Текст книги "Незабудки для бывшего. Настоящая семья (СИ)"

Автор книги: Вероника Лесневская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 37

Анастасия

– Пожар!

Я вскидываю голову – и кровь застывает в жилах. Из окна Мишиной квартиры вырывается пламя, густой дым валит столбом. Горит кухня, где он остался с Альбиной.

– Нет, пожалуйста. Боже, – молюсь, всхлипывая и судорожно дергая ручку машины.

Слёзы застилают глаза, мысли путаются, сердце сжимается в груди.

Это страшный сон! Ночной кошмар!

Я проснусь дома в объятиях Миши – и все закончится.

Но чем чаще я моргаю, тем безжалостнее языки пламени лижут стену многоэтажки. Как будто издеваются надо мной.

– Мам? – встревоженно зовут меня дочки с заднего сиденья.

– Незабудки, посидите тихонько в машине, – стараюсь говорить непринужденно, но голос срывается. Обернувшись, выдавливаю из себя улыбку, даю им телефон. – Поиграйте или мультики посмотрите. Мама скоро вернется. С папой.

Я выбираюсь из салона автомобиля, на ватных ногах, пошатываясь, шагаю к многоэтажке. Во двор в панике высыпают жильцы, осматриваются, запрокидывают головы, испуганно причитают и перешептываются.

– Так неожиданно вспыхнуло. Что случилось?

– А чья это квартира?

– Долго пустовала. Хозяин недавно вернулся. С женой и сыном.

– Хорошая семья. Была…

– Пожарных вызвали?

– Да, и скорую.…

Голоса вокруг смешиваются в белый шум, и мне хочется закрыть уши руками. Я пробираюсь через толпу зевак, толкаю кого-то и, даже не извинившись, на автопилоте иду дальше. Крыльцо дома плывет перед глазами, теряется в плотных вечерних сумерках и отдаляется. Ощущение, будто я бегуна месте, как во сне. Но я не сплю. Этот кошмар происходит наяву.

Отдаленный вой сирен, грохот шагов за спиной и проклятые голоса! Всюду! Я готова заорать, чтобы все заткнулись, но издаю лишь сиплый всхлип.

Кто-то хватает меня сзади, и я неистово брыкаюсь в крепких мужских руках.

– Ты куда собралась, Настюха? – звучит над макушкой Валин голос. Хватка на теле не ослабляется ни на миг.

– К нему! – срываюсь в истеричный крик, отбиваясь от него. – Там Миша.

Но ему плевать! Не отпускает! Наоборот, сильнее прижимает спиной к своей груди, одной рукой обвивает талию, а второй – фиксирует за плечи так, что вздохнуть не могу.

– Я в курсе. Чем ты ему поможешь, дурында? Его мордовороты внутри, поднялись ещё до пожара. Все службы на ушах. Без тебя разберутся.

– Отпусти!

– Прекрати истерить, Настюха. Дай профессионалам выполнять свою работу.

Повиснув у Вали на руках безвольной марионеткой, я беззвучно плачу. Поддаюсь сокрушительной истерике – и не могу остановиться. Меня кроет так сильно, что я не отдаю отчет своим действиям. Я просто медленно погибаю в страхе и неизвестности.

– Подумай о детях, – уговаривает меня Валя. – Если ещё и с тобой что-нибудь случится, то что будет с девчонками?

Его хлесткий вопрос действует на меня как ледяной душ. Отрезвляет мгновенно.

«Дочки в приоритете», – проносятся в голове слова Миши.

Во двор с ревом заезжает пожарная машина, выпуская экипированных огнеборцев. Неподалеку паркуется скорая, мигая проблесковыми маячками.

Я оглядываюсь на машину, где оставила дочек. Заторможено киваю, и Валя ведет меня к ним. Плетусь следом, как кукла на шарнирах, сквозь гущу народа. В нескольких метрах от багажника он вдруг разворачивает меня к себе лицом и обнимает. Нет моральных сил сопротивляться. Моя душа сейчас там – на горящей кухне вместе с Мишей.

– Я же не смогу без него, Валь, – надрывно реву, уткнувшись лбом в его плечо. – Я так люблю его… Я умру, если с ним что-нибудь случится. Не могу.…

– Успокойся, Настюха, эта падла живучая.

Валя дружески похлопывает меня по спине, в то время как я бьюсь в лихорадке, вцепившись онемевшими пальцами в его одежду.

