дети! – выкрикиваю ему в лицо. – Миша оставил деньги своим родным дочкам! Он пытался обеспечить нас на время своего отсутствия, однако перевёл много. Слишком много, – приглушенно повторяю, как в бреду. – Как будто чувствовал, что с ним может что-нибудь случиться.

– Такая работа, – вздыхает брат, пристально наблюдая за мной. – Почему вы не признались ему, Анастасия? В тот день, когда он появился на пороге вашего свадебного агентства? Миша все эти годы считает себя сумасшедшим, и встреча с вами только усугубила его состояние.

– Не смогла. Сначала я была уверена, что он предал нас, а потом… – судорожно сглатываю, вспоминая нашу встречу в ресторане. – Когда я решилась, Миша просто не поверил мне. Пару дней назад мы всё обсудили, но… – осекаюсь на полуслове, ощущая ком в горле.

До сих пор мне больно и обидно. Он отверг меня с дочками. Снова отказался от нас, теперь уже осознанно.

– Ясно… После вашей беседы он попросил меня пробить по своим врачебным каналам информацию об Арине и Полине Прохоровых. Проверить роддом, где они появились на свет, узнать детали, – размеренно произносит Герман, будто размышляет вслух. – Мне показалось странным, что накануне свадьбы его вдруг заинтересовали чьи-то дети. Он сказал, что это воспитанницы его центра, но чем они отличаются от остальных – умолчал. Я не давил на него, без лишних вопросов согласился помочь. Брат и так замкнулся после всего пережитого. Вернулся другим человеком, так что я считаю своим долгом защищать его, пока он не придёт в себя.

– От меня? – тихо лепечу. – У меня тест ДНК на руках. Мы делали его с Мишей, когда я была беременна, – выпаливаю с вызовом, потому что недоверие обоих Деминых меня оскорбляет. – Неужели я похожа на меркантильную стерву или охотницу за чужим богатством? Я верну Мише его деньги, все до копейки, только… дайте мне время.

Всхлипнув, я прикрываю рот ладонью и отворачиваюсь. Взгляд летит в окно. Серое, пасмурное небо, затянутое тучами, отражает тоску и мрак, которые поселились в моей душе.

– Не пылите, Анастасия, – он выставляет ладони перед собой в примирительном жесте. – Я врач-гинеколог, ежедневно работаю с пациентками, так что немного разбираюсь в женщинах. Мне хватило короткого общения с вами, чтобы сделать правильные выводы. Тем более, через питерских коллег мне удалось выяснить много интересных фактов, которыми я хотел сегодня поделиться с братом. Например, что у вас близняшки и родились они с характерными родимыми пятнышками под ягодицами, если верить акушерке. Зачаты были неестественным путем, а с помощью ЭКО. Я знаю, как Миша был помешан на продолжении рода, думал о рисках на службе и боялся ничего не оставить после себя. Поэтому он и сохранил биоматериал в базе репродуктивной клиники, в которую по стечению обстоятельств обратились и вы, Анастасия. Всё сходится. А ещё в свидетельстве о рождении девочек обе Михайловны.

– Потому что это его дочки и имеют право хотя бы на отчество. Я не лгу. Не лгу, – повторяю, как заведённая.

– Я ни в чём вас не обвиняю. Скорее, прошу о помощи.

– М-м-м? – удивлённо вскидываю подбородок. – Какой?

– Всё просто. Я хочу вернуть брата, мне не нравится то, что с ним происходит. Он будто чужой человек, – цедит в отчаянии.

– Вы были рядом всё это время и ничего не сделали? – выдаю с нотками обвинения. – Вы же одна семья. У вас было целых семь лет!

– Не было, – отрезает он грубо. Злится. – Мы нашли Мишу в начале года на другом конце страны, причём совершенно случайно. Через одного подонка, который играл человеческими судьбами. Психиатр Сафин должен был помочь моему брату, а вместо этого мстил мне через него.

