Текст книги "Соври, что вернешься (СИ)"
Автор книги: Вероника Карпенко
Соавторы: Мари Соль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Глава 4
Полчаса пролетают так быстро. Оставшись одна, я так и сижу с закрытыми глазами. Вспоминаю, как собирала мужа в дорогу. Как наглаживала ему с собой сумку еды.
А куда он её девает, интересно? Сам съедает? Ну, не выбрасывает же? Хотя, лучше бы выбрасывал, чем кормил ею свою малолетнюю дрянь.
У меня преимущество. Я знаю о его обмане. А он не знает, что я знаю. Мне нужно как-то умело распорядиться этим своим преимуществом. Вот только, как? Я ума не приложу.
«Развод», – мелькает в голове. И меня передёргивает от этого слова. И сразу видится Вовкино личико, его взгляд, полный слёз. Ведь он обожает отца! А у Ирки сейчас трудный возраст, первая любовь, первые слёзы.
Чтобы не сойти с ума, начинаю считать про себя. И сама не замечаю, как засыпаю.
Меня будит чей-то поцелуй. Ну, прямо как в сказке «Спящая красавица»! Правда, я далеко не красавица. Хотя, и дурнушкой себя никогда не считала.
Да и целует меня не принц. Надо мной, поставив огромные лапы мне на колени, стоит золотистый ретривер по имени Чарли.
– Чарли! Фу! – командует вошедший в зал хозяин.
«Чего это фу?», – даже с какой-то обидой думаю я. Вытираю лицо от собачьей слюны. И окончательно просыпаюсь.
– Простите, задремала, – вздыхаю, разминая затёкшие плечи.
– Так это же хорошо, – изрекает хозяин ретривера, – Значит, вам уже лучше?
Я расцениваю это как намёк. И пытаюсь подняться:
– Пожалуй, пойду?
– Ни в коем случае! – суетливо бросается ко мне мужчина, – Я же вам чай обещал? Вы помните? С мятой!
Я улыбаюсь ему. Он высокий. А взгляд такой… Что и не откажешься! Почему-то мне кажется, что он очень добрый и что-то у него на сердце. Какая-то боль…
– Хорошо, – я киваю.
За чаем у него на кухне всё пытаюсь заговорить. Но не решаюсь. Пока он не садится напротив меня:
– Мы же с вами так и не познакомились? Меня Андрей зовут. А вас?
– Катя, – тяну ему руку.
– Очень приятно, Катя.
Я выдыхаю:
– Андрей… А вы не в курсе, кто живёт в той квартире, которая прямо напротив вас?
– Напротив? – он хмурит брови, отчего морщинка между ними становится глубже.
Лицо у него гладко выбритое, но от этого ещё сильнее видна на нём «карта времён». Сколько ему? Лет пятьдесят?
– Там, по-моему, отец одиночка живёт с дочерью. Дочь у него уже взрослая. А он… Постоянно в разъездах. Наверное, работает вахтами что ли? – предполагает Андрей.
Я усмехаюсь. Отец. Сказать ему, или не вводить человека в нервный шок?
– А если я вам его покажу, – приходит мысль, – Вы узнаете?
Задумавшись на мгновение, Андрей кивает:
– Да, думаю, да! У меня хорошая память на лица.
Я вынимаю смартфон из кармана брюк. И нахожу фотографию Юры. Такое, нейтральное фото. Оно у меня на контакте стоит.
С замиранием сердца кладу телефон вверх экраном на стол. Андрей склоняется над ним:
– Да, это он! Сто процентов. Вот эта бородка и нос, с такой… Полоской посередине, как у Жерара Депардье.
Я усмехаюсь. Да, носик у Юрика тот ещё! Всегда думала, как в фильме «Девчата», что он меня им проткнёт. Но целоваться он ему никогда не мешал. И не мешает…
– А он… Преступник какой-то? – хмурится мой собеседник.
– Ну, можно и так сказать, – я вздыхаю. Преступник. Он хуже! Он просто… Тварь он последняя, вот он кто.
– А вы случаем, не следователь по особо важным делам? Как в сериале, – кусает он губу с усмешкой.
Я машу головой, чуть смущённая этим:
– Следователи не теряют самоконтроль в момент задержания.
– Ну, вы в первую очередь женщина, а уж потом всё остальное. А женщинам свойственно, – пытается он отыскать оправдание моим слабостям.