Боже, умоляю! Оставь нам нашего Медведя! Хватит с него испытаний – он заслужил спокойной семейной жизни. И тихого счастья.

Мы все заслужили….

– Руки убери от моей жены, баклан, – грохочет над нами командный голос, как раскат грома в грозовом небе.

Я импульсивно отшатываюсь от Вали и судорожно ищу взглядом источник звука, боясь, что мне померещилось. Но я вижу родное суровое лицо, слегка тронутое копотью, усталые глаза, обрамленные морщинами, слабую, едва уловимую улыбку – и выдыхаю с облегченным стоном.

– Мишенька, – срывается с искусанных губ.

Он смотрит на меня иначе. Совсем как раньше, но с примесью вины и тоски. Будто наконец-то вспомнил. Я бросаюсь ему на шею, хаотично целую, трогаю, чтобы убедиться, что он реальный. И живой.

– Не реви, Настя, и не оплакивай меня раньше времени, – произносит он в точности то же самое, что говорил мне в ночь перед роковым рейсом.

Миша крепко сжимает меня в медвежьем капкане, словно только сейчас по-настоящему нашел и обрел спустя семь лет, зарывается пальцами в мои волосы на затылке, касается губами виска. Он пахнет едким дымом, но я дышу им полной грудью. И никак не могу надышаться. Главное, что с ним все в порядке. Самое страшное позади.

– Аля сильно пострадала? – доносится беспокойный Валин шепот как из другого мира. Мне нет до него никакого дела, но я всё-таки слегка отстраняюсь от Миши, чтобы осмотреться.

Мимо нас проходят амбалы, которых прислал Богатырев на помощь другу. Один из них несет на руках Альбину. Она без сознания, но, судя по вздымающейся груди, ещё дышит. Её укладывают на носилки и передают бригаде медиков, которые незамедлительно приступают к реанимационным мероприятиям прямо в карете скорой помощи.

– Поправится. Она баба сильная, – чеканит Миша. – Мой тебе совет – не связывайся с ней, Валенок.

– Отвали, а? – сокрушенно выплевывает он, запустив пятерню в волосы. – Одну женщину у меня отбил и дважды увел из-под носа, ко второй не подпускаешь, хотя самому она не нужна. Просто иди к чёрту! Бесишь!

– Альбина не в себе, – холодно сообщает он.

Валя раздраженно отмахивается, разворачивается и твердо шагает к скорой. Как будто действует назло Демину.

– Я только с врачом поговорю, – бросает, не оглядываясь.

– Чёрт с тобой, Валенок!

Тяжело вздохнув, Миша обращает все внимание на меня. Обхватывает мои щеки теплыми ладонями, прижимается холодным, влажным лбом к моему и чуть слышно шепчет: «Я вернулся, как и обещал».

– Что произошло в квартире? – цепляюсь за его запястья. – Она устроила пожар? Зачем?

– Все это уже не важно, Незабудка, – неожиданно мягко улыбается он, невесомо дотрагиваясь губами до моей скулы. Покрывает лицо непривычно нежными для грубого командира поцелуями, не пропускает ни одного сантиметра кожи. – Моя командирша, теперь все будет так, как мы когда-то мечтали.

– Ты помнишь?

Он улыбается одними глазами, а затем переводит взгляд на наших дочек в машине. Они безмятежно смотрят мультики на дисплее телефона, откинувшись на спинки кресел, и широко зевают. В их крохотном уютном мирке нет страха и боли. Плотная толпа людей, обступивших автомобиль, невольно ограждают их от того хаоса, который творится возле многоэтажки.

– Папа! Мама! – требовательно восклицает Поля, стоит нам заглянуть в салон. – Поехали уже домой!

– Сколько вас жда-ать? – возмущается Ариша.

– Так точно, мои маленькие командирши, – Миша бархатно смеётся, наклоняется к ним, целует обеих в щечки. Ведет себя так, будто пожар исцелил его и привел в чувство. – Нам давно пора домой.

Прежде чем сесть в машину, я бросаю прощальный взгляд на дом, куда мы с Деминым больше никогда не вернемся. Он сам этого не захочет. Сегодня здесь сгорела та часть его жизни, которую ему навязали обманом. Суррогат должен был заменить Мише нас с детьми, но вместо этого помог окончательно вернуться к нам.