– За что?

– Долгая история. Я у Сафина жену увёл. Влюбился в неё, спас и помог развестись с тираном. Разумеется, он не простил нам этого, хотел разлучить с помощью Миши, но в итоге.… добился воссоединения братьев спустя семь лет, – усмехается Герман. – Без этого одержимого психа мы бы не отыскали друг друга. Сейчас Сафин там, где должен быть, – в лечебнице, и больше не причинит никому вреда. Однако он успел безжалостно поковыряться в Мишиных мозгах. После него мой брат отвергает любую медицинскую помощь. Я пытался убедить его, предлагал ведущих психотерапевтов из России и Германии, но он отказался наотрез. Заявил, что никого больше не впустит ни в голову, ни в сердце, а напоследок переехал в Питер, видимо, чтобы я не доставал его.

– Миша упрямый.

– Не то слово! Как баран! Но мы не можем потерять его ещё раз, Анастасия!

Демин подаётся вперёд, врезается в меня напряженным взглядом, полным мольбы. Как будто я – последняя надежда. Обиженная, брошенная женщина никогда бы не согласилась, но я.… всё ещё люблю Мишу. Не сомневаясь ни секунды, твёрдо выдаю:

– Хорошо. Расскажите мне о нём всё, что знаете.

* История Германа – в книге «Неверный отец. Счастье в конверте»

Там мы узнаем подробнее о его жене, о Сафине, встретим Мишаню и найдем Мишу. Для более полной картины читайте. История закрученная, но с обязательным ХЭ!

Глава 23

Герман начинает говорить, и каждое его слово как скальпель, что вонзается в меня и препарирует без наркоза. Душа выворачивается наизнанку, сердце истекает кровью, пропуская удары, мозг разрывается от мыслей и острой боли. Держусь за стол, впиваясь в его деревянный край онемевшими пальцами. До белых костяшек, до сломанных ногтей.

Я будто покидаю своё тело. Сейчас я как Миша – потерянная и истерзанная судьбой. Я проживаю все то, о чём холодно и спокойно вещает Герман.

– Семь лет Миша прожил в незнакомом городе под чужой фамилией. Тем временем мы считали его пропавшим без вести. Все силы бросили на активные поиски, но они не увенчались успехом. Мы бились в закрытые двери. У меня по сей день стойкое ощущение, что брата стерли как личность. Будто кто-то специально заметал все следы. Даже этот гребаный банковский перевод удалось обнаружить только сейчас, и то потому что я попросил поднять ваши документы, Анастасия. Со стороны Миши всё чисто, словно вас не существовало в его жизни.

– Зачем кому-то прятать его? Это слишком жестоко.

– Я могу ошибаться, – пожимает плечами Герман. – Пока Миша сам всё не вспомнит, нам остается только гадать.

– У него амнезия? – озвучиваю самую дикую версию, и она подтверждается.

Демин кивает, а я прикрываю глаза, чтобы сморгнуть слёзы.

Невыносимо.

– Во время выполнения боевых задач на крейсере, где служил Миша, случился пожар. Причины держатся в секрете, – безжалостно добивает меня Демин, терзая душу, а я жадно внимаю каждому слову и прошу ещё, как мазохистка, которая начинает привыкать к боли. – Ликвидировать возгорание не удалось, судно ушло на дно, почти никто из команды не смог спастись. Мише повезло – его нашли и доставили на берег местные рыбаки. Он очнулся в госпитале и ничего не помнил о своей жизни. При нем обнаружили жетон и обгоревший военный билет другого военнослужащего – Михаила Панкратова. Сделали ему документы на это имя, начислили выплаты и списали в запас.

– И все? – возмущенно подскакиваю с места. – Не стали ничего выяснять?

– Не стали, – хмурится. – Видимо, кому-то было выгодно похоронить Демина.