Я, нервно прикусив губу и зажмурившись, выпаливаю скороговоркой:
– Это мой муж! А это его молодая любовница. Я из Москвы сюда приехала, чтобы его разоблачить. Но не справилась!
Слышу молчание и открываю глаза. Андрей ошарашен. Вошедший на кухню ретривер садится у ног и скулит.
– Оу, – наконец-то бросает он, и переводит взгляд на собаку, – Чарлик, не кормленый?
Встаёт, наверное, чтобы избежать дальнейших рассказов. Кому интересны чужие проблемы? И сыплет в миску собачий корм.
Чарли принимается есть, громко чавкая. Я смотрю на него, и как-то успокаиваюсь. Словно один лишь вид этого большого и добродушного пса вынуждает не думать о плохом.
Андрей, вернувшись за стол, произносит с усмешкой:
– Н-даааа, вот так дела! Ну, теперь я не буду с ним здороваться больше при встрече.
Он выглядит так уязвлено, как будто его обманули. Нанесли ему личную обиду. Мне становится даже смешно:
– Вы-то причём?
– Я ни причём, – говорит, – Но из мужской солидарности. Точнее, отсутствия оной на данный момент.
– Машина его у подъезда, я видела, – говорю, словно самой себе, – Значит, он здесь. Но постучать в эту дверь не смогу. Буду ждать, когда выйдет.
– А хотите, я в неё постучу? – предлагает Андрей, преисполнившись готовности мне посодействовать.
– Э… – недоумевающее смотрю на него, – С какой целью?
– Ну, – перебирает он цели в уме, – Можно придумать повод. А вы будете в глазок смотреть и слушать. Можете даже дверь приоткрыть, чтобы было лучше слышно. Глазок у меня хороший обзор даёт, да и лампы в подъезде недавно меняли.
Я загораюсь, как лампочка. Даже плечи расправила.
– А, знаете, что? – говорю, – А, давайте!
Андрей, проведя языком по губам, улыбается. И мы с ним, как заговорщики, спешим в коридор. А за нами ретривер.
– Смотрите, – он вынимает из ящика какой-то древний кошель. Достаёт и суёт туда деньги, ещё и пару карточек скидочных, – А вот и повод нашёлся!
Потирая ладони, он накидывает ветровку на плечи, обувает домашние тапки и наказывает мне, – Только не высовывайтесь! Слушайте и наблюдайте.
В нетерпении я аж дрожу! И, стоит ему выйти на площадку, приникаю к глазку. Дверь приоткрыта, я слышу, как шаркают тапки по полу. И трель дверного звонка, когда он нажимает его. Тот самый, который я не смогла нажать.
Дверь открывают не сразу. Но когда открывают…
Свет на площадке горит, а в квартире за спиной у открывшего, он приглушён. Что позволяет мне лучше его рассмотреть. Но, даже будь там темно, я узнала бы мужа. Его голос, его тон. Его:
– Здравствуйте!
– Добрый день! – произносит Андрей, – Я ваш сосед из квартиры напротив. Мой пёс нашёл между этажей вот этот кошелёк. Кто-то потерял. Не ваш ли, случайно?
«Подозреваемый», а точнее, виновник, даже не берёт кошелёк из рук у Андрея. Он только смотрит и с улыбкой бросает:
– Нет, не мой точно! Всё своё ношу с собой!
«Его любимая фраза», – прижавшись к двери изнутри, с грустью думаю я. Он всегда говорил так, когда проверял, всё ли взял с собой, выходя из дома. И кошелёк у него коричневый, кожаный. И фотография там наша с детьми, под прозрачной плёнкой…
– Ну, тогда буду дальше искать владельца, – притворно сокрушается Андрей. А он хороший актёр. И не подкопаешься!
– А вы лучше объявление напишите внизу, что нашли кошелёк, – предлагает мой муж.
Я вцепляюсь в дверную ручку. Хорошо, что дверь открывается внутрь, а не то бы я вывалилась из квартиры. Этакий нежданчик с зажмуренным глазом.
«Вот сейчас бы пойти и вцепиться тебе в волосы! А ещё лучше той, кто стоит у тебя за спиной», – скрежещу я зубами. Её образ расплывчатый, но мне кажется, я её вижу. Мельтешит, не выходит. Боится. Стесняется.