Квартиру потушили, пожарные собираются уезжать, одна машина скорой увезла Альбину в больницу, вторая – осталась дежурить в конце улицы на всякий случай, пока все жильцы не разойдутся.

– Помнишь, как ты приехал ко мне под Новый год за своим сыном? – вкрадчиво спрашиваю, поглаживая Мишу по предплечью.

– Да, а получил двух лапочек-дочек, – легко отзывается он, не замешкавшись ни на секунду. – Никогда не думал, что я настолько удачлив по жизни.

Мы едем по пустой ночной трассе, на полной скорости мчимся в свое новое будущее. Уставшие и измученные близняшки засыпают по дороге, и некоторое время в машине царит тишина, нарушаемая лишь нашим синхронным дыханием.

– Что мы будем делать дальше, Мишенька? Просто жить? Как-то не верится.…

– Распишемся, причем незамедлительно. Ты возьмешь мою фамилию, станешь наконец-то Анастасией Деминой, – перекатывает мое имя на языке, а меня накрывает волнами дежавю. Все как семь лет назад, словно мы и не расставались. – Вы должны быть моими по закону, чтобы я никогда больше вас не терял.

– Это предложение?

– Я сделал его семь лет назад – и до сих пор оно в силе, – отбивает по-армейски жестко и непоколебимо, а потом посылает мне полный надежды взгляд. – Надеюсь, твой ответ тоже?

– Я согласна, – шумно выдыхаю. Ловлю быстрое прикосновение его губ к своим. Даже поцелуи прежние, настойчивые и хозяйские. – Миша, ты вспомнил, что случилось на крейсере?

– Ни я, ни моя команда не виноваты, – рычит Медведь, зло стискивая руль. – Мы до последнего боролись за судно, а нас попытались выставить предателями. Крыса, которая в этом замешана, до сих пор занимает высокий пост. Я единственный, кто может восстановить справедливость и обелить имена своих людей. Они остались в море, а я выжил, и это неспроста, понимаешь? Я в долгу перед ними, а особенно перед Панкратовым, который меня спас, но попросил кое-что взамен. Его последнюю волю я тоже выполню, пусть даже спустя столько лет.

– Я приму любое твое решение. И поддержу. Если потребуется, снова буду ждать тебя на берегу. Столько, сколько нужно.

– Я люблю тебя, Настенька. Всех вас, – с улыбкой оглядывается на уснувших дочек. Берет меня за руку, сплетая наши пальцы, большим – поглаживает тыльную сторону ладони. – Вы с Мишаней моя семья.

– Мы тебя тоже любим. Ты, главное, возвращайся всегда к нам, Мишенька.

– Слово офицера.

И я ему верю.

Глава 38

Два месяца спустя

Анастасия

– Ма-ма-ма.

Мишаня зовет меня без умолку, шумно сопит и пускает слюнки, вставая на четвереньки. Сгибает ножки в коленях, вертит попой, покачиваясь на месте. Слабые ручки не выдерживают, и он утыкается лицом в подушку, которую я специально подложила ему для страховки.

– Давай ползи к маме, – зову его, сидя на полу, и трясу погремушкой. – Не ленись. Вернется папа, и мы ему покажем, как научились ползать.

Малыш будто понимает мои слова, начинает качаться усерднее, а я терпеливо жду хоть какого-то прогресса. Мишаня требует особого внимания и терпения, потому что родился недоношенным и в физическом развитии отстает от сверстников. Мы проходим курс массажа, а дома я занимаюсь с ним сама, выполняя рекомендации доктора.

– Молодец, маленький командир, – похваливаю кроху, когда у него получается сдвинуться с места. Он активнее двигает ножками, переставляет ладошки по ковру, путается и едва не падает, но я успеваю подхватить его на руки. – Настоящий боец. Весь в отца, – расцеловываю пухлые, румяные щечки.

С первого этажа доносится сигнал домофона, следом раздается грозный собачий лай, и я вместе с сыночком осторожно спускаюсь по лестнице. Рыжик бегает под ногами, по-хозяйски обнюхивает территорию и рычит на входную дверь. В коридоре я переступаю через стройматериалы, укоризненно вздыхаю и тут же мечтательно улыбаюсь, окидывая взглядом захламленное помещение.

Наш дом….