– Как же родственники этого.… Панкратова? Разве они не искали его?

Я лихорадочно меряю шагами пол небольшого кабинета, бьюсь бедром об угол стола, но не чувствую физической боли. Душевная – сильнее. Одна на двоих с Мишей.

Мысленно проклинаю тех, кто украл его у меня и дочек. Похитил на долгие годы, заточил в тюрьме собственного сознания. И не выпустил до сих пор.

Столько времени потеряно. Столько судеб сломано. Жестоко. Несправедливо. За что?

– У Панкратова никого не было. Он детдомовский, не женат, слонялся по общагам, посвятил себя морю и службе. В чём-то они похожи с Мишей – оба поставили долг родине в приоритет, жертвуя семьей и жизнью.

– Я просила Мишу остаться, – сипло признаюсь, не пытаясь сдерживать слёзы. Обессиленно упираюсь спиной в стену, запрокидываю голову, опускаю мокрые ресницы.

– Он бы не послушался, – вторит мне так же тихо.

Я знаю. Но все равно не могу отделаться от мысли, что приложила недостаточно усилий.

Я была рядом с ним накануне его последнего рейса. Я видела настоящего Мишу до потери памяти. Я касалась его, целовала, любила. Он был полностью моим…. и в то же время оставался свободным, как ветер в открытом море.

Я не смогла поймать его тогда. Упустила и сейчас.

Другая латала его душевные раны все это время. Другая была рядом. Касалась, целовала, любила…

Другая.… Сильная, в отличие от меня.

– Подождите, но Альбина должна была узнать его! – повышаю голос, не замечая, как срываюсь в крик. Руки самопроизвольно сжимаются в кулаки. – Почему она ничего не рассказала? Они были знакомы до трагедии.

– С чего ты взяла? – Герман переходит на ты, словно мы породнились. Общее горе объединяет.

Он поднимается с места, приближается ко мне, хмуро и пристально смотрит мне в глаза, не моргая. Я не выдерживаю этого зрительного контакта. Его сходство с Мишей становится невыносимым, и я отвожу взгляд.

– Имя Альбины было в его списке контактов, – отдышавшись, объясняю спокойно. – Миша общался с ней при мне по телефону. И она подняла трубку после того, как он ушел в море. Представилась его женой, обвинила меня в попытке увести мужчину из семьи, а потом отключила телефон.

– Ты что-то путаешь, Настя. При Мише почти ничего не было. Телефон, скорее всего, утонул.

– Но кто-то же мне ответил. Как?

– Не знаю.

Заметив, что меня тяготит его близость, Герман отступает назад. Спрятав руки в карманы брюк, размеренно прохаживается по кабинету, размышляя над моими словами.

– Ты уверена, что это была Альбина? Она представилась?

– Н-нет, – выдыхаю после паузы. – Она не называла своего имени. Лишь сказала, что жена. Мне показался её голос знакомым, а остальное я.… додумала сама. Приревновала, и картинка сложилась в голове. Какая же я дура! – прячу полыхающее лицо в ладонях, но тут же отнимаю руки. – Однако у Миши была в прошлом знакомая доктор Альбина из Питера, я точно помню. Что если это она?

– Насть, неужели ты думаешь, что я бы не проверил невесту брата? – уговаривает меня Демин, дружески похлопывая по плечу. – Она тоже врач, верно, но работала на севере, в том самом госпитале, куда попал Миша. Там они и познакомились. А имя – просто совпадение.

– Но.…

– Знаешь, о чем он спросил в первую очередь, когда мы встретились после долгой разлуки? – Я отрицательно качаю головой, и Герман продолжает с теплом и добротой: – Уточнил, есть ли у него жена и дети. Ждет ли его кто-нибудь дома. Я ответил, что он одинок. Мы ничего не знали о тебе, прости.

– Я ждала его!

– Верю, – улыбается он. – И дождалась.