«Дочка, блин», – думаю я, – «Многодетный папаша».
Андрей возвращается и находит меня сидящей всё на той же танкетке. Я не плачу! Я просто смотрю в одну точку.
– Ну, как, это он? – уточняет. Хотя по мне видно.
Киваю:
– Он.
Он садится на корточки возле меня, вынимает из кошелька карточки:
– А пойдёмте пить чай, Кать? У меня есть творожные сырки.
Я улыбаюсь сквозь слёзы:
– А с чем?
– Что?
– С чем сырки? – уточняю.
– Ну, – Андрей вздыхает, – Я-то люблю со сгущёнкой, а вот Чарлик больше тяготеет к ванильным.
Чарли, услышав своё имя, тычется носом в хозяина. Как бы давая понять, что заждался. И я позволяю себе забыть обо всём. И о цели визита сюда. И о Юрке, который изменяет мне с юной девицей в квартире напротив.
Глава 5
– Мммм, вкусно! – говорю, оценив второй по счёту творожный сырок.
Андрей решил скормить мне оба.
– Ну, что? За какой голосуете? – щурит он глаз. Отчего вокруг собираются игривые морщинки. Но ему они даже идут!
Я взвешиваю оба вкуса:
– Не знаю, – говорю, наконец.
Мне всегда было трудно сделать выбор. Бывает, приду в магазин, и стою по полчаса у витрины. Думаю, какой крем для лица купить? Тот, что с липидами? Или тот, что с пепидами?
Вот и между Юркой и Вадиком, бывшим, я тоже выбирала долго. И один и другой, были мне симпатичны. Оба были в себе уверены, и оба готовы жениться на мне.
Помню, мама смеялась. И предлагала мне придумать для них какую-нибудь викторину. А я просто наблюдала, и не давала конкретных ответов ни одному.
Пока не случилось несчастье! У Юрки умер отец. И мы как-то сблизились на этой почве. Так как мой папа тоже умер, но только давно. И я всё пыталась утешить его. Ну, и доутешалась…
– Вот, видишь! – кивает Андрей своему четвероногому другу, – А ты говоришь, однозначно ванильный!
Я смотрю на Чарлика и смеюсь. Он действительно такой необыкновенный пёс. Одни глаза чего стоят. В них столько мудрости, кажется…
– Чарли, Чарли, смешной чудак! Не промолвив даже слова, он всё сказал! – напевает Андрей, подливая кипяточку в заварник.
Чай крепчает, и мята в нём отчётливо слышится.
– Спать будете, как младенец! – гарантирует, – Это моя мята, дачная. Безо всяких там примесей, канцерогенов.
– Вы огородник? – я невольно смотрю на его руки, чистые, с ровно постриженными ногтями, – Никогда бы не подумала! – Я стоматолог, – вздыхает Андрей, – Дача это так, ради отдыха больше. Я там душой отдыхаю, на природе.
– Да, природа отдушина, – говорю я, – Сама редко езжу на дачу. Но маму оттуда не выгонишь! И стоит приехать, как сразу вручает тяпку в руки и наказывает что-то полоть. И так с детства.
– Значит, у вас предвзятое отношение к даче? – Андрей снова щурится.
Я пожимаю плечами:
– Ну, да! Уж никак не отдыхать туда ездила всю свою жизнь, а батрачить.
– Вот это напрасно! – он отрицательно машет, – Главное, это контакт с природой. Люди этого недооценивают. Просто приехать, чайку попить на свежем воздухе. Съесть упавшее яблоко, прямо из травы. Или ягоду с куста, свежайшую, только что росшую. Слушать птиц, тишину, шелест листьев.
– Ой, чёрт возьми! Вы так говорите, что мне аж самой захотелось поехать вот именно так! – признаюсь.
– Позвал бы вас с собой, только ведь, вы не поедете? – он с лёгкой досадой вздыхает.
Я машу головой, улыбаюсь:
– К сожалению. Надо домой! У меня там любимые птенчики. Ира и Вовка.
– Дети? – лицо Андрея замирает, кадык напрягается, – У меня тоже сын. Точнее, двое… было.
– Было? – шепчу, понимая, что он приоткрыл для меня что-то очень личное.
Андрей вертит кружку, медленно поворачивая её на столе, то одним боком ко мне, то другим.
– У нас с первой женой был сын. Он умер.