Моя квартира была слишком тесной для многодетной семьи, поэтому Миша купил для нас уютный коттедж в тихом, живописном районе, но успел привести в порядок только детские комнаты и спальню на втором этаже. Мы так спешили переселиться в собственное просторное гнездышко, что решили делать ремонт в процессе. Однако даже не догадывались, каким испытанием это станет для всех….

Я разрываюсь между детьми и свадебным агентством, Миша носится по судам, в перерывах занимается развитием спортивного центра. Наша жизнь кипит, бурлит, перестраивается. Мы погрязли в повседневных заботах, как среднестатистические супруги со стажем. Но… нам это нравится.

Мы снова живые, любящие, счастливые.

– Михаил вернулся? – спрашиваю с надеждой, зажимая кнопку домофона.

– Нет, хозяйка, – отзывается охранник. – Богатырев у ворот. Разрешите открыть?

– Разрешаю, – разочарованно выдыхаю.

– Дожили, – смеётся на фоне Данила. – Мои же ребята меня не пускают.

– Не положено, – ворчит начальник службы безопасности. – Регламент.

– Все правильно, орлы. Так держать! Семью моего друга берегите как зеницу ока, – наставляет их с добрым сарказмом.

Я открываю дверь, опираюсь плечом о косяк и, покачивая Мишаню на руках, наблюдаю, как Богатырев лихо въезжает во двор и паркуется напротив крыльца. Охрана тут же задвигает за ним железные ворота.

После похищения дочек Миша серьёзно озаботился нашей безопасностью. На помощь пришел его боевой товарищ, благодаря которому наш недостроенный дом напичкан камерами, системой сигнализации и окружен по периметру. Муха не пролетит.

В деле о пожаре на крейсере Данила тоже сыграл важную роль, по своим каналам добывая для Миши всю возможную информацию, даже засекреченную. Чтобы поддержать товарища, он экстренно вернулся в Питер из Карелии.

– Здравия желаю! – бодро выкрикивает мне, высунувшись из машины. – В «Незабудки» заехал, двух белобрысых Незабудок забрал, чтобы ты не просила о помощи какого-то баклана, который Демину не нравится. Надеюсь, ничего не перепутал, иначе командир меня прибьет.

С недавних пор безымянный спортивный центр наконец-то обрел название – «Незабудки». В честь наших крошек, которые сейчас выскакивают из машины и радостно бегут к дому. Приседаю, чтобы поцеловать их, а они, игнорируя меня, наперебой чмокают Мишаню. Малыш смеётся, девчонки ласково треплют его по макушке.

– Привет, мамуль, – помахав мне ручками, они вприпрыжку залетают в холл. Мчатся к себе на второй этаж, а следом семенит Рыжик, контролируя и оберегая маленьких хозяек.

– А где сам Миша? – с тревогой шепчу Даниле. – Всё ещё в суде?

– Да, заседание задерживается, но это хороший знак. Прямо сейчас судят урода, который подставил Михаила и всю команду. Дай бог, сегодня его и закроют. Лишат высокой должности и всех регалий, в штаб флота он больше не вернется, зато Демина, скорее всего, восстановят в звании.

– Ма-мам, – напоминает о себе малыш, и я поглаживаю его по спинке.

– Привет, боец! Надо же, мини-копия Демина.

Богатырев косится на сыночка, щелкает его пальцем по носику и улыбается тепло, но с необъяснимой тоской. Будто по-доброму завидует другу, ведь сам одинок. Ни семьи, ни детей.

– Два месяца идут суды. Невыносимо долго! Данила, вы в курсе, что происходит? – пытаюсь добиться правды. – Миша не посвящает меня в подробности дела.

– Он волновать тебя не хочет. И обязан хранить военную тайну. Зато я никому уже ничего не должен, – хитро подмигивает мне. – Как я понял по обрывкам информации, виноват в пожаре один влиятельный козел из вышестоящего руководства, с которым семь лет назад у Демина была стычка. Командир у нас всегда отстаивал справедливость, многим жить мешал своей принципиальностью, а этот гад обиду затаил. Крыса штабная. Он хотел проучить Демина, но чужими руками – подослал диверсанта, пока сам отсиживался на берегу. Все вышло из-под контроля, когда крейсер попал в сильный шторм. Катастрофы такого масштаба этот урод не ожидал. Он планировал подвести Мишу под трибунал, а в итоге оказался там сам. Бумеранг долетел спустя столько лет.