Над нашими головами, как Дамоклов меч, повисает гнетущая тишина, в которой слышится лишь мое судорожное, сбивающееся дыхание.

– Это я во всем виновата, – заторможено лепечу онемевшими, стянутыми солью губами. Поднимаю заплаканный взгляд на Германа, будто прошу прощения. – Мишины жетоны были у меня! Если бы он не отдал мне их перед рейсом, то его сразу бы идентифицировали. Ему не пришлось бы жить под чужим именем. Все могло быть иначе, а теперь…. поздно.

– Не вини себя, Настя, – он аккуратно берёт меня за руку. Прикосновение совсем не такое, как у Миши, ничего не чувствую. Мы как брат и сестра. – У судьбы свои планы, но нет ничего необратимого, кроме смерти.

– Миша женится, у них с Альбиной сын, – обреченно шепчу и плачу. – Он построил настоящую семью, о которой всегда мечтал. Я теперь для него посторонний человек. Наверное, лучше оставить всё, как есть.

Хочу отойти, сбежать от настигнувшего меня прошлого, но Герман держит крепко. Снова разворачивает меня к себе лицом.

– Насколько я знаю, брак вынужденный. Брата опека задергала, да и с младенцем на руках одному сложно, вот он и обратился к Але за помощью. По поводу сына… лучше пусть Миша сам тебе всё расскажет. Если мы поспешим, то как раз успеем в ресторан до регистрации.

– Мы? Я боюсь, что мы сделаем ему только хуже, – качаю головой. – Кто я теперь для нового Миши? Фантом? Он услышал правду, но все равно не впустил меня обратно в свою жизнь.

– Ты женщина, которая любит и будет бороться за своего мужчину. Я не прав?

– Люблю, – всхлипываю. – Именно поэтому я искренне желаю ему счастья.

– Уверена, что он будет счастлив без вас? – припечатывает меня хлестким, как пощечина, вопросом. – Я понимаю твои сомнения и обиду, но ситуация нестандартная. Миша семь лет прожил эмоциональным овощем, дай ему время прийти в себя.

Глубокий вдох. Медленный, протяжный выдох. И решение, последствия которого могут разбить меня вдребезги. Однажды я уже собрала себя по осколкам, второй раз разрушение будет необратимым.

– Хорошо, но мы не будем вмешиваться. Поздравим их, посмотрим со стороны. Если Миша скажет ей «Да», я сразу же уеду и не стану разбивать их семью.

– Не скажет. Твоего появления будет достаточно.

Герман открывает дверь, пропуская меня вперед. Это не просто галантный жест – он ставит меня перед выбором, от которого зависит будущее многих людей. И я выбираю.… нашу украденную семью. Если есть шанс восстановить справедливость, я воспользуюсь им. Лишь бы Миша не отказался от нас…

Страх и надежда сплетаются воедино. Затаив дыхание, я молча и послушно переступаю порог.

Внутри меня паника и хаос. Всю дорогу до ресторана я будто иду по битому стеклу. Ему навстречу.

Только не отворачивайся, любимый!

В шикарном зале, оформленном в точности по моему эскизу, царит суматоха. Я бреду за Германом след в след, судорожным взглядом ищу среди гостей Мишу – и никак не могу найти. Сердце подсказывает, что его здесь нет, но здравый смысл потешается, называя меня наивной дурочкой.

Жених не может пропустить свою свадьбу, тем более такой ответственный и благородный, как Медведь.

Герман пробирается через толпу людей к невесте, сидящей за столом в окружении подруг, а я остаюсь в стороне, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Украдкой рассматриваю присутствующих. Сотрудница ЗАГСа скучает возле свадебной арки, листая бумаги в папке с гербом. Кто-то нервно курит на террасе.