– Как? – шепчу я одними губами.
– Утонул, – произносит Андрей, глядя так, точно он просит прощения за это.
– В… море? – уточняю зачем-то. И вспоминается… Геленджик.
– Нет, в озере, – отвечает Андрей, – В нашем, местном. Купались с ребятами. Он нырнул, и не вынырнул. Хотя плавал прекрасно.
– Это ужасно, как я сочувствую вам, – говорю. И не решаюсь спросить, сколько лет было сыну.
Андрей продолжает:
– На этой почве у нас с бывшей женой и разладилось. Каждый другого винил! В итоге, я ушёл в работу с головой. Вот, дачу купил. Стал ездить туда в одиночку. А она… запила.
Я кусаю губу и внимательно слушаю. Наверное, трудно винить женщину в этом. Когда умер единственный сын… Как она вены не вскрыла?
– Я долго пытался. Убеждал, водил по врачам. Она сама попросила развод. Говорит – не могу тебя видеть. Больно!
Я ощущаю, что прикусила губу почти до крови. И отпускаю, поморщившись.
– Ну, а потом, – Андрей глубоко вздыхает, – Я женился повторно, – он поднимает глаза, – Осуждаете?
– Нет! – вылупляю свои на него, – Что вы? Как я могу? Я… такого и врагу не пожелала бы.
– Ну, в целом, жизнь потекла своим чередом. У нас дочка родилась со второй женой. Хорошенькая такая! Но…
Я прекращаю дышать, молясь про себя, чтобы с ней ничего не случилось.
– Мы развелись, – продолжает Андрей.
– Почему? – еле слышно шепчу.
Он проводит рукой по волосам, словно гладит себя против шерсти:
– Нет, я понимаю её! Кому же такое понравится? Я ведь не бросил. Ну, Аню, ту, первую. Так и носился вокруг неё. То из запоя вытаскивал, то опять кодировал. Наверное, так вину искупал?
– Но вы же не виноваты, – говорю, хотя и не знаю подробностей драмы.
– Виноват, не виноват, – произносит Андрей, – Я так чувствовал. Обязанным себя чувствовал. И упустил, когда мы со второй женой отдалились друг от друга. Она мне потом сказала, уходя уже: «Зачем ты женился на мне, если любишь другую?».
– А вы… – повторяю вопрос, – Вы любили её?
Андрей тянет воздух в себя, а затем выдыхает. Как будто воздух у него на кухне, как на той самой даче. Живительный.
– Любил, наверное, когда-то. А потом… Просто жалел.
«Представляю, каково ей было. Ведь нет ничего хуже жалости», – думаю я. Но эту мысль, ни за что не озвучу.
– Я виноват! Знаю. Вот уже во втором браке точно я виноват.
– Ну, а сейчас? – говорю, – Что с ними обеими? Как они живут сейчас?
– Как живут? – он оттопыривает нижнюю губу, и становится таким забавным, – Первая, Анька, уехала к вам… Ну, в смысле, в Москву! Она логопед по специальности. Вроде бы там даже в клинике какой-то работает. Подальше от меня, – он усмехается собственным мыслям, – Ну, а вторая, Людмила. Она здесь, растит дочь. Замуж вышла повторно. И счастлива в браке. Надеюсь.
– А вы с дочкой видитесь? – интересуюсь я осторожно. Вдруг, она не разрешает ему. Всякое бывает в жизни.
– Да! – охотно отвечает Андрей, – Каждые выходные гостит у меня!
Я даже выдыхаю с облегчением. Ну, хоть что-то хорошее в жизни у доброго стоматолога.
– Сколько ей? – улыбаюсь.
Андрей охотно демонстрирует мне снимки своей дочки. Очень похожа на него глазами и цветом волос. Я в ответ демонстрирую снимки своих любимых птенчиков, Ирки и Вовки. Мы умиляемся нашим детям, обмениваемся комплиментами.
Вдруг Андрей говорит:
– Вы решили уже, как поступите?
– Ну, – пожимаю плечами, – Думаю, что нужно немного остыть. Как-то переварить эту новость. А дальше, поговорить с ним напрямую. Даже интересно, как он себя поведёт…
– Да нет же, – робко вставляет Андрей, – Я имею ввиду, вы останетесь на ночь в Орле? Ночью небезопасно ехать по трассе. Я бы вам не советовал.