– Я понимаю Мишу и его желание наказать виновных, но очень переживаю за него, – сипло признаюсь.

– С таким тылом ему ничего не страшно, – усмехается он, и снова в его тоне мне мерещатся зависть и грусть. – Столько лет ждала, потерпи ещё немного.

– Проходите в дом, Данила. Так неловко вас на пороге держать, – спохватившись, я отступаю от двери, чтобы пропустить гостя, но он медлит. – Скоро моя сестра должна приехать, вместе чаю попьем.

– Ника? – хмурится.

– Вы знакомы?

– Пересекались.… Очень давно, – отводит потухший взгляд в сторону. – Спасибо за приглашение, Анастасия, но я спешу. Всего доброго.

Богатырев уезжает подозрительно быстро, будто сбегает.

Пожав плечами, я дожидаюсь Нику. Вместе мы готовим ужин, возимся с детьми, болтаем допоздна. Я рискую спросить ее о Богатыреве, но она лишь отводит взгляд и небрежно бросает: "Понятия не имею, кто это". Словно для нее он такой же "покойник", как бывший муж. Чувствую, что Ника скрывает от меня нечто важное и болезненное для нее, но не давлю. Придет время – сама расскажет.

Ближе к ночи сестра с уставшим племянником возвращается к матери, а я укладываю Мишаню спать. Ариша и Поля хотят мне помочь, но радостными криками и суетой лишь будоражат братика, поэтому я отправляю их спать и разрешаю забрать Рыжика в детскую.

В доме становится тихо.

Долгое время я брожу одна по пустому первому этажу, то и дело подходя к домофону и проверяя камеры. Жду Мишу. Он хоть и прислал сообщение, что задержится, но я все равно беспокоюсь. Места себе не нахожу, пока наконец-то охранник не сообщает, что хозяин прибыл.

– Мишенька! Ты так долго… Все в порядке?

Я встречаю мужа на пороге, расцеловываю холодные, колючие щеки и порывисто бросаюсь ему на шею. Он обнимает меня за талию, бережно укутывая в сильных руках.

– Прости, Настенька, но я должен был завершить дела семилетней давности. Наконец-то я добился справедливости. Больше ничего не держит меня в прошлом.

Наши дети сладко спят наверху, а мы остаемся на кухне, чтобы поговорить. В помещении идет ремонт, часть мебели ещё не собрана, диван в пути. Посуда не распакована – для нее нет шкафа. Мы сидим на твердых табуретках, пьем чай не из фарфорового сервиза, а из детских пластиковых кружек – и чувствуем себя самыми счастливыми и богатыми людьми на свете. Просто потому что мы есть друг у друга.

– Значит, ты выиграл дело? Данила обмолвился, что тебе вернут звание.

На сердце якорь, дергает, тянет вниз. Все, что связано с Мишиной службой, вызывает у меня дикую панику. Я не хочу больше делить его с морем.

«Только не уходи. Не бросай нас снова», – проглатываю мольбу. Но он все читает по глазам.

– Да, главный виновный наказан. – В его голосе звенит холодная сталь, которая быстро сменяется бархатной мягкостью, адресованной мне. – Все закончилось, Незабудка, я клянусь. На флот я не вернусь, списан в запас. Теперь я только ваш. Мы можем наконец сыграть пышную свадьбу в твоем любимом ресторане у воды. И спокойно жить. Большой, дружной семьей.

Он обхватывает мои руки шершавыми ладонями, подносит к губам, целует пальцы. Я млею от его ласки, но не могу полностью расслабиться. Меня настораживает женщина, которая когда-то украла у меня любимого мужчину и не остановится ни перед чем, чтобы сделать это снова.

– Что будет с Альбиной?

– Они с братом под следствием, и я не собираюсь их прощать, – грозно рявкает Миша. Чувствуется, что его злость не прошла, наоборот, стала концентрированной. – Альбину, скорее всего, признают невменяемой, а Савелию придется ответить за фальсификацию документов. Это будет справедливо.

– Получается, они пытались спасти тебя от трибунала?

– Меня не интересуют их мотивы, – строго отсекает он, до боли сжимая мои кисти. – Благими намерениями выстлана дорога в ад, и я испытал это на собственной шкуре. Меня лишили времени, которое могло стать самым счастливым в моей жизни. Я пропустил рождение детей, не участвовал в их воспитании, бросил любимую женщину не по своей воле, совершил ошибку под чужим влиянием….