Слуха касается милое детское мяуканье, и я реагирую на звук. Мишаня зевает на руках у бабушки, и мне почему-то спокойнее, когда он не с Альбиной. Мягко улыбаюсь, когда он видит меня и гулит что-то на своём. Машу рукой, зная, что малыш точно меня не рассекретит. Маленький Медвежонок дергает ножками, будто хочет бежать ко мне.

– Герман, ты можешь дозвониться Мише? – встревоженно вскидывается Альбина, как только видит Демина.

Она цокает шпильками по паркету, машинально поправляет аккуратную прическу, одергивает пиджак изящного юбочного костюма цвета слоновой кости. Аля выглядит не кричаще и не вызывающе, а как серьёзная, благородная дама. Под стать будущему мужу. На ней нет привычного платья из фатина, с корсетом или старомодными кольцами, но ее деловой образ идеально соответствует настроению торжества и запросам Миши. Он хотел скромную, сдержанную свадьбу в узком кругу семьи. Аля исполнила все в точности, пожертвовав своими желаниями.

Следует признать, они были бы красивой, гармоничной парой, и от этого мне становится горько и тоскливо. Ревность выжигает душу.

– Я не понимаю, что происходит, – разгоняется Альбина, и в ее голосе проскальзывают стервозные нотки. – Сначала Миша уезжает куда-то на два дня, оставив сына бабушке Стефе. Говорит, что у него дела и важная встреча с сослуживцем, о котором я впервые слышу. Потом сбрасывает мои вызовы и вовсе отключает телефон. А сейчас не является на собственную свадьбу!

Возмущению Али нет предела. Я бы могла понять ее и проникнуться горем, если бы речь шла о другом мужчине, но не о моем Мише. Вместо сочувствия я вся превращаюсь в слух.

И не только я….

– Ба-а! Неужто у Мишки мозги на место встали? – неожиданно восклицает бабушка, а Мишанька напевает что-то неразборчивое в унисон. – Я грешным делом подумала: все, потеряли мужичонку. Но Демины так легко не сдаются! Голыми руками и накладными титьками из ваты не возьмешь! Русскому Медведю нужна настоящая баба, правильная, – в этот момент она косится на меня, притаившуюся в полумраке. – И чтоб по любви.

Бабуля продолжает свою тираду, мальчишка смеётся, думая, что она играет с ним или рассказывает в лицах сказку, гости перешептываются, наблюдая за зарождающимся семейным скандалом. Какофония звуков прерывается сигналом телефона, который вибрирует в руке Альбины.

– Мишенька? – ласково зовет она, незамедлительно взяв трубку. Как же больно слышать их нежности, и я закусываю губу, чтобы не закричать. – Ты где? Все гости в сборе, ждем только тебя…

Аля резко умолкает, будто получила команду, выпрямляется по струнке и, крепко сжав телефон, внимает каждому слову Миши. Краска сходит с ее лица, уступая место нездоровой бледности, глаза становятся стеклянными и пустыми, руки дрожат.

– Что? – раздается в полной тишине.

Связь обрывается. Альбина убирает телефон от уха, заторможено всматривается в потухший дисплей.

– Что случилось? Миша в порядке? – спрашиваю, не выдержав мучительную паузу, и делаю несколько шагов к невесте.

Плевать, что обо мне подумают гости. Я должна знать, что мой Медведь жив и здоров. Это важнее всего!

Аля устремляет на меня растерянный взгляд, и её глаза стремительно темнеют, наполняясь ненавистью. Брови сходятся на переносице, лицо искажает гримаса злости, выпячивая тщательно скрытые под макияжем мимические морщинки. На расстоянии ощущаю мрак и гнев, исходящие от нее и направленные в мою сторону.

Милая невеста превращается в фурию. Она кажется сумасшедшей. Разбив телефон об пол, Альбина надвигается на меня. Шипит, как змея, и плюется ядом. С нее будто спадает маска, сотканная из лжи, и обнажает истинную натуру.

– Дрянь! Ты что здесь делаешь? Это ты во всем виновата!