В его взгляде читается беспокойство. Мне приятно отчего-то! Но я не подаю виду.
– Да ну, бросьте! Я опытный водитель. Дорогу туда без проблем одолела. И обратно легко…
Снаружи слышится какой-то шорох. И я не сразу понимаю, что это дождь. Да нет же! Это не дождь, а настоящий тропический ливень.
И, не в силах поверить глазам, встаю и подхожу к окну.
– Сама природа велит вам остаться, – Андрей неслышно встал рядом со мной, позади.
– Ну, что ж! – пытаюсь я не пасть духом, – Тогда подскажите мне, какие у вас тут отели поблизости?
– Отели? – он хмурится, опять обозначая морщинку между бровей, – А зачем вам отель? Спите здесь.
– Как? – от внезапности этого предложения я даже теряю дар речи.
– Ну, не прямо здесь… Я имею ввиду, я вам постелю в спальне дочери, а сам лягу в другой. Это совершенно меня не стеснит! Не волнуйтесь, – принимается он убеждать.
Я растерянно смотрю на него. Даже слов не осталось! С ума сошла, Катя? Сидишь на кухне у какого-то почти незнакомого мужика. Он тебе лапшу на уши навешал про свои семейные драмы. Чтобы бдительность усыпить, не иначе!
– Н-нет, – отвечаю, – Я так не могу! В смысле, это неправильно как-то…
– Боитесь меня? – он грустнеет. Голова опускается.
– Нет, не в том дело! – спешу убедить.
Тут встаёт, всё это время лежавший в углу его кухни, ретривер. Подходит ко мне не спеша. Именно ко мне, а не к хозяину! И лижет мне руку.
Язык его шершавый и тёплый, так щекочет. Я не решаюсь убрать, а второй принимаюсь наглаживать морду собаки.
– Чарлик! Хороший! Хороший пёс!
– Не старайся, дружище, – вздыхает его хозяин, – Если у меня не получилось её убедить, то у тебя и подавно не выйдет!
В его голосе слышится одновременно и юмор, и горечь. Он приподнимает одну бровь, и глядит вопросительно.
– Ладно! – смеюсь я, – Ну, ладно! Уговорили. Так уж и быть!
А сама не могу поверить в то, что я согласилась на это. Не будь здесь Чарли, и я бы не рискнула. Но одно его присутствие рядом, успокаивает.
Подумать только! Ведь за всей этой болтовнёй, и рассказами Андрея о его личной жизни, я и забыла о своей собственной. О том, что здесь, в соседней квартире сейчас спит мой Юрка с малолетней девчонкой. Которая, даже, по мнению соседей, годится ему в дочери.
Андрей уходит готовить для меня «спальное место». А я решаюсь набрать мамулю.
– Мам! – говорю сразу и безоговорочно, – Я ночевать у Алёны останусь.
Мамуля вздыхает:
– Чудесно! Один на рыбалку уехал, другая с подругой лясы точит. А я за вас должна вахту нести?
– Устала? Сильно они тебя раздраконили, да? – виновато говорю.
Мамин голос смягчается:
– Нет! Не сильно. К Иришке приходила подруга, они валялись в спальне с планшетами. А Вовка горланил и долбился к ним, чтобы они ему вернули планшет. Ну, я его отвлекла, пообещав, что дам перед сном лишний часок мультики посмотреть.
– Только не больше, мам, ладно? – прошу.
– Не учи учёного! – произносит она. Хотя я была послушным ребёнком. Это с её же слов. Да и одна в семье. Второй раз у мамы был выкидыш. А потом папа умер.
Я вспоминаю рассказ Андрея о сыне. Потерять ребёнка – это самое жестокое наказание для матери. И мне становится внезапно так жалко свою. Хотя, это было уже сто лет назад!
– Я очень люблю тебя, мамочка, – говорю.
Она молчит в ответ, как будто не ожидала. Да, я редко ей говорю об этом. А зря!
– Я тебя тоже, доченька, – произносит дрогнувшим голосом.
– Поцелуй моих птенчиков, – прошу напоследок. Ведь знаю, что Ирка не станет со мной говорить. А Вовка, если начнёт, то расплачусь…
Андрей возвращается на кухню, где я уже прибралась и помыла заварник, тарелки и чашки. К чаю гостеприимный хозяин предложил мне пирог. Его, со слов Андрея, готовила бывшая.