– Мишаня не ошибка, – перебиваю возмущенно, хмурюсь и накрываю его рот рукой. – Он прекрасный ребёнок, которого подарила нам судьба. Я хочу усыновить его, если ты позволишь, и буду любить как родного.

Медведь застывает на секунду, шокировано изучает меня, будто не верит. Я вздергиваю подбородок, смело смотрю ему в глаза, показывая свою решимость. Чуть заметно киваю.

Это наш ребёнок. Мы одна семья. Какие могут быть сомнения?

– Ты ангел, Настя, – горячо выдыхает Миша, уткнувшись в мою ладонь.

Мягко целует в губы – и я чувствую привкус соли.

– Я просто люблю тебя, – признаюсь чуть слышно. И снова попадаю под прицел его внимательного взгляда. Этой ночью он как-то странно смотрит на меня, будто заново влюбляется. – Что-то не так, Миша? Расскажи….

– Я сегодня ездил к девушке Панкратова, поэтому задержался, – признается негромко, погружаясь в свои мысли. Становится мрачным. – Помнишь, я рассказывал о его последней просьбе? Он отдал мне свои жетоны не просто так, а чтобы я нашел его любимую. У него никого не оставалось на берегу, кроме нее. Я поклялся выполнить его желание, если сам выживу, поехать к этой девушке, передать, как сильно любил ее Панкратов, и добиться, чтобы все его деньги достались будущему ребёнку. Она провожала его в море беременная, как и ты меня. И, чёрт возьми, их история так похожа на нашу! – обреченно выплевывает, безжалостно сжимая и массируя переносицу. Я касаюсь пальцами побелевших костяшек, нежно провожу по сжатому кулаку. – Они тоже не успели расписаться, планировали свадьбу, когда он вернется, но счастливого конца у них так и не случилось.

– Что с ней сейчас? Она родила?

– Да, мальчика, – делает паузу. – А спустя полгода вышла замуж за другого мужчину, сейчас растит дочку от него. Панкратова она даже не пыталась искать. Научилась жить дальше. Отрезала, забыла. Может, это и правильно, не знаю. Но за сослуживца стало обидно. Я вернул ей жетоны, озвучил его последние слова и помог финансово. На этом все. Я свое обещание выполнил.

– Прошло так много лет, Миша. Не кори ее, – продолжаю поглаживать его, успокаивая. – Пусть она будет счастлива.

– Пусть, – выдыхает. И снова устремляет на меня преданный, благодарный взгляд. – Спасибо, что дождалась меня, Настенька.

– Я бы не смогла иначе, – улыбаюсь сквозь проступившие слёзы. – Я никого рядом с собой не представляю, кроме тебя.

– Обещаю, что ты не пожалеешь, – шепчет он, собирая влагу с моих щек поцелуями. – Я все для вас сделаю.

– Я знаю, Мишенька.

Мы разговариваем до утра и не можем надышаться друг другом, как будто впервые встретились после долгой разлуки. Он вспоминает службу, семью, признается, что влюбился в меня с первого взгляда, когда я открыла ему дверь в новогоднюю ночь. Бархатно смеётся, когда узнает, что я дико испугалась его тогда и искренне считала маньяком. Успокаивает меня, пока я жалуюсь, как больно мне было отпускать его в последний рейс. Затихает, стоит мне заговорить о дочках, и жадно глотает каждое мое слово, пытаясь по крупицам восстановить упущенное время.

Последние барьеры опускаются, границы между нами смываются морской волной. Мы выплескиваем накопившиеся за годы эмоции. Это ближе, чем секс. Это родство душ, которые наконец-то слились в одно целое.

Рядом со мной тот самый Миша, которого я полюбила. Сильный, стойкий, целеустремленный, уверенный в себе, суровый. Мужчина с большой буквы, защитник.

Он почти избавился от кошмаров. После того, как вернулись воспоминания, он стал спокойнее и впустил меня в свою постель, потому что больше не боится навредить мне. Мы наслаждаемся друг другом без преград и оглядок на прошлое. Просто любим и растворяемся в своих чувствах.

На рассвете я засыпаю у него на груди. С блаженной улыбкой на губах.

Мы близки как никогда. И счастливы вместе.

Настоящая семья.