– Подкармливает меня иногда, передаёт вместе с дочерью разные вкусности.
Это было, конечно, очень странно и нелепо. Но ведь я не какая-нибудь невеста Андрея, я не претендую на него в этом плане. А пирог оказался сытным и очень вкусным…
– О! Не стоило, – он забавно краснеет, – Всё же вы у меня в гостях.
– Я не знаю, чем ещё отплатить вам! – развожу я руками, – Накормили, напоили. Спать уложили.
– Завтрак включён, кофе, яичница, тосты. Всё, как в самых лучших отелях! – ловит он мой шутливый настрой.
– Тогда и номер в этом отеле будет оплачен по полному тарифу, – решаю сказать.
Андрей поднимает ладонь:
– Кать, не вздумайте! Я денег с вас не возьму, ясно?
От этой внезапной строгости я теряюсь.
– Ну… Хорошо.
Чарли, махая хвостом, появляется в коридоре. И зевает, широко раскрыв пасть. Я солидарна с ним. Тоже хочется спать. У него в углу коридора есть лежанка мягкая.
В целом квартира большая, из трёх комнат. Я была только в двух. Коридор тянется вглубь. А крайняя спальня вообще в самом конце. В противоположном, что кстати! Мне, чем дальше от той самой квартиры напротив, тем лучше.
В спальне уютно. Она небольшая, но девичья. Мишки, зайчики, розовый ночник. На стене наклейки с Барби. Моя Ирка тоже обожала кукол. Но сейчас перешла на косметику.
– Доброй ночи, Катя, – желает Андрей. И уходит.
– И вам, – успеваю сказать.
Я сажусь на край постели, которую приготовил для меня совершенно посторонний мужчина. И нет слов, чтобы выразить ему свою благодарность.
Я ведь действительно, не смогла бы поехать сейчас обратно. Даже чисто физически. И ехать в отель, когда прямо здесь, на расстоянии выстрела, как говорится, Коростелёв творит несусветную дичь.
Я вынимаю из сумочки, которую прихватила с собой, блокнот и ручку.
Кусаю губу и начинаю писать:
'Юра, я всё знаю. Про тебя и твою любовницу. Если ты её любишь, то я готова дать тебе развод. Я вижу, ты уже обосновался здесь. Переезжай и живи. Но только дети останутся жить со мной. Если она беременна, то у тебя будет шанс начать всё заново. Только не претендуй на опеку и на квартиру. Также я надеюсь, что половину твоей фабрики ты оставишь, если не мне, то своим двум детям. Я думаю, дядя Альберт был бы не против такого расклада, если бы узнал, что ты променял меня на малолетнюю шлюху, которая годится тебе в дочери. Ты сделал мне очень больно! Но я переживу. Переживу это одна, без тебя. Я не хочу жить с предателем. Вещи твои я соберу сама.
Катя'.
Пару абзацев, и вся моя жизнь. Все годы, проведённые вместе. И весь настрой, который так старательно создавал Андрей, улетучился, стоило вспомнить.
Как больно! Как же больно, о господи…
Я ведь даже не могу заставить себя позвонить в его дверь. Два года. Целых два года вранья. Когда он сбегал от меня под предлогом. Артюхов, значит, гад, прикрывал? Ну, что ж! Ему тоже зачтётся.
Я сминаю в ладони письмо и беззвучно рыдаю. За себя. Которая сделала в своё время неправильный выбор. Нужно было выбирать Вадика. А я дала слабину!
За Вовку, который так любит отца. И которому будет так больно расстаться.
За Иришку, которая, хоть и делает вид, что ей всё равно на родителей, если узнает о том, как поступил её отец, то навсегда перестанет верить всему мужскому полу.
«Что же делать, господи», – думаю я. Вразуми! Как мне теперь жить с этой правдой?
Я снимаю футболку. Но затем решаю, что лучше остаться в ней, избавившись от лифчика, который давит. Стягиваю джинсы, уложив их на стул. И оставшись в трусиках. Снимаю носки и залажу под одеяло.
Смартфон говорит, что пришло сообщение. Я читаю:
«Спокойной ночи, котёнок», – от Юрки.
И в горле ком. Как он может? Но не ответить ему не могу. Заподозрит неладное. Так что пишу:
«Спокойной ночи, Юраш», – я зову его так, любовно